Молодой красивый вашингтонский юрист Луи Джеффрис имел в жизни все:
отличную работу, красивую жену Коринн, ребенка. Но судьба обошлась с ним
довольно жестоко. Машина неслась на огромной скорости, когда Луи
переходил дорогу. Смерть была мгновенной, и он оказался на небесах.
Корин, безутешная в своем горе, в течение двадцати лет хранила ему
верность. Она так и не вышла замуж. Но вот в один прекрасный день дух
Луи вернулся на землю в образе молодого симпатичного журналиста Алекса
Финча.
Все фразы и цитаты
Похоже, из-за моей глупой улыбки,
Каждый раз, когда ты появляешься рядом,
ты видишь
что я в тебя влюблен...
И только потому, что я теряю самообладание,
В тот миг, когда твои губы касаются моих,
Похоже, ты видишь,
что мое сердце принадлежит тебе...
В магии лунного света,
Когда со вздохом ты прижимаешь меня к себе, дорогая,
ты веришь, что звезды, наполняющие небеса,
Отражаются в моих глазах...
Ты чувствуешь, что всегда будешь
Единственной и неповторимой для меня,
И если ты думаешь, что так и есть,
похоже, твои шансы...
Чертовски высоки.
Луи...
Я должен тебе кое-что сказать.
Прямо сейчас?
Я влюблен в Корин.
Я знаю.
Возлюбленные мои, мы собрались здесь
пред лицом Господа
и перед лицом этого общества,
чтобы сочетать этого мужчину и эту женщину
священными узами брака,
который есть благочестивое состояние,
установленное...
Вашингтон. Принятие Закона о гражданских
правах к 4 июля сегодня стало возможным
когда член Палаты представителей Говард Смит
объявил о заседании Комитета...
Мистер Смит, демократ от штата Вирджиния,
сделал свое заявление за 24 часа
до того, как большинство членов Конгресса...
Луи?
Луи?
— С годовщиной!
— Ты одет.
— Да, но это необязательно.
— Раздевайся и возвращайся в постель.
У меня для тебя кое-что есть.
— А почему не здесь?
— Нет, я хочу отдать тебе это там.
Давай же!
— Ладно.
— Нет, Луи.
Я планировала совсем не так.
— Значит, всё было спланировано?
— Я хотела быть в постели, когда буду
вручать тебе подарок, потому что…
здесь он и был сделан.
— У нас будет ребенок?
Ребенок?!
— Филипп...
— Чтобы прожить жизнь счастливо,
никогда не женись на красотке.
Хотя, с моей точки зрения…
— Филипп!
— Я начал без вас. С годовщиной!
— Что это?
— Вишневое дерево. И оно принесет плоды,
в отличие от вас двоих!
— Не стоило.
— Моим двум самым любимым людям.
— Филипп…
У нас будет ребенок.
— И как мы сообщим эту новость Луи?
— Филипп!..
(Звучит мелодия на рояле)
— Ты сегодня работаешь?
— Леди Бёрд открывает новый цветник с петуниями.
И я тот счастливчик, которому
поручено это освещать. Пропустить нельзя!
— Большое интервью?
— Да, беру интервью у садовника.
Пока.
— Филипп!
— Эй, не забудь. В 8 часов.
Помнишь мою кузину Энн?
Она была у нас на свадьбе.
— Та, что с неправильным прикусом?
— Она как раз его исправляет!
Она приезжает на выходные.
— Может, соберемся вчетвером?
— Луи!..
— Ну ладно. Я просто спросил.
— Не спрашивай.
Хорошо провести время...
Пока!
— Мистер Джеффрис! Входите.
Входите, входите!
— Она будет в восторге.
— Превосходный выбор.
Передавайте привет вашей жене.
И с годовщиной!
— Принимая во внимание показания свидетеля
и аргументы защиты,
я решил удовлетворить ходатайство ответчика
по отводу доказательств.
Разрешите подойти к трибуне,
судья Фенвик.
Подойдите.
Ваша честь, мы так ничего не добьёмся.
Без этих доказательств обвинения
против Тони Бонино развалятся.
Я должен следовать судебным нормам, Луи.
По моему мнению,
вам требовался ордер на обыск,
следовательно, доказательства не имеют силы.
Но он снова окажется на свободе!
— Мы знаем, что Бонино — один из самых
хитроумных и влиятельных членов
организованной преступности.
— Вы закончили?
Заседание закрыто.
— Джеффрис.
Слушай, я тут кое-что откопал.
— Взятка или что-то вроде...
— Да? И что же это?
— Кое-что связанное с Бонино.
— Бонино?
— Тебе интересно??
— О да, очень интересно!
— Рузвельт-Айленд, у берега. 6.30.
— Судья Фенвик?.. О, боже!
— Извините.
— Да? Привет.
— Мне нужно выбраться отсюда. Как мне вернуться?
— Ты только что прибыл, милый.
Еще не прошел оформление.
Ты вернешься. Просто придется подождать.
А пока встань, пожалуйста. в конец очереди.
— Слушайте, вы не понимаете.
Мне нужно вернуться к жене. Она беременна.
И мой лучший друг Филипп —
он пропадет без меня.
И моя работа... Я потеряю работу,
бронь в ресторане, свою жизнь.
— Мы всё понимаем. Правда понимаем.
Идите за мной.
— Спасибо. Последнее время я чувствую
себя очень странно.
— А чего вы ждали? Ваше тело размазано
сливочным соусом по всему Висконсин-авеню!
Вот конец очереди. Большое спасибо,
и ждите, пожалуйста.
— Как дела? Все хорошо?
— Корин!
— Нет-нет-нет. Ты устраиваешь сцену.
— Кори!..
— Ладно, ладно,
идем со мной.
— Хорошо. Только еще одно...
Пока.
— Вот твой укол. Не дергайся.
Ладно?
— Омар... Омар!..
Безнадежный случай привязанности.
О тебе здесь позаботятся.
— Спасибо. Огромное спасибо.
Мне нужно в Вашингтон, округ Колумбия.
Это в Северной Америке.
— Я знаю, где Вашингтон, спасибо.
Мальчик или девочка?
— Что-что?
— Хочешь быть мальчиком или девочкой?
Я не хочу рождаться заново.
Я хочу домой сейчас, какой есть.
— Это невозможно.
Сейчас ты витаешь между телами.
Слушай, ты — душа, дух.
Единственный способ вернуться — родиться заново.
С этим есть проблемы?
— Думаю, нет.
— Тогда кто же, мальчик или девочка?
— Мальчик.
— Так, тут одна эскимоска рожает...
— Нет-нет, только не эскимосом.
— Сын африканского вождя.
Получишь 10 жен на свое 16-летие...
— Нет-нет, у меня есть жена.
— Ладно. О, вот интересная ситуация.
Родео-Драйв, Беверли-Хиллз.
Отличное место.
— Нет-нет. Восточное побережье!
— Ассоциация или трастовый фонд?!
Через три месяца ты будешь...
— Я не могу ждать!
— Очень спешишь? Ну ладно...
Кливленд. Это ближе
всего к Вашингтону.
Там рожает женщина,
Марлин Финч.
— Пойдет!
— Ее мужа зовут Роджер,
он, вроде, из тех самых Лосей.
Владеет химчисткой...
— Я согласен!
— О, ладно. У нее начались схватки!
Тебе лучше бежать.
Не волнуйся. Беги, беги, беги!
Стой! Стой! Погоди минуту!
Я забыл! Твой укол!
Ты должен... Тебе нужно... Я...
— Омар? Что произошло?
— Ему нужно было бежать.
— Бежать?
И что, Омар? И что?
— А... а...
— И ты… забыл сделать ему прививку?
Он же не сможет без этого жить нормально.
— Салли, пожалуйста...
— А если он вспомнит все?
— Хорошенькое дело!
То есть, ты решила,
что никому в Йельском университете
или в юридической школе не понадобятся
в эти три месяца твои шесть книг?
— Нет, я просто...
— Какой же из тебя выйдет адвокат?
С тебя 87 долларов
и 25 центов.
— 87.25. Я могу оплатить кредиткой?
— Это тебе не магазин!
Только наличные,
иначе мы задержим выдачу диплома.
— У меня нет с собой столько денег.
Я... я уезжаю домой прямо сейчас,
меня уже ждут.
— Миссис Хэнди? В отделе редких книг...
Фолианты Шекспира.
— Да, Алекс. Что с ними?
— Они там мудрят с фолиантами.
— Мудрят с фолиантами?
— Еще их и пачкают...
Идите! Идите туда!
— Да. Спасибо.
— Я сам здесь продолжу.
— Боже, она просто чудовище!
Это ваша мама?
— Нет.
— Извините.
У меня просто нет с собой наличных
а кредитку она не захотела.
И... я не могу получить свой аттестат.
Меня ждут...
Что? Что такое?
— Все плохо.
— Плохо?
— Хуже, чем я думал.
— То есть?
— Намного.
Судя по всему, эти книги
вообще не выдавались на руки.
— И что?
— А это значит, что я не могу
брать за них плату.
Ты обыграла систему.
— Да.
— Алекс.
— Алекс?
Миранда.
Спасибо. Это было очень
мило с твоей стороны.
— Считай это подарком на выпуск.
— Я не выпускница.
— А я — да. Завтра.
О, правда? Поздравляю.
Мне пора идти.
Хорошо.
Пока.
— Это была не твоя мама?
— Нет.
— Всего хорошего.
— Спасибо. И тебе.
— Шоу «Тудэй» уже здесь!
Мы не готовы! Ничего не работает.
— Ричард, успокойся!
Это просто паника перед бурей.
— Корин, парик Элеоноры Рузвельт пропал.
— Что?! Он должен быть здесь.
Я уверена, мы его найдем.
— Могут подойти волосы Мэйми Эйзенхауэр.
— Не та партия. Она республиканка.
— Ты проверял в техотделе?
— Нет. Я как раз туда иду.
— О! Когда будешь идти
мимо стендов "Тудэй",
посмотри, что на голове
у Уилларда Скотта.
— Извините. Корин, тебя к телефону.
— Меня нет.
— Это ваша дочь.
— О! Я здесь…
— Привет, милая!
— Привет, мам!
— Ты где?
— Я на магистрали Нью-Джерси.
Я немного опаздываю. Буду к ужину.
— Отлично! Ты одна или привезешь
с собой «потерянное звено»?
— Мам, мы расстались с ним
несколько месяцев назад.
— Ну, я никогда не считала,
что он тебе подходит.
— Я знаю. Ладно, мне пора.
— Будь осторожна, дорогая. Пока-пока!
— Ты была права! В техотделе все выяснили.
— Замечательно.
— И смотри, что я нашел...
— Что?
— Серьги Джеки Кеннеди!
Лежали рядом с зубами динозавров.
Их перепутали, когда мы переезжали
в другое здание.
— Корин, тебе следовало
стать первой леди.
— Когда-то я ею была.
— Корин, я могу идти?
— Да. Увидимся завтра в шесть утра.
— В шесть? Это открытие выставки,
а не... молочная ферма.
— Ты прав. Тогда в шесть тридцать.
— В шесть тридцать.
— Пока, Джо. Пока, Джон.
— Миссис Джефрис!..
— Привет, красавчик.
— Мне снова снятся эти сны.
Откровенные, с Луи.
Вы были бы шокированы.
— Что еще? Как вы себя чувствуете?
— Прекрасно. В субботу у Луи был день рождения.
Я испекла ему торт с вишнями.
— Мы ведь договорились,
что вы не будете готовить для Луи.
— Это был его день рождения.
Я счастлива заботиться о нем.
Египтяне кормили мертвых.
— Но не 23 года спустя.
Когда вы впервые пришли ко мне,
вы сказали, что хотите избавиться
от своей привязанности к Луи.
Что хотите двигаться дальше,
снова испытать любовь.
И мы договорились,
что это означало бы
плодотворные отношения с мужчиной,
у которого есть тело.
Вы можете сделать это, Корин?
Можете воздержаться от действий, которые…
подпитывают ваши фантазии?
— Я постараюсь.
— Вот твое любимое — мятная конфетка.
Спокойной ночи!
Он издал крик, похожий на крик чайки:
Вот это фонтан!
Вот это он бьёт!
Гора точно айсберг!
Это Моби Дик!
(Звучит песня Билли Бёрнетта «Can’t Get Over You»)
— Мистер Алекс Финч к мистеру Брэдли.
Мистер Брэдли вас не знает.
— Он узнает, как только увидит…
— Мне очень жаль.
— Могу вам помочь?
— Можно… попробовать мне еще раз…?
— До свидания.
— У меня доставка для мистера Брэдли.
— Всем привет. Доброе утро.
— О, отлично. Вы здесь.
— Спасибо.
— Кто ты вообще такой, черт возьми?
— Я встречал вас в Йеле, сэр, где я учился.
Вы читали лекцию и сказали мне зайти,
когда я закончу учебу.
Выпуск был только вчера, и вот я здесь!
Хочу быть репортером.
— Как ты сюда попал?
— На лифте, сэр... я поднялся...
— Со мной. Он поднялся со мной.
Это мой хороший друг...
— Алекс Финч.
Я... Я был редактором в
«Йейл Дейли Ньюс» и...
два года — внештатным сотрудником «Тайм»
Могу приступить прямо сейчас.
Два часа назад.
— Он очень усердный! Мог бы стать
нашим Вудвордом или Бернстайном.
Ну хотя бы поговори с ним, Бен.
— Ладно, Финч. Подожди снаружи.
— Есть!
— Спасибо.
— Мистер Брэдли примет вас.
— Мне жаль, Финч.
— Но вы читали о забастовке поваров?
— Если я найму тебя, парни из этого
офиса съедят тебя на завтрак.
Поверь мне, тебе нужен опыт. Связи.
Найди работу в газете маленького городка.
А когда наберешься опыта и освоишься,
позвони мне.
— Хорошо.
В любом случае спасибо.
— Брэдли не всё на свете знает.
— Привет. Филипп Трейн.
— Привет.
Филипп Трейн...
Пулитцеровская премия, 1979 год!
Ого!
— Слушай, я хочу взять такси.
Тебя подвезти?
— У меня есть машина.
Я могу подвезти вас.
Почту за честь, сэр.
— Я всю жизнь прожил в Вашингтоне.
Кроме шести месяцев в Боливии.
Был женат на наследнице оловянной империи.
Уж не помню почему.
она звала меня «Пилип».
В общем, я только что выбрался
из ошибки номер два.
Может, повернешь вон там налево?
— Простите.
— Что ты делаешь вечером?
— Вечером?
— Пойдем, поужинаем со мной.
Мои друзья живут здесь, на этой улице.
Идешь?
— Да.
— Привет, привет, привет!
— Никого нет дома.
— Боже, какой красивый дом!
— Привет, Филипп.
— Привет, дорогая. Познакомься с моим другом.
— Алекс...
— Ты!
— Миранда!
— ...Финч.
— Поверить не могу!
— Это невероятно.
— Вы знакомы?
Кто-то должен готовить ужин.
Я этим займусь.
Налей ему выпить!
— Заходи.
— Ладно.
— Что ты здесь делаешь?
— Я хотел получить работу в «Пост».
— Ну и как прошло?
— Ужасно.
Но… дела… определенно налаживаются.
— В общем, сегодня я начала…
Стажируюсь у одного судьи.
— Это здорово.
— Первая в классе в юридической школе.
— Филипп...
Вторая.
— Старшую школу вообще пропустила.
— Только один год.
— Я дома!
— Мы здесь.
— Мама!
— Дорогая!
Филипп, пахнет восхитительно!
Извините, что опоздала,
мы искали руку Долли Мэдисон.
Проткни их, иначе они взорвутся.
— Извини, мам!
Мам? Это Алекс Финч.
— Привет, Алекс.
— Привет.
— Мы не встречались раньше?
— Я… не думаю.
— Он останется ужинать. Он бездомный.
— О! Прекрасно.
Переоденусь и сразу вернусь.
— Она куратор в Смитсоновском институте.
— А твой отец?
— Он умер до моего рождения.
— Сочувствую.
— А Филипп — мой крестный.
— Он парень твоей матери?
— Нет! Нет.
К сожалению, моя мама
так и не смогла забыть отца.
Иди сюда.
Это мой папа.
— Миранда, где кукуруза?
— И какого рода юристом ты будешь?
— Общественным защитником.
— Судьей Верховного суда!
— Я люблю бороться.
— Дорогая, принеси еще льда.
— Я принесу.
— Спасибо.
— Спасибо, Алекс.
— Ну, что думаешь?
— Он мне нравится.
Филипп!
Думаю, мы назовем это дерево Джорджем.
Ну разве они не прекрасны?
Этого... этого не было. Точно.
Мой кубок! Что он здесь делает?
«Корин Рэндольф и Луи Джеффрис,
соединившиеся узами брака 18 мая 1963 г.»
Берешь ли ты, Луи Джеффрис,
в свои законные жены Корин Рэндольф?
Черт!
Надо же, какое совпадение!
Это совпадение.
Это совпадение.
Дядя Марш!
Кто такой этот дядя Марш?
«Джон Маршалл Джеффрис».
О, отлично.
— Алекс?
— Подожди!
— Кукурузу?
— Спасибо.
— Милая, ты не достанешь маленькие
серебряные щипцы для кукурузы?
— Какие щипцы?
— Они в серванте. Второй ящик справа.
— И правда!
— Угадал.
— Расскажи, Алекс, чем занимается твой отец?
— Алекс!
— О, он управляет химчисткой,
называется «Быстрая чистка Финча».
В основном он специализируется на
гусином пухе, замше и...
тканях, но думает расширяться —
хранение мехов.
Я сказал: «Отец, это плохая идея,
потому что у тебя нет...
опыта».
— Давай, Луи!
— Ладно
— Алекс?
— Ку-ку!
— Потише с вином, приятель!
— Тебе плохо?
— Простите.
— Луи!
— О, боже.
Я — Луи Джеффрис!
Я был Луи Джеффрис!
Это значит, что та женщина — моя жена.
А Миранда... о боже, я целовал ее!
И Филипп... мой лучший друг.
Филипп...
— Да?
— Все в порядке?
— Да.
— Филипп... Рад снова тебя видеть!
— И я... рад тебя видеть
— Простите.
— Что ж..! Надеюсь, дело было
не в моей стряпне.
— Ключи от машины, карты,
солнцезащитные очки Корин и...
лампочки.
Моя машина.
Это моя машина.
Отлично! Это моя машина.
— Алекс!
— Алекс?
— Мой дезодорант. Мой ополаскиватель
для рта. Вот мои книги...
Это мое. Это все мое.
— Тише! Тише. Все хорошо.
Слезай.
— Смотри под ноги, мы поднимаемся.
Вот так...
— Дорогая, ты думаешь, это безопасно -
оставлять его здесь?
Эти его разговоры, эта странная суета!
— У него был тяжелый день.
Он просто перенервничал.
Доверься мне.
— Хорошо. Но убедись,
что дверь в твою спальню заперта.
— Полотенца.
— Думаешь, это нормально, если
я останусь ночевать?
— Можешь жить у нас
сколько захочешь.
— Прости, что испортил вам ужин.
— Ты его не испортил.
Ты его оживил.
— Миранда...
— Да?
— Тебе хорошо жилось?
— Да. Наверное.
— Есть что-то такое,
чего тебе недоставало?
— Моего отца.
— Он ведь был замечательным, да?
— Так говорят.
— Боже, ты так выросла!
— Рада, что тебе нравится.
— Спокойной ночи!
— Спокойной ночи.
— Привет. Мне нравится этот костюм!
— О, ерунда.
— Нет, правда! Твой первый деловой костюм!
— Мам!..
Не отпускай Алекса никуда.
— Я запру его в башне и пусть попробует сбежать!
— Люблю тебя.
— Доброе утро.
— Я думал, дома никого нет. Простите...
— Что ж, я немного опаздываю.
— Как ты себя чувствуешь?
— Не так чтобы... но я в порядке.
Я, э-э... Я... Я...
Да?
Я, э-э...
обожаю апельсиновый сок!
Очень приятно.
Э-э... спорю, ваш муж
любил апельсиновый сок.
Да. Он вообще любил фрукты.
— Извини!
— Он ведь был красивым и остроумным,
В смысле... человеком высоких убеждений.
Да. Он был таким.
Э-э... Миранда оставила это для тебя.
Можешь брать в холодильнике, что захочешь,
и чувствуй себя как дома.
Хорошо.
Извини.
(Звучит музыка)
Всю эту неделю мне снится Луи.
Мой психиатр говорит, что я страдаю
от синдрома одиноких вдов,—
идеализирую своего умершего мужа.
Якобы это мешает мне снова полюбить.
Но мне трудно представить,
что я перестану любить Луи.
— Корин...
— Корин, ты ни за что не поверишь, но...
Корин, это станет для тебя шоком, но...
— Доброе утро.
— Доброе утро.
— Я к миссис Джеффрис.
— Она на летучке. Вы по какому-то вопросу?
— Нет. Я... ее старый друг.
— О! Присаживайтесь. Это ненадолго.
— Спасибо.
— Корин, я освоил искусство
чтения по губам,
и на горизонте я вижу только
урезание бюджета.
— Никто этому не рад.
— На этот раз они не станут нарушать
правила, дорогая. Даже ради тебя.
— До открытия восемь часов, и ты мне
говоришь, что меня хотят уволить?
— Корин, мы в долгах на два миллиона,
и ты сама говорила — я цитирую:
«Американцы сохраняют
огромный интерес
к той эклектичной группе женщин,
которые определяли моду во всём:
от внешней политики до длины юбок».
— Я и сейчас так считаю.
— Нам срочно нужно вернуть деньги,
пока что-то не произошло.
— Я знаю.
— К пятнице.
— К пятнице? Сегодня среда. Это невозможно!
— Ты ведь помнишь эту мою противную
знакомую, Мэйвис Толмейдж?
— Да...
— Так вот, сегодня вечером...
тебе нужно на нее надавить.
— Почему не тебе?
— Мэйвис Толмейдж — не тот человек,
на которого мне хочется давить.
Она богаче всех в Вашингтоне.
Она сама себе корпорация,
свой собственный… материк.
Так что, Корин,
Мэйвис Толмейдж — это верная тропа.
— Я не хочу ее беспокоить и вообще чувствую
себя неважно, так что приду в другой раз.
— Алекс!
Привет.
— Привет.
— Что ты здесь делаешь?
Жаль, не предупредил, что придешь.
Я могла бы устроить тебе экскурсию.
Заходи.
— Это немного странно, но...
Я пришел не в музей, я пришел к вам.
— Надеюсь, не для того,
чтобы извиняться за вчерашний вечер.
— Нет, я пришел поговорить о другом.
— Я — Луи.
— Что?
— Я не буду ходить вокруг да около.
— Вы мне не поверите, но вы должны знать.
— Хорошо.
— Наши тропические леса уничтожаются
со скоростью 50 акров в минуту!
— Алекс, ты хочешь одолжить мне денег?
Или это касается Миранды?
— Отчасти.
— Алекс, мне правда очень жаль,
но у меня встреча.
— Посмотрите мне в глаза.
— Вам это что-то напоминает?
— Прошу прощения?
— Это я,
Луи.
Я вернулся.
Вчера я не был пьян,
но когда я увидел вас,
увидел дом,
я вспомнил
о своей прошлой жизни…
— О чем ты говоришь?
— …с вами!
Память вернулась ко мне, и я понял...
что я был Луи.
Я и есть Луи!
Это реинкарнация.
Кстати, вы отлично сохранились.
Эй, я знаю, в это трудно поверить.
В смысле, я... не...
Попробуйте понять.
— Выйди из моего кабинета.
— Корин...
— Вон.
— Привет, Алекс.
— Привет.
— Как ты? Уже получше?
— Да. Мы можем присесть и...?
— Я говорил сегодня днем с Брэдли.
— Да?
— О тебе.
Короче, он не берет новичков,
но у меня есть друзья-редакторы.
— Филипп, почему ты
ради меня так стараешься?
Мы ведь едва знакомы.
— Не знаю.
— Может, ты представил себе
кого-то, кто для тебя…
Бывает чувство, будто перед тобой
кто-то близкий, дорогой тебе...
— Хочешь пива?
— Конечно.
— Левый коренной зуб Миранды. Из моей коллекции.
— Красиво.
— Она тебе правда нравится?
— Вы выглядите как семья.
— Ну, мы почти семья,
только без… некоторых обычных
атрибутов брака — секса.
Значит, вы с миссис Джеффрис
никогда не были вместе?
— Нет.
— Но ты любишь ее?
— Без особой надежды.
— И за все эти годы
так и не прикоснулся к ней?
— Ты не знаешь Корин.
Она не похожа на других женщин.
Малейший толчок в том направлении…
Я не хочу ее торопить.
— Правильно делаешь.
— Я заботился о Миранде и Корин так,
как, может, заботился бы сам Луи.
Это Луи. С худыми ногами.
— Не такими уж и худыми.
— Филипп, ты не поверишь,
но...
— О, прости. Извини.
Алло? О, привет.
Это по работе.
— Мне пора идти.
Спасибо.
— О боже...
Это твое первое воплощение
в теле человека?
— Что?
— Я чувствую сильную
вибрацию немецкой овчарки.
— Э-э... раньше я был адвокатом.
— О! Почти угадала!
— Вы знаете про прошлые жизни?
— Мы все связаны незримыми нитями.
Никогда не знаешь, кто в каком теле таится.
Твоя жена могла быть твоим дедушкой.
Встречаешь парня, который тебя бесит,
а это, скорее всего, твоя теща!
Мы продолжаем встречаться с душами,
к которым привязаны,
к лучшему или к худшему,
жизнь за жизнью.
Иногда я удивляюсь, зачем я вообще
беспокоюсь о прошлых жизнях,
у меня и с этой столько проблем!
Когда ты помнишь свои прошлые жизни,
это так,
словно твои чувства воспалены,
как оголенный нерв,
по всему телу.
С этим очень трудно жить.
— Я знаю.
— Кем ты был раньше?
— О, я? Я не был кем-то особенным.
— О, мы все особенные.
— Я не был Клеопатрой или Ганнибалом,
или еще кем-то великим.
— Ну, я-то знаю, ты не был Клеопатрой.
— Был!
— Я не хочу его видеть в этом доме!
— Мама, в этом нет логики.
С чего вдруг он должен уйти?
— У меня есть причины. Разговор окончен.
— Что значит «разговор окончен»?
Что он такого сделал?
— Он…
…странный.
— Мама, странность — еще не преступление.
Будь это так, ты бы уже
отбывала пожизненный срок!
— Миранда, мы ничего о нем не знаем.
Он бродяга с улицы...
Может быть, он...
— Выпускник Йеля!
Тебя снова не устраивает
человек, который мне нравится,
из-за твоих собственных
непонятных причин,
и ты выставляешь его вон,
как какой-то диктатор.
Разве это не моя жизнь?
Я устала искать кого-то,
кто впишется в твое представление
об идеале! Да, он не папа.
Никто не будет как папа.
— Он уйдет сейчас же, и точка.
А теперь спускайся и скажи ему!
— Сама скажи.
— Ну и ладно...
И скажу!
(Слышны звуки рояля)
— Алекс...
— Что?
— Алекс!
— Мама...
Ты потрясающе выглядишь в папином смокинге.
(Алекс наигрывает знакомую мелодию)
— Я пригоню машину, мам.
(Звучит танцевальная музыка)
О, первые леди были настоящими личностями!
Лу Гувер была чемпионкой по толканию ядра,
изучала геологию в Стэнфорде
и была образованным лингвистом.
Они с Гербертом разговаривали по-китайски.
Это леди Бёрд. Демократы с Юга
терпеть не могли Линдона Джонсона,
и тогда он вместо себя отправил
на Юг жену... И это сработало!
Ведь ни один южанин не откажется
поговорить с южной леди...!
— Восхитительно.
Что-то не так?
— Нет! Элеонора Рузвельт —
моя любимая первая леди.
Она надевала это платье в ночь
инаугурации президента,
а в Конституционном зале был концерт!
Мы хотим, чтобы люди знали:
первые леди — это не только
их фарфор и их платья.
— О, спасибо!
Ты не познакомишь нас?
— Миссис Толмейдж, это Алекс Финч,
друг моей дочери.
— Мистер Финч.
— О!
— Могу я пригласить вас на танец?
— Держи.
— Позволь пригласить тебя на танец.
— Филипп!..
— Куда мы идем?
У тебя что-то срочное
и абсолютно секретное?
— Это для меня очень важно.
— Ага!
— Как ты думаешь, это возможно...
чтобы Луи вернулся с небес?
— О, Корин! Мы же не на спиритическом сеансе.
— Нет, нет! Я имею в виду,
в теле другого человека.
— Понятия не имею.
Но мне кажется, что нет.
Почему ты решила обсудить это сейчас?
— Это очень интересный вопрос.
— Что ж, давай спросим миссис Линкольн. Мэри...
— Филипп, я серьезно!
— Я тоже.
— Корин, я понимаю, желания человека
могут заставить его поверить даже в такое...
и это было бы исполнением мечты,
но последним парнем, кто оттуда
вернулся, был Иисус Христос.
Ты когда-нибудь увидишь Луи.
— Я знаю. На небесах.
Филипп!
Почему бы тебе не найти себе девушку?
Ты такой красивый.
— Значит, мы сошлись во мнении, мисс Толмейдж?..
— Мэйвис.
— Мэйвис.
…что первые леди Америки
заслуживают места в истории
не меньше, чем некоторые болваны,
за которых они вышли замуж.
— Конечно! У тех-то была
официальная власть.
— Но настоящая власть — за кулисами.
У женщин. Таких, как вы.
Два миллиона долларов — и выставка спасена,
и мир откроет для себя первых леди Америки
в новом павильоне имени Мэйвис Толмейдж!
— Превосходный выбор и с годовщиной!
— Вот ты где! Потанцуй со мной.
— О, нет. Я паршиво танцую.
— Просто у тебя не было правильного партнера.
— Где ты научилась так танцевать?
— Передалось от отца.
— Они должны быть внизу.
— Теперь ты мой!
— Мэйвис!
— Боже мой!
Миссис Толмейдж?
— В бальном зале есть врач?
— Алекс!
— Все еще тикает.
— Отойдите, пожалуйста! Отойдите!
— Миссис Толмейдж? Ох, боже мой!
— Что произошло?
— Не знаю.
— Надеюсь, с ней все в порядке.
— О, она в норме. У нее сильный дух.
— О чем ты? Она практически мертва.
— О, это всего лишь ее тело,
которое, скажем прямо, потеря небольшая…
если смотреть в перспективе…
— О чем ты говоришь?
— Она вернется. Люди возвращаются...
Например, я мог быть кем-то,
кого ты знала раньше.
— Ага.
— Кем-то... кого ты любила.
— Пошли.
— Я мог быть твоим... отцом.
— Мне нужно поговорить с тобой.
— Прочь... прочь... прочь от меня!
— Только если ты выслушаешь,
что я должен тебе сказать!
Не разбей! Это принадлежало отцу.
Нет! Нет! Я...
— Спокойной ночи...
Твоя взяла. Спокойной ночи.
Просто расслабься. Я ухожу.
Прости, но это важно.
В тот день, когда я умер,
со мной была пара бриллиантовых серег.
Они были для тебя. На нашу годовщину.
— Откуда ты о них знаешь?
— Я купил их у мистера Целлербаха!
Как я, по-твоему, это узнал?
Я знаю о тебе всё, дорогая.
Знаю, что ты любишь арахисовое масло и ревень.
— Ты экстрасенс или один из этих психопатов...
Сгибатель ложек!
— Нет. Ты обожаешь Джонни Матиса!
— Убирайся отсюда,
или я закричу так,
что сбежится весь район,
и тебя арестуют за то,
что ты выдаешь себя за другого!
— Еще я знаю, что ты танцевала «ватуси»
раньше, чем Люси Бейнс.
Помнишь это?
Спокойной ночи.
Ой, забыл.
Это тебе.
(Звучит нежная музыка)
Луи?
(Звучит мелодия на фортепьяно)
(Звучит нежная мелодия скрипок)
— Луи!
— Ты в порядке?
Корин!
Корин!
В чём дело?
— Пригнись.
— Ладно. И что?
— Я не делала этого 23 года…
— Что…?!
Но это… это неважно!
Это как кататься на велосипеде.
Такое не забывается.
Знаешь... Не волнуйся, Корин!
Дорогая, открой, пожалуйста, дверь.
Потому что я и правда... э-э...
О Господи...
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Вот чёрт!
— Привет, милый. Тсс!
Мама в соседней комнате.
— Что ты здесь делаешь?!
— А на что это похоже?
— Миранда...
— Что?
— Тебе давно пора спать.
— Иди к себе в комнату!
— Да что с тобой такое?
Дело во мне?
— Нет, не в тебе. То есть,
в тебе, но не совсем…
— Слушай, если тебе не интересно...
— Мне интересно. Очень интересно!
Дело не в этом. Просто...
— У тебя есть другая?
А?
— Да.
— Господи!
Просто... сделаем вид,
будто ничего не было.
— Ладно.
— Боже!
— Луи!
— Доброе утро!
— Доброе утро.
— Мы могли бы устроить пикник в Молле.
Сходить к Мемориалу Линкольна.
Может... э-э...
— Не могу. Завтра нужно работать.
Мне нужно быть на заседании суда,
и у меня нет времени.
— Было бы классно.
— Извини.
— Ну, может, в другой раз.
— Может быть... да.
— Может быть.
Спасибо, что подумал обо мне.
— Доктор Бейли,
я пришла сказать вам,
что мне кое-кто нравится.
Мужчина.
Ну, почти мужчина.
— Что вы имеете в виду?
— Ему всего 22 года.
Не то чтобы я торопила события.
Я знаю его уже 26 лет!
— Корин...
— Это сложно объяснить.
— Э-э, это кто-то,
о ком вы рассказывали раньше?
— Нет,
мы познакомились три дня назад.
— Но вы сказали,
что знаете его 26 лет.
— Раньше он был другим человеком.
Э-э... он сильно изменился.
Доктор Бейли,
я не знаю, привлекает меня
его тело или душа,
или это просто… я сама.
Я чувствую себя
в общем и целом
привлекательной.
Правда в том, что
я созрела настолько,
что вот-вот упаду с ветки!
— Что ж, я… я… чувствую, что это
очень позитивный шаг. Э-э...
Сейчас я слегка сомневаюсь,
стоит ли мне вступать в отношения
с такой молодой особой,
хотя это так естественно!
Общество нас ограничивает,
но чувства есть чувства,
и ты переступаешь
важный порог.
Звучит песня Рода Стюарта — «Forever Young»)
— Мы так любили приходить сюда,
ты и я.
Луи и я.
Ты помнишь?
— Нет.
— Что ты помнишь?
— Э-э... всё возвращается
словно сон, обрывками.
Но я хорошо помню людей, которых люблю.
Тебя и Филипа.
— Спасибо.
Пойдём!
— Вот, пожалуйста.
— Спасибо. Сколько с меня?
— Всё в порядке, мэм.
Ваш сын уже заплатил.
— Какой была Миранда в десять лет?
— Развитая не по годам.
Упрямая. Независимая.
Ей тогда поставили брекеты,
а уже через час,
она сняла их плоскогубцами!
Помню, Филип говорил ей: «Красавицы
должны страдать, идти на жертвы!»
Ах ты...!
— Привет!
— Я хочу еще как минимум... двоих.
— Детей?!
— Ведь ещё не поздно?
— Нет...
— Можем мы начать... сегодня вечером?
— Ты уверена?
— Я спросила, есть у него кто-то ещё,
и он ответил «да». По-моему, убедительно.
— Он восхищался твоим коренным зубом.
— Что?
— Вчера у меня дома.
Твоими рентгеновскими снимками.
— Знаешь, в эту минуту он с тобой,
а в следующую…
И мне кажется, я влюблена в него.
Знаю, звучит нелепо.
Мы знакомы всего пару дней...
но я никогда ни к кому
такого не чувствовала.
Если бы он позвал меня замуж,
я бы ответила «да».
Странно — он относится ко мне как к ребенку,
будто я его дочь или что-то вроде.
— Ну, не сдавайся. Такие вещи требуют времени.
Поверь мне.
— Филип...
— Что?
— Почему бы тебе не взять маму на абордаж
и не решить всё окончательно?
(звучит оживленная музыка)
— Это ты?
— Что он здесь делает?
— Филип! Что ты здесь делаешь?
— Привет!
Готовлю феерическую телятину по-пармски!
Скоро будет готово.
— Я поднимусь и приму холодный душ.
— Э-э, заходила Миранда.
Она задержится на работе.
— Тебе помочь?
— Нет.
Боже, да ты красавица!
— Филип, ты подстригся!
По какому поводу?
— Для тебя.
— Ох, Филип!
Боже мой!
Расскажи, как ты нарядился
гориллой на день рождения Миранды,
и перепугал всех чуть не до смерти!
— Думаю, избавим его от этой истории.
Ну, как я справился?
— Ещё шампанского, дорогая?
— Да, конечно.
Филип, ты превзошёл сам себя!
— Это лучший ужин в моей жизни!
— Спасибо, Алекс.
— Я пью за это!
Ты, должно быть, устал.
Выглядишь измотанным.
— Жаль, что тебе нужно уходить.
— И мне жаль!
— Спасибо за всё.
Еще увидимся. Поправляйся!
(Звучит песня Джонни Матиса —
It's Wonderful Wonderful)
(Песня продолжается)
Мой десерт! Мой персиковый коблер!
(Звучит песня)
Это так чудесно...
Спасибо!
О, так чудесно, любовь моя...
— Филип!
— Это не то, что ты думаешь!
— Отлично! Ах ты, елейный мерзавец!
— Филип, нет! Филип...!
— Филип!
Это совсем не то, что ты думаешь!
Всё совсем иначе!
— Алекс — это Луи. Это его реинкарнация.
Я и сама сначала не поверила.
Ох, Филип, разве это не чудо?
— Это он тебе сказал?
— Выдаёшь себя за её покойного мужа?
— Нет!
— Очень оригинально!
— Нет!
Филип!
— Прекрати!
— Убирайся!
— Нет!
— Я Луи!
Это правда! Это я!
— Он может доказать. Ну же, милый!
— Ох, избавься от этого «милый»…
Корин, он тебя просчитал.
Всё, что ему нужно — твои деньги.
— Ошибаешься. Ему нужно моё тело!
— Я Луи!
— Ага, а я Клеопатра!
— Нет.
— Прекратите!
— Но дерёшься прямо как она!
— Прекратите, прекратите!
— Слушай, упрямый ты сукин сын!
В день, когда мы с Корин сочетались браком,
ты сказал мне, что влюблён в неё.
— Ты что, из ЦРУ?
— Будешь это отрицать?
— Нет.
— Филип...
Ох, Филип!
— Ладно, послушай!
Я всего лишь глупый газетчик.
Я знаю, что за воскресеньем идет
понедельник, а за весной приходит лето.
Я верю в Бога и свободу слова.
Я верю в вещи, которые
можно потрогать.
За всю свою жизнь
я не встречал
более изворотливого и хитрого пройдохи.
А теперь убирайся отсюда,
пока я тебя не вышвырнул!
— Филип!
Филип! Филип!
— Зачем ты это сделал?!
— Он пытался меня убить!
— Он вдвое старше тебя,
у него возраст инфарктов.
Ты мог его убить!
— Он просто отключился.
— Как ты мог?!
— Ты вообще на чьей стороне?
— На твоей! Но я бы не прожила
эти 23 года без Филипа.
— Он спит как младенец. Может, мы теперь...?
— Нет!
Я гожусь тебе в матери.
Иди к себе в комнату, Алекс!
Иди к себе в комнату.
Ох, Филип!
Дорогой Филип!
Если бы с тобой что-то случилось, я...
(звучит тихая музыка)
Я, должно быть, сошла с ума.
Прости меня, дорогой.
Я приду в полночь.
— Вставай, Спящая Красавица.
О Боже!..
Снимем туфли...
Что...?
Ох, Луи!
«Луи»?
Филип?! Что ты здесь делаешь?
— Не знаю.
— То, что происходит...
— Это чудо!
— Мы чуть не... Ведь мы могли...
— Мы всё ещё можем.
— Мне нужно идти!
Спокойной ночи.
— Нет, я тебя не отпущу.
— Что ты делаешь?
— Я хочу наконец обнять женщину,
которую всегда любил
и буду любить до дня своей смерти.
Я люблю тебя, Корин.
— Почему ты никогда
мне этого не говорил?
— Как я мог? Все эти годы
Луи всегда был с нами.
Каждое мгновение.
В твоём сердце.
В моём сердце.
В воздухе вокруг нас.
— Но сейчас я его не чувствую.
— Его здесь нет.
(Звучит лирическая музыка)
— Мама?
— Миранда?
Миранда...!
— Привет!
— Глазам своим не верю!
Потрясающе! Отлично.
Мне нужно идти.
Хочу знать подробности.
Поздравляю!
А что случилось с Алексом?
— Миранда! Эй!
— Миранда!
— Привет.
— Встать, суд идёт!
Заседание суда объявляется открытым.
Председательствует достопочтенный
судья Харрисон Фенвик.
— Доброе утро.
Прошу садиться.
Секретарь огласит дело.
— Ваша честь,
дело «Соединённые Штаты против
Лоуренса Гарбера».
Без этих улик обвинения
против Тони Бонино развалятся…
Бонино — один из самых хитрых
и влиятельных преступников...
— Прошу разрешения подойти.
— Алекс...!
— Я знаю все о ваших делах с Энтони Бонино.
— Всё в порядке.
Отойдите.
— Так вы по-прежнему у него на содержании?
— Молодой человек, я не знаю,
чего вы хотите,
но вы совершаете большую ошибку.
Советую вам выйти отсюда молча,
иначе у вас будут большие неприятности.
— Я боготворил тебя, сукин ты сын.
А ты дал Бонино уйти!
— Выведите его отсюда!
— Он скрыл улики против Тони Бонино, и...
— О Боже мой!
—...его упекли бы за решётку пожизненно!
Это было 18 мая 1964 года!
— Это ведь Луи, правда?
— И... и... чёрт!
— Рузвельт-Айленд!
— Рузвельт-Айленд!
Мой фотоаппарат! День, когда я умер!
— Перерыв в заседании до часу дня!
— Фотоаппарат! Забери фотоаппарат, Корин!
— Отпустите его!
Алекс!
Алекс...!
О, Боже!
— Дело не в том, что я тебя не люблю.
Люблю. И всегда буду любить.
Но...
люди меняются.
Конечно, не так сильно, как ты, но...
мы оба изменились.
Ты просто больше не мой муж.
Прошлой ночью я поняла то, о чём
никогда бы не узнала, если б не ты.
Что я люблю Филипа.
И я всем сердцем надеюсь,
что ты простишь меня.
Простишь нас.
Дорогой, ты слышишь меня?
— Извините, мэм. Мне пора делать укол,
Это следовало сделать давным-давно.
— Теперь я в порядке!
— Где я, чёрт возьми?
— В больнице. С нами.
— Знаешь, кто я?
— Вы миссис Джеффрис. Мама Миранды.
— Всё будет хорошо.
— Эй, приятель,
ну и напугал ты нас.
Как голова?
— На месте. Вроде бы.
Миранда!
— Привет.
(Звучит негромкая музыка)
— Ничего не помнишь?
— Нет.
Я помню, как Филип
пригласил меня к вам на ужин.
И как мы с тобой доставали
кукурузу из холодильника.
Дальше все немного
в тумане, но мне кажется,
всё было примерно так.
— Алекс… а как же та, другая девушка?
— Какая девушка?
Судья Фенвик обвинен во взяточнистве
— Итак, Финч, где ты взял этот снимок?
— Я не могу раскрыть свой источник, мистер Брэдли.
— Правда не могу.
— Крепкий ты орешек, Финч.
Из тебя выйдет чертовски хороший репортёр.
Приступай с понедельника.
— Ты такая красивая.
Ладно, пора.
Пойдём. Филип и без того ждал долго!
— Миссис Джеффрис?
— Да, Алекс?
— Я пойду за цветами.
— Просто хотел поздравить.
Вы с Филипом отличная пара!
— Спасибо, Алекс.
Знаешь, ты первый парень Миранды,
который мне и правда понравился!
— Филип?
— Да?
— Должен тебе кое-что сказать.
— Прямо сейчас?
— Я влюблён в Миранду.
— Я знаю.
И вот мы снова здесь,
Должно быть, это судьба.
Мы пытались жить поодиночке,
Но в глубине души знали, что вернёмся...
Звучит песня Cher & Peter Cetera — "After All"
(Песня продолжается)
Дорогие, любимые, мы собрались здесь,
чтобы засвидетельствовать и благословить союз...
(песня продолжается)
(Конец фильма)