Максим Матвеев — о возвращении на сцену, кризисе среднего возраста и популярности в ТикТок (2026 год). Фразы и цитаты

канал - FAMETIME TV

Все фразы и цитаты

придумал свой бренд, стал
предпринимателем, вернулся на сцену,
начал петь. Это какой-то, может, кризис
среднего возраста?
Это очень хорошая оправдание.
Это всё-таки первый твой бизнес.
Ты знаешь, я не отношусь к этому
всё-таки как бизнесу, и это для меня
тоже такой своеобразный способ
самовыражения. Меня вообще взяли в
театральный на второй курс сразу только
в контексте героя любовника.
А женщины что хотят видеть? Красивых
актёров,
красивых мужчин можно сходить в
стрип-клуб и там посмотреть. Сейчас ты
вернулся в театр,
понимал, что когда-нибудь попадётся тот
материал, который меня смотивирует.
Ждал я эту работу, именно вот это вот
высказывание, которое меня сподвигнет
вернуться.
Сейчас он уже, конечно, мастер.
Ты вырос без отца,
начиная  с 3 лет. И с тех пор я
стал воспринимать любое отсутствие
близкого  человека в доме как
трагедию.
А вот роль женщины твоей мамы.
Чувствовал свою ответственность за неё.
На меня большое впечатление производило
 её слёзы.
Чего от жизни сейчас хочет Максим
Матвеев?
Я хочу быть счастливым.
time
Так, ну что, Максим, расскажи мне,
как тебя довела жизнь до такого?
Слушай, а,
ну, вообще, знаешь, я вот так отматываю
назад какую-то киноленту воспоминаний, и
для меня сейчас микс - это такая,
знаешь,
такой путь к мечте.
путь к мечте от замысла, который родился
просто в голове, знаешь, причём без
каких-либо обязательств. Нам часто же,
знаешь, какие-то идеи приходят и такой:
"Ой, вот было бы здорово". И а потом
какой-то второй голос такой: "Ну,
наверное, где-то в другой жизни.
Ой, а вот это, ну, это только не сейчас,
может быть, попозже". Ну, и так далее, и
так далее. А, и микс в этом смысле,
конечно, таким исключением получился,
потому что
от момента задумки как раз сейчас
август, прошёл ровный год.
Обалдеть. Это достаточно быстро.
Ровно год. Просто когда мы сидели и
думали так: "А может быть,
подожди, ну я так понимаю, что это
всё-таки первый твой бизнес какой-то,
да? То есть ты впервые стал
предпринимателем,
можно сказать, помимо своей деятельности
или что-то. Ну, ты знаешь, я не отношусь
к этому всё-таки как бизнесу. И нет.
Иначально была идея просто придумать
что-то не связанное с твоей основной
деятельностью. Я люблю рисовать. Я для
меня это определённый такой уход ээ в
какую-то другую сферу, медитацию там,
да, отключиться от каких-то своих других
насущных проблем. Я люблю украшения.
И это для меня тоже такой своеобразный
способ самовыражения. Ты, кстати, когда
проколол уши? Первый раз
уши
или одно ухо? Как это было вообще? Как
идея?
Нет, я проколол оба и проколол сразу
после пандемии.
А, да ладно. То есть, подожди, мне
что-то казалось, что у тебя всегда
что-то было в ушах. Нет,
я всегда, видимо, хотел,
а
какую-то давала.
Подожди, а почему сразу после пандемии?
Не знаю,
просто вот проснулся.
Ну, во-первых, после пандемии, после
пандемии я ушёл из театра. Это тогда
случилось, да? Это уход такой.
Ну, это ты официально ушёл из театра, но
до этого ты тоже какое-то время как бы
там числился, но я вот ровно до пандемии
я играл вот в театре Табакова здесь
напротив два спектакля как приглашённый
артист дьявол по Толстому и Кинестон по
Джефри Хачеру в новом здании. Вот. И как
после пандемии я уже понял, что в
принципе можно ставить точку пока. И
потом,
ну, какое-то моё личное, знаешь, желание
посуществовать
в контексте этого мира немножечко
вопреки того, чего чего от тебя ожидают,
оно всегда во мне присутствовало ещё,
так скажем, с каких-то школьных времён.
И желание сделать какой-то рисунок на
теле, который был бы мне там дорог. Это
татуировки я тоже сделал в тот период.
и проколоть уши было давно. Я подумал,
ну, видимо, время настало.
Ну, [фыркает] то есть в двадцатом году у
тебя какой-то перелом произошёл, ты сел,
начал рисовать эскизы.
Да, ты знаешь, задумка идея была в
следующем.
Возможно, отчасти это была рефлексия на
тему нынешнего такого напряжённого
стрессового времени, когда хочется рядом
с собой иметь что-то, что помогало бы
тебе там, скажем, этот стресс каким-то
образом там пережить. Или это, конечно,
слишком высокопарно с моей стороны,
возможно, прозвучит, но по своему опыту
и имея какие-то, знаешь, такие украшения
точечные, которые у меня были, которые
мне дороги, я понимаю, что, ну, для меня
это работает. Я
как амулеты, да,
как память какая-то больше. Ну да, это
можно по-разному назвать, но для меня
это, ну, вот память ощущений, скажем,
да. И
то есть, когда ты на них смотришь, ты
сразу переносишься в какой-то момент
жизни.
Ну да. Для меня вот долгое время это
было такое маленькое кольцо. Мм. из
привезённая мной из Калининградской
области, там на развалах где-то
купленная. Причём мне было лет 15-16
такой вот возраст, когда я уже уехал
оттуда в Саратов, но приехал туда
погостить, мне хотелось что-то с собой
забрать, потому что для меня
Калининград, люди, которые там были, я
там рос 10 лет. Знаешь, с этим было
связано ощущение какого-то спокойствия,
плюс-минус стабильности,
м, интереса к жизни, там, условного
восстановления. И плюс я по знаку
зодиака Лев так или иначе там можно
по-разному к этому относиться, но
осознавать, что там камень янтаря имеет,
так скажем, ко мне какое-то отношение
ещё там энергетическое, мне было
приятно. Вот я купил такое маленькое
кольцо, оно до сих пор у меня дома
лежит. Оно просуществовало
на мне очень долго. Я периодически его
ношу, периодически к нему обращаюсь,
знаешь, как ты так и как-то уже
становится спокойнее. Вот этим ощущением
хотелось поделиться. Вот сейчас давай
возьмём, покажу.
Покажи. Это собст.
То есть ты не занимался в художественной
школе? То есть занимался в
художественной. Давай,
пожалуйста. Пожалуйста. Всё-таки, да,
было дело, конечно. Я занимался в
художественной школе, э, года 2 с
половиной, а ещё живя в городе Светлой
Калининградской области. Отдали меня
почему-то именно в художественную школу
на рисование, хотя там были какие-то
музыкальные классы.
Фиквание, рисование. То есть ты
попробовал много?
Ну, как-то да, попробовал, да,
действительно, много. Для чего это было,
не знаю, но вот сейчас вот понимаю, для
чего, да, ну вот, да, кстати, это как
всегда в жизни, ты иногда что-то делаешь
и не знаешь вообще [откашливается]
зачем. Потом
А потом вдруг, да, причём оно, видишь,
как-то в нашей жизни всегда происходит
очень неожиданно. Скажи, вот всегда
и такой раз, подожди, вот же оно, я же
это умею, вот оказывается для чего.
44 года стоило это понять.
Так
вот и тут
первые разработки, которые даже не вошли
сюда, хотя здесь 54 изделия мной
отрисовано и идёт в продажу. Здесь много
того, что не вошло.
Так, ещё ты что-то подписываешь? На
я обязательно сейчас я тебе покажу прямо
здесь. Я к этому относился как к
условной инструкции. Я не знал, как это
надо делать. Я просто понимал, что тот
человек, который это увидит, он должен
понять, какого размера должны быть те
или иные элементы, какой смысл в этих
элементах есть, чтобы, так скажем, его
сделать более выпуклым и понятным. И уже
потом наброски шриф шрифтов разные было.
Это готическая, да, немножко
русская готическая. Я бы по-разному
варьировалась. Это первое кольцо, лё
Лёля. Вот оно, кстати.
Ага. И оно ещё ты можешь носить.
Оно переврётыш, да? Почему перевёртыш?
Почему эта идея вообще в принципе
возникла? Потому что мы провели какое-то
условное исследование с потенциальными
потребителями по поводу символики, по
поводу
способов ношения. И многие молодые люди
сказали, говорят: "Я хотел бы носить
этот символ, но я не хотел бы
показывать". Понимаешь? Такая, как бы
сказать, условно, как
фига в кармане условная, да, такая. И
вот придумалось, придумалось сделать
так, чтобы этот символ можно было
спрятать, но спрятать его по мм чтобы на
обратной стороне был какой-то аналог
изображения заключённого. Это мировое
древо.
А я хотела сказать древо жизни. Это
жизни. Мировое древо. Да. Это как из
аватара. Ано. Вот вот вот вот вот вот.
Круто.
Вот это это первоцвет. Ой,
Лёля - это вообще в славянской мифологии
Лёля. Её звали Лёля. очень красивое имя.
Она богиня весны.
Там вообще очень много у них, знаешь,
таких э родовых связей между собой. Она
с дочка
богини Лады, верховной богини. Она
богиня весны, Лада богиня жизни. И она
покровитель молодых девушек, помогающая
найти свою любовь. Вот так по весне.
То есть если ты надеваешь это кольцо,
это уже,
возможно, ты можешь настроиться на
какие-то такие вато момент. Ты
понимаешь, да, что сейчас девушки
 все придут и скупят это?
А, дай бог.
Ты всю жизнь называешь себя
наблюдателем, но мне кажется, за
последний год произошла какая-то
трансформация, и ты начал выходить из
этой позиции. придумал свой бренд, стал
предпринимателем, вернулся на сцену,
начал петь. Тебе скучно жить стало или
это какой-то, может, кризис среднего
возраста?
Это забавно, кстати.
Я никогда не думал об этом в этом ключе,
но это очень хорошее оправдание всему.
А-а,
о боги. Да нет, ты знаешь, я всё равно
нахожусь в этой парадигме наблюдателя,
но наблюдаю уже, видимо, за собой. в
какой-то момент устаёшь
смотреть по сторонам, и взгляд
фокусируется на себе и уже наблюдаешь за
собой, думаешь: "Ну, в конце концов, а
что ещё
возможно сделать такого,
э, чтобы тебе, ну, я себя сейчас имею в
виду, чтобы тебе принесло вот то
настоящее удовольствие от содеянного или
хотя бы там от попытки. Я думаю, что это
с этим, конечно, связано, знаешь, вот
желание
посмотреть, понаблюдать за новым собой.
Позиция наблюдателя, она никуда не
делась, но она перешла, видимо, в
активную фазу.
Поиск квартиры в долгосрочную аренду тот
ещё квест. Я сама его проходила и помню,
сколько нервов и времени было потрачено
на бесконечные просмотры, звонки и
попытки понять, не мошенники ли передо
мной.  Подходящую квартиру
хочется найти быстро, безопасно и при
этом не переплатить. Здесь мне помогает.
На платформе есть специальная отметка
хорошая цена. Она показывает, что цена
на квартиру не завышена и соответствует
рынку. Сейчас цены на аренду заметно
растут.  И такой индикатор
помогает сразу обратить внимание на
варианты с адекватной стоимостью и
быстрее договориться о просмотре. А
вариантов Нациане действительно много.
От уютной студии рядом с метро до
просторной квартиры для большой семьи. В
объявлениях собрана необходимая
информация, а фотографии помогают
заранее оценить состояние  жилья
и понять, подходит ли оно вам. Так что,
если вы сейчас находитесь в поиске
квартиры для долгосрочной аренды,
загляните на Н. Н помогает въехать, как
снять квартиру надолго и по хорошей
цене.
Но ты, кстати, часто рассказываешь о
том, что ты, когда готовишься к роли, ты
это делаешь очень основательно. Те, кто
тебя знают, рассказывают, что ты
погружаешься полностью, начинаешь учить
арабский язык. Например, когда ты
готовился к полдню, ты, вообще говорят,
перешёл на кнопочный телефон, изолировал
себя от общества и находился один, чтобы
тоже прочувствовать вот это состояние,
которое твой герой Обалкин ощущает,
находясь в изоляции в полной. Ну, для
меня это интересно прежде всего, знаешь,
этот момент погружения в игру,
попытка почувствовать и понять,
приблизиться даже к тому состоянию, в
котором находится тот или иной персонаж,
чтобы опять же быть на экране более
достоверным и интересным. Если я
интересен сам себе, я буду интересен
зрителю. Тогда мне будет
что ему предложить. Ну, без этого никак.
Это круто. Это
Ну, подожди, это это для тебя так. Я
знаю очень много актёров, которые
подходят совершенно по-другому к своей
роли. Многие даже не учат текст,
приходят и там что-то уже на площадке
пытают.
Не, да, я понимаю, но для меня это
неприемлемо с точки зрения, опять же,
это я сейчас не
говорю, что есть правильно, а что нет.
Для меня это неправильно. Для кого ты
синдром отлични?
Это у тебя синдром отличника такой. С
чем связано? Можно, возможно, но я не
могу себя чувствовать свободным, если я
не проведу определённую работу перед
тем, как что-то
протранслировать зрителю, что-то
сыграть.
Ну, так было всегда. То есть с самого
начала, с момента, когда ты начал уже
сниматься, этот стал так это к этому
относиться.
Ну, старался, да, старался. Ну, там
понятно, что когда ты начинаешь
сниматься, ты так или иначе находишь,
пытаешься найти вот эти точки
соприкосновения своего видения и, ну,
процесса, в который ты попадаешь. Он,
конечно, может быть часто достаточно
хаотичным, но в этом хаосе нужно найти
систему. Я старался так двигаться в
процессе обучения в театральном, ну,
даже по отчасти даже как-то пугал своих
ээ родителей, я помню этим своим
погружением таким, потому что для них
это было непривычно. Они люди, не
имевшие отношения к творчеству, не
имевшие, потому что они стали к нему
иметь отношение. Как только я пошёл в
театральное, они так волево стали с этим
соприкасаться. Первая роль была такая
главная серьёзная. Вацлав Нежинский в
саратовском, в Саратовской консерватории
на театральном факультете. Он человек
во второй части своей жизни, к
сожалению,
очень был психически нестабилен в силу
трагических обстоятельств. Ну вот, чтобы
понять вот эту его нестабильность, чтобы
погрузиться в неё, я часто, ну, как
сказать, делал вещи, которые, ну, как бы
сказать, в нормальной жизни, ну, ты как
бы будешь продолжать общаться, ты будешь
контактировать. Я часто замыкался,
уходил в свою комнату, что-то там варил
в себе какие-то состояния. У родителей,
конечно, это вызывало недоумение. Там
уже как бы мама
Максим, а у тебя всё в порядке? Может
быть, в больницу? [фыркает]
Ну, были такие как бы поводы. Я тут уже
как бы я понял, что я уже захожу в
какие-то сферы, в которые, возможно, не
стоит прыгать, но тем не менее я говорю:
"Нене, нет, всё в порядке. Я просто, ну,
работаю". Потом, когда они поняли
увидели результат,
когда они увидели отклик, так скажем, от
коллег, от зрителей, ещё что-то, они
тогда уже, как бы, знаешь, идёт с
состыковка такая: "А это всё было для
этого и это всё было не зря". Работаешь
так, работай.
Но этому тебя учили в театральном или ты
сам сам?
Сам, наверное, отчасти. отчасти,
потому что я так понимаю, что это больше
западная школа работы над ролью, потому
что я читала и изучала как раз биографии
некоторых артистов, в том числе
Дикаприо, да, Леонардо. Я почему-то
вообще с вами какую-то параллель вижу. Я
сейчас объясню, почему. И он тоже часто
рассказывает о том, что для погружения в
роли, для того, чтобы действительно
понять своего героя, он часто живёт его
жизнью на протяжении какого-то времени.
Возможно, даже иногда говорит, как он.
То есть он не переключается для того,
чтобы он полностью сохранил в себе
героя. Но у нас, я по крайней мере
говорила с Никитой Ефремовым, Никита
считает, что, ну, как бы для него это
неприемлемо, потому что он говорит, что
тогда это сильно на психике отражается.
Я со своим количеством травм, если ещё
будут другие, чужие какие-то проблемы на
себя перекладывать, то я вообще,
наверное, сойду с ума. В Голливуде, да,
и вообще на Западе это считается нормой.
Джим Керри в своё время, когда снимался
в человеке на Луне, не знаю, слышала ты
эту историю, не да он даже просил
обращаться к нему как к своему
персонажу.
У меня на площадке почему-то вот такая
вещь происходит невольно. Ко мне часто
на площадке обращаются по имени
персонажа уже, да, бывает просто ещё в
силу темпа работы, знаешь, когда надо
быстро так Артём, я я здесь, всё,
понял. Нет, да, но я понимаю Никиту в
этом смысле, конечно же, и он тоже в
этом абсолютно прав. Но тут, э, как
сказать, всё зависит от материала,
который попадается, потому что, ну,
скажем, всё равно актёрская профессия
завязана на том, что ты так или иначе ты
всё равно используешь тот опыт в работе,
который есть у тебя,
как вот у личности, как у исполните, ну,
условно, да, так или иначе, ты это
используешь. Пример очень простой.
Ну, допустим,
когда тебе в кадре нужно сказать: "Я
тебя люблю человеку, да, партнёру" и так
далее или проявить к нему какое-то
чувство, ты всё равно делаешь это,
исходя из своего опыта, который у тебя
был. Ты так прижимался, ты так смотрел,
ты так держал за руку, условно, да, это
твой опыт.
И актёрская работа,
на мой взгляд, она состоит из
такой консолидации своего опыта и того
опыта персонажа, которого у тебя нет, но
тебе нужно каким-то образом его
протранслировать так, чтобы зритель
поверил в это. А тебе нужно быть
достоверным. И есть, конечно, много
техник, которые позволяют этот опыт
условно либо представить
должным образом, а каким-то образом его
почувствовать, привить его к себе и
потом уже, так скажем, с ним работать.
То есть это абсолютный такой
микс чувств и опыта, который мы
используем в своей работе. Безусловно.
То есть мы все, ну, как бы опять же в
силу там возраста там проходили какие-то
очень серьёзные ситуации, а, связанные с
потерей, связанные с чем угодно, с
расставанием, с, там, не дай бог, с
какими-то трагическими событиями, да, он
у всех у нас в той или иной степени
есть. Представить его, ну да, наверное,
несложно.
Но вот тот опыт, допустим, ты сказала
про полдень, про Обалкина, я не понимал,
как его сделать. Ну, как бы кроме как
почему ты, кстати, вообще Обалкина
выбрала, а не Камерера, потому что я
знаю, что был у тебя выбор. Ты мог
сыграть Камерера.
Он мне очень понравился. Я в нём увидел
трагизм очень высокий и очень большую
несправедливость
по отношению к нему со стороны всего
общества.
Он не выбирал быть изгоем, а
стал им в силу обстоятельств, которые, к
сожалению, были созданы условно
запуганными людьми. И это очень страшно,
потому что, к сожалению, в нашем
обществе много таких людей. И по разным
признакам общества выбирает, кого
сделать козлом отпущения. Увы, я к таким
людям всегда отношусь большой,
ну, в силу того, что я сам по себе очень
эмпатичный человек, и мне в, ну, скажем,
сложно бывает даже читать какие-то
новости. Меня это сбивает просто с ног.
Больно очень. этот, ну, скажем свойство
моей личности, которые, с одной стороны
мне помогают очень сильно в моей
профессии, да, с другой стороны, часто
меня просто, ну, лишает какой-то там
позитивной опоры.
И я в нём увидел именно вот это, потому
что в моём понимании там выбор между
Максимом Камирером и Обалкиным, Камире у
меня выглядел как, ну, некий
м условно функционер, как некая функция
в этом во всём. И его всё равно
используют, так скажем, Камкон, да, в
контексте этого. А Балкин этому пытается
противостоять. И я прямо вот выпросил
клима. И слава богу, он он мне прислал
эс, когда надо было уже определяться с
кастингом. Он говорит: "Просто Казинский
режиссёр. Да, да, да, да". Он мне
предлагал сначала Максима Камерера, а
потом я начал сомневаться.
Он говорит: "Всё, я, говорит, не могу
больше ждать. Просто пришли мне SMS с
именем".
Типа Лев или Макс.
Я долго советовался, я долго себя
пытался понять
всё-таки.
Ну я прислал.
А ты читал вообще этот роман?
Да, конечно, конечно, конечно читал и,
ну, скажем, сейчас уже перечитывал. А я
в таком в юношеском сознательном,
условно сознательном возрасте был
поклонником фантастики. И Стругацкие
туда тоже, конечно, попадали.
Я очень люблю комфорт,  который
создаю вокруг себя дома и за его
пределами. А когда привычные вещи,
любимые ритуалы  открывают ещё и
дополнительные возможности, это приятно
вдвойне. Примерно по такому принципу
работает премиальная карта Мир Supreme.
Я много езжу по городу, встречаюсь с
друзьями в ресторанах, путешествую,
 и мне нравится, что для этого
не нужно придумывать какие-то
специальный сценарий, чтобы пользоваться
привилегиями карты.  Например,
за поездки в такси премиальных классов
Ultima Яндекс GO можно получить кэшбэк
10%. А в изысканных ресторанах кэшбэк 7%.
Особенно для меня это чувствуется в
путешествиях. Мир Supreme даёт возможность спокойно
провести время до рейса в бизнес-зале
или быстрее  пройти регистрацию.
В общем, мир Supreme не меняет мои
привычки, просто  делает то, что
я и так люблю, немного приятнее.
Оформить Мир Supreme можно в своём
банке,  а все подробности по
ссылке в описании.
Клим Казинский, молодой режиссёр. В чём
отличие работы с молодым режиссёром от
более взрослого, старшего поколения, с
кем ты тоже работал?
скажем так, молодое поколение в силу,
опять же,
я думаю, времени, в котором они начали
постигать эту профессию, они более
технически оснащены, они больше
насмотрены. И это опять же выражено с
тем, связано с тем, что, а, ну, сейчас
более открытое информационное
пространство, количество информации и
профессиональной информации, в том числе
сейчас огромное огромное множество. И
они, конечно, полный в полной мере
создатели,
ну, как бы сказать, манипуляторы в
хорошем смысле, безусловно, пожилое
поколение, пожилое или там более старшее
поколение, они всё равно, если там
почитать там какие-то книги режиссёров
советских, мм, они всё равно больше
заточены на,
ну, условно, жизнь человеческого духа.
Они на этом строят свои истории. То есть
и я с ними в этом смысле больше
согласен. Сейчас вообще у молодых
режиссёров есть такое, я не назову это
пробелом, но
не сильное внимание к расшифровке
человеческих взаимоотношений в контексте
сцены.
Это сейчас работа больше лежит на мне
как на исполнителе. Я до я понимаю, что
хотя по идее это, конечно, режиссёрская
работа, в том числе. разбор сцены.
А я сейчас как исполнитель больше этим
занимаюсь. У меня с этим связаны
придумки в контексте сцены каких-то там
физических особенностей персонажа,
каких-то там предметных взаимодействий.
В связи с этим каким-то образом так или
иначе влияющий на смысл сцены. Смысл
сцены, в общем, влияет на смысл общего
повествования.
Да.
Да. Но раньше этим занимались режиссёры.
Лариса Гузеева в нашем интервью говорила
о том, что сейчас очень поменялась
система авторитетов на площадке. То есть
раньше режиссёр был Царь и бог, а сейчас
всё-таки больше продюсерское кино, и
режиссёр, скорее всего, выбирается,
назначается, за редким исключением.
Есть, конечно, большие фигуры. Вот ты
ощутил на себе, потому что ты всё-таки,
а, где-то на стыке, да, поколения,
которое ты 20 лет уже в кино работаешь.
С одной стороны, это вроде большая
цифра, но с другой стороны, ты всё-таки
и не застал некоторых
тоже больших, великих режиссёров,
которые просто силу возраста уже не
давезло поработать там и с
Да, и с Олегом Павловичем Табаковым, с
Горухиным,
вот и с Вале Петрович, слава богу, жив
Тодоровским и так далее.
Да, с Валерием Тордоровским. Мне
кажется, в принципе, он стал таким такой
фигурой яркой в твоей жизни, потому что
и тиски иляги - это одни из первых
картин, которые это колоссальный опыт,
конечно, колоссальный. А, но я думаю,
что это всё равно так или иначе влияние,
во-первых, времени. Потому что
режиссёры, конечно, сейчас становятся
фигурой исполнительской,
а фигурой нанимаемой.
и перейти режиссёру в авторство, то
есть, грубо говоря, снять своё кино. И
вот я так вижу, это большая-большая
редкость, потому что продюсеру нужно,
конечно же, взвесить огромное количество
факторов, чтобы позволить режиссёру это
сделать. Слава богу, у меня сейчас такой
опыт есть, хотя он и скрипя там огромное
количество деталей выходит, но тем не
менее пранкер, фильм пранкер, он
абсолютно авторский.
Вы долго его готовили, по-моему, 4 года
или что-то по
гото в смысле, сняли мы его быстро. Там
уже пошли какие-то нюансы по,
ну, скажем так, по его реализации после
съёмок.
После звонка прокурору пранкера начала
искать полиция.
Филигранная работа. Я даже не понял, что
разговариваю с другим человеком.
Что вам нужно?
Позвонить голосом охранника и приказать
отключить видеонаблюдение
в Терце.
Но тем не менее это авторское кино. Это
сценарий, написанный одним человеком и
снятый этим же человеком. То есть Саша
Харламов, он выступил полностью автором
этого всего. Это исключение, конечно,
исключение, потому что, ну, во-первых,
э, платформы сейчас, они требуют, э,
определённой скорости работы, они
требуют, конечно же, определённого
профессионализма и со стороны режиссёра,
потому что на режиссёра ложится огромное
количество
всевозможных задач. И я именно поэтому
не хочу быть режиссёром, кстати, потому
что я смотрю на это со стороны и думаю:
"Боже упаси". Я вот окажусь в его кресле
и буду говорить: "Камерой мотор: "Боже
упаси". Даша Мороз, кстати, сейчас
попробует.
Я восхищаюсь ей. Я восхищаюсь ей. Она
это делает гениально, потому что
ты, кстати, снялся у неё же. Я счастлив.
Я снялся у неё в секс и после, и сейчас
она снимала триггер четвёртый.
Она была режиссёром. И я считаю, это
огромная удача для проекта.
Огромная. Потому что она обладает вот
именно тем инструментарием
человеческим, профессиональным, чтобы
взять площадку всю, извините за и
двигать её в ту сторону, в которую ей
нужно. Потому что в те скорости, которые
мы сейчас погружены, а в те условия, в
которые я сейчас не боже упасе не ставлю
оценочных суждений, плохо это или
хорошо, они всё равно высокие. в те
условия, в которых работает площадка,
нужно быть максимально а мобильным.
Я, занимаясь, там скажем, контекстом
одной роли, вот в данном,
я бы не смог себя вот так вот
скажем так, мой фокус внимания настолько
расширить, чтобы заниматься ещё так.
Здесь надо оператору дать понять, что я
так не хочу, а хочу сделать вот так. Тут
надо актёру дать понять, что я планирую
эту сцену сделать в таком эмоциональном
ключе, а тут надо ещё дать рекомендацию
по гриму, а тут ещё расставить второй
план и тут ещё, короче, придумать ещё,
как снимать и всё, чтобы камера выражала
именно тот ээ ту эмоцию, которую бы мне
хотелось. Колоссальное количество. Да. У
мне кажется, ты бы как раз справился
пото что с твоим перфекционизмом и
дотошностью в работе, я так понимаю, что
ты в этом смысле отличник, ты бы точно
справился. Что если ты готовишь, мне
кажется, у меня голова бы разорвалась на
это.
Она бы разорвалась, но я имею в виду,
что если бы
если бы ты поставил задачу себе, то ты
бы с ней справился. Ну у тебя просто,
видишь, запроса такого нет. Просто мне
кажется был. Ну так, ну скажем, так или
иначе я всё равно на себя проецирую эту,
знаешь, ээ -
эту сферу, эту роль. Но вот как-то ни
странно, мне впрыгнуть в ювелирное дело
было гораздо проще, чем в режиссуру.
Знаешь, почему? Мне кажется, потому что
ты со своим внутренним перфекционизмом
думаешь, что если снимать, то нужно
снимать что-то, о чём будут люди
говорить, что оставит след какой-то.
Ну да, возможно, возможно. Это отчасти
правды, потому что я, ну, как сказать,
если заявлять о чём-то, потому что для,
понимаешь, искусство - это всё равно
диалог. Это диалог на какие-то темы,
которые тебя должны волновать, да?
О'кей, тебя приглашают, как бы, смотри,
вот такой материал, так, угу, идёт
процесс, ты начинаешь думать: "Ага,
какие темы здесь меня цепляют?" о чём я
должен здесь поговорить? Почему этот
материал должен донести до зрителя? Что
в нём такого важного и так далее, и так
далее, и так далее. Это всё равно,
знаешь, такой как бы процесс.
Я преодолеваю что-то, чтобы войти сюда.
Это не моё авторство. И возвращаясь к
вот именно, знаешь, к режиссёрам,
они часто сейчас находятся именно в
таком положении. Вот тебе материал,
подумай, как и ты. Ага. Надо перестроить
себя так, чтобы сделать этот материал
своим. Как будто это моё авторство, как
будто это моя вот именно настолько
близкая мне история, что именно я сейчас
в диалог со зрителем вступаю. Но это,
конечно, сложновато, потому что это не
рождено самим.
Ты бы мог работать с режиссёром и с
проектом, с которым ты имеешь
идеологические разногласия. Что-то
нет.
То есть тебе нужно понимать, о чём ты
играешь и что это за проект?
Конечно, конечно. Ты понимаешь, зритель,
повторюсь в чём-то, он не глуп, а он
видит, чувствует, когда
исполнитель, э, заинтересован или не
заинтересован в том, что он делает, и
видит, ээ, исполнитель просто
отрабатывает своё время здесь сейчас или
он настолько действительно горит. Мне
кажется, только так нужно выбирать,
только так нужно выбирать проекты и
только так нужно пускаться в какой-то
эксперимент и в какое-то дело. И это,
конечно, не только, скажем, твоя личная
заинтересованность там данным
материалом. Тут много факторов должно
сложиться. Тут должно сложиться твоё
взаимопонимание с командой. Тут должно
сложиться твоё взаимопонимание с
режиссёром, с партнёрами. Кто эти будут
партнёры? Насколько они в твоём
понимании могут реализовать то, что
написано?
нюансировать его и так далее, насколько
этот путь будет захватывающий. Тогда
зрителю это, конечно, передастся. Тогда
так или иначе он найдёт своего
свою публику и
займёт достойное место, так скажем, вот
в этой огромной массе контента, который
сейчас существует.
Мне кажется, мы все немного устали от
идеи находиться всегда везде и всюду и
всё успевать.  Сейчас всё больше
хочется другого, меньше суеты и больше
того, что действительно делает жизнь
комфортнее. На этом, кстати, построен
западный Wellлness тренд, белый стиль
жизни. Выбирать полезные привычки,
 беречь себя и создавать вокруг
среду, в которой тебе просто хорошо.
Похожая философия лежит в основе нового
жилого комплекса S5 АТМР  рядом
с Петровским парком. Здесь шесть
корпусов высотой от четырёх до сово
этажей, спроектированных по принципам
нейроархитектуры. Изогнутые фасады,
разная высота башен, много воздуха и
естественного света. Всё сделано так,
чтобы пространство меньше утомляло
визуально. Во дворе приватный парк без
лишних деталей. Прогулочные зоны,
декоративный водоём, воркаут
пространства  и кордл тенниса.
Повседневные задачи можно решать, не
покидая территорию комплекса. На первых
этажах расположены магазины, аптеки,
салон красоты  и уютные кафе для
встреч с близкими. А отдельностоящий
ресторан с открытой террасой станет
точкой  притяжения для жителей и
их гостей. Рядом находится несколько
спортивных  кластеров: ВТБ
Арена, Академия спорта Динамо,
Легкоатлетическо-футбольный
комплекс ЦСКА и другие. А буквально в
минуте ходьбы Петровский парк. То есть
спорт, прогулки, зелень  и
возможность переключиться не история про
надо куда-то специально ехать, а просто
часть  обычного дня. Мне вообще
нравится идея дома как место, которое не
добавляет тебе суеты,  а
наоборот помогает от неё отключиться. И,
кажется, S5 как раз про это. Жить в
своём ритме и оставлять больше места для
действительно  важного.
Подробнее о проекте по ссылке в
описании.
У тебя был опыт, когда ты начинал
какой-то проект там, а в какой-то момент
понимал, что, ну, это вообще не твоё,
что ты не можешь в нём существовать и
уходил.
Ну, так, чтобы уходил.
Ну, отчасти я по этой же причине ушёл из
театра, потому что всё равно, на мой
взгляд, и опять же не имеющие отношения
там к моим коллегам, боже поси, театр
для меня стал больше обязательства стали
превалировать над удовольствием.
И всё, меня стало ломать. Ну просто,
знаешь, тебя переворачивает, ты как бы
идёшь на работу, а у тебя внутри
скрижещет, просто
ломается что-то. И начинаются там уже
думаешь: "Блин, как бы это ещё на себя
не отзеркалить, чтобы тебе ещё и по
здоровью это не бабахнуло, потому что я
человек зеркалющий очень.
Вот. И часто там, скажем, могу на
какую-то там условно там физиологическую
даже ситуацию на себя принять. То ту
ситуацию психосоматика.
Ну да, но это то, что, скажем, то, что
происходит с персонажем иногда, знаешь,
ты такой: "Мот ой, какая интересная у
него особенность". А потом такой: "Блин,
а я бы не хотел на ну как бы, да, и твоё
тело начинает это".
Подожди, а как же ты маньяка играл
тогда? Вот иди. Ой, сдово сюрприз.
Привет.
Ты как здесь?
А я вот Стаса жду
наоборот, да. Достал потайные все твои
пороки.
А, ну, слушай, во-первых, ну, что
давай откровенно, в каждом человеке есть
ну не то чтобы прямо тёмные стороны, да,
но есть определённая доля агрессии.
агрессии
это неплохое
состояние, это неплохая, это неплохое
качество.
С агрессией, со своей личной нужно уметь
взаимодействовать, конечно, и как бы
плохого в плохое качество она переходит,
когда она теряет контроль.
Вот. Но, несмотря на моё условное
человеколюбие, да, я люблю людей, они
для меня всё равно являются источником
вдохновения. И,
ну, какой-то даже, знаешь, такой
позитивный,
даже несмотря на контекст нынешнего
времени, такой позитивного взгляда в
будущее даже, да. Вот, вот люди молодцы,
всё-таки стоит им пожить. Я всё равно,
несмотря на своё человеколюбие, вижу
недостатки
людей. Меня это раздражает.
Меня это выводит из состояния,
а любви, скажем так. Я что-то в человеке
не принимаю категорически,
что
а жестокость, нарушение личных границ, м
узкость взглядов,
однозначность взглядов, потому что я
считаю, что в этой жизни относительно,
ну, как бы нету однозначных
каких-то понятий, да?
мир гораздо
разно гораздо более разнообразен, чем мы
о нём имеем представление. Если человек
говорит, что это чёрное, это белое, это
у меня сразу же вызывает вопросы, каким
бы авторитетным он ни был.
И это нормально.
А-а, и, конечно же, когда попадаются
такие роли, как
мосгаз, да, я понимаю, что этот человек
ведёт себя подобным образом не просто
так.
Почему? Потому что, и это моё
стопроцентное убеждение, мы не рождаемся
плохими
никогда в жизни. Ну нет, нас такими
формирует
социум,
условия
жизни,
обстоятельства, случаи какие-то, но не
мы сами. И для меня изначально
человеческая природа, она чистая.
И когда с ней происходят какие-то такие
трансформации, которые заставляют его
поступать таким образом, как мостгаз, я
автоматически начинаю их жалеть. Я не
принимаю его поступки, я не принимаю его
способы решения проблем. Для меня это
неприемлемо, но я вижу, что его на это
наталкивает колоссальная трагедия,
которая произошла в в его жизни и с
которой он не справился. Мы делали
интервью с Марком Богатырёвым,
и Марк мне сказал, что я никогда не буду
играть Чекатила, ну, и вообще какого-то
маньяка, потому что я для себя не могу
его оправдать.
Угу.
А я не могу играть того, кого я не могу
оправдать. Я должен любить своего героя.
Вот у тебя этого нет, да, получается?
Нет. Почему? Я могу это оправдать? Ну
это ты понимаешь, в чём вещь? актёрская
работа отчасти
мм иногда сравниваю его с таким, знаешь,
с работой Шерлока Холмса. Ты сыщик, ты
начинаешь искать. И это, конечно, поиск.
Ты собираешь информацию, которая тебе,
э, даст понимание об
причинах и следствиях его поступков или
хотя бы натолкнёт на этот путь, откуда
это может быть. Это, конечно же,
исследовательская работа. И часто
она происходит в тех сферах, в которых
ты как бы, ну, в обычной жизни для себя
вряд ли выберешь для, э, для погружения.
и прочитав большое количество литературы
по сирейникам, по всем, которые там
связаны с зарубежными яркими случаями, с
нашими яркими случаями, там прочитав
какого-то рода статистику на их счёт, у
90 с лишним процентов,
а-э, скажу это слово, триггером, а для
такого способа взаимодействия с этим
миром, странным, жестоким, а является
всё равно внешней факторы.
Да, этот человек условно
не обладает определённым уровнем
эмпатии.
А, но если бы с ним не произошли те или
иные вещи,
он бы не стал тем, кем он стал. По сути,
о чём это говорит? О том, что мы, как
социум, к сожалению, не в должной мере
внимательны друг другу. Мы за это
ответственны. Жалко мне это.
Колоссально. Жалею я его очень.
Оправдываю. Не скажу. Не могу я это
оправдать. Да, конечно, не могу я
оправдать. Я не могу. В моей парадигме
нет такого способа решения проблем, как
взять топор и пойти как бы
в люди, да. Но
я тоже, как условно член общества, я
чувствую свою ответственность за это.
Над какой ролью у тебя сложнее всего
было работать?
Ну, наверное, над первой, знаешь,
над самой первой вообще.
Ну да, потому что ты ещё не обладаешь
должным инструментарием. Ты идёшь
достаточно интуитивно и на ощупь. И вот
там, кстати, это вот был один из тех,
знаешь, случаев, когда, я помню,
роль была не такая большая, но
так, скажем, связанная с каким-то
эмоциональным
переживанием.
А сейчас кажется, сейчас вот думаешь об
этом, думаешь: "Ну какая банальщина". Но
тем не менее, а Валентина Сана Ермакова,
мой мастер, она делала с нами спектакль
"Кролевские игры" по Григорию Горину.
Угу. Спектакль одноимн шл в Линкоме,
насколько я помню.
Да, я, кстати, ходила на него, да, но
это когда-то было очень давно. Ещё тот
Линком, когда был Каранченцев, когда
Янковский обдул по Да, да, да. Я,
кстати, тоже, да, я я видел его на в
записи этот спектакль. Я там играл
небольшую роль сначала жениха Анны
Болейн, Перси, по-моему, его звали.
И, собственно, там что происходило?
приходил король Генрих, увидел Анну,
влюблялся в неё и Персию благополучно
убивали. Сцена была одна любовная, но
Валентина Санна Ермакова дала мне сцену,
так скажем, а такого эмоционального
переживания о том, что произошло.
Любимую отняли. Никаких
способов вернуть я не вижу. Слабый и
сломленный человек, его ещё и убивают. Я
помню, что когда я во время одного
спектакля, когда я вышел со сцены, я не
смог остановиться.
Там уже была такая как бы ситуация, так
уже думали либо скорую вызывать,
либо как бы там из другое учреждение.
Угу.
Вот. Потому что я настолько, ну, скажем,
нагрузил себя эмоцией этой потери. И
вдруг потом за сценой она начала у меня
как бы я никак не смог с ней справиться.
Она начала у меня выходить. Я просто,
да, была истерика полная, причём до
конца спектакля практически
там уже все ходили, как бы, причём,
слава богу, как бы у меня сцен больше не
было. Выходить на сцену не надо было. Я
просто лежал, я помню, тупо в кулисе в
какой-то трепье и ревел там.
страдал.
Но потом спустя какое-то время случились
в твоей жизни тиски, а потом стиляги.
Да.
А как вообще знакомство с Валерием
Доровским произошло?
Ну, Валерий Петрович очень волевой и
авторитетный человек. Тем более мы к
нему попали молодыми людьми, а над
молодыми людьми нужно нужен авторитет,
конечно же, потому что студенты, где всё
везде интересно, мир кино, новые люди, и
тут как бы, а тут нужно их как бы
собирать. Тем более, так скажем, нам
всем приходилось существовать в одном
кадре и часто большой компании. А это
колоссально,
это ты простеляк,
да? Это простеляк и и в тисках то же
самое. Там тоже как бы много,
ну там всё равно не не не такие у не так
много, да, но тем не менее, да. Вот и
Валерий Петрович взял вот этот тиски
фильм, как для того, чтобы Ну, с одной
стороны, мы не разбежались, да, потому
что до
Так, а где вы познакомились вообще? Как
ты попал
на пробу? Я пришёл к нему, я помню, на
чет, когда я был на четвёртом курсе
школы студии, причём, э, увидел на
стенде
информационном, что проводится кастинг
вот по такому-то адресу. У них была
база.
Ты, кстати, уже служил в театре в тот
момент. Я не то, что прямо служил, да,
ну да, я начал играть какие-то роли на
второй половине первого курса будучие в
школе студии. Сыграл
спектакли на малой сценемонский
зверь. Первый мой, ээ,
кастинг,
знаешь, какой был? На прогулку учителя.
Ну, не взяли тебя. Взяли взяли
Цыганова.
На роль Цыганова, да. Не знаю, я уже не
помню. Там же их двое.
Угу.
Вот и я приезжал ещё, будучи студентом в
Саратове, на пробы на этот А я на пробы.
Всё, чего, как здесь всё непонятно.
Потом у меня были пробы к к Шахназарову
на сальник по имени смерть. Тоже
серьёзная. Павильон, ты в костюме, перед
тобой практически камера там всё. Ты как
тоже не взяли.
Ну, он, кстати, потом говорил, что вот
сначала там что-то он не рассмотрел, а
потом
а потом рас потом как расмотрел,
когда уже рассмотрел уже потом, да,
ну я я понимаю его, потому что я для
себя понимаю, что там особо
рассматривать, видимо, было и нечего,
потому что я был абсолютно неопытен в
этом во всём, конечно, у меня были
проблемы Палыч тебя рассмотрел
проблемы с голосом. Знаешь, мне иногда
кажется, что он как бы рассмотрел, но а
потом,
ну, не то чтобы терпел,
но давал, так скажем, шанс, потому что,
ну, скажем, первое мой дебют был на
малой сцене, там было проще
существовать. У меня были дикие проблемы
с голосом, меня не было слышно. Я сейчас
вот говорю,
немножечко микрофонов не было. Всё, мне
с на первой программке Олег Павлович
написал, я помню, тогда было принято
писать на программках какие-то
поздравления, напутствия. И для него это
был такой, знаешь, очень
серьёзный, а акт, к которому он
относился ответственно. На каждой
программке каждому серьёзное пожелание.
Я помню на первом программке, он меня
хвалил очень за эту роль. Он написал:
"Ну, с богом, земляк".
Вот. А на следующих программках он начал
мне такие замечания писать, потому что
это уже была основная сцена, и на ней я
стушевался. Я не смог, я у меня было
меня было плохо слышно из я из-за этого
комплексовал. Я из-за этого, ну, как бы
не был. Тебе нужно играть развязанного
человека, какого-то там условного
картёжника, героя-любовника, которому
вообще двери он ногой открывает. А ты
зажатый двадцатидвухлетний парень,
который ещё вообще как бы не очень-то
представляет, как женщину правильно
целовать. Извини за да за такое
сравнение, но тем не менее любовь надо
было играть с Мариной Вячеславоной
Зудиной на тот момент. И я как бы
это большая ответственность
 статус,
конечно. Ну конечно, я очень
очень тушевался.
Вот.
Но слава богу,
там потом был там идеальный муж был, не
тот, который Богомолова ставил, а
Житинкин, который ставил в табакерке. И
мы играли его на сцене музыки и там
просто, ну, старик,
ну, ты как бы это и мне потом, я стоял
там практически в истерике солезами на
глазах. Ко мне подходила, э, старейшая
реквизитор театра. Он говорит: "Не
переживай, если бы ты слышал, как он
Машкова ругал, он ругает всех, кого он
любит". Только это, знаешь, давала мне
возможность немножечко как бы
примириться с этим и топать дальше,
потому что были мысли, честно тебе
сказать, да, блин, да не моё это.
Ну, получается, когда тебя утвердили на
роль в стилягах, ты уже подумал, что
всё, ну, значит, можно пока остаться.
Нет, ну с Да, остаться, да. можно, но
это не скажу, чтобы мне дало какое-то
ощущение праздника и стабильности.
Нифига подобного. Валерий Петрович опять
же в силу он, конечно же очень подробно
и глубоко посвящал в какие-то озы
работы, потому что, ну, это вот сейчас
вот мы вот с Дашей Мороз там говорим,
там, будучи в триггере снимаем, она
набирает свой курс, и я понимаю, что это
будет круто.
Она, уверен, выпустит очень классно
технически подготовленных специалистов,
актёров, но и она будет учить их
работать с камерой. А у нас этого не
было. У нас не было, как бы вдруг.
А ты знаешь, вот
сейчас вот перед тобой объектив камеры
ещё на плёнку же снимали. На плёнку. А
это как бы не то, что сейчас вот давайте
сейчас переснимем. У нас цифра, да,
сколько дублей захотим, столько и
сделаем. плёнка, которая ограничена,
и ты как молодой зелёный парень, и ты
ещё вот вот тебе перед тобой камера на
крупном плане, а тебе нужно смотреть не
на Лёш Серебрякова, а вот на компендиум.
И ты думаешь, как бы только не
обосраться, потому что
А ещё твой партнёр, твой отец по роли
Олег Янковский.
Да, это вообще, ну вот, кстати, с ним,
ну, опять же, это были стиляги, и это
был уже, так скажем, второй фильм. я
немножечко начал понимать, как в этой
среде себя ощущать и быть более, ну,
скажем так, свободным. Я для меня,
знаешь, ээ свобода наступала в тот
момент, когда я абсолютно чётко
включался в обстоятельства персонажа.
Когда ты включаешься в своего героя,
когда ты включаешься в те
обстоятельства, в которых он находится,
у тебя перестаёт существовать камера
рядом. Ты видишь только их. И это
классное ощущение. Нас этому не учили,
но я старался вот это ощущение в себя
аккумулировать. Но благодаря именно
Олегу Ивановичу Янковскому он не грузил
тебя какими-то своими. Слушай, старик,
ты так, а вот лучше так. Нет, он просто
как бы был с тобой в данную секунду, вот
в данный момент абсолютно живой, не
давящий каким-то своим авторитетом, а
просто как бы, ну, условно мой папа. Ну,
он про масштаб личности, потому что мне
кажется, чем больше человек, тем он
проще. Да, да, да, да, да. И я помню,
как он мы сидим в вагоне, Валерий
Петрович пришёл, давайте пройдём вот эту
сцену, как раз, по-моему, сцену А, да. А
когда он начинает странно танцевать
перед ним, да, и говорит: "Слушай,
короче, тебе Да, да, да, да, у нас-то
тебе нужно что всего-навсего перестать
общаться своим друзьям".
Да.
И второе.
Завтра ты последний раз встречаешься со
своими друзьями.
Извини меня за цинизм, но есть
определённые правила.
Вот. И для меня это была такая, знаешь,
знаковая сцена, потому что я понимал,
что для персонажа тот выбор, который ему
предстоит сейчас сделать, это крайне
тяжёлая ситуация.
И я её как-то чувствовал. Мне хотелось
её именно сыграть таким образом, чтобы
это было прям, ну, вот по-настоящему. Я
помню, когда мы сидели в вагоне,
мы проходили текст, Валерий Петрович
смотрел на нас со стороны, и Олег
Иванович подкидывал мне текст в какой-то
момент, когда он дошёл до этой фразы. А
а у меня, по-моему, та же фраза,
какой-то ответа на него не было, был
просто взгляд. И он такой: "Влебчивич,
о, смотри, смотри, как хорошо делает".
И для меня это, конечно, такое, знаешь,
родило такую, знаешь, степень доверия и
какую-то даже дружескую, что ли, такую
как бы, блин, спасибо. Это крутая
поддержка.
А как, кстати, снималась вот эта вот
большая сцена?
Ещё как минимум лет пять.
Я был просто уверен, что нас хватит
время попить пиво и поболтать. Но
но вот я вижу твою спину.
Самая, ну финальная сцена, когда вот
Антон и
А это перекрывали Тверскую. Это, блин,
это уже сейчас это, конечно, вообще даже
не представишь,
да, себе как вообще
дали в Москве, я помню. Да, это
любопытно. Хоть я там и не участвовал,
но я меня не было, но я Акиншина и
Шагина
и огромное количество народулюдей просто
они репетировали сначала эту сцену
где-то
на каком-то закрытом московском
аэропорте
с на взлётной полосе, которая они
использовалась. Ну, чтобы была они
размечали всю Тверскую, потому что нужно
было дать точное понимание,
да, нужно было одним дублем как-то это
всё снимать,
да? Это всё снималось [откашливается]
одним дублем. На эту сцену было всего 2
часа. Дали перекрыть только с 4 утра до
6:00, насколько я помню, когда уже
светло, но в то же время и это большой
оттрезок, извините, прямо перед Кремлём.
И они размечали всю Тверскую на
полигоне,
чтобы ребятам из массовки было понять
понимание, откуда выходить, из каких вот
эта улица, там какие улицы, я не помню.
Вот это тут арка. Вот в этой арке вы
заряжаете плюсов какой-то переда.
И потом за 2 часа, ребят, будет только 2
часа, они приехали туда быстро, всех
распихали по всем этим с Антон выходящий
из и отлёт на вот эту танцующую огромную
классную толпу.
Вот. Да. Сняли. Вот представляешь, блин,
вот были возможности и был и было такое
время, когда это возможно было классно.
После того, как фильм вышел, на тебя
посыпались предложения? Я бы не сказал,
что там, знаешь, прямо вдруг открылась
какая-то дверца, и я вошёл в дивный
новый мир. Всё равно слово пацана с с
ребятами произошло, вот вышел проект.
Это другой контекст времени.
Я убеждён в этом.
Ну, мне кажется, тогда как раз меньше
как будто бы выходило достойных картин,
меньше. Но тогда не было такого
доступа к полю информации. Я имею в виду
сеть, соцсети и вообще,
то есть у вас не было Инстаграма, чтобы
проверить сразу, во-первых, да, это даже
не то, чтобы проверить, а именно чтобы,
ну, грубо говоря, на этом
саккумулировать какую-то дальнейшую
свою, а, судьбу и каким-то образом с
помощью этого инструмента как-то на неё
повлиять. Сейчас он существует априори.
Сейчас мы все живём в сети и проводим
там, если посмотреть
аа экранное время наших гаджетов,
огромное количество времени, да, и таким
образом влияем и именно на ту ситуацию,
о которой ты говоришь со словом пацана,
да, тут же контекст самого произведения,
который нам близок.
Молодые лица, а, талантливо исполнившие
свою роль, свою работу. А такой прям
волна интереса к этой эпохе, оно как бы
всё совпало. Плюс, конечно же, доступ
условно к телу.
Я могу найти аккаунт и как бы тут же как
бы подписаться. Тогда этого не было. У
нас как бы это не хорошо, не плохо, это
особенность как бы того времени. Поэтому
не могу сказать, что, знаешь, вот
как я думала про бригаду и про брата,
какими бы популярными были
в тот мо Ну, они и так были безумно
популярны, но я имею в виду в контексте
соцсетей,
что если бы это сейчас вышло,
это был бы просто
это Да, это а это коктейль такой был бы
такой очень мощный.
А тогда, ну, пошли какие-то предложения,
но опять же я проходил все те же пробы,
что и проходил достиляк. А они
немножечко
сузили качество этих предложений. Ну
вот
стелягами была планка была задана,
знаешь, я стал выбирать и, ну, скажем
так, и лучшее из в моём понимании из
общего общего контекста.
Угу. Я так понимаю, тебе так как стали
предлагать что-то похожее, ну, по тому,
как какой герой был в стелягах, ты не
захотел идти по этому маршруту, тебе
захотелось, наоборот пойти в какую-то
глубину больше.
Ну да, мне хотелось разнообразия. Я в
школе студии очень любил пробовать
разных характерных старичков.
Вот здесь я как раз почему в начале
нашего интервью хотела привести, может
быть, ну не то чтобы аналогию с
Дикаприо, а ваше, потому что, ну, есть
какая-то параллель между вашими
судьбами, на мой взгляд, потому что
актёрскими. Леонарду Дикаприю после
того, как случился Титаник, а его
заклемили героем-любовником. Вот они все
захотели сразу, чтобы он снимался в
похожем кино, чтобы все девочки пищали и
всё остальное.
Но он выбрал другой путь. Он решил, что
я больше никогда не буду сниматься ни в
чём похожем. И у него получился
совершенно другой маршрут. Авиатор,
отступники. А, поймай меня, если
сможешь. У тебя тоже как будто бы после
роли со с телягами, может быть, и были
там какие-то роли, где более
романтического характера, да. Но мне
кажется, последние лет 10 ты выбираешь
исключительно те роли каких-то сложных
героев, а которые не герои любовники и
просто красавчики. А даже если они
красавчики, значит, с ними так с
гнильцой, так скажем.
Меня вообще взяли в театральный на
второй курс сразу только в контексте
героя любовника. Вот нужен парень с
такой внешностью, а если он ещё
плюс-минус будет, ну, нормально
способный, отлично, он займёт свою нишу
у нас на курсе и будет играть
определённые роли. Ну, потому что ты
понимаешь, что аудитория женщин в
основном всё-таки ходит и приносит
денежку в те же кинотеатры и в театре и
берёт с собой своего мужчину, мужа и так
далее. А женщины что хотят видеть?
Красивых актёров на сцене или где-то им
важно, ну, смотреть, любоваться,
влюбляться.
Ну, просто красивых мужчин можно сходить
в стрип-клуб и там посмотреть.
А в смысле? А я и там очень много
красоты и там как бы ну скажу,
эстетическое удовольствие можно, так
скажем, восполнить по поже говорю как
продюсер,
да, я понимаю, но
а как сказать, я всё-таки в своей работе
рассчитываю, ну, скажем так, на
не буду ни в коем случае, так скажем,
делить по полу зрительниц, но на зрителя
умного и думающего. И плюс к этому
подталкивает, опять же, как это, как
по-разному можно к этому относиться, к
этому подталкивает вот это обилие
информации, которое стирает эти
стереотипы. Вот я начал там говорить,
что я обрадовался. Я понял, когда доступ
к информации стал свободным, я понял,
что я могу
в контексте даже своей внешности быть,
э, другим, разным, исполнять роли не
только определённого амплуа, потому что
люди в жизни совершают разные поступки
вне зависимости от того, как они
выглядят. И там работа над тем же
Мосгазом дала мне это понять, когда ты
исследуешь там этих
убийц, маньяков, и ты понимаешь, что
большинство из них
там было очень много там случаев, когда
им детей отдавали довести до школы,
потому что они не вызывали подозрения.
Был такой даже эксперимент, проведённый
там одним психологом. Он говорит: "Я вам
сейчас покажу фотографию человека, что
вы о нём можете сказать". Показывал
фотографию человека. Студенты говорят:
"Ну он милый взгляд, ну, видимо, он
хороший семьянин, ну, вот у него
какой-то такой средний достаток там, ну,
видимо, он хороший там, я не знаю, член
общества там, условно". Он говорит:
"Забирал фотографию". Он говорит: "А
сейчас я вам покажу че фотографию
человека, который там убил 12 человек и
вообще является и показывал то же
самое".
И они начинали оценивать этот человек
по-другому. Да, у него взгляд слишком
милый. Он какой-то маниакальный, он там
ещё что-то. Абсолютно меняется контекст
восприятия. Но при этом это одна и та же
фотография, и это очень классный
показатель того, как вообще, в принципе,
нужно взаимодействовать с, ну, как бы с
контекстом роли, как его или там
материала, как его его надо менять, его
нужно сбивать стереотипы. Поэтому,
конечно, там тот же Мосгаз, о котором мы
говорили, это именно об этом. Вот.
Да, кстати, у Мэть Макойнахе тоже была
вот эта история, где он долго снимался
как герой-любовник, где он был таким вот
прямо во всяких ромкомах он играл
постоянно. Его все воспринимали как
такого, ну, хорошего актёра, ну, вот вот
в таком контенте. И тут случился
Даловский клуб покупателей, и люди
просто были ошеломлены от того, какой он
крутой актёр.
Да. Но так или иначе, всё равно я об
этом думал, знаешь, ээ и
я предполагаю, что,
ну, скажем так, вот это всё равно мечта,
да, ты хочешь быть реализованным
по-разному, и это мечта твоя, ты к ней
движешься. И когда ты об этом думаешь
постоянно, она же всё равно обретает
вдруг какие-то уже
формы, черты,
более реальные черты и формы, да, ты
вдруг начинаешь ойой, вот она
приближается. И это был ряд работ, когда
ты вдруг начинаешь себя именно
по-актёрски сбивать
то представление, это такой азарт в
контексте театра, там вот у меня
кинестон тоже был. Это тоже это азарт,
потому что ты вдруг Подождите
внешность знакомая, а поведения нет.
Вообще это очень смелая была работа на
тот момент. Так вообще о тебе так
заговорили как ещё о театральном актёре.
Вот как раз мне кажется после этой роли.
Возможно
она такая была. Ну, она для меня такая,
знаешь, дорогая,
а-а, человечески, душевно, потому что
там, ну, происходили, скажем, с
персонажем такие вещи, которые очень
болезненны и происходили по сути с
каждым из нас.
Угу.
Предательство, падение. Падение, я имею
в виду вот именно с каких-то уже
созданных тобой
столбов, да, казалось бы, стабильности.
поиск себя, трансформация, ломка,
вынужденная ломка своей природы.
Вот. Плюс, конечно, там много таких
насущных вопросов было, которые, знаешь,
так вскользь, но очень классно
проглядывали и зрителю как бы
давали ощущение неловкости.
Мне кажется, это одно из таких ощущений,
которые театр тоже должен вызывать. Он
должен, он не должен быть удобным,
он должен быть неловким, конечно, в
какой-то момент.
Когда тебя спрашивали о том, почему ты
ушёл в двадцатом году из театра, ты
часто говорил о том, что, ну, вот не
нашёл нужную мотивацию, потому что в тот
момент ты вроде как уже всё отыграл для
себя, ну, какие-то вещи для себя в том
же киностуне ты взял. Но мне показалось,
что, ну, понятно, мы все подбираем
правильные слова для того, чтобы никого
не обижать, но как будто бы это совпало
с приходом всё-таки Жиновача на
должность просто совпала.
Я думала, я думаю, что совпала, да.
Так получилось, что это не сходом Олега.
Нет, я ни в коем случае для себя не, ну,
как бы не рассматривал фигуру нового
художественного руководителя как, ну,
знаешь, как некую, э, как бы сказать
фигуру, с которой надо бороться или как
каким-то образом, знаешь,
знаешь, как новый человек. Ну, как он не
новый, понятно, он там много лет хороший
человек.
Дело было не в конфликте, не в вашем
разном представлении.
Я тебе больше скажу. Я, находясь в
театре, всё равно чувствовал за собой
ответственность перед Олег Палочем,
находясь в этом под его руководством.
Он часто помогал советам, часто вольно
или невольно направлял, но я понимал,
что если
тем или иным образом случится ситуация,
когда Олег Павлович уйдёт из театра,
либо с ним, либо он не захочет
продлевать контракт, что тоже было
возможно, у него была табакирка на тот
момент, либо тем, каким это произошло,
я понимал, что я уйду тоже.
У меня,
ну, скажем, зона ответственности
закончилась на тот момент. Связано ли
это с конфликтом, ну, каким-то, знаешь,
внутренним противоречием, а вот другого
человека я не приму на эту роль? Нет,
тоже нет. Я абсолютно понимал, что, ну,
как бы тем более же Навач на тот момент
приглашённый на художественное
руководство, имел за плечами
колоссальный опыт. И я уже работал на
тот момент с его учеником Мишей
Станкевичем над спектаклем Дьявол. Ну,
то есть я приблизительно понимал,
как бы, что за человек там приходит.
Нет, это больше было связано со своим,
знаешь, желанием немножечко взять паузу.
Для меня действительно стало сложным
находить мотивацию внутри себя перед
своими детьми,
когда я отсутствовал.
Ну, то есть, грубо говоря, пап, что ты,
где ты был? Я работал там денег
заработал.
Ну, хотя бы удовольствие получил
и нечего ответить, понимаешь, и как бы и
ни того, и ни другого.
Ну, кстати, МХТы ты до сих пор считаешь
своим родным театром? Вот когда ты там
мимо проходишь или просто слышишь
что-то, какие-то новости. Нет, у тебя не
йока.
Нет, уже по Нет, не ёкают. Ну я, ну,
понимаешь, люди сменились.
При всём моём, господин Ю, кстати,
при всём моём уважении Константину и к
той команде, которую он набрал, я многих
из них знаю, и они до сих пор там многие
помнят меня, но тем не менее всё равно
нет. Я не считаю, знаешь, вот это с как
бы таким домом действительно, где я могу
подойти к этой стене и поплакаться
условно. Не, нет, нет, я для меня
сложновато даже туда входить на какие-то
мероприятия, честно скажу. Но я понимаю,
что это уже не моё пространство. Сейчас
ты вернулся в театр, в том числе, я так
понимаю, благодаря Евгению, потому что,
да, это если бы не он, ты бы, наверное,
не вернулся пока или как?
Ну всё, всё бы зависело от входящих
предложений, как я говорю, знаешь, а всё
зависело от материала. Я когда из театра
ушёл, я ни в коем случае не расставался
с ним надолго и понимал, что
когда-нибудь
попадётся тот материал, который меня
смотивирует, так скажем, сделать шаг
обратно. И потому что, ну,
разговор со зрителем должен быть очень
откровенным, он должен быть очень
энергетически наполненный, он должен
быть исключительный. Это не должна быть
такая, знаешь, обеходная, как бы,
очередная какая-то работа. Я для себя
ждал такой материал, который бы мне
по-человечески очень сильно откликнулся
бы. Угу.
Совпал бы прежде всего с моим именно
миропониманием, что ли, да, с моим
ощущением,
а не просто хочу сыграть Гамлета или там
любую другую роль, а именно контекст.
Это важно. Ну и плюс, конечно, режиссёр
с его способом
выражения, скажем, тех смыслов, которые
там заложены. А то, как это делает Женя,
мне это очень близко. А это язык очень э
даже отчасти хитрый
Изопов,
да, он прикрыт определёнными
там выразительными средствами, но
контекст  от этого никуда не
уходит.
Уже встали.
Для акулы
всё добыча.
Зуб клинок.
И взгляд  стальной,
а у Мэки
только ножик.
Острый [пение] ножик.
Саша
выкидной.
Максим благодаря вам вернулся в театр.
Расскажите, почему вообще пришла вам в
голову идея его пригласить, зная, что он
уже в театре не служит?
Вообще всё всегда всё случайно
происходит. Я мы встретились в
Петербурге, я там делал спектакль и
встретил его на итальянской улице. Мы
посидели, просто увиделись, как там
старые друзья.
То есть до этого вы долго не виделись?
Ну, долго не виделись, да. На самом деле
мы как-то, может, переписывались, может,
где-то мы пересекались, но я даже не
помню, честно говоря. Вот. Ну,
встретились, посидели, он сказал: "А я
вот здесь живу". Я говорю: "А я вот
здесь ставлю спектакль, а вот что?" Я
говорю: "А что ты в театре вообще как-то
не". Он говорит: "Ну какой-то нужен
какой-то случай особенный. Не, не просто
так сказать, а я вот там что-то, э,
чтобы меня это всё-таки для меня было
каким-то вызовом, для меня было чем-то
таким вот, чтобы я что-то попробовал
новое. Я не помню, сразу ему сказал или,
может, перезвонил потом. Я говорю: "А ты
поёшь вообще?" А он говорит: "Ну,
вообще, с института не пел".
Я говорю:
"Ну ладно, это он скромничает, он в
стеляках там что-то пел." На самом деле
он пел у меня и когда-то молодым
артистом в коньке горбунке, который я
сделал в Амхате. Вот,
кстати, да, смотрела, [откашливается]
когда ваши совместные работы, увидела,
конёк
пический клуб был ещё, да. Да. Ну, в
Кинестоне он не пел, конечно.
Вот. Но всё равно, но так, чтобы опера,
чтобы просто, ну, как сказать, это это
не совсем мюзикл, там, скажем, и не
совсем опера, но это супермузыкальный
спектакль. Вот. И,
ну, мне кажется, вы любите музыкальные
спектакли. Это не первое ваш опыт. Не то
слово.  Вот. И значит, но я просто
понимал, что Макс он такой, правда,
человек вызвала. То есть вот когда
Кинестон был, например, ну, максимально
ему неподходящая тоже роль, похудел он.
Вы, кстати, говорили в интервью в
каком-то, я его смотрела, что Максим
такой благополучный актёр и вообще не
представляли, как он может в киност
играть. И вам его порекомендовали
попробовать, а вы как-то
присматривались. Ну, я был не уверен в
том, что он, во-первых, способен так ээ
перевоплотиться, скажем так. Ну, и
вообще это такая рискованная история,
потому что она там всё-таки была связана
с тем, что там какие-то нетрадиционность
и так далее. Ну, это смелость требует, в
общем-то, от мужчины, который как-то в
эту сторону совсем не смотрит, да.
 Вот.
Ну, я не знал, как Лиза это опять же
отнесётся к этому, потому что Лиза в
какой-то момент он так серьёзно к этому
отнёсся.
Честно скажу, я сам был немножко в шоке.
В какой-то момент Лиза, встретив меня,
сказала: "Знаешь, у меня дома поселилась
женщина".
Я не знаю, имею право это говорить
вообще или нет, но но это было давно,
неважно. Вот потом,
что он погружается погружение такое было
невероятное. И похудел он килограмм на
13, наверное, он был просто весь тонкий
такой, изощрённый и так далее. Причём, я
так понимаю, что вы обмолвились тем,
что, ну, можно чуть-чуть как-то,
я сказал, ну, знаешь, немножко хорошо бы
скинуть, да, ну, немножко хорошо бы
скинуть. Получилось 13 кг. Вот. И и,
значит, он был без того не толстый. Вот.
Ну, в общем, такое.
Увлёкся.
Увлёкся. И сейчас, когда я сказал, будет
будешь надо петь и встретились мы
где-то, ну, за год до постановки. И вот
целый год он ходил, значит, сам
занимался там вокалом.
Опера нищих, вы назвали так спектакль,
хотя это трёхрожовая опера,
в общем, да. Да,
я так понимаю, что так назывался
когда-то
так назывался.
Ну вот и пьеса давным-давно называлась
Бре Брех же тоже в своё время сделал
ремейк,
потому что 300 лет назад была написана
пьеса, которая называлась Опера нищих.
Он сделал мюзикл из этого, ээ, немножко
издеваясь над всей этой историей.
Соединил там и кабаре, и оперу, и чего
только, ну, в двадцатые годы, значит, XX
века. И назвал это трёхграшовая опера.
Но когда в нашем театре, а точнее не в
нашем театре, а на месте нашего театра,
когда был когда-то был камерный театр, и
режиссёр Александр Таиров первый
поставил это вообще в Москве, в
Советском Союзе, первый раз поставил
брехта и назвал это оперой нищих.
Поэтому, с одной стороны возвращение к
историческому названию, с другой стороны
на на Тверском бульваре так и
называлось. Это 100 лет назад
поставлено. Вот поэтому, ну, и потом мне
показалось, что это тоже правильная
такая история, потому что
опера и нищие, ну, как бы не очень
совмещаются вместе. И это что-то очень
высокое, и что-то очень низкое. И ещё
речь идёт потому что про то, что
всё-таки в первую очередь люди как бы
нищие духом.
Угу.
Абсолютно,
да. В этом главная идея,
да. В этом как бы основная идея, потому
что так нищих-то бедных людей на сцене,
это кажется, что опера нищих, а стоит
эта опера нищих, как ни один спектакль в
последние годы, которые я ставил, не
стоит. Я сейчас имею в виду просто ээ ну
и и в плане бюджета, и в плане того, что
это, ну, по декорациям, по костюмам, и,
конечно, в плане того, что всё-таки
большой оркестр, 12 человек для
драматического театра это очень большой
оркестр. Вот. Ну и вообще, то есть это с
одной стороны дорого, а с другой стороны
должно быть вот про духовную нищету
абсолютную.
МКИ,
прости нас, Мэкки.
Мы так и не добрались до наших
сбережений.
Бежали так, что Джека чуть не хватил
удар.
Да. Остальные ребята на своих рабочих
местах. Два таких события.
Ты без микрофона, да?
А
ты без микрофона?
Без микрофона. Да.
Понятно. Казник ронаться.
Грех упускать такую возможность
поживиться. Мы
ну все они передают тебе пламенный
привет.
Так, Максим, ну что? Ну ты в образе.

Ну, кстати, мы когда выйдем, ты уже
выпустишь спектакль.
А, да, серьёзно? Ой, ёлки-палки. Ничего
себе. Ну,
чтобы не думали, что каждый день ходишь.
Или ты так ходишь? Ну, слушай, уже
периодически, да, надо будет скажешь
быть в контексте истории, быть в
контексте персонажа. Поэтому, конечно, я
тут в нём плаваю периодически в
гостинице. У меня он ходит с тростью, я
трость себе забрал в гостиницу, хожу там
по гостинице, репетирую в трость.
Так, ну давай с самого начала, потому
что мы знаем версию Евгения
Александровича. Как так получилось, что
всё-таки ты вернулся в театр и почему он
тебя позвал на эту роль? Как так?
Вот. Давай твоя версия. Моя версия
такая, счастливая стечение
обстоятельств, которое м спровоцирована
мной и Женей. Ну, то есть вроде как и
случайность, но в то же время и нет. А-а
ничего в нашей жизни, никаких совпадений
не бывает, как выясняется. Да, ждал я
эту работу, ждал этого смысла, ждал
вот именно вот это вот высказывание,
которое меня сподвигнет вернуться.
Волнуюсь ли я?
Ужасно волнуюсь. И, но в то же время,
знаешь, команда, которая здесь собралась
вокруг этого всего, знаешь, тут такая
крутая атмосфера, что когда ты сюда
входишь, отключаются все нервы, они
где-то остаются там, и здесь остаётся
только получать удовольствие друг от
друга, от нахождения, от каких-то
нахождения каких-то новых пристроек,
каких-то новых подхов внутри сцены, вне
сцены, ну и так далее, и так далее.
Ты говорил про то, что искусство должно
быть неудобным и шокирующим где-то и так
далее. Вот что для тебя этот спектакль а
в этом контексте? В чём его неудобность?
Ты знаешь, ну как бы это там условно
пафосно или там а-э не прозвучало
громко, но тем не менее он всё равно про
всех нас.
Название само опер нищих это, ну как бы
буквально, да, о'кей, там есть люди
совсем из низшего аэ слоя общества, но
на мой взгляд нищие - это вот нищие
духом люди, обнищавшие. потерявшие себя.
Это то, к чему мы, к сожалению, можем
прийти. Возможно, это в каком-то смысле
такой, ну, не то чтобы прямо памятка,
напоминание, но тем не менее такой
месседж там есть.
Ты играешь негодяя, бандита, самого
плохого и ужасного человека в мире.
Да, в мире. Именно так, да,
в мире. Да. Но при этом как будто бы вот
эти люди, которые его судят вокруг него,
эти благочестивые, они как будто бы
ничем не хуже. Вот что для тебя или кто
для тебя всё-таки хуже? Вот такой вот
бандит, как ты, или вот эти люди,
которые прикрываются маской таких
благочестивых?
Я думаю, что именно те, кто
прикрываются, конечно, потому что он
честен,
он
ни от кого не скрывает, что такое.
Он, во-первых, ни от кого не скрывает,
во-вторых, он сознательно выбрал этот
путь.
[фыркает]
А он не смог по-другому, к сожалению. В
этом его трагедия. И
в этом есть также, ну, скажем, он создан
этим обществом, увы, он создан этой
эпохой. И
то есть это продукт,
да? Абсолютно. Абсолютно. И он это
чувствует.
И он, а, именно с этим конфликтует. Он с
этим, ну, не скажу борется, но он
бунтует против этого всего. Он хотел бы
по-другому, конечно. Он хотел, но не
смог. Контекст времени не дал ему. И
люди, которые вокруг действительно
прикрываются, знаешь, вот этими м
условными там, да, хорошими,
благочестивыми
мотивами,
они, конечно, в них кроется гораздо
больше предательства, гораздо больше
нечистоты.
Угу.
А вот он-то, знаешь, такой он бунтарь.
Он идёт вопреки. Он идёт в грязь
вопреки, но делает это осознанно,
специально. зло. Аа и там очень много
вот этих вот
а апартов к залу, зонгов, так
называемых. И не только зонгов, там есть
и текстовые апарты, да, где он это
пытается вскрыть, где он пытается
показать, э почему это так, почему он не
хуже, чем вы и там все остальные.
Почему, да, там есть очень классные
такие, очень провокационные, на мой
взгляд, тексты. Мы с [фыркает] тобой
обсуждали, что когда ты читаешь книгу,
когда ты смотришь кино или спектакль,
это всегда про тебя. То, что вот ты
пережил то, что ты в нём увидел. Вот для
тебя этот спектакль всё-таки про что и
что бы ты хотел, чтобы зритель увидел?
А, ты знаешь, у меня сейчас очень такая
любопытная аналогия рождается. Я сейчас
дочитываю книгу Алексея Шеростобитого.
А человек ещё жив, здоров, но проводит
своё время в местах не столь отдалённых.
А я думаю, что зритель, если захочет
посмотреть, кто это, это будет
интересный опыт. Алексей Шерстобитов. У
него три тома
воспоминаний, но для меня это не
воспоминание, а чисто сердечное
признание. Человек описывает свою жизнь
в девяностые года.
как тогда вот в нашей стране, которая
вдруг оказалась вот
не не удел, вот знаешь, она как ни к
тому, ни к другому берегу никак не могла
прибиться в тот момент. Времена-то
ужасные, когда люди начали выживать и
использовать для выживания очень жёсткие
методы. Очень было дикое время. И я
читаю его воспоминания. Он, причём он
при всей своей, он сам по сути как бы
участник ОПГ. А, но он очень круто
рефлексирует на эту тему. Он он там есть
классное предложение. Я прямо его себя
выделил и запомнил. Он говорит: "Да, он
как будто это говорит перед судом
присяжным". Он говорит: "Да, я бандит, я
преступник, именно член вот этой ОПГ, но
в душе я только что демобилизовавшийся
парень, который пытается найти себя вот
в этом страшном мире". И это вдруг меня
просто пример, он действительно
пытается, он искренне пытается как бы
здесь ужиться и использует только те
методы, которые знает. И вот эта
ситуация, которая там происходит, мне
абсолютно напоминает вот то время.
Абсолютно.
При том, что это 300 лет назад.
Это да, это да. Он писал, а это
буквально было с нами, ну, по
историческим меркам, ну, буквально
сколько там 30 лет назад, не так давно,
да. [вздыхает]
Вот совсем недавно. И мы эту тему вот в
нашем обществе ещё не то что не до конца
отрефлексировали, да. Там были там,
скажем, такие, о чём мы говорили с
тобой, вот эти слово пацана на ту тему
ещё что-то. Я сам, я да, я сам прошёл
через это, я сам ходил на стрелке и в
массовке, так называемые, в массовке,
типа создавать там это, и были какие-то
зарубы там у нас в Саратове. Причём при
всём при том, что я учился - это хорошо,
я был медалистом после школы выпустился,
но я не я всё равно через это прошёл. Я
не был ботаном. Вот. И через драки и
через, знаешь, такую инициацию
посвящения, как бы давай вот с этим
подерись, и мы тогда тебя примем и или
не примем. Ну и так далее.
Ну так дурацкое, жестокое, очень
странное, да,
что по-другому как будто бы невозможно
было так,
увы. И вот у меня вот как бы такая вот
ассоциация вот с этими людьми, вот с
этим вот персонажем.
Угу.
И вот и это любопытно. Угу.
Там, там, там
свет, свет, свет
песни [пение] там учиться  там.
Это
он
сюда там
[пение]
сюда.
Чудесный весь жить сюда. Нет, нет, нет.
Дадада.
Это он чим
чудесный весь спешит сюда. Это он.
Да-дада.
Чудесный весни спешит сюда. Это он.
Дадада. Песним
учится к нам. Чудесный песни учится к
нам. Туда
чудесный ветешит сюда. Чудесный ветек
спешит сюда.
сюда. [пение]
Вообще, мне кажется, вот этот жанр
музыкальных спектаклей к нему так с
осторожностью относится, потому что
очень должно быть это талантливо, чтобы
зритель прямо пошёл туда.
Это во-первых. А, но ты знаешь, там есть
такое условие в этом материале. Брехт,
когда написал
трёхграшовую,
трёхграшовую оперу, после неё он сделал
памятку для исполнителей.
Молодец. Кстати, это было 100 лет назад,
да, где-то так он,
да, где-то так. Дадада. Да, кстати,
прямо, а недавно уже закончилось, как
сказать
столетие
с момента написания.
И это
автоматически, как сказать, убралось
сопроведения авторское право.
Поэтому вы можете
и поэтому мы можем делать аранжировки,
мы можем, грубо говоря, переставлять
зонги местами.
Какой Евгений умный, молодец.
А это так получилось, да? Видимо,
видишь, совпало, на самом деле. И уже
потому что мне рассказывал Костя
Хабенский, когда они выпускали
Трёгрошову Серебренниковым, он говорит:
"Приезжали наследники и очень сильно
редактировали спектакль". Так можно, так
нельзя. А вообще чему артист хреново
поёт и и так далее. Сейчас мы уже
освобождены от этих обязательств и уже
можем, так скажем, получить.
Можно хреново петь, если что.
Об этом Брех написал. Понимаешь,
к чему я всё это говорю? Там у него в
аннотации. Я прямо думаю: "Слава у тебя,
Господи". Он написал: "Артисты,
исполняющие главное роли, не должны
обладать музыкальным слухом". Более
того, если они будут петь мимо нот, это
будет даже лучше в контексте исполнения
спектакля, потому что,
а,
как удобно,
с одной стороны, да, и меня это
расслабило,
а но с другой стороны, в этом есть
заключён определённый смысл, потому что
это не в полной мере
мюзиклгу,
это не в полной мере опера, это не
песня, а зонги, это, э, по сути такая
провокация, даже аудиовизуальная.
Потому что там выходят люди, которые,
ну, по образу жизни своему не могут
хорошо петь. Нищие бандиты,
и другие, так скажем, низы общества. Я
вот играю бандита эту тему.
Я играю бандита. Он давно мечтал
поставить трёхшовую именно. И он
говорит: "Для меня это была такая идея
фикс давным-давно. Он говорит: "Я
периоди, он говорит, для него одно из
первых впечатлений было трёхграшовой
оперы в театре сатиры с Андреем
Мироновым". Вот он говорит: "Я так
получилось, что всю свою жизнь смотрю
разные постановки этой трёх грошовой
оперы. И немецкие, и зарубежные, там
английские, и наши русские, и так
далее". Вот. И всё время хотел. Ну, если
я в этом смысле, так скажем, буду
причастным к этому,  блин,
класс.
Как Максим изменился за это время,
 что вы с ним не работали,
потому что Кинестен был его последний
такой проект.
Ну, он заматерел, конечно, и не только
там чисто внешне, но он и внутри тоже,
конечно, стал взрослее. Вот этот момент,
когда мы репетировали Кинестона, я как
бы видел перед собой ещё того Максима,
которого я помню студентом, потом помню
молодым артистом в Амхате, ну потом чуть
повзрослевшим. Мастерства больше, но в
принципе вот тот же сейчас он уже,
конечно, мастер и
ну со всеми вытекающими. Ну как, ну что,
ну он уже за это время дети подросли,
бизнес свой там открыл и так далее.
угозисред возраста в полной мере сейчас
проявляется,
да, человек просто вот вов всё как бы и
много чего ещё делает он на самом деле,
потому что всё-таки он тогда был только
артист. Вот артист, который, как
сказать, пытается как-то двигаться в в
плане карьеры, роста творческого и так
далее, а сейчас
он на вершине и много чего параллельно
появилось. Ээ и, конечно, это уже
немножко другое ну такое, как сказать.
раньше был в этом смысле более с ним так
это плохо, так не надо и так далее. А
сейчас понимаешь, Максим, ну вот мне
кажется, что тут, ну, как сказать, ну
играем немножко ситуации вот режиссёры.
И,
кстати, вот нельзя так ска, ну, вот со
стороны кажется как будто бы очень
мягкие. А я сейчас А я сейчас говорю не
про не со стороны и я сейчас говорю не в
общении в жизни как бы а всё-таки в
общении в работе потому что при всей той
доскональности с которой он работает
погружённости и так далее всё равно это
уже погружение Метро [фыркает] ну такое
ну я сейчас может чуть-чуть
преувеличиваю но если говорить прошу что
поменялось
не ну это ваше ощущение это же вы
помните
мы все поменялись и мы все стали я тоже
не стал с тех пор моложе и легче
ну и театр поменялся надо сказать что
вообще времена такие И что
я думаю, что ещё такая штука, что мы с
Максом никогда не говорили о том, что
раньше, мне кажется, его интересовала
роль, ну вот возможность что-то сыграть,
что-то попробовать, а сейчас, и это тоже
такое с возрастом приходит, ну, тоже не
знаю, это я могу ли это говорить, но он
мне сказал: "Помаешь, мне всё-таки важно
про что,
да, контекст могу
мне важен контекст, мне важно про что,
для чего мы это делаем и что я говорю
этим спектром. Какая бы это ни была
комедия, там мюзикл. Я в этом смысле
тоже всё время говорю: "Да ты только не
перетяжели, только не попытайся. Вот ты
не играл, теперь пытаешься за за 7 лет
не играл, теперь всё, что можно,
сыграть, всё сказать обо всём, не
получится так". Но то, что он как бы,
конечно, его стало волновать, ну, сам
стал содержательнее, его содержание
стало, наверное, больше волновать. Вот
это изменение точно есть.
Можно ли говорить о том, что возвращение
Максима в этот спектакль - это его некое
возвращение, возможно, вообще в театр?
То есть не на одну какую-то роль, а
может быть ещё на серию, а может быть,
я бы не тешил себя особыми иллюзиями,
потому что работая много с артистами,
которые всё-таки в основном работают в
кино, я понимаю, что для них
один проект в театре, который будет
активно эксплуатироваться. А я очень
надеюсь, что нас наш спектакль будет
идти даже не раз в месяц, а четыре или
пять раз в месяц. Это уже серьёзная
нагрузка для артиста, на которого
огромный спрос.
Вот. Поэтому здорово, что Максим
вернулся. А я не думаю и не тешь себя
иллюзиями, что теперь вот теперь Максим
войдёт в нашу трупу и станет ведущим
артистом. Там, скажем,
он сказал, что ждёт предложения. Смотря
какое предложение.
Ну вот, спасибо.
Если что,
самое страшное, что всегда получить
отказ. Вот я говорю: "Я тебя люблю, а я
тебя нет". Ужасно. Поэтому и говорят:
"Да ну так, я не знаю, если ты меня
любишь, то вот так приблизительно и с
работой тоже". Когда я говорю: "Ну, я не
знаю, я не уверен, что ему это надо.
Если тебе надо, я тебя приглашаю. Да, ты
хочешь?" Да, конечно, я заинтересован.
Безусловно, потому что такого артиста не
только у нас в театре нету. Такого это,
как сказать, штучный товар. Если будет
успех,
то тогда и я имею полное право сделать
предложение. Хотя я думаю, что если
будет успех, и другие набегут делать
свои предложения. Вот поэтому тут важно
не упустить момент,
да. Но у вас всё-таки есть преимущество
долгая история взаимоотношений,
да, поэтому мне кажется, что вообще
как-то интересно получилось, что вы
возвращаете Максима в театр и как будто
бы и эта пьеса, возможно, не случилась
бы, если бы Максима вы не встретили, как
будто бы вы друг другу как-то вот
вообще важно найти, сначала надо найти
ээ героя своего, а потом уже А то я буду
ставить Гамлета. Кто? Ну вот пусть этот.
Так невозможно. Та и с майки ножом тоже
так невозможно.
В общем, мы ждём. Я сама вообще в разные
времена играли там в семидесятые годы
Андрей Миронов, главный звезда там
семидесяты в восьмидесятые годы, Михаил
Боярский там, понимаете? То есть всегда
это Кстати, да, вот ждём, например.

Вот. Но но я имею в виду, что всегда это
были какие-то, потому Константин Райкин,
там Хабенский играл в начале дх000чных.
То есть это всегда какие-то самые
знаковые артисты своего времени.
Вот и получается Максим продолжает их
Да.
Ты следишь за тем, что сегодня
происходит на театральной сцене? Ты
ходишь?
Ну, частично, не сильно, к сожалению.
Ну, что-то ты смотрел из последнего, ты
видел, может быть, как Кабалу Святош
или, может быть, Гамлета
Юро Борисовым, но я думаю, что ты
слышал,
слышал не видел, поэтому не могу как бы
никакое своё оценочное суждение здесь
вынести. Камалу видел, да. Ну вот твой
коллега Олег Меньшиков высказался на
этот счёт. Было достаточно резонансным,
потому что обычно не принято ругать
коллег. И вообще как-то, мне кажется,
есть какая-то этика между актёрами. И я
вот, по крайней мере, с кем не общалась.
Никто никогда про чужую работу никак не
отзывается. То есть, ну, говорят, да,
вот есть такое, а есть другое. А Олег
Меньшиков открыто сказал, что театр
породил чудовище. И более того, что мы
актёры этому способствуем, все попали
под раздачу.
Ну, как сказать. Во-первых, опять же, я
не смотрел сам спектакль пока, к
[фыркает] сожалению, поэтому
не смогу быть полностью,
ну, как бы правомочным, что ли, и
высказывать своё мнение относительно
него. Но, во-первых, как мне кажется, я
видел
обращение Олега Евгеньевича, но
я думал, ты видел сцену, где на конька,
на роликах ездит в фольге?
Нет, нет, не смотрю, не смотрю. Как бы
спектакль нужно смотреть целиком. Тут
как бы сложно без этого. Но относительно
Евгений, во-первых, он не высказывался
личностно ни о ком, он высказывался о
неком явлении. А да
нет, он сказал, что он в ужасе был от
конкретно этого спектакля.
От спектакля,
да,
но не от как бы конкретных коллег. Не,
нет, конечно, он не сказал, что Юра был
ужасен. Ему постановка не понравилась.
Понимаю. И тут, ээ, отчасти, ну, это
нужно анализировать, отчасти с этим
можно согласиться,
но не в контексте Гамлета, опять же
повторюсь, я не могу здесь, э,
не имею права, так скажем, э оценочно об
этом судить, но в контексте
общего положения дел на режиссуре,
я на себе это чувствую. И мне кажется,
что Олег Евгеньевич об этом же частично
и упомянул.
Уходит то, что Олег Павлович называл
ремеслом. Сейчас очень часто, и это
действительно так. А довод человека, я
так вижу,
он, кстати, так и говорит.
Об него, об него ломается всё.
Да, он говорит, что единственное, что
запомнили эти молодые режиссёры - это
вот фразу Я так вижу. Да, и это часто
у меня, ну, как бы, во-первых,
опускаются руки, потому что ты не
понимаешь, как с этим доводом,
э, дальше взаимодействовать.
А вот что из последнего ты смотрел?
Какая-то вот, может быть, работа,
которая тебя потрясла, поразила, ну,
затронула хотя бы
в театре,
да?
Ой, я, к сожалению, не так много видел.
Я не такой насмотренный человек, увы.
Это опять же не потому, что я сейчас
репетирую спектакле этого человека, но
тем не менее кабаре Жене Писарево мне
понравилось. Мне понравилась Сильва в
Ермоловском.
Мне понравился.
Я в Ермоловой смотрела Чуковского.
Чуковского не
Я просто меня разнёс он. Ну вот мне
очень понравился. У меня попал сын
Бутусова очень сильно в рамте. Но
Бутусовские спектакли вообще особенные.
Я считаю, что конечно очень сильно
потего, что его больше нет. Я всё, что
есть в Москве смотрела.
Да. На меня они тоже в своё время
привезли такое, знаешь, мощное
впечатление в плане вообще моего
ощущения чуда, который может произвести
драматический театр.
Ну, ты, кстати, работал с ним. У тебя?
Я работал с ним, но мы с ним не совпали,
к сожалению.
Я объясню сейчас, почему. Потому что
Юрий Николаевич, при всей моей любви к
нему, он человек эмоционально подходящий
к делу. А я отношу, я к делу подхожу,
видишь, вот сейчас вот мы сейчас
немножечко по-другому. Мне нужно как бы
чуть-чуть освоиться, покопаться,
проанализировать,
попробовать, ээ, не получилось,
попробовать что-то другое, а ему нужно
сразу, так скажем, вау, в пробу
прыгнуть. Для меня это катастрофа,
потому что я должен оснаститься. У меня
такой склад личности. Его спектакли на
меня производят и производили
колоссальное впечатление зрительское. Я
благодаря им, ээ, ну, в том числе начал
этим заниматься, посмотрев его Макбета,
посмотрев его Войцика в ожидании Гадо.
Это просто великое впечатление. Это
когда ты идёшь после спектакля и
спустя час понимаешь, что ты, куда ты
пришёл вообще, потому что он настолько
производит мощное впечатление, что ты
наполняешься этими чувствами и
перестаёшь соображать, что происходит
вокруг.
Это да. Но видишь, вот лич, ну, как бы
профессиональное, я не считаю, что мы
совпали, к сожалению.
Ты ещё пошёл в прошлом году учиться к
Николаю Картози  на про?
Да, пошёл. Не научился. Я
не научился. Я тоже, кстати, я тоже там
зашла, в добавила. Был классный опыт,
интересный. Я к тому, что это было
как-то связано с запуском
части, ну, как сказать, это совпало. Это
совпало, но в итоге, скажем, те
инструментарии, которые там были, да,
подняты, озвучены, освоены нами, мы,
конечно же, использовали и при выпуске
бренда, при запуске его. И это, конечно,
не прошло даром ни в коем случае.
А что, например, что полезного ты там
что полезного? технология выстройки,
скажем, бренда в соцсетях, условно, да,
и ты понимаешь, что там есть
определённые рычаги воздействия, без
которых ты не сможешь это сделать. Плюс
у него же и такой уклон
в телевизионную историю. И это классно,
потому что это массы, это владение
вниманием
огромного количества людей. И на это,
конечно, нужно расчитывать. Говори,
продюсер - это главный человек.
продюсеры в итоге правят миром, поэтому
так и есть. Так и есть. Ну, скажем так,
продюсерское мышление. Если у человека
заложено эти навыки и способ, да, таким
образом посмотреть на то, что я делаю, и
то, как с этим взаимодействует
окружающий мир, и если я могу это
каким-то образом,
о'кей, как-то этим сманипулировать слово
так себе, но тем не менее, о'кей, все мы
манипуляторы,
так или иначе, тогда, конечно, это нужно
использовать как ну рычаг для
продвижения. Это это это круто, это
здорово. Плюс, видишь, бренд наш
запускается не просто там, скажем,
условно, на пустом месте. У него там
есть биография, связанная со мной. Вот
это не просто как бы бренд, а ещё есть
имя Максим Матвеев, которое мы
так или иначе должны использовать,
которое должно, так скажем, этому бренду
быть полезным, да, и дать ему какую-то
там базу для узнаваемости.
Продюсер всё-таки достаточно, ну, в моём
представлении жёсткий человек. То есть
он умеет говорить нет, он как-то чётко
определяет, что нужно, что не нужно. Вот
ты  хотела тебя спросить, просто
ты не производишь впечатление человека,
который может человека послать, сказать,
что ну как бы
послать не могу. Нет, но нет, могу
сказать и долго этому учился, ну, в
своей, так скажем, а до ювелирного дела
жизни это
навык сохранения себя. Серьёзный. Ну,
чтобы ты
не
растрачивал.
Не растра, да, правильно, не
растрачивал, не был удобным.
Угу.
Не был полезным всем, кроме себя.
Ну, одно дело в актёрстве, да, ты
понимаешь чётко, что вот эта роль
сегодня тебя куда-то не продвинет. Ну,
никаких новых,
но это можно сделать, скажем так, вот
этот вывод ещё можно сделать на стадии,
так скажем, не прыжка в саму работу. Ну,
а вот если говорить про бизнес уже
предпринимательский какой-то, да, то а
здесь как вот насколько ты можешь для
себя выбирать там людей, с которыми ты
хочешь работать и которые тебе могут
быть полезными?
Ты приглядываешься, конечно, ты
понимаешь что, в принципе и в этом мире
тоже свои, ну, как бы те законы,
которые, ну, плюс-минус совпадают и со
всем остальным, да. Главное быть
адекватным своеобразно своих желаний. На
самом деле, несмотря там ни на какое
давление со стороны сферы, которая вроде
как тебе неизвестна, и ты думаешь:
"Ёлки-палки, я здесь ничего не знаю, а,
наверное, стоит сделать, как мне там
условно говорит, там тот или иной
человек". Нифига. Потому что, ну, сейчас
вот, кстати, тоже пример вот эту вот
булавку, м, м, которая
является элементом нашей эмблемы,
я нарисовал достаточно давно.
И, собственно, но сделать её не могли
очень долго.
Не получалось просто
не получалось. Они говорили: "Это
невозможно.
Вот то, как вы нарисовали, сделать
нельзя".
И мне это говорили люди с, ну, уже
скажем, с очень серьёзным стажем работы
в своей сфере. Конечно, первое желание,
думаешь: "Блин, угу, о'кей, нельзя".
Нарисовал глупость какую-то, дурь,
которая не работает. Она говорит:
"Просто". Я говорю: "А почему нельзя?"
Ну, потому что по техническим
характеристикам это не реализуемо. Это
будет ломаться. Здесь нет
ребражёсткости. Здесь как бы ну здесь
нужен. Я говорю: "Хорошо, предложите
мне, как вы это видите". предлагают.
Какой какой ужас, боже, это не то, что я
хотел. И ты проходишь определённый этап,
так, подожди, стой, подожди, почему
невозможно? Начинаешь как бы это Нет,
подожди, а давайте сделаем тестовую
модель просто сделаем. Пускай она будет
плохая, пускай она будет сломанная, ну
просто потестим её, сделаем тест. Я в
итоге делаю тестовую модель, я говорю:
"Ну вот же она получилась".

И видишь, и это как бы, если бы я
поддался на какие-то вот такие условные
там, да, уговоры, страхи, боязни, то
ничего бы не получилось. А тут вот
всё-таки получилось довести это издилие.
И причём оно сделано именно в том виде,
в котором оно нарисовано изначально.
Ну, это знаешь, э ты сейчас говоришь и я
думаю, собственно, о том, что ты написал
у себя в Telegram-канале, что самое
сложное начать, что многие никогда не
доводят до конца. то, что они придумали,
то, что о чём они мечтают, потому что,
ну, боятся, видимо.
Да, я, ты знаешь, один из них. Ну, это
нормально, но именно благодаря и Ксении,
благодаря
вот той команде, которая у нас
появилась, я не соскочилгу
с этой своей мечты, потому что, ну,
конечно, ну, как бы ты занимаешься
определённым родом деятельности. Ты в
нём, ну, плюс-минус там достаточно
стабилен.
Ну, [фыркает] в нём,
ты уже достиг каких-то вершин больших,
тебя знают. там какие-то, да, ну,
видишь, ты по сути находишься, ну, в
зоне комфорта, условно.
Всё остальное,
ну, мечты, ну, ну, да, прикольно
помечтать, ну, где-то когда-то,
возможно, ну, да, было бы здорово, но
перестань, у тебя так много дел. И тут
же находится человек, который говорит:
"А почему нет-то? Чего надо сделать?
Бренд хотите открыть?" Да пойдём сейчас
по И тут вдруг всё завертилось. ты
такой: "Ой, ой, ой, ойой, у тебя уже
контакты, у тебя уже это, надо звонить,
да? Алло? А, здравствуйте. Я вот
такой-то, такой-то. Ой, да приезжайте к
нам, будет здорово. Приезжайте, хорошо.
И ты вдруг ой, уже экспедиция, уже всё
такой такой: "Так, уже никуда не
соскочить". Да, да, да, уже не
соскочить. И уже, ты знаешь, уже перед
детьми, которые сначала ты думаешь,
какой же я выгляжу, наверное, очень
глупо. Папа, а что ты делаешь? Ну, я
рисую. Что рисуешь? Ну, украшения. А тут
уже уже переходишь в другую стадию. Пап,
что делаешь? Я говорю: "Рисую всё, у
меня работа уже. Знаешь что,
кстати, там Гриша, да, я видела,
нарисовал
тебя серёжко из твоей же из бренда. Он
это очень очень, да, внимателен к этим,
к этим вещам. Вот и тут уже видишь, ты в
другой стадии такой как бы: "Ух, всё,
ребята, это уже часть моей жизни, это
уже часть работы, извините, там надо,
как бы сказать, вот на это время
тратить, они уже видят результаты. Это
классно".
В этом году твои видео завирусились в
ТикТоке.
Бога ради. Объясни мне, что случилось.
Что такое говоришь? Какой ещё взгляд? О
чём ты?
О, ё-моё. Ты ты знаешь, да, какой ты там
стал популярный?
Нет, не знаю. Но для меня долетали
слухи.
Долетели слухи, да, для тебя. Причём
фильмы не актуальны, а те, которые уже
когда-то были сняты, то есть это
Вронский и Ставрон, там вот все эти
эпизоды, сцены с тобой, там, значит,
много восхищённых слов в твой адрес и
так далее. Вот как ты узнал о том, что
ты стал звездой ТикТока?
Ой, боже мой. Это, по-моему, это
Я увидел комменты в телеге, в в
Telegram-канале у себя, там, что там, а
вот вы знаете, что ну я так сначала, что
за глупость? Потом как бы оказалось, что
у этого действительно есть, ну, скажем,
какой-то определённый Я сам туда не
вхожу, в этот TikTok, не знаю как бы как
с этой сетью взаимодействовать. Вот.
Иначе он ставится какой там Дадада. Вот.
Но я понимаю, что там сформировалось
какой-то вокруг этих видео, ну, как бы
определённое фан-сообщество. Вот. Ну, я
не отношусь к этому серьёзно, честно
скажу.
Ну, как бы,
ну, ты посмеялся или тебе приятно было?
Там
посмеялся, конечно. Ну, забавно это с
одной стороны, а с другой стороны, ну,
как бы радостно, что это всё равно,
видишь, м касается и выходит в контексте
каких-то работ уже вышедших. Ну то есть
как бы как бы ты понимаешь, что к нему
же всё равно обращаются так или иначе.
Ты всё равно понимаешь, что у них есть
определённая фан-база там у бесов, что
меня удивило там, да, даже не в плане
TikTok, а вообще, в принципе, есть
определённое сообщество там, да, которое
так или иначе обращаются к этому
произведению. Ну, пока не сняли новое с
новыми лицами. Вот. Но тем не менее
классно, здорово. Здорово, что
аа
это не просто, знаешь, ну как бы
условный там, я не знаю, как с чем
сравнить, ну условный рилс из жизни, а
это касается всё-таки, во-первых,
классического произведения,
и это приятно. М во-вторых, твоё
исполнение в контексте этого
классического произведения, что тоже
Угу.
придаёт какую-то, ну, не то чтобы
значимость, но,
ну, скажем, такой респект и
благодарность. И ты понимаешь, что люди,
которые это делают - это уже другое
поколение, но тем не менее они
обращаются к этому произведению.
Главное, чтобы они знали, [фыркает] кто
этот герой и что за произведение, чтобы
не просто они увидели, значит, красиву,
я думаю, они на самом деле, ну, как бы
это их, ну, по крайней мере, как ты
понимаешь, многих сподвигает как бы к
этому.
У тебя дети не сидят в ТикТоке?
Нет. Нет. Интересно, как как ты их
уберёг от этого?
Да как-то
пока не было туда интереса. Ты
понимаешь, он, мне кажется, в контексте
большого интереса молодёжного, ну, так
скажем, к тем или иным соцсетям, он не
сейчас не в топе. Вот. Но мне хватает, я
я сам по себе достаточно человек не
очень любящий и умеющий
взаимодействовать с аудиторией в
контексте соцсетей. Вот вообще
тяжеловато.
Для меня должна быть какая-то очень
серьёзная мотивация здесь, которую я
буду искать больше даже в
среди своей команды. Как бы сотворчество
для меня больше мотивации выступает, чем
вот вот тебе соцсеть, вот тебе
аудитория, там сколько сейчас человек
300.000.
Да, делай что-нибудь. Да, я растеряюсь.
Не знаю, я не я не знаю, как вне
контекста своей работы как быть
интересным, что выдавать. Ну я могу и
игрушки делать для там, ну это такая
сезонная штука, знаешь, когда у меня нет
там постоянной работы, я начинаю как бы
заниматься этим.
Мне кажется, для этого ты бросаешь себя
сейчас в какие-то новые авантюры, как
будто быз мои соцсети часто, знаешь,
такие простаивали по несколько месяцев,
по полгода, просто не живя [фыркает]
ничем. Угу.
Потом начинаешь что-то двигаться туда,
как бы это интересно.
Насчёт этого высказался. М это показал.
Ну и вроде потом, когда наступает момент
другой работы и у меня фокус внимания
уходит на совершенно другие вещи. Вот
как сейчас, э, репетирую в театре, всё,
я не могу больше ничем заниматься.
Угу.
Не получается. тяжеловато, как бы я могу
там плюс-минус позволить себе там, да,
ну, как бы там сейчас вот, что касается
микса, да, ювелирного, что-то там
скорректировать, но, к сожалению, не в
полной мере. Моя работа отнимает у меня
большое количество внимания, и это, на
мой взгляд, без этого никуда.
Тогда я не могу её сделать в той мере
в удовольствие, что ли, получить от неё,
в той мере погружение.
Мне кажется, чтобы достичь успеха и
вообще делать что-то хорошо, нужно как
раз-таки заниматься чем-то очень
серьёзно, основательно, в это
углубляться по-другому.
Да, да, тут, знаешь, время сейчас такое
очень подкидывающее большое количество
соблазнов. кажется, что тебя надо и
туда, и сюда, и вот здесь вот что-то
поделать, потрогать, и здесь что-то
сделать, и здесь. А на самом деле нифига
подобного. Нужно, наоборот, вот в
контексте вот этих запросов, которые
приходят извне, а, да, попытаться
сохранить то настоящее, что тебе на
самом деле дорого.
Мы с тобой встречаемся в преддверии
выхода полдня, да, о котором мы уже
чуть-чуть поговорили.
фу, котораясь
о том, как можно сломать судьбу
человека, выдумав какую-то угрозу.
Да.
Вот если перенести это на нашу жизнь,
видел ли ты такое в жизни? Ну, по-моему,
весь XX век нашей страны говорит именно
об этом в контексте там, да, почитать в
Шаламовой Солженице, но в принципе это
только они писали об этом напрямую и
являясь прямыми свидетелями этого всего,
а братья трансформировали это через
обстоятельства условной, да, условного
будущего. Вот поэтому, мне кажется, это
именно об этом, именно о том же, вот о
чём мы с тобой говорили, об эсутствия
в силу тех или иных причин внимания друг
другу.
Угу.
Когда кажется, ребят, ну вы взрослые
люди, сядьте, да, поговорите, в конце
концов, выясните всё, выскажите, и,
может быть, и жизнь-то у вас пойдёт
иначе. Не надо надумывать себе никаких
вещей, которые к реальности, ну,
практически не имеют никакого отношения.
На чём вы строите ваши доводы? Боже
упаси. Да, сядьте, поговорите.
Вот. Но, к сожалению, человек пока,
видимо, не настолько
силён, чтобы позволить себе такие вещи.
Ну, об этом нужно говорить и с помощью
искусства, в том числе. Да, да, да.
Знаешь, иногда, ну да, не иногда даже, а
проще себе что-то придумать,
нафантазировать, сделать выводы, вынести
оценочное суждение и, собственно, дальше
как-то жить. Но, к сожалению, это часто
приводит именно к каким-то таким
трагическим событиям и рождает чудовищ,
монстров. А, хотя, казалось бы, человек
безобиден.
Лев Обалкин, он был изначально
зоопсихолог, человек, который очень
классно находил язык вот именно с
братьями нашими меньшими. И ему было там
хорошо. М он был замкнутый, чем
выделялся на фоне других и как бы,
знаешь, таким был аутсайдером. Но в силу
его происхождения его вдруг решили как
бы сослать, нарушив свои же правила,
потому что у Комкона 2 у него был
определённый свод правил, касающихся
прогрессоров, людей, которые были
выбраны для осуществления миссии на
других планетах и и мирах. У них должно
было быть лимитированное время
пребывания там, потому что все люди
понимали, что человек, находящийся
совершенно в другом мире, в других
обстоятельствах в средневековье, он
может очень сойти с ума по сути там, да?
А поскольку прогрессоры были очень ценны
человеческим ресурсам, они ценили их,
они их возвращали спустя там условно там
2 года пребывания на планете, они вот и
потому что у человека был так называемый
психический спазм. И это как бы
возвращаем.
А его нет. А Льва Балкина нет. Держали.
А почему? Ну, есть причина. Ну, в
смысле, скажите, почему там, а у него
любимая женщина на планете, в конце
концов, и вообще он не хочет этим
заниматься. Он любит животных больше,
чем людей. Классно же. Но нет. Ну и в
итоге всё это, к сожалению, как комом
снежным, да, собралось в какую-то
ужасающую просто груду эмоций, чувств,
мыслей, непонимания, обиды, злости,
мести, желание мести, желание отомстить.
И вот как бы получили то, что получили.
Ребята, вы не хотели бы просто, скажем,
ну, как бы поговорить,
поговорить, да?
Вот. И для, да, для льва, ну, любопытно
было туда, знаешь, погрузиться.
Там вот есть эта история, что он
оставлен, покинут, брошен как бы всеми,
да.
И как будто бы, так как ты вырос без
отца, я так это абсолютно, да, конечно.
Мне как будто бы показалось, что это
немножко вот для тебя
коррелирует, да, это тот ээ абсолютно ты
права, это именно тот ресурс, скажем,
да, который я использовал, в том числе и
работая над этой ролью. Конечно, для
меня там,
начиная с 3 лет, вот это ощущение быть
оставленным,
это, пожалуй, с одно из таких самых
переворачивающих, так скажем, мою
психику
событий и поступков, потому что, ну, как
бы это то, что у меня рождает ощущение
паники.
Если я вдруг
почувствую себя вот таким образом,
каким мне дали почувствовать своё время,
да, это
там в определённое время, я помню, это
рождало там там такие полуистеричные
 состояния, да, сидя на окне
бабушки с дедушкой, когда мама уходила
гулять. Вот это всё как бы оттуда
тянется, но я это использую как ресурс.
Ты  ты ждал, что папа придёт? Ты
какого-то до какого возраста? Вот
помнишь, что ты
не ну в три, в три как бы в три в 3
года, в три или даже около трёх было,
когда папа ушёл. И с тех пор я стал
воспринимать любое отсутствие близкого
человека в доме, даже если он выходит за
хлебом, как как трагедию. Угу. К
сожалению, когда ты как бы всё, ты один,
всё, паника, потому что ты не понимаешь,
я не могу дать себе возможность, а почувствовать, вернётся
он или нет, потому что, ну, вот так, ну
так, ну так, к сожалению. Но да, в
контексте Обалкина я это, конечно,
воспринил как ресурс, как то, о чём я
хотел бы рассказать и поговорить со зрителем, конечно же.
А вот роль женщины, твоей мамы, фигура
мамы, она что тебе дала? Вот что она в тебе формировала?
Я думаю, что опять же, может быть, в силу того, что мы долгое время с
ней жили вдвоём, ну, как бы вот папы не
было, я всё равно, как существо мужского
пола, так или иначе чувствовал свою
ответственность за неё, потому что я
помню, её мама была очень молодой, красивой женщиной. И в
то,
ну, как бы это восьмидесятые годы,
время-то не сильно стабильное в плане
там заработка или ещё что-то. Я помню,
она перебивалась  с работы на
работу. А у неё там была и библиотека, и
у неё был
господи
магазин океан.
Кем она там работала-то, я не помню. Вот
потом рыбколхоз за родину. Я помню, что
периодически, когда она вот, ну, как бы
не успевала на этих работах, так скажем,
даже, ну, как бы она переезжала даже
часто в один  день с одной на
другой сме посмено работала. Вот я
помню, для меня на меня большое
впечатление производило её слёзы. Вот
 это вот, э,
похожая на зубную щёточку, щёточка,
которой наносили тушь.
Вот такие вот эти паучие лапки такие
вот. Они вот у неё стекали вот такими
 чёрными слезами. И я почему-то
чувствовал свою ответственность за это.
Я ей там периодически повторял, что мама
как бы
я как только вырасту, я их всех побью.
Вот всех людей вот этих, которые там
тебя до такого состояния доводят. Вот. И
я, ты знаешь, роль женщины, э-э, не
знаю, в силу этих ли причин,
но для меня вообще женская природа как
таковая в контексте
нашего мира, она м для меня стоит на
первом месте, первее, чем мужская,
[фыркает] потому что мне кажется, что
женщина по своей природе гораздо более
созидательная, чем мужчина.
что женщина
какие-то моменты мудрее.
Говорят, что если бы женщины правили
миром, то во
Я убеждён в этом. Я убеждён в этом. Я
очень жду, когда это произойдёт,
честно скажу. Ну не то, чтобы как
произойдёт именно как повсеместный
матриархат, но тем не менее. Но я думаю,
что
в женщине скрыто больше мудрости, чем в
мужчине. и в силу своей физиологической
роли, в том числе
а-а в силу
своей способности носить жизнь и,
да, участвовать в её создании именно
таким образом, как как сосуд, как
понимаешь, на самом деле,  какое
это вообще чудо. Я, как мать тоже, я
родила сама. Да, я просто помню это ощущение, когда у
тебя появляется ребёнок, когда тебе его
кладут на живот, и ты думаешь о том, что
этот человек только  что вышел
из тебя, то есть ты создал
Ну это же вообще это, ну это невозможно
умом понять. То есть это какое-то правда
чудо.
Да, это правда,
настоящее.
Угу. Угу. Да, это правда.
Я всё равно участник этого процесса,
понимаешь,
появление этой появления вот этой жизни
на свет. Я всё равно, а, ну, как бы
должен относиться к этому ответственно,
да, ну, вот со своей точки зрения. Но
опять же, может быть, в силу своей
эмпатии  я понимаю, как это не
просто для женщины,
как это, с одной стороны прекрасно,
э, но и как и ответственно. Вот
ты был готов к отцовству.
Да, это был осознанный шаг.
Да. Но я имею в виду, знаешь, как тебе
может казаться, что ты готов, а потом
появляется ребёнок, и ты сейчас уже, да,
анализируя,  понимаешь, что
это всегда это всегда так. Как бы ты не
был готов, как бы ты не прокачивал свои
скилы, скажем так, хотя, конечно, их
нужно прокачивать. Я, знаешь, в своё
время даже думал, ёпсот, у нас не
хватает института родительства, потому
что я вижу огромное количество людей на
улице, которые,
ну, считывая то, как они ведут себя с
детьми, со своими же детьми, ты думаешь:
"Ну просто камон, ребят, зачем вам это
нужно?"
Да зачем вы вообще рожали детей, если вы
Да, да, да, да. не хватает именно
 осознанного института
родительства, психологической,
а работы, ну,
настройки себя. Тут как бы, как сказал
персонаж Стрелецкий Артём, в своё время,
и я с ним согласен, он говорит: "А
почему не заводите своих детей?" Да,
слушайте, у меня столько тараканов, мне
бы с ними ещё сначала справиться. Надо
справляться сначала, конечно, со своими
 тараканами. Нужно понимать,
куда ты прыгаешь, нужно понимать, куда
ты идёшь, нужно понимать, что тебя ждёт.
Нужно понимать, что ты столкнёшься с
самим собой. тебя как изменило родительство?
Ну, ты понимаешь, это та вещь, э-э,
вещь,
это та сфера, которая начинает тебя,
конечно же, менять. Я думаю, как что ты
пони  ты, конечно же, понимаешь,
у тебя трое детей. А-а ты понимаешь, что
в какой-то момент ты начинаешь
сталкиваться со своими ожиданиями. В
какой-то момент, слава богу, там ты там
поймёшь, что эти твои ожидания не имеют
ничего общего с тем, что ты видишь. И не
надо тебе под них, под их влияние
попадать. Не надо ждать от них, ээ, от
этих ребят, ну, скажем, то, чего ты
хочешь от них ждать, своего представления, да, ну, камон, наблюдай.
Вот это самое сложное, конечно, знаешь,
переключиться
из позиции ожидающего в позицию
наблюдающего, потому что на самом деле
это, ну,  если её ж так копнуть,
и это и моя профессия даёт мне в
какой-то степени это понять, но они
мудрее, чем мы. У них интуиция, да. И вообще это души, которые уже
пришли, они уже оформлены и готовые. У
них уже есть, ну, я так это вижу, что
они уже со своими все настройками,
конечно. А мы, знаешь, в силу своей
какой-то в силу своего представления о
себе, в силу тех представлений, которые
нам навязали в определённое время, мы
начинаем, так скажем, действовать
так, как должно. Вот. условно, да, и
как-то пытаться строить. Но в какой-то
момент, конечно, ну, это сложно. Это
сложно, потому что вроде как ты
чувствуешь свою ответственность, ты
чувствуешь, ээ, ну, скажем, зависимость,
ты чувствуешь о том, что надо
предостеречь от тех или иных вещей, и начинаешь
немножечко как бы перебирать.
Но
да, главное, конечно, любить  и
получать удовольствие, но не
залюбливать, конечно.
Тут
сложно. Ну как бы с одной стороночка, ты
имеешь в виду?
Ну и это тоже, да,
ты понимаешь, что как бы это любопытно.
Я всё равно там черпаю какие-то с, ну,
скажем, примеры из своей деятельности. Я
понимаю, что там, поиграв там
определённой ситуации, ты видишь
ёлки-палки, можно человека залюбить.
Этот человек, условно, да, был
отягощён, озадачен очень благим
намерением. Он любил, он оберегал, но в
итоге сделал очень, да, понимаешь, это
повлияло в другую сторону. И ты такой:
"Ага, так, стоп, так я не должен так
делать в своей жизни". Так, подождите. А
я такой же, как вот этот персонаж? Нет,
подождите, неужели нет? Я не хочу. Нет,
подожди. Я хочу со своими детьми быть,
ну, как бы в более адекватном состоянии,
режиме находиться.
Что главное ты хочешь вложить в детей
своих?
Главное, м, мне кажется, это то, чтобы
они были счастливы.
Это очень странный такой, знаешь,
эфимерный пок. были счастливы. Нет. А я
имею в виду, чтобы буквально в данный
момент, чтобы они не изменяли сами себе,
чтобы они не изменяли своим мечтам,
чтобы они
были, ну, так или иначе приспособлены к
контексту этого сложного, а непростого
мира, чтобы они
сумели
получить вот в этом бешеном мире
какое-то удовольствие от своей жизни, от
той деятельности, которую они для себя
выберут.
от того, что нарушать там условно
человеческие границы другого человека нельзя.
От того, что
ты можешь быть каким угодно там
деятельным, свободным человеком, но ни в
коем случае не влиять на свободу другого
человека, ни физически, ни морально.
Да,  что в этом, во всём можно
получать удовольствие, да, и как сказать
быть верным, заложенным в тебе талантом,
помочь этим талантам раскрыться. Это
путь, конечно, непростой. И
мы, конечно, в этом смысле стараемся,
ну, как бы их направлять в какую-то сферу, но в то же время не
давя авторитетам.
Ты говорил, что занимался с чабок. И у
тебя и да и был какой-то опыт. И вот по
её методу, когда ты разбираешь роль, то
нужно обязательно ответить на вопрос:
что этот человек хочет от жизни?
Вот чего,
чего от жизни сейчас хочет Максим
Матвеев?
Ох ты.
Слушай, если я скажу,
это хорошая тема, надо поразмышлять, на
самом деле. Ну я хочу того, что хочет
каждый человек. Я хочу быть счастливым.
Что в контексте там меня для меня
счастье составляет? Я хочу, чтобы, да,
чтобы мои родные и близкие были здоровы
и тоже счастливы.
Я хочу, чтобы я не знаю, что я смогу для
этого сделать, но тем не менее хочу,
чтобы они жили в стабильном мире, где
люди занимаются созиданием и сохранением
э окружающей среды нашего дома под
названием планета Земля. Я хочу быть
верным своим
желаниям и мечтам. Ну, как бы
соответствовать, что ли, им и так далее.
Не знаю, куда меня это приведёт. Это
тоже любопытный путь. Тут загадывать
надолго
было бы глупо.
Я Я  считаю, что у каждого
человека есть какая-то миссия на Земле.
В чём твоя, как тебе кажется?
Моя миссия, я думаю, показывать людям их
разные стороны для того, чтобы по
возможности
я и они становились, ну, как-то
совершенними.
Угу. Что такое успех для тебя?
Успех - это когда м
когда ты находишь удовлетворение от всех
сфер своей жизни, скажем так. Это не
связано только с профессией, это не
связано только с личной жизнью, это не
связано только там с какой-то духовной
жизнью, условно, да, или там
благотворительностью и так далее. Сейчас
успех - это, знаешь, если представить вот такой твою жизнь, как
некий вот круг, поделённый на сферы,
каждая сфера должна быть равномерна,
где-то не может быть провала, тогда это
не успех в полной мере.
Ты успешен.
Я стараюсь. Это такая штука. Тут нельзя
знаешь, однозначно  сказать да
или нет, потому что ты сейчас сказал:
"Да, я успешен", а через буквально
секунду какая-то из твоих  сфер
просела. И над этим надо постоянно как
бы думать. Над этим нужно постоянно
работать.
Что такое счастье?
Счастье - это миг.
Угу.
Это мгновение. Я нахожу счастье в
работе, потому что она мне нравится. Я
нахожу счастье в общении с семьёй, с детьми, потому что мне
нравится быть наблюдателем и видеть, как
они познают этот мир. Я нахожу счастье,
общаясь с людьми. В этом тоже есть
счастье, потому что я что-то для себя
получаю. Что-то это эфемерное? Ну да,
возможно, но я стараюсь получать
удовольствие от вот ежесекундного
момента.
Ты сейчас счастлив?
Да.
Да, безусловно, конечно.
О чём ты мечтаешь?
А я мечтаю,
мечтаю дожить до того времени, когда люди на Земле всё-таки будут
созидать, скажем так, и жить в каком-то
содружестве,
а, содеятельности, направленной, да, на
сохранение себя как вида своего человеческого достоинства и нашего мира.
Если бы можно было изменить какое-то
одно событие из прошлого, что бы это
было?
Из моего прошлого или из человечества?
Нет, я про тебя говорю. Твоего
про меня? Нет, из меня бы ничего не
ничего бы не изменил. Это мой опыт,
который мне дал определённые бусты. И
благодаря ему я нахожусь здесь сейчас, в
этой точке.
Чего ты боишься?
Я очень боюсь человеческой агрессии.
Она неконтролируема бывает.
И я боюсь, так скажем, быть к этому
неподготовленным и не защитить
своих близких от неё. Вот этого боюсь.
В чём твоя суперсила? Я думаю, что в эмпатии, способности
принимать чужую боль как свою.
В чём твоя слабость? Главное
и слабость в этом же.
Главный подарок, который ты получил от
жизни?
Мои дети. М
какая-то роль главная, которую ты одну
бы мог выделить из всех своих ролей. Ну
или ладно, топ-три своей роли.
Ну хорошо. Ну которыми ты гордишься?
Да я всеми горжусь, честно говоря. Это
всё равно тоже как дети, на самом деле.
Хорошо, я могу Хорошо, я назову. Ну я я
боюсь просто обидеть потом каких-то
других. Ээ и думаешь: "Блин, вот это вот
 я не назвал. Это было зря.
Ты не думай о других. Ты ты
Ну как? Ну я имею в виду роль, да, от
тебя. Ну, триггер достаточно
разнообразная роль актёр Стрелецкий,
 который, в принципе, вскрывает
меня с очень разных сторон. Это здорово.
Люблю бесы, люблю Мосгаз, э-э, люблю, не
скажу, люблю
Воронского в Корениной тоже, можно
сказать, люблю. Вот Николай, я сейчас,
видишь, ты сказал три, а я пошёл тут по
всем чесать.
Лучший  фильм всех времён.
Ну, ты знаешь, сейчас, наверное, это для
меня апокалипсис сегодня
и Forest GМ. Угу.
Наверное, вот. Хотя
из нашей российской мне нравится Мимино
и Кинзадза,
например.
Данели,  это ты любишь?
Вот. Ну вот из тех,  что были,
плюс Гайдай
вообще как явление. Много герман у
обожаю.
Каким бы ты хотел, чтобы тебя запомнили
 люди?
Нормальным.
Что о тебе никто не знает?
Ну и никто и не узнает.
Ну давай, суди быстро.
А
что обо мне никто не знает?
Ну что ты любишь вышивать крестиком? Я
не знаю, ну какой-то такая, знаешь, это
не обязате.
Да это все знают, что тут как бы
что крестиком,
что у тебя есть какая-то татуировка, о
которой никто не знает или что-то
 ещё. Ну в таком контексте,
да. Про татуировки, наверное, уже все
знают, слушай. Ну да, нет, да все всё
знают, плюс-минус, да, но в то же время
и не знают, потому что я скрытный
человек. Я не люблю говорить о себе, ну,
с должной степенью откровенности, что
ли. Я не считаю это правильным.
Ну, мне кажется, в контексте моей работы
это неправильно.
Вот мы это обсуждали со Светой
Хоченковой. Она же вообще не ходит на
интервью по той причине, что она не
хочет, чтобы её люди знали, какая она в
жизни. Она говорит: "Мне хватает моих ролей,
вот кино". Вот она говорит, что я вообще
считаю, что актёрам не надо, чтобы знали, потому что тогда у людей
может быть там
как-то меняться отношение к даже к
королям.
Это верно.
Кино.
Ну, мне кажется, это предрассудок и
стереотип. Публичная профессия. Ерунда.
Нет, я когда поступал, я не подписывал,
извините, договор с тем, что у меня в
доме будут окна в пол. Боже упаси. Это
не так. Я достаточно открываюсь перед
зрителем в контексте своих работ на
сцене или в кино, но я не обязан
открывать для них двери. И мне кажется,
это действительно неверно. Я свет
поддерживаю, конечно, и как бы актёр
должен оставаться  тайной
загадкой.
Угу.
Иначе, ну как бы потом его просто будет
неинтересно смотреть, наблюдать.
Угу. Чем ты особенно гордишься?
Слушай, ну я бы хотел сказать, что я
горжусь своими детьми, но мне кажется
ещё пока рановато, потому что они
 ещё находятся в состоянии там,
скажем, так скажем, набирания опыта
жизненного, да, и какого-то своего
дальнейшего пути. Возможно, чуть попозже
я уже могу точно определённо этим
сказать, но я бы очень этого хотел. Э,
надеюсь, так и будет. А  сейчас
я горжусь тем, что я стараюсь себе не
врать. Не всегда получается, я живой
человек. Ну, стараюсь.
В чём смысл жизни?
В самой жизни.
Угу. Что бы ты сказал маленькому
Максиму?
Первая фраза. Извини. Ладно.
Ну, чтобы я хотел маленькому Максимум
несы в трусы, знаешь. Ну, как бы
он бы понял, я
он бы  понял, да. Но я имею в
виду, что вери доверяй себе, всё будет
хорошо.
Вот это, пожалуй. Ну так и то, знаешь,
намёком, потому что он как бы идёт
спустя
сквозь эту жизнь, собирая шишки и падая,
но это даёт ему определённые бусты и
опыт. Поэтому, может быть, я и остался
бы просто наблюдателем.
Если бы ты маленькому Максиму рассказал
про то, каким ты будешь, каким ты
станешь, он бы поверил?
Ну, если бы я ему об этом сказал, то,
наверное, поверил, но не не думаю, что я
бы сказал ему об этом.
Угу.
Тогда что-то поменялось бы.

////////////////////////////