Чёрные волки (1 сезон, 2011 год). Цитаты и фразы из сериала

Действие происходит в 1950-х годах в Ярославле. Главный герой — бывший капитан милиции, следователь УГРО Павел Хромов (в исполнении Сергея Безрукова). Его несправедливо осудили на восемь лет за преступление, которого он не совершал

Все фразы и цитаты

Серия 1

ЧЕРНЫЕ ВОЛКИ
- Лиза!
- Филипп!
Ну что ты прячешься, а?
Ну, ты долго будешь от моей мамы прятаться?
Она у меня хорошая.
- Завтра.
Завтра зайду, познакомлюсь с ней, всё?
Идем.
- Ты мне вот что скажи, ты зачем машину так
далеко оставляешь?
К бараку можно подъехать.
- Едем куда-нибудь, посидим.
А утром я тебя на работу отвезу.
Тебе ж к восьми?
- Ой, нет.
Ты знаешь, мне раньше надо.
С утра деньги привезут.
- Ну, тогда сразу ко мне.
- Костя!
Костя!
Кость, ты что здесь делаешь?
Кость, быстро домой иди.
Костя!
Кость, это я, Лиза.
Быстро иди домой.
Срочно.
И больше никуда не ходи.
Сразу домой.
- Дурачок, что ли?
- Да нет.
Он просто не говорит ничего и непонятно
о чем думает.
А так…
Ну, в общем, с ним надо построже, он тогда слушается.
Филипп, что с тобой?
Что-то случилось?
Ну, Филипп, ну, скажи мне, что с тобой?
Ну, скажи мне, любимый, мой хороший.
Ну, что ты?
Ну, ты что?
- Иди.
- Куда?
- Иди к машине.
- Чего?
- Иди к машине.
- Филипп.
- Иди к машине.
Всё?
- Что, Филиппок, тошнит уже от этих баб?
Деньги когда повезут?
- Рано утром.
- Тебя никто не видел?
- Нет.
- Давай быстрей.
Давай.
Все, едем.
- Здорово.
- Привет.
- Нельзя сюда.
Здравия желаю.
Отойдите, я же вам сказал, нельзя, не положено.
- Всем доброе утро.
- Издеваешься?
- Бытовуха?
- Не знаю, сами только подъехали.
- Ножевое ранение в углу сердца.
- Узнаешь?
Лиза Хромова.
- Сестра нашего Пашки?
- Какого нашего, Юрий Ильич?
Скоро Гладыш приедет, при нем так не скажи.
- Я тоже сказал, нашего Пашки.
Макар у меня орать стал.
Он говорит, восемь лет уже не наш.
нашим и не будет – он теперь – урка,
а урка, говорит, бывшим не бывает.
- Он же на днях выйти должен.
- Не знаю не считал.
- Ну что?
- Я из гостей шла, а она, она, она, она.
Пока все, я ничего не упустил.
- Она, она там.
- О, новая информация.
- Что она там?
- Она там лежит.
- Макар Степанович, вот что значит профессионал.
- Боря, не зли меня.
Ты кого-то здесь видела?
- Нет, никого не видела, и она одна лежала.
Я шла, а она лежит одна.
- Понятно.
- Ну, приступим.
- Молодая и красивая девушка.
Одета, как на свидание.
Платье, прическа, косметика.
Ножевое ранение в область сердца.
Ничего не напоминает?
- Что, опять «черные волки»?
Значит, она в бухгалтерии должна работать.
Надо бежать, предупредить, Юрий Ильич.
Ну что... что инкассаторов грабить будут?
- Если это волки, поздно бежать.
- Обед закончен, гражданин водитель.
Трудовой народ жадно желает поработать.
- Что там?
- Фраерок один с поезда сошел.
По всем раскладам, фраерок при хрустах.
Но у меня такое смутное чувство, что его
купюры до дома не доедут.
- Автобус только вечером будет.
Тебе куда?
- До завода подбросишь?
- До развилки могу.
А там уже близко.
- Идет.
- С далека едешь?
- Угу.
- Откуда?
- Издалека.
- Говорю, родом откуда?
- Отсюда.
- А, значит, земляки.
А фамилия как?
- Хромов, слышал?
- Не, не слышал.
- Я здесь восемь лет не был.
- Да, долго.
- О, еще один.
Возьмем?
- Решай сам, ты здесь начальник.
- Да, значит, возьмем.
- Товарищ, до развилки подбросишь?
- В кузов лезь.
- Спасибо.
Мужики, выручили.
- Люди должны помогать друг другу.
- Ты куда?
- Там дорогу чинят. Объедем.
- Сюда! Деньги!
Я сказал быстро!
- На держи все, забирай.
Отдавай ему все.
Тут вчера троих закололи.
- Быстро!
Попишу!
- Не повезло вам, ребятки, на милицию нарвались.
- Ты что, с уголовки?
- Служил когда-то.
Да не тряситесь вы так, никто вас арестовывать
не собирается.
Только с такими успехами вы и без меня
скоро сядете.
Родители есть?
Не слышу!
- Нет у меня.
- Мать есть, а отец на фронте погиб.
- Вот как-нибудь кого-нибудь по дурости прирежете
действительно, дадут вышку, разбираться не будут.
Мать, пожалей.
Поехали.
- Первое ограбление было совершено два месяца назад.
Через три недели еще одно, и вот теперь третье.
Бандиты снова оставили на месте преступления отрубленную волчью голову.
Нападение было подготовлено так же тщательно,
как два предыдущих.
Один из бандитов знакомится с молодой девушкой
из бухгалтерии,
влюбляет в себя, каким-то образом получает
от нее информацию, когда повезут крупную сумму денег.
Перед самым ограблением девушку убивают.
Загадочного возлюбленного, убитых девушек, никто из их родных
и знакомых ни разу не видел.
Высокий, красивый, зовут Филипп, все что о нем известно.
Что касается места ограбления, бандиты выбирают...
- Это кто?
Руководитель следственной группы?
- Да нет, он...
- Лейтенант Прилуков, оперуполномоченный отдела
по борьбе с бандитизмом.
- Почему докладывает?
Или подполковник Гладыш знает, что ничего существенного
по данному вопросу сообщить не может?
Выбрал самого молодого и вперед?
- У нас, товарищ Бараев, разделение труда.
Юрий Ильич в основном работает головой, Макар Степанович
отвечает за оперативную работу.
Я осуществляю общее руководство.
А для доклада выбрали самого говорливого.
- Разделение труда, товарищ Гладыш, бывает для повышения производительности.
А у вас что?
Я так и не понял, чем вы тут
два месяца занимались?
- Работали.
- А результаты где?
- Разрешите я?
План оперативно-розыскных мероприятий был разработан и осуществлен
в полном объеме.
Мы пытались выйти на банду через местных уголовников.
Проверяли лесничество, охотхозяйство.
Ну, где-то же бандиты должны были брать этих волков.
Тем более черные, это большая редкость.
- Ну и где они их берут?
- Пока не знаем.
- Короче, ни черта вы не знаете.
Целых два месяца сопли жуете и ни черта!
- Не совсем ни черта.
- Со вчерашнего дня это дело на особом контроле.
Из Москвы звонят, спрашивают, а вы?
- Ты понимаешь, что такое особый контроль?
Если сейчас результата не будет, нам всем мало
не покажется.
Так что товарищ Бареев совершенно прав.
Для нас сейчас самое главное это результат.
- Значит договорились.
С завтрашнего дня поступайте на работу и становитесь
честными советскими гражданами.
Все ясно?
Вопросы есть?
Вопросов нет.
- Есть вопросик.
Ножик отдайте.
Пожалуйста.
- Только колбаску и лук.
- Костик, ну я же лебедей просила.
Ромашка как увидела сосуевых твоих лебедей, аж руками
всплеснула, говорит, хочу таких же.
Ну что ты рисуешь такое?
Ну что, это мужчина, женщина.
Малыш, а за лебедей Ромашка 30 рублей дает.
Ну ты же понимаешь все.
Давай так договоримся, сейчас ты тут дорисуешь картинку,
а потом лебедей, а я тебе клеёночку дам новую.
Ладно?
- Здравствуйте, граждане соседи.
Здравствуй, Валентина.
Не признали, что ли?
- Милиция вернулась.
Здравствуйте, Павел Трофимович.
- Ты все не просыхаешь.
Здорово, Савось.
- Здорово, Паш.
Пойдем.
- Чего случилось?
- Лизку вчера схоронили, а тетя Нина удар хватила,
когда Лизу нашли, тем же утром.
А Чебули сказали, что...
- Мы же ничего про тебя не знали, как задержали тебя,
ни где ты, ни что с тобой.
- Я писал.
- Не получали бы ничего, мать тебя все равно ждала.
Вон, вещи твои берегла.
Когда есть было нечего, Лизка хотела на барахолку
пойти, хоть какие-нибудь деньги получить.
Нина вцепилась, говорит, не дам – это Пашино.
Ты побудь с мамой сейчас, побудь.
Я тебе сейчас поесть сделаю, ты голодный?
Пока на глаза не попадайся, ему и так плохо.
Да не переживай ты.
Ну чем ты перед ним виновата?
От него ни слуха, ни духа, а ты
его и так целый год ждала.
- Юрий Ильич, вот еще я в фонде нашла.
Или вы уже не про Волков?
- Нет, нет, про Волков.
Спасибо, Надежда Петровна.
- Вы скажите, что вы ищете.
Может быть, я могу спросить в других библиотеках.
- Да боюсь, в книжках этого нет.
Везде, в общем-то, одно и то же.
Присядьте.
В каждом деле всегда есть такой вопрос.
Ответишь на него, и дальше все как по маслу.
Очень надеюсь, что это именно он.
Понимаете?
Банда грабит машину.
Оставляет морду черного волка, убитого за несколько часов
до ограбления.
Но в наших лесах черный волк редкость.
А тут целых три.
Где же они их берут?
Разводить не могут.
Это наши обычные волки.
Они не наследуют черный цвет.
- А откуда же тогда берутся черные?
- Выродки.
Вдруг рождается черный волчонок, остальные все серые.
Но это бывает очень редко.
Слухов полно.
Кто-то видел черного волка на болоте,
кто-то на просеке буквально вчера.
А на деле охотник бывает всю жизнь.
Ищет этого волка.
- Зачем?
- Существует поверье.
Что-то вроде легенды.
Но многие верят, что черный волк приносит удачу,
избавление от несчастей.
Раньше черные волчьи шкурки в домах не передавали
по наследству.
- А вы думаете, что бандиты не могли поймать
сразу трех черных волков?
- Теоретически могли.
На самом деле не трех, больше.
Они наверняка собираются еще грабить.
Надо поговорить с биологами и уточнить.
Может быть, все-таки бывают исключения, когда волки
наследуют черный цвет.
Это бы все объясняло.
А я что, один остался?
- Да.
- Вы во сколько закрываетесь?
- Полчаса назад.
- Надежда Петровна, ну что же вы раньше не сказали?
Извините, пожалуйста.
- Да нет, ничего, не волнуйтесь.
Книжки читать я и здесь могу.
Подождете пять минут?
Нам же по пути, я рядом живу.
- Да, я знаю, Надежда Петровна.
Конечно, подожду.
Темно ведь уже.
Поздно.
- Здравствуй, Татарин.
Чего не спишь?
Я вот решил в гости заглянуть, не прогонишь?
- Я тебя в гости не звал.
- А я тут гость, который хуже Татарина.
Не переживай, скоро вместе будете.
На этом стволе пять трупов.
И твои пальчики.
- А как же закон, Антон Иванович?
- А по закону ты уже лет десять должен
червей кормить.
Мне нужны черные волки.
- Не из наших они.
Может, из ваших?
- Не спеши, Татарин.
Поспрашивай, подумай.
А ствол у меня в сейфе полежит, чтоб тебе легче думалось.
/играет живая музыка/
- Атас! Менты!
- Стоять!
- Сохранять спокойствие, без паники!
Всем оставаться на местах!
- Иди сюда.
Филиппа знаешь?
Высокий, красивый.
Смотри, азартные игры, сводничество,
нарушение режима работы.
Прикрыть твой шалман или подумаешь?
- Я знаю троих Филиппов.
Двое высоких, один красивый.
Но так, чтобы и то, и другое.
Честное слово.
- О, Гаспар!
А ты что в этом гадюшнике делаешь-то?
Тебе же вроде не по статусу.
- Да, видно, у вас дела совсем плохи.
Раз облавы пошли.
- Да и не говори.
Начальство давит, Москва подключена.
Чёрных волков подавай им.
А где их взять-то?
- Я тебе посочувствую.
На хр*н мне твое сочувствие?
Ты знаешь, Гаспар, если у нас дела будут
плохи, и вам спокойной жизни не будет.
Поэтому в данном случае помогать нам не западло,
а взаимовыгодное сотрудничество.
- Я уже тебе говорил, я о волках ничего
не знаю.
И ничем помочь не могу.
- Нет, это ты мне раньше говорил.
А я тебя сейчас спрашиваю, при чём в последний раз?
Потом тебя будет спрашивать, подполковник Гладышев.
- Я не вру, Макар Степанович.
Волки с нами не контачат.
И живут отдельно.
- Где?
- Не знаю.
- А кто у них?
- Из наших никто.
- Ну, смотри.
Я тебя предупредил.
- Скажи, как так вышло-то?
Лучший сыскарь на хорошем счету,
и вдруг в лагерь на восемь лет.
- Да я сам толком не разобрался.
Мы тогда в сорок шестом банду серого брали.
Тайник нашли.
А там драгоценности.
Сдать государство не успели.
Украли у нас.
Прямо из под носа увели.
А я за эти камушки отвечал.
Ну, не только я.
Там нас трое было.
Антон Гладыш, Лёшка Фадеев.
Товарищи мои.
Воевали ещё вместе.
Бриллианты так нигде и не всплыли.
А у меня обыск.
Брошку нашли.
Даже не стали разбираться.
- Странная история.
А ты никогда не думал, что кто-то
из своих подкинул?
- Есть у меня подозрения.
Ладно, разберёмся.
- Я сюда переехала к мужу.
Вышла замуж в мае сорок первого.
Через месяц его убили.
В первом же бою.
Пошла на фронт медсестрой.
А там, как это грубо, пошло звучит, фронтовой муж, генерал.
Два года прожили вместе.
Я его очень любила.
Потом, после войны, он вернулся домой, в Москву, к жене.
Я осталась одна.
Ну вот.
Зачем-то всё вам про себя рассказала.
- А у меня за всю войну ни одного ранения.
Сапёром был, каждый день умереть мог, и ничего,
даже не поцарапало.
А жена с дочкой уже в Ташкент ехали,
в эвакуацию.
- Я знала последнюю убитую девушку, Лизу Хромову,
ещё маленькой девочкой до войны.
Жили вместе в одном бараке.
- Поэтому вы заинтересовались моим расследованием.
- Спокойной ночи, Юрий Ильич.
- И вам.
- Как ты в лагере-то выжил?
Там таких, как ты, не любят.
- Сам удивляюсь.
На это, наверное, и рассчитывали, что сразу прирежут.
Только просчитались.
Мне ж по воровской упекли.
Камушки нигде не всплыли, значит, они у меня.
А чего ворам тогда меня резать, если я
поделиться могу?
Пришлось подыграть.
- Лихо.
- А что делать?
Но блатным я так и не стал.
С политическими сошёлся.
Неплохие люди, кстати, Савося.
Тоже среди них много безвинно севших.
Фронтовиков было много.
Так вместе держались.
А среди нас даже был один профессор.
По 58-й сидел.
Зеленский, Дмитрий Николаевич, Коляныч.
Хороший был человек, настоящий.
А вот мы с ним всё спорили.
Вы, говорит, Павел Трофимович...
Он на “Вы” со мной.
- Интеллигент.
- Вы, говорит, Павел Трофимович, из милиции, а методы
у вас какие-то уголовные.
Что вы, что бандиты, одно и то же.
У вас должно как-то всё гуманно, справедливо,
по закону.
Дмитрий Николаевич, по закону.
Лирика это всё.
Слушай, а Верка Самарина переехала, что ли, куда?
- Да нет, здесь она.
- Что-то даже не встретила.
- Замуж она ушла.
Пацану шесть лет.
Мужика в прошлом году схоронили.
Зимой по пьяни замёрз.
А ты его помнишь.
Витька Рыжий.
- Тебе когда на смену-то?
- Пара уже.
- Ладно, выйдешь, поздороваешься.
Всё равно Савося ему все рассказал.
- Пал Тимофеевич,
еще по одной?
- Не надо, не берёт.
Только добро переводить.
И тебе уже хватит.
- Ну, одну я.
- Здравствуй, Паша.
Сочувствую твоему гору.
- Уйди.
- Зря ты так, Паш.
Ты бы как-нибудь с ней...
- Савося, иди спать.
/состоялось пленарное заседание комитета по сталинским премиям в области науки искусства при совете министров СССР./
/Рассматривались научные труды…/
Мам.
Ну, как же так, а, мам?
Ты меня с фронта дождалась.
А теперь чего?
Лизу уже не вернёшь.
А, мам?
Не оставляй меня.
Я же один.
А теперь...
Мам.
Мам.
Мама, это я, Паша.
Мам.
Ты главное знай, невиновен я.
Невиновен.
Мам.
Мам.
- Здравствуй, Паша.
Здравствуй.
Прими моё сочувствие.
Мы найдём их.
Я обещаю.
Только очень тебя прошу, сам не начинай ничего.
А то я тебя знаю.
- Вы знаете того, кем я 8 лет назад был.
А сейчас мы с вами по разные стороны.
- Ну, что ты?
Зачем так?
- Зря вы пришли, Юрий Ильич.
Вдруг нас кто-нибудь вместе увидит, начальству доложит.
Вам же самому хуже будет.
- Паша, пора выносить.
- Лизу убили бандиты.
Чёрные волки.
Жестокая, неуловимая банда.
Ты же сам знаешь, многие тебя с радостью
обратно за решётку отправят.
Не лезь в это дело.
Ты только вышел, тебе надо новую жизнь начинать.
- Чтобы новую жизнь начать, нужно сперва старую закончить.
Колюнь, пойдём, поможешь.
- В составе обнаруженных на месте убийства Елизаветы Хромовой,
рвотных масс, экспертиза не нашла ничего, что бы
заслуживало нашего внимания.
Я хочу лично провести повторную экспертизу, вдруг что-то упустили.
- Ты что, там речь написал?
- Зафиксировал, ты естественно, а то опять скажете, что ты мяулишь.
- По Филиппу, как обычно?
- Абсолютно.
Никто его не видел, не слышал.
Человек-невидимка.
- Вся надежда на Татарина.
Докатились.
- Если б блатные знали хоть что-нибудь, уже бы раскололись.
У нас и так стукачей пол города.
А сейчас, когда облава начнёт...
- Пусть ищут, хоть делом будут заняты.
Юрий Ильич, может ты хоть чем-нибудь порадуешь?
- Да пока нечем.
Завтра иду в институт, договорился
о встрече с профессором Буваровым.
Но боюсь, что...
- Не надо бояться, думать надо.
А то понаедут эти суслики столичные, а нам
клеймо на всю жизнь, и об**рались.
Кто у нас мозговой центр?
Вот и придумай что-нибудь.
- Я думаю.
- Нет времени думать.
- Вы уж определитесь, товарищ подполковник.
- Слышь, ты.
Дошутишься у меня.
Значит так.
Не можем выйти на бандитов в городе, значит, они в лесу.
Поднимаем войска и прочувствуем их.
- Что, весь лес, что ли?
- А что нам солдат жалеть?
У нас этого добра навалом.
- Антон Иванович, есть у меня одна идейка, боюсь,
вам она не очень понравится.
- Опять боишься?
Что ж ты такой пугливый стал, а?
Ну давай, давай, рассказывай.
- А что если нам подключить Пашу Хромова?
- Я не ослышался?
Ты сейчас это вслух сказал?
- Я же говорил, не понравится.
Думаю, он попытается отомстить за сестру с матерью.
Мы можем...
- Не можем.
Начнет мстить, ответит по закону.
Но никогда, ни при каких условиях, подполковник Гладыш
не будет работать с этим гадёнышем.
Всё, тема закрыта.
/играет музыка/
- Здорово, Гаспар.
- О, какие люди.
Паша, Хромов, ты когда откинулся?
- Два дня назад, у меня к тебе дело.
- Пришёл на работу устраиваться, ты теперь наш.
Слышал, о тебе слышал.
Молодец, ни под кого не ложился, кумовьям не стучал, молодец.
Кум устал у меня, парился, приятель.
Если б мне в сорок шестом сказали, что
капитан Хромов для Гаспара своим будет.
- Ты что-то путаешь, Гаспар.
Никогда Хромов ворам своим не был и не будет.
Будь моя воля, я бы вас всех пересажал.
- Не успел, а сам сел.
За рабство.
- Про черных волков слышал?
- Пойдём поговорим.
Проходи, садись.
- Волки зарезали мою сестру.
Мать удара не перенесла, сегодня утром схоронили.
Я рано или поздно всё равно их найду.
Хотелось бы побыстрее.
- Хромов, ты же никогда дураком не был.
Ты же знаешь, я даже бесплатно пальцем не пошевельну.
В чём мой интерес?
Будет тебе интерес Гаспар, будет
Про драгоценности княжны Голициной слышал?
Те, за которые меня упекли.
Да я в жизни не поверю, что бывший мусор
капитан Хромов камешки себе присвоил.
- Я знаю, у кого они.
- У кого?
Ладно, поделишься, помогу.
- Ты же сам сказал, что я не дурак.
Поможешь, тогда и поговорим.
- Смотри – обманешь – разговор будет короткий.
- Знаю.
- Значит так мои люди о черных волках ничего не знают.
Гладыш Татарина подвесил – тот всех раком поставил –
ищут если что-нибудь всплывет.
Ты – первым узнаешь.
- Договорились.
- Стойте, я буду кричать.
Что вам нужно?
Вы меня от самого парка преследуете.
- Катя, это же я, Филипп.
Лето сорок четвёртого, Катя.
- Я не Катя, меня Варвара зовут.
- Простите, господи, простите меня.
У меня девушка на фронте санитаркой была так похожа на вас.
Единственная, кого я любил в жизни.
Меня ранило, а она, сказали, что пропала без вести.
Я думаю, ну, может быть, жива,
ведь всякое бывает в жизни, правда?
Ради бога, извините, я вас так напугал.
- Да нет, я же не знала.
- А я художник.
Я из Москвы приехал.
- А вы учительница?
- Бухгалтер на пищевом комбинате.
- Совсем не угадал.
Варвара, знаете, мне так тоскливо в этом городе.
Если вы не против, возможно, я вас провожу,
просто поболтаем.
- Конечно.


Серия 2

- Нину хоронят, а Пашка как неживой.
Ни слова, ни слезинки.
Потом на поминках, ничего не пил, а потом всё лежит, молчит.
Я даже волноваться стала, думаю как бы он умом не двинулся.
А сейчас заглянула, пьяный-пьянёхонек,
плачет на взрыд просто в голос рыдает.
Думаю, слава Богу, в себя приходить начал.
Так у неё с Веркой всё наладилось.
Потому что сейчас ходит мимо, просто не замечает.
- Она думала, он ей спасибо, что ли, скажет.
Пашку посадили, она уж через год замуж выскочила.
Таких вещей мужики не прощают.
- Да брось ты, ещё не такое прощают.
Я помню, расскажу, не поверишь.
Я тогда замуж собиралась, Витька за мной же
посматривался, и вот на синагоге.
- Всё, хватит трындеть, давайте спать.
- Ну дай, да скажу-то.
- Ой, нет, Ромашиха,
давай, всё, мне спать пора.
Пойдём, пойдём, пойдём, пойдём, пойдём спать.
- Ну, до завтра, что ли?
- Только не надо меня пугать.
- Костик, вот ты где.
Иди домой, а то ремня всыплю.
Давай.
Ни стыда ни совести, мне на смену, он тут стоит.
Что такое, там был кто-то?
Да нет там никого.
Пойдём, пойдём, пойдём, пойдём скорее.
Костик, так, стой, посмотри на меня.
Иди без меня ложись.
Ладно, я уже опаздываю.
Всё, из дома никуда не ходи.
- Паш.
Паша.
Уснул.
Паша.
Паша.
Пашенька.
Ну, что ты тут сидишь?
Пойдём, я тебя на кровать положу.
Ну, что ты вздумал на столе спать?
Давай, давай, мой хороший.
Давай, я тебе сапожки сейчас сниму.
Давай, мой.
Давай, давай.
Ну, что?
Паша.
Паша.
Тихо.
Подожди.
Подожди.
Сейчас я платье сниму.
Сейчас, мой хороший.
Подожди.
- Юра, подъём.
Юра, слышишь меня?
Открывай.
Ну, Юра, открывай, у меня времени нет.
Я сзади дома.
Юра.
Всё.
Всё, Юрочка, я погиб, наверное.
Извини.
Ну что ты смотришь на меня?
Я оболочка, я живой труп.
И только ты, только ты можешь меня спасти.
Юра, послушай меня, я тебя никогда ни о чём не просил.
Я и сейчас не прошу.
Не прошу.
Я умоляю, Юра, умоляю.
Я на коленях, смотри, я на коленях перед тобой стою.
На, на, читай!
Читай!
А я буду стоять здесь и буду унижаться.
И ждать, когда ты протянешь мне руку помощи.
- Что это я без очков?
- Я тебе скажу, Юрочка, это телефонограмма из обкома
партии, в которой говорится, что с сегодняшнего дня
я обязан предоставить в распоряжение подполковника Гладышева столько
солдатиков, сколько он скажет.
- Не ты один, все командиры войсковых частей.
Антон Ивановичу много людей надо.
Он весь лес прочесать хочет.
- Он хочет.
А я?
А меня кто-нибудь спросил о том, что хочу я, а?
Я тебе отвечу, я хочу мост достроить.
Я хочу дорогу сдать к концу месяца.
Юра, ну объясни ты ему, у меня не просто военная часть,
у меня военно-строительная часть.
У меня солдатки не только по плацу маршируют
и сортиры моют, они работают, Юра, понимаешь, работают.
- Сам позвони.
- Звони.
Я даже тебе передать не могу, куда он меня послал.
Юрочка, вся надежда на тебя.
Ну-ка, присядь на секундочку, Юра, присядь.
Юрочка, вот скажи мне, что такое друг?
Молчи, не отвечай, я сам отвечу.
Друг, это человек, который отведёт от тебя беду,
подставит плечо, выручит в трудную минуту.
Юра, а в моём случае, друг это человек,
который не позволит остановить строительные работы на пяти,
на пяти, Юра, стратегических объектах.
Понимаешь?
- Блат разводить не позволю.
- Тебе мало бездельников?
Роту караула вон возьми, а человеку объекты сдавать надо.
- Только забудь уточнить, что не просто человеку,
а другу и однополчанину, а это блатокумовство.
Ох, не ожидал я тебя, Юрий Ильич, ох, не ожидал.
- Можно?
- Нельзя.
- Ну что, я ему звоню, пусть спокойно работают.
- А Гладыш что скажет?
- Ну, откуда он узнает?
Солдат из военных частей ты забираешь,
он что списки сверять будет?
- Всё равно иголку в стоге сена ищем.
Рота больше, рота меньше.
- Юрий Ильич, это важно, Аркадий экспертизу сделал.
- Есть что-то интересное?
- Есть.
- Ну давай, проходи, говори.
- Сегодня утром я, Ганевич, Аркадий Эдуардович, лично провёл
экспертизу рвотных масс, найденных на месте убийства Елизаветы Хромовой.
- Своими словами, можешь?
- Короче, это не её тошнило, это точно, кого-то постороннего.
И потом, самое главное, понимаешь, когда такие экспертизы
у нас, обычно что бывает?
Ну, картошка, лук там, капуста какая-то.
- Короче, чего там было?
- Если совсем коротко, Аркадий нашел панцирь краба.
- Малюсенький такой кусочек.
Но я его нашел.
- Гладыш знает?
- Да ему сейчас не до этого, его к начальству вызвали на пистон.
Получается, за несколько часов
до убийства бандит ел морского крапа.
- Варёного, не консервированного, а варёного.
Это ресторанное блюдо.
- Так еще не в каждом ресторане найдешь.
- А если убийца-то тут ни при чём?
Тот шёл по лесу, увидел мёртвую девушку, желудок среагировал.
Испугался, что на него подумают, убежал.
- В любом случае, этого человека нужно найти.
Или ты предлагаешь нам тоже в библиотеке сидеть?
Жопу убери.
- Ну, вот и зима пришла.
- Да ладно, пришла.
Сто раз ещё растает.
- Зимой пахнет.
Что это за чёрные волки такие, откуда они взялись?
- В городе не знает никто.
Может, у блатных поспрашивать, а?
- Да был я у Гаспары, не знает.
- Что делать-то будешь?
В уголовку опять пойдёшь?
- Да кто меня итужа возьмет, я для них урка.
Не знаю.
А ты что, всё торгуешь?
- Да нет, не торгую.
Я перед законом чист.
- А живёшь на что?
- Ну как, я ж знаю, кто что на рынке
ищет, кто чем торгует.
Так, свожу за процент.
- Это называется просто барыга ты.
- Да почему барыга-то?
Ну, жить-то на что-то надо, Паш.
Ну, не на завод же идти.
- А хотя бы и на завод, здоровый лось.
- Да чего сразу лось-то, почему лось?
Кто меня с моими судимостями куда возьмёт?
- Ладно, не обижайся.
У меня ситуация хуже.
С Валькой ещё с этой связался, с пьяну дурак.
Что, уже знаешь?
Растрепала? Ромашиха небось?
- Паш, ну а кто, ну?
- Привет, соседушка!
Как поработалось?
- Нормально, как всегда.
- А ты там Пашку по дороге не встретила?
А то что-то ушёл, ни света ни заря проснулась, нет его.
- Сколько раз говорила тебе – свет выключай!
Знаешь, сколько он стоит?
Что это такое?
Что это такое, я тебя спрашиваю, почему ты опять это рисуешь?
Я тебя просила лебедей рисовать, кому это нужно?
Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.
Прости, малыш, никогда так больше не буду делать.
Пойдем тебе красочки новенькие купим,а?
Сейчас только посплю немножко.
Прости.
Прости.
- Совсем стыд пропил, тут же люди еду готовят.
- Только покойник не ссыт в рукомойник.
- А ну иди отсюда.
- Ну, что смотришь, папаша?
- Вы к кому?
- Здравствуйте, к Паше Хромову, бывшей коллега по работе.
- А, это вы из тех коллег, что в тюрьму его засадили.
И не стыдно, такого парня.
Стыдно, вот как раз пришёл извиниться.
Поговорить надо.
- Юрий Ильич, лично к вам у меня претензий нет.
А нам говорить с вами не о чем.
Эти чёрные волки очень осторожны.
Улик не оставляют.
С бандитами на контакт не идут.
Сам ты их не найдёшь.
- А с чего Вы решили, что я вдруг буду их искать?
Дело уголовного розыска, а не моё.
Разбирайтесь.
- Давай нормально поговорим.
Как раньше.
Ты всё равно будешь мстить.
Тебя поймают, опять в тюрьму пойдёшь.
Всё.
Жизнь, считай, кончилась.
Вот я и подумал, а что если нам друг другу помочь?
После каждого дела, эти волки ложаться на дно.
Тихонько готовят следующее.
А если бы вдруг появилась другая банда, ограбила
инкассаторскую машину, а на месте ограбления оставила бы
чёрную волчью морду?
- Настоящие волки тут же вылезли бы из логово
и попытались с этой лжебандой встретиться.
- Не сразу, но думаю, после второго или третьего
ограбления они попробуют выяснить, кто это такой наглый.
У тебя очевидный мотив отомстить за сестру.
Ты бросаешь им открытый вызов.
Кроме того, для них ты вор.
Это не вызовет подозрений.
- А для вас?
Тоже думаете, что я эти камешки
себе прикарманил в сорок шестом?
- Я никогда в это не верил.
- И на том спасибо.
- Вряд ли они станут встречаться, договариваться.
Скорее всего, постараются сдать тебя нам, а мы попробуем отследить цепочку.
- Да пристрелят они меня где-нибудь в тёмном переулке и всё.
- Конечно, это очень рискованно.
Мы будем рядом, постараемся тебя как-то прикрыть.
Да.
Идея конечно, хорошая – на живца.
А начальство-то в курсе, что по этому
поводу думает майор Гладыш или кто теперь Антоша по званию?
- Подполковник.
Пока не знает.
- А Лёшка Фадеев, небось, комиссар, да?
Да, комиссар, начальник угрозыска, он тоже пока не в курсе.
Пока я буду твоим прикрытием.
- Юрий Ильич, скажите честно, вы это всё для галочки чтобы бандитов поймать и перед начальством отчитаться?
Или мне действительно хотите помочь чтобы я окончательно свою жизнь не загубил?
- Пойми, если ты это сделаешь – тебе зачтется.
- А, спасибо.
Только не я свою жизнь загубил, а свои же.
Восемь лет ни за что, по одному только
подозрению, ведь бриллианты так и не нашли, а мне восемь лет в лагерей.
Я сперва думал, как выйду, найду, кто подставил и накажем.
Прошедшего не вернешь, матери… с сестрой тоже
А вот за Лизку, Юрий Ильич, я действительно отомщу, вы правы, отомщу сволочам.
- Это будет та же месть, только в рамках закона.
- А у меня теперь свой закон, как на фронте – без суда и следствия.
- Их живыми надо взять – чтобы судили,
чтобы люди им в глаза могли посмотреть – этим извергам.
- Теперь я буду судить, Юрий Ильич.
Надо мной начальства нет,
я может быть об этом всю жизнь свою мечтал,
когда в сыскарях работал.
Поймать бандита, собственноручно наказать, своим собственными руками эту
мразь, эту гадину, а то, не дай Бог,
ваш суд ещё их оправдает.
- Так нельзя, Паша, это неправильно.
- Мне теперь всё можно.
- До свидания.
- Эй, доволен?
Спасибо.
Давай лапку.
Костик, а давай по барахолке пройдёмся?
Мы ж не опоздываем, правда?
Пойдём.
Давай.
Ну-ка, стой.
Посмотрим.
Да нет, спасибо.
Нет, не надо.
Спасибо.
Нет.
Нет, отойдите.
Отойдите.
Костик.
Стой здесь, никуда не ходи.
Я на минуту.
Посмотрите, пожалуйста, за мальчиком.
Стой здесь.
- О.
Привет.
- Здрасьте.
Как обычно.
- Не холодно в шляпе?
Мою шапку бери, недорого.
- Счастливо.
- Ну, бывай.
- Костя.
Выпустите.
Костя.
Костя.
Тут мальчик стоял.
Где он?
Костя.
Костик!
- Что ты такой нетерпеливый?
Если бы было что, я бы сам тебя нашел.
Ну, поешь.
В бараке так не накормят.
- Гаспар, что происходит?
Татарина за яйца подвесили, а он «волков» найти не может.
Это в родном-то городе.
Одно из двух:
или эти волки залетные,
оставляют тут одного, он знакомится с бабами,
а потом сами на дело приезжают.
- Либо другой вариант.
У них есть очень мощное прикрытие.
- Не понял.
Где все?
- Юрий Ильич пошёл в институт встретиться с профессором.
Остальные по ресторанам разъехались.
- Куда разъехались?
- Аркаша сделал повторную экспертизу, кусочек краба нашёл.
- Ага.
- Поехали искать, в каких ресторанах.
Но вас же не было, товарищ подполковник.
- Кто принял решение о проведении следственных мероприятий?
- У нас же времени нет.
- Меня оставили вам сообщить сразу, как придёте.
- Сообщить.
То есть поставить в известность.
Меня.
Руководителя следственной группы.
Да я...
- Я-то тут при чём, товарищ подполковник?
Запомни, Сонин.
И передай остальным.
Я должен знать всё, что происходит.
Абсолютно всё.
- Варвара, я уже иду на ресторан.
Потому что соскучился.
- Ну-ка давай быстрее!
Давай, Давай, быстрей на выход!
- Товарищ капитан!
Товарищ капитан!
Товарищ капитан!
Вас к коммутатору!
Дежурный сказал, срочно!
- Кто звонит?
- Не знаю.
Говорят, нужна помощь на пятом объекте.
- Что за пацан?
- Дурачок местный.
На речке стоял за мной увязался.
- С пацаном взрослые были?
- Нет взрослых, никого рядом нет.
Только он.
Вить, что мне делать?
- Помнишь заброшенный цех у оврага?
Веди его туда.
- Паш, ты уже?
Слушай, а я с работы пораньше отпросилась.
Сейчас тебе картошечки пожарю со шкварками.
- Не надо этого.
- Чего не надо?
- Интересно?
Ничего этого не надо.
- Поматросил и бросил?
То, что первое под руку подвернулось да, Паша?
- Я прошу у тебя прощения.
И все.
- А тебе напомнить, какие ты мне слова ночью шептал?
А, Паш?
Вранье все это было?
Вранье?
Гад ты.
- Идут.
- Стой.
Раз.
Два.
- Кто тебя еще видел?
- Больше никто.
Пацан, он даже на меня не смотрел.
И я подумал...
- Ну а этого что?
Тоже в речку?
Или могилку выроем?
Да шучу я, шучу, Филя.
Что такой нервный?
- В общих чертах вы все правильно поняли.
Даже исследование о волках почитали.
А уникальное, что-то специфическое, здесь нужен ученый,
который занимается конкретно этой проблемой.
Или занимался.
- Мне показалось или вы можете кого-то посоветовать?
Я вижу, вам надо идти.
Можем по пути поговорить.
- Такого ученого нет, но я могу вам его посоветовать.
Сева не имел никакого отношения к агробиологии.
Но в сорок восьмом году, во время
известных событий, он грудью встал на защиту законов Менделя.
- Был причислен к формальным генетикам.
- Его уволили из института, запретили заниматься наукой.
Вот он как раз писал статью о доминантной
мутации волков.
- Где он сейчас?
Живет в Щербинке.
Преподает в сельской школе.
- Паша!
Паша!
У Верки беда, Костик пропал.
- Как пропал?
- Ну, как пропал?
Она с ним на барахолке вместе была,
он рядом был.
А потом оглянулась, а нет нигде.
Милиция ищет, найти не может.
Савося уже у неё.
Ты б зашел.
- Зачем?
- Ну, как зачем?
Ты же милиционер, хоть и бывший, может, подскажешь чего.
Потом ты все-таки не чужой человек.
- Послушай, Ромашек, ну что ты всё время лезешь?
Ты понимаешь, есть вещи, которые тебя не касаются!
- Как это не касается?
Соседи всё-таки в одном бараке живём, не касается.
Ребёнок пропал, меня не касается.
Ну давайте тогда никого не касается.
- Вер, ну ты можешь не молчать, может, скажи,
как всё было, ну?
- Сама виновата.
Сама виновата, это мне всё в наказание.
- Что ты причитаешь?
Ты просто скажи, как всё было, ну?
Милиция свидетелей допросила, кто-нибудь видел, как Костик
с барахолки ушёл?
Тётка семечками торгует, сказала,
она его ещё спросила «мальчик, ты чей?» -
он же оде аккуратненько, и он за каким-то мужчиной шел.
- Его мужчина увёл?
- Не знаю, мужик в шляпе, он, он шёл,
Костик шёл за ним, потом кто-то остановился,
Костик тоже остановился, он за угол пошел и Костик тоже за угол.
- Не волнуйся, не волнуйся.
- В шляпе, в шляпе, в шляпе, на всех картинках мужик в шляпе.
- А это наша речка?
- Ну, ну, откуда же я знаю?
- Слушай Савось.
А это не Лиза часом?
- Почему Лиза-то?
- У нее точно такое же было пальто в клеточку.
- Слушай, ну у нас пол города в таком пальто ходит.
- А у нас в бараке.
- Нет, никого.
- Кто этот в шляпе?
Разговор есть.
- Ага.
Почему Костик рисовал одну и ту же картинку?
- Да кто его знает, у него в башке, ну…
- Может, он хотел что-то этим сказать?
А вдруг он был тогда, ночью на реке,
когда Лизу зарезали?
- То есть ты хочешь сказать, что он видел?
Мог видеть, а потом встретил убийцу на барахолке
и пошел за ним.
- Не дай бог! Его тогда могли…
Погоди, погоди не паникуй!
Пока это только версия, но её надо проверить.
- Ну что, нашли, кто тут краба кушал?
- Никто.
Ни одного вареного краба у них в тот день не заказывал.
Ну что, осталось два ресторана.
«Нептун», «Чайная роза».
- Который ближе?
Ну, «Нептун» на иншем берегу,
«Чайная роза» ближе будет, в центре.
- В «Чайную розу» поехали.
- Поехали.
- Скажи по-белорусски: «я родился за проволокой».
- Ой, отцепись, балаболка
- Ну тебе трудно, что ли?
- Вот ты его зачем в машину посадил?
Пусть бы пешком шел!
- Да нехай, Макар Степанович, жалко убогого.
- Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить, кто в прошлое воскресенье из клиентов заказывал у вас морског о краба?
- У меня уже все дни перепутались.
Филипп Аркадьевич точно заказывал, он всегда заказывает.
Кто еще?
- Филипп?
- Аркадьевич.
- Высокий, красивый, всегда заказывает, он что, часто здесь бывает?
- Почти каждый день, сегодня тоже должен был подойти.
Его девушка уже целый час ждет.
- Где?
- Вот, Борис, познакомься, Варвара.
Новая пассия нашего Филиппа.
И профессия у неё- бухгалтер.
Только я вот что-то не пойму.
Почему он сегодня здесь не появился?
- Что-то не сходится, я барахолку знаю, как
свои пять пальцев.
Если она его потеряла где-то вот здесь,
у входа в магазин, здесь места в основном,
где торгуют всяким барахлом.
А если у нас человек из банды, значит,
у него есть деньги.
Значит, на рынок он пришел за чем-то серьёзным.
- Логично.
- А в будничний день кто у нас
может торговать чем-то серьезным?
- Что?
- Вот здесь на углу стоит Юзик, у него в часах буржуйское курево на любой вкус.
- Ты знаешь, где он живёт?
- Да.
- Поехали.
- У римлян явление волка перед битвой являлось знаком
грядущей победы.
Он был связан с богом войны Марса.
А в крестьянском образе волк уже символ дьявола,
который угрожает стаду верующих.
Я что, глупости говорю?
- Нет, нет, наоборот, очень интересно.
- Я вот тут подумала, почему именно волк?
Это либо открытый вызов сильного, уверенного в себе
человека, который убеждён в своей победе,
либо, если считать коммунизм новой верой человечества, возможно, здесь скрыт
какой-то политический смысл?
- Или просто наглость уголовников.
Воровская бравада, вроде чёрной кошки.
- Ну да, скорее всего.
- Жаль, если так, это было бы слишком просто.
- Юр!
- Юр, я убит, уничтожен, раздавлен.
Боже мой, кто вы, прелестная нимфа.
- Товарищ полковник, держите себя в руках.
- Юра, к черту чины и заслуги.
Николай Клименко.
Для Вас просто Коля.
- Надежда Петровна.
- А, Петровна.
Надюшенька, если бы вы только знали,
как я рад видеть вас рядом со своим другом.
Знаете, я грешным делом подумал, что он тайком
вступил уже в какой-то монашеский орден, честное слово.
- Николай Иванович своеобразный человек, ему надо привыкнуть.
- Боже упаси, Наденька, не слушайте его, не надо
к ничему привыкать, тем более к хорошему.
Тем более ко мне, даже свою жену об этом прошу не привыкать.
Я за тобой, ну, в смысле, уже за вами.
У меня дома хранится потрясающий саперави.
- Ну, если букет саперави...
- Всё, всё, оба в машину, немедленно.
- Юзик, это Савося, курева надо.
- Пошел вон, Савося, ты же не куришь.
- Да это не мне, мне в подарок, буржуйское, давай быстрее.
- Я сказал, иди отсюда, два часа ночи.
- Я сейчас пойду, в Угро,
им расскажу, что курево надо в часиках искать, понял?
- Ты что, с ума сошел?
- Слушай меня внимательно.
Сегодня утром, на барахолке у одной женщины сынишка пропал.
Вспомнил?
Ты еще там рядом торгуешь.
Кто из фраеров в этот момент у тебя
курево покупал?
Вспоминай!
- Может, Филипп?
- Высокий, в пальто и в шляпе, да?
- Точно, Филипп.
- Где он живет?
- Клянусь не знаю, приходит, покупает, а кто такой?
- Паш, он продает только своим.
Может, знает тот, кто поручился за этого Филиппа?
- Кто за него поручился?
- Боря, официант из синего платочка.
- Ладно, торгуй пока, Юзик.
- Паш, ты чего?
Зачем так жестко-то?
Он бы и так все рассказал.
Давай с Борей лучше я сам поговорю.
- Хорошо.
- Савося, а ты сказку про колобка читал?
Ну, слышал хотя бы?
Милиции ничего не сказал, и тебе, длинный, ничего не скажу.
Потому что не знаю я где он живет.
Надоели мне со своим Филиппом работать спокойно не дают.
- Но ты же за него поручился?
- Ну и чего?
Мало ли я за кого поручаюсь.
Не бесплатно же.
- Ты куда?
- Тащить верблюда.
- Дверь закрой – не май месяц!
- Слышь, а ты не слишком борзый?
Что-то раскудахтался.
- Да пошел ты.
- Боренька, ну-ка, иди-ка сюда.
- Гражданин начальник.
- Я уже давно не гражданин начальник,
но руку тебе по-прежнему могу сломать.
Как тогда-то в сорок шестом.
Когда я тебя с подельниками в магазине брал.
Помнишь?
Ну что, зажила?
Может неправильно срослась?
Может, ещё раз сломать надо?
Как найти Филиппа, быстро?
- Он несколько раз Клёпу с собой забирал, может она знает.
Сама с подселением живёт, точно к нему ездили.
- Клёпа сейчас здесь?
- Нет, уехала с клиентом, куда не знаю.
Могу Клёпин адресок дать.
- Говори, я запомню.
- Колхозная, восемнадцать, квартира шесть.
- Свободен.
Вот так вот надо.
- Павел Трофимович.
- А что делать?
- Давай, давай, слушайте его, нафиг слушайте.
Он вам вообще не такого расскажет.
Так вот, чтобы вы знали, во время войны,
нафиг, я строил дороги, мосты, переправы.
Строил...
что там говорить, качественно, можно сказать, на века,
добротно.
А вот этот вредитель их взрывал.
Это при том, что мы наступали, а не отступали.
Понимаете?
Вот объясни вот всем, почему ты это делал.
- Почему?
- Покайся.
- Один мост взорвал, приказали.
Десять лет забыть не может.
- Ой, я совсем про мясо забыла, сейчас принесу.
Всё забыла.
- Я помогу?
- Да нет, не надо.
- Ларис, мы что, ждем кого-нибудь?
- Ой, я забыла тебе сказать, вы пока сюда
ехали, звонил твой зампотыл.
Я сказала, что у нас гости,
но он говорит, я все равно заеду.
Наверное, что-то срочное.
Ну и что?
Какого черта ты приперся?
- Хочу с твоим другом познакомиться.
- А ну, пошел вон отсюда, считаю до трех.
- Спасибо.
- Лариса, у вас так красиво.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер.
- Здравствуйте.
- Капитан Сикора Виктор Иванович.
- Гарозий Юрий Ильич.
- Мирошина Надежда Петровна.
- Вы присаживайтесь, конечно.
Коль, стул-то.
Сейчас я вам всё дам.
- Николай Иванович много рассказывал о вас, о вашей работе.
Вышли уже на этих упырей с волчьими мордами?
Слышал, они в лесу прячутся.
- Да, есть такая версия.
Ну что, давайте-ка на посошок.
Наде завтра с утра на работу.
- Да.
- Юрию Ильичу...
Юрию Ильичу на автобус.
- А мясо как же?
- Мясо-то разложи по баночкам, гости с собой унесут.
- Да, Ларис, поздно уже.
- Почему на автобусе?
Вам на работе машину не дают?
Или вы не по работе?
- Да по работе, но только днем узнал, что мне ехать.
А завтра все машины заняты.
- А у нас полно свободных.
Выделим, товарищ полковник?
Друзей надо выручать.
- Похож?
- Да, похож.
- Не читала?
- Читала.
Он на меня так смотрел, такие слова говорил,
я и подумать не могла.
- Не спать!
- Так, Варвар, пожалуйста, постарайтесь нам помочь, заодно отомстить
ему за вероломство.
- Какая-нибудь фраза, деталь, по которой мы можем
понять, где его искать, кроме этого ресторана.
Сейчас, подождите.
- Мы только раз виделись, проводил до дома,
пригласил в ресторан и все.
- Похож?
- Да, очень.
- Теперь мы только из-за вас тут сидим.
Трудно вспомнить?
- Вспомнила.
Сначала он хотел встретиться у сквера.
Сказал, я там недалеко живу, рядом есть ресторан.
- Ну?
- Где тут рядом сквер?
- Ближайший, вверх по аллее.
- Еще один маленький, через два квартала.
- Аркаша, портрет готов.
Все, по домам и давайте спать.
Сколько там?
Через три часа встречаемся у входа в ближайший сквер.
- Вон она.
Минуточку, гражданочка.
- Помогите!
Помогите!
- Стой, стой!
Тихо, тихо, не ори, нам от тебя ничего не нужно.
Ответишь на вопрос и свободна.
Недавно ты выходила из «Синего платочка»
с одним парнем, зовут Филипп.
Где он живет?
Да отпусти ты ее, она говорить не может.
- Ах, ты тварь, а!
- Уберите его, пожалуйста.
Спасибо.
Спасибо, мальчики.
Сам тварь!
- Угомонись, угомонись.
Вспомнила про Филиппа?
- Только отвезите его, пожалуйста, куда-нибудь подальше.
Он все равно командировочный.
Завтра придет в себя ничего не вспомнит, мальчики.
Филипп.
Спасибо.
Филипп.
Так, а, б, в, г, д, и, к, л, м, н...
Филипп.
Улица Советская, дом восемь, квартира пять.
- У тебя все мужики, что ли, в тетрадь записаны?
- Эта тетрадочка меня не раз выручала.
Разные обращались.
И бандиты, и мусора.
Прошу прощения.
- Ничего.
- Я все? Пойду?
- Кошелек верни.
- Надо.
- Давай, давай, давай.
- Надо, давай.
- И деньги из кошелька тоже.
Живее.
- Спокойной ночи, Клеопатра!
- Ну, что, давай его в подъезд куда-нибудь
перетащим, а то замерзнет.
Что смотришь?
Даже не думай, Савось.
- Паш, ну он же все равно лыка не вяжет,
ну не мы, кто-то другой обчистит, ну чего ты, ну?
- На.
Узнаешь, где проживает, вернешь все до копейки, я проверю.
- Паша.
- Без разговоров.
- Ну, скажи, трудно, что ли?
По-белорусски.
Я родился за проволокой.
- Иди тебе нема тебе.
- Чего-чего?
- Иди, нет тебя уже.
- Разумел?
- Ну, скажи.
По-белорусски.
Я родился за проволокой.
Ну, скажи.
- Да, скажи, ты ему надоел уже.
- Я вырас за дротам.
- Чего?
Ну, смешно же.
- Боря, ну-ка иди сюда!
Буду говорить ерунду – поправишь.
Наш Филипп он же щеголь, бабник.
- Поправляю.
Он не наш, он бандитский.
- Не зли меня, Боря.
Если он живет где-то рядом, здесь.
По дороге в ресторан обувь чистит?
- Не обязательно.
Но мог и почистить.
Аркаша, дай-ка портретик.
- Видел его?
Только не ври.
Один соврал.
Пятый год всему лагерю сапоги чистит.
- Ну, так это ж...
- Кто “это ж”?
- Ну, сосед мой, с пятой квартиры.
- Адрес?
- Ну, так рядом здесь.
Советская, восемь.
- Я с тобой, Паш.
- Нет, я сам должен.
- Ну, нож хотя бы возьми.
- Только колбаску и лук.
- Дворники ещё метут, торговцы уже подгребают?
Будем искать тех, кто знает Филиппа.
- Чего его искать?
Советская восемь, квартира пять.
Это не я.
Макар Степанович нашел.


Серия 3

- Аркаш, останься здесь!
- Здесь?
- Да. Вы – у двери!
- Стой! Стой Гад!
- Ну давай, давай, давай…прыгай.
Я тебя первым же выстрелом, при попытке к бегству.
Ты бы и сам так сделал.
- Руки!
Паша, ты?
- Здрасьте, Макар Степанович.
- Э, холера, стоять! Стоять!
- Все нормально, мужики.
- Ну, все, хлопцы.
- Идите вы, идите по домам, идите по домам.
Как я мечтал...
и слышать жалобные стоны.
Очнётесь вы, когда свирепый гунн в карманах мёртвых
станет шарить, жечь города и в церкви гнать
табун.
И ваше мясо будет жарить.
А это что за чёрт?
По мою душу, пожаловал?
- Меня больше интересуют ваши научные разработки.
Всеволод Олегович мы могли бы побеседовать?
- Разработки, разработки.
Разработки.
Иди за мной, иди.
Стоять на местах!
Вот они, мои разработки.
Чистые как слеза.
Маруська!
Выпускай Хавронью.
- Иди, иди.
-...Смотря с надеждой на наш союз...
- Иди, Тош, иди.
Заснул, слава Богу!
- А я с детства такой,
как в машину сажусь обязательно что-нибудь напипикать хочу.
Макар Степанович, а мне деньги за ремонт автомобиля,
когда заплатят?
- Даже так?
- А как?
Я безвинно пострадавший за ваши безобразия.
Я что, за свои деньги машину должен чинить?
- Ты, Савося, машину свою лет десять не увидишь.
- Макар Степанович, ну вы меня не пугайте.
За что меня сажать-то?
- Да за что хочешь.
Ты же барыга.
- Вот тут хочу напомнить… я давно не в деле.
- А на что живёшь?
- Побираюсь.
Кстати, решил на завод устроиться.
- Кладовщиком товары тырить?
- Макар Степанович, может, человек новую жизнь собрался начать?
Вы смеётесь, обидно.
- Привет, Ильич!
Что у тебя?
- Да зря съездил.
В субботу утром из запоя выйдет, тогда побеседуем.
- А у нас тут вот какой улов!
Олег Севастьянов, по кличке Савося.
Лучший друг Паши Хромова.
- Здрасьте.
- На стрёме стоял.
- Добрый день.
- А кто в это время в квартире Филиппа сидел, как думаешь?
- Где он?
- Его Гладыш у себя в кабинете допрашивал.
- Вышли на банду,
не сегодня – завтра взяли бы.
Но тут влез ты.
Где их теперь искать?
Где ты Филиппа убил?
Молчи, молчи.
Восемь лет назад тоже молчал.
Ничего, поехал в лагерь, как миленький.
Недолго на свободе погулял.
Как там у вас у урок?
Первый срок не впрок?
- Антон, ты же знаешь, я никого не убивал.
- А мне без разницы.
Убивал ты, не убивал.
Ты тоже многих в тюрьму отправил не по закону, по совести.
А совесть мне подсказывает.
Теперь ты сволочь за то, что ты восемь лет назад сделал,
всю жизнь отвечать будешь.
Мы же друзья были.
Мы же вместе этих гадов...
А ты, с*ка, ты...
Может, признаешься?
Вернешь государству камешки?
- Придет время, верну.
- Наконец-то.
Признался.
Снял с души камень?
- А я разве сказал, что они у меня?
Найду и верну.
- Брошь у тебя нашли.
Если не ты, то кто?
Я?
Может, Леша Фадеев, герой Сталинграда?
О том тайнике знали только мы трое.
- Антон, прикурить дай.
Что-то у вас тут громко.
Шум на весь этаж стоит.
- Это мы, Леш, от радости.
Давно не виделись.
- Здравствуй, Паша.
С возвращением.
Что на него?
- Возможное убийство.
А пока грабеж и незаконное проникновение в квартиру.
- Но я не думаю, что здесь все так просто.
Мы помним его заслуги.
Их со счетов никто не сбрасывал.
Он был один из лучших наших товарищей.
Если не в чем не виноват, пойдешь домой.
Все будет по закону, я тебе обещаю.
- Ну так что, Савося, что делал Паша в квартире?
- Откуда я знаю?
Может, он в гости пошел, а?
Вы не спрашивали, он не говорил вам?
- Говорил.
Говорил, что послал его туда
главарь банды ,Савося,
хозяина ждать.
- Да ладно?
Так и сказал?
Вы его что, по голове, что-ли, били?
- Макар Степанович, чуть не забыл.
Тебя там Серега Сонин искал.
- Зачем?
- Сказал, что это срочно.
Он внизу, у крыльца.
Сходи, я пока тут побеседую.
- Я дождусь вас, Макар Степанович.
- Дождись, дождись.
- Как вы узнали адрес Филиппа?
- Какого Филиппа?
Не знаю.
Мужик попросил, сказал, нужно подъехать.
Я Пашу подвез и все.
Он сказал, дверь открыта будет.
- А если у Паши своя версия, а потом
очная ставка?
Не говори ничего конкретного.
Тебе-то предъявить нечего.
А Пашу и посадить могут.
Узнаю, что он уже сказал, тогда решим, что делать.
Все понял?
Ничего конкретного?
- Да понял, понял.
- Как он точно сказал?
- Всеволод Олегович, меня очень интересуют ваши
научные разработки.
- Надо узнать, что за учитель, только по-тихому.
- Товарищ капитан!
Товарищ капитан!
Разрешите обратиться?
Товарищ полковник срочно вас ищет.
- Свободен.
- Есть.
- Проходи, садись.
Я вот все думаю.
Чего ты ко мне ночью приходил, а?
Что, понт бандитский наружу полез?
- Я уже извинился.
- Или нервы решил пощекотать?
Себе, мне, ну, мне, наверное.
Это ведь у меня зампотыл уголовник.
- Себе, Коля, себе.
- Да нет, Витя, что-то не сходится.
Ты ведь своё давно отсидел,
работаешь честно,
ни в чем таком не замешан, правильно?
Смотри, Витя, ты мне обещал никакой уголовщины.
Не дай бог, ты во что-то влез.
- Успокойся, ни во что я не влез.
Надо идти, скоро шинели привезут.
- Иди, иди.
- Паша Хромов такой же, как Гладыш был.
Знаешь, какие его блатные звали?
- Как?
- Зверь.
- А за что его посадили?
- Драгоценности княжны Голициной.
Слыхал про такие?
- Нет.
- Дорогущие, исторические наследия.
Немцы из музея забрали в Крыму где-то,
хотели в Германию отослать.
А их у них вымыкнули.
Ну, не знаю, там партизаны или блатные.
В общем, все, пропали, нет нигде.
А потом уже после войны они всплыли, здесь
у нас, в Ярославле.
Но мы на тайник вышли, оставили засаду.
Ну, хотели посмотреть на того человечка,
который за ними придёт.
Ну человечка-то дождались, а вот драгоценностей там нет.
- Ну, а с чего решили, что их Паша Хромов взял?
- К нам один звонок был,
мол видели как он ночью ящик какой-то тащил,
ну домой к себе.
Провели у него обыск.
Нашли там брошку.
- Наш?
- Наш.
Удар ножом в сердце.
Очень похоже на то, как Лизу убили.
Вряд ли Паша Хромов еще и сестру завалил.
- Это какой-то хитрый удар.
Надо иметь особые навыки, чтобы нож в сердце вогнать?
- Ну, я не знаю.
- Аркаш, когда его убили?
Хотя бы примерно.
- Значит, выраженность и характер трупного окоченения,
в частности ригидность и рельефность.
- Опять ты за своё!
Ты нормально можешь говорить?
- Я нормально говорю.
- Еще вчера вечером, правильно?
Ну, выходит, если у Паши Хромова на вечер
было алиби, значит, он этого не делал.
- А ты что, ему в адвокаты записался?
- Я же не конкретно за него.
Я за мировую справедливость.
- За дверью подожди.
Я же тебя...
/играет радио/
Я ж тебя предупреждал, что это плохо кончится.
Предлагал вместе бандитов найти.
Но ты ж у нас умный, самостоятельный.
Что теперь делать?
- Глускер!
А ну сюда!
Ты площадку за мостом выровнял?
Утрамбовал?
- На том участке не нужно было.
- Я отвечаю за качество.
Мне нужно знать нужно или не нужно!
Везде нужно!
- Николай Иваныч!
Вы взяли меня на работу значит должны доверять мне.
- Глускер, запомни.
Я тебе ничего не должен!
А вот ты мне должен!
Ты должен работать в три раза лучше, потому что у тебя зарплата в три раза больше,
чем в «стройтресте», понял?!
- Вам не нравится моя работа?
- Молчать и слушать!
Знаешь почему со мной, а не со «Стройтрестом» все хотят договор заключить?
Потому что каждый тоннель, каждый мост, каждую вот эту паршивую дорогу я сам принимаю – лично!
- У вас что-то случилось, Николай Иваныч?
Неприятности какие-то?
- У нас уже не хватает складов, надо организовать шестой пост где-нибудь на отшибе, я бы туда весь хлам перевёз.
Разгрузил бы основные склады.
- На фига этот шестой пост у чёрта на рогах?
Что там охранять?
- Чтоб жизнь мёдом не казалась.
- Ты куда?
- Спи , голубушка, мне в часть надо съездить.
- Стой, кто идёт?
- Командир второй части идет, боец, полковник Клименко.
Давай ворота открывай!
Слушай, боец, у тебя ведь сейчас только один
склад занят, остальные свободны, правильно?
- Так точно, этот.
- Ну, что, боец, не страшно тебе тут одному?
- Да нет, товарищ полковник, нормально.
Только волки иногда воют, немного страшновато.
- Волки?
Какие волки?
- Мы с Савосей мальчишку одного искали,
у нашей соседки на барахолке сынишка пропал.
Ушел, говорит, с каким-то мужиком и с концами – Костя Самарин.
- Ну, а пацан этот, он чуть-чуть не в себе.
Не говорит вообще и картины пишет.
И на одной как раз вот нарисовал Лизку.
С каким-то мужиком возле озера, вот.
- Ну, мы подумали, видать, встретил того мужика
на барахолке и пошёл за ним.
Мы подъехали, спросили какую-то старуху.
Потом какая-то женщина подошла.
- Она говорит, а мужик-то этот, ну, у нас живёт.
Улица Советская, дом 8, квартира 5.
А Паша-то ей и говорит, говорит, чего ж ты сразу-то,
мать, ну, в милиции-то это всё не рассказала.
А она ей говорит, а что мне, я тут не работаю.
Я, говорит, юбку купила и пошла.
А, говорит, когда милиция приехала, меня уж, говорит,
и не было.
- Мы сразу в машину и по тому адресу.
- Фамилию у женщины, конечно, не спросили.
- Ну, почему, спросили?
Семёнова Катя.
Или Валя.
- Фамилия, фамилия этой тётки Соловьёва.
Точно.
Хоть, нет, сейчас, по-моему, Сергеева.
Да.
- Нет, Смирнова Шура.
Наверное.
- Хотя, Макар Степанович, ну, я не помню, правда,
в тот момент так закрутилось всё, не до этого было.
А потом мы уже всё, в двор приехали,
ну, я в машине остался, а Пашка пошёл
в квартиру.
И что дальше было, я не знаю.
- Хотел постучать, смотрю, дверь открыта, вошёл, спросил, есть кто живой, никого.
Ну, а тут вы с опергруппой в подъезд.
Деваться мне некуда, бежать бессмысленно.
- А что ж ты мне сразу об этом не сказал?
- Ну так надо же было покочевряжиться.
- Ты что, думаешь, я во весь этот бред
хоть на секунду поверю?
- Я сказал всё, как есть.
А это уж твоё дело, верить, не верить.
Разрешите идти, гражданин начальник?
- Говорят прям слово в слово.
Может, и правда?
Ведь не виделись, не сговаривались.
- Макар Степанович, ты вроде не первый год в угрозыске.
Знаешь такое “легенда на случай провала”?
- Будут держаться этой версии, сложно будет что-то доказать.
Мальчонка-то и правда пропал на барахолке,
до сих пор не нашли.
- Не переживайте так сильно, может, это и не он.
У нас в прошлом годе пацан пропал, думали он утоп,
а оказалось в погребе ховался.
Вон они уже.
- Проникающая область и глубина проникновения
позволяют с большой
долей вероятности предположить так называемую юридичную силу и направленность удара.
Несмотря на то, что в первых двух случаях,
вот, вот, удар был нанесён в грудь,
а в третьем сбоку.
- Можно по-русски?
- Что?
- Аркадий Эдуардович, а какова вероятность того, что Филиппа,
Костю Самарина и Лизу Хромова убил один и тот же человек?
- Очень большая.
Ну, процентов девяносто пять.
- Товарищ комиссар, мальчика убили примерно в то же
самое время, что и Филиппа.
Паша Хромов в тот вечер был дома, есть свидетели.
А когда убили сестру, ещё сидел.
Значит, это не он.
- Это ежу понятно, что это не он.
Чёрные волки сначала убрали мальчика, потому что он видел Филиппа.
Потом самого Филиппа, потому что подумали,
что мы вот-вот на него выйдем.
И опять ни одного свидетеля.
У вас бандиты ускользнули из-под носа.
Теперь они залягут на дно и будут осторожнее.
Сегодня в семь часов мне на стол план.
Работа на ближайшие трое суток.
- Есть.
- Товарищ комиссар, Хромова отпускаем?
- Что делаем?
Его взяли в чужой квартире.
- Нет, там очень трудно будет что-то доказать.
Надо свидетелей искать, допрашивать.
Время уйдёт много.
- Тебе заняться нечем?
Какой Паша Хромов?
Вам бандитов ловить надо.
Или мне в Москву позвонить, попросить о помощи?
- Товарищ комиссар!
Товарищ комиссар!
Лёша, ты что делаешь?
Я что, эту суку отпустить должен?
- Не надо здесь.
Ты приезжай сегодня ко мне вечером, мы поговорим.
- Юрий Ильич,сбегаешь?
Ничего, скоро перебесится.
Я всё понять не могу.
Паша с Савосей шпарят,как по написанному.
Слово в слово.
- Может, так всё и было.
- А я ведь разговаривал с Серёгой Сониным.
Когда ты приехал, он уже отъезжал.
ты мне специально из кабинетика то выставил,
чтобы с Савосей побеседовать, а когда мы на труп поехали,
ты с Пашей остался поговорить.
- Я же знал, что ты меня не выдашь.
- Зачем ты это делаешь, Юрий Ильич?
Паша, мужик, конечно, хороший был, правильный.
Но в том-то и дело, что был.
Он же нас в дерьмо втоптал всех.
Работник угрозыска вором оказался.
- Ты в это веришь, Макар Степанович?
Я нет.
- Ну у него же нашли эту брошь княжны Голициной.
- Её подкинуть могли.
- Быстрее иди.
- Руки.
Здрасте, гражданин начальник.
- Здрасте, здрасте.
- Здрасте.
- Хреново выглядишь.
Ночью спать надо.
А не посты проверять.
Ты хотел поговорить, можно при нём.
Он в курсе, что у нас за часть.
- Чефернуть не хотите, товарищ полковник?
- Вся банда твоя здесь окопалась?
- Почему окопалась?
Люди живут, работают.
На тебя, между прочим, пока ты разъезжаешь
по своим стройкам.
- Хитрый, лживый, с*ка.
- Только не надо ругаться, товарищ полковник.
- А ну, выйди отсюда.
Я сказал, пошёл вон.
- Выйди.
- Как же так, Витя?
Я же тебе помог, спрятал в части, дал работу.
Об одном просил, чтобы всё было чисто по закону.
Это твоя благодарность?
- Нет, Коля, в тот момент ты думал не обо мне, а о себе.
Я один из немногих, кто знает правду.
Поэтому лучше меня держать при себе, платить хорошую
зарплату, чтоб, не дай бог, не проболтался, что твоей воинсковой части на самом деле нет.
Завтракать будешь?
Я всё не мог понять, как ты это сделал.
Во время войны понятно, там такой бардак был.
А после войны?
Почему тебя ни разу не проверили?
А потом понял, у нас же три конторы,
одна секретнее другой, армия, МВД, МГБ.
Главное, не уточнять, в какую из них твоя часть приписана.
Ни от кого не прятаться, так?
Заключаешь подряды, честно строишь мосты и дороги,
а остаток себе берёшь.
Ты гений, Коля.
Целая войсковая часть с караулом, со знаменем, солдаты
из военкоматов привозят.
Да кому же в голову-то придёт, что это твоя часть призрак?
- Скажи, а кому плохо от того, что я делаю?
Никто в этой стране не строит так быстро и качественно, как я.
Тебе ли не знать, что все мечтают о том,
чтобы строил именно я. Я!
- Ты это на суде и расскажи, судья прослезится.
Что делать будешь?
Дружку побежишь докладывать?
Только учти, если нас, не дай Бог, заметут,
конец будет один, тебе и мне вышка.
- Лёша!
Лёш!
- Я здесь.
Капканы проверял – повезло.
Сейчас будем зайца есть.
- И водку пить.
- Ну, это лишнее.
У меня самогон.
- Водка лишняя не бывает.
- Я вот всё думаю,
а ты уверен, что тогда Пашка эти камушки взял?
- А кто тогда?
Я не брал.
О тайнике знали только мы трое.
- А ты уверен, что только мы?
- Ты кому-то сказал?
- Я нет, но ты у нас такой говорливый
по пьяни, что утром потом не помнишь, что кому говорил.
- Я надеюсь, ты сейчас не всерьёз?
- Антон, ты пойми, я тебя не обвиняю,
но это такая особенность организма.
Я когда в засаде сидел, за два дня
до того, как камни из тайника пропали,
Серёжка Сонин проставлялся, он тогда только в отдел пришёл.
Ты сказал, что ты в эту ночь еле
до постели добрался.
Кто там был ещё на этой пьянке?
- Аркаша, ну, Сонин, понятно, был, да много кто.
Нет, Лёша, я, конечно, когда выпью, поговорить люблю,
но только не о работе.
- Ну и слава Богу.
Давай, под зайчатинку.
- Всё, Колюнь, приехали.
Чего?
Домой.
- Сидит Гитлер на берёзе, а берёза гнётся.
Посмотри-ка…
- Опять напился, что ли?
- Ну, да.
Отпустили тоже?
- Угу.
- Костю нашли.
- Знаю.
- Ромашиха на себя похороны взяла.
Верка ревёт всё время.
Жалко её.
Паша, что жизнь такая началась, а?
Давай найдём их, а?
Филиппа этого нашли.
И этих найдём.
Кто-то должен... кто-то должен ответить
за Лизку, за тётю Нину, за Костю.
- Ответят, Савось, обязательно ответят.
Только мы их искать не будем.
Они нас сами найдут.
- Ничего уже не поделаешь.
На, выпей, полегче будет.
Паш, Пашенька, налей-ка вот сюда.
- Держись, Вер, держись.
- С вами, дамочка, беседу ведёт журналист Бабыкин,
газета «Правда».
К нам поступила анонимочка, что у вас учеников учат, пьяница.
Нет, дамочка, почему он пьёт, и какой он учитель,
мы сами разберёмся.
А мне бы хотелось от вас узнать,
откуда он взялся и где работал до вас?
- Зря сидишь, автобус только к вечеру будет.
На завод приехал?
А что не встречаешь?
- Понимаете, я вчера должен был приехать.
- Ну садись, я тебя до развилки доброшу, там уже близко.
Ещё один.
Товарищ, до развилки подбросишь?
- В кузов влезай.
- И меня тоже подбрось.
Нам как раз по пути.
Да?
Давай, давай, давай.
- А сколько с меня?
- Ничего.
- Спасибо.
Спасибо вам большое, товарищи!
Что бы я без вас делал?
- Стоял бы, автобуса ждал, а тут с ветерком,
без билета, красота.
Люди должны друг другу помогать, правильно я говорю?
Слово дали и не сдержали.
Что-то как-то это не по-мужски.
- Почему не сдержали?
Ну, пошли на завод, там очередь была.
Ну, хотели потом, через недельку.
- Да что ты говоришь, небольшая очередь?
Ну, тогда по пивку?
Там, видишь, я без очереди договорюсь.
/играет музыка/
- Располагайтесь.
Очень приятно.
Очень приятно.
Супчик, котлетки, есть потрошка для особых гостей.
- Не суетись, Боря.
Пивка, рыбки, водочки.
- Водочки к пиву не желаете, гражданин начальник?
- Желаю спокойно поговорить.
Исчезни!
- Понял, меня уже нет.
Что, петух, что ль?
- До тюрьмы нормальный парень был,
Чемпион района по боксу, он таких как вы одной левой делал.
Потом я же его на грабеже брал.
Дали ему пять лет.
А в тюрьме сломали.
И не просто сломали, морально раздавили.
Вот ещё, вот и Боря, есть теперь Боренька.
- Прошу вас.
Пожалуйста.
- Спасибо.
Желаю приятно посидеть.
Что, не хотите в тюрьму?
Уже одной ногой там.
Я бы вас давно посадил, только жалко дураков.
Но кто-нибудь обязательно посадит, причём скоро.
- Что делать?
Живой на что?
Я на завод не пойду.
- Я уже понял.
Предлагаю работать вместе.
Про «черных волков» слышали?
Это будем мы.
- А вот я вас и поймала.
- Ну, а что такого?
- Коль.
- У нас видишь, какой аэропорт?
- Миш, давайте, спать пора.
Давайте, давайте, давайте.
Пошли, хватит, всё, хулиганы.
Пошли, пошли, пошли.
Сейчас я к вам приду, сейчас я к вам приду, я вам всё расскажу, как договаривались.
Давай, давай, давай.
Коль.
Что?
- Да ничего.
- Ты мне чего-то не рассказываешь.
- Да, по работе, Лариса, это не важно.
Знаешь, что важно?
Ты и я важны.
Наш дом тоже важен.
Мишка с Машкой, Машка с Мишкой.
Это вообще самое важное.
А всё остальное.
По работе неприятности.
Слушай, зачем тебе знать?
- Раньше этот учитель в институте работал, профессором, в сорок восьмом выгнали, наверное за пьянку.
- Нет, Греча, не за пьянку.
- А за что?
- Когда он выйдет из запоя?
- Сёма говорил, дней пять пьёт, не больше.
Скоро выйдет.
Найди Сёму, едем в Щербинку к учителю, прямо сейчас.
Этот Юрий Ильич не должен с ним встретиться.
- Кто там?
- Извините, у вас свет горит, я подумал…
- Заходите, Юрий Ильич.
- Спасибо.
Чёрт, извините.
Конечно, поздно уже.
- Да нет, какая разница.
Я всё равно не сплю.
А вы разувайтесь, проходите.
Вы ужинали?
- Нет, нет, спасибо, у меня есть.
Макароны дома стоят, я вчера варил.
Дожидаются.
Я ненадолго.
Рано утром в Щербин ехать.
Я просто хотел зайти спросить как у вас дела?
- Всё хорошо.
- Всё хорошо.
Ну я тогда пойду.
- Вы же не хотите уходить, Юрий Ильич.
- Кричал, что пацанам уши обрежешь.
А девчонкам на заду крыс нарисуешь.
- А на свинье катался?
- Целых три раза, даже с песнями.
- Господи, стыдно-то как.
Башка трещит.
Вот ты смотришь и думаешь, какая же я сволочь.
Правильно?
Правильно думаешь.
- Да никакая ты не сволочь.
Ты у меня умный, добрый, только непутёвый.
- И пьющий.
Типичный русский интеллигент.
Я знал, что вы придёте.
Чёрные волки.
Крысы вы, а не волки.
- Юрий Ильич.
- Что?
- Поджикайте.
А вы же в иншем подъезде живёте?
- Ну какая разница, я сейчас быстро только захвачу кое-что.
- “Быстро”.
- Чего там ржёте, а?
Держи.
Крутят они, я сказал не крутить.
Всё, на, давай, вперёд.
В бой.
Я кому говорил не крутить, это электрический прибор.
Паш, здорово.
- Здорово.
- Приём окончен, свободны.
Чего вчера вечером не был, что делал?
- Банду собирал.
Тебя записывать?
- Ну конечно, как же я без тебя?
Кого будем грабить?
Пока ещё не решил.
Сейчас мои бандиты подъедут, я тебя познакомлю.
- Да ладно, слушай, жалко мои ушли.
- А я серьёзно, Савось.
- Да ладно?
- Серьёзней некуда.


Серия 4

- Паш,
хлебушек можно порезать?
Или только колбаску и лук?
- Можно, можно.
- Слушай, может я сбегаю, а?
Там в седьмом бараке.
- Я тебе сбегаю! Пивка выпили — и всё.
Забыл сказать — у нас в банде
будет сухой закон.
Приказ командира не обсуждается.
Своё личное мнение держать при себе.
Ну, в крайнем случае, можно
обсудить с замполитом.
- А кто замполит?
- Гриня, а сам-то как думаешь?
- Савося.
- Слушайте, а почему именно «чёрные
волки»?
Ведь есть же уже «чёрные волки», почему
не серые или белые?
Э-э-э, слышишь? Совесть имей!
- Слышишь, замполиту по рангу положено.
И потом я в два раза больше!
- А почему вдруг «волки»?
«Чёрный ворон» — во название!
- Ага, давай «чёрная курица» или…
«синие жабы».
- Нет, мы будем называться «чёрные волки»,
они сделали себе имя,
мы его у них отберём.
- А вот как-то странно, Паш.
Ты сам вот призывал нас к справедливости.
На завод говорил устроиться.
И вдруг — банда.
- А жизнь такая, Митяй!
Не бойтесь.
Со мной вам тюрьма не грозит.
- «Чёрные волки» это дело так не оставят.
Они ж искать нас будут.
Не волнуйся — у нас будет серьёзная
поддержка.
- Гаспар?
Гаспар.
- Слышь, а не много вопросов, а?
Может тут кто-то передумал?
- Слышь, ты!
- Давай, приятного аппетита,
раз не передумал.
- Я её в низе брошу, буду вас ждать!
- Что здесь произошло?
- Учитель сначала жену по пьяни убил,
а потом сам повесился.
- Звиняйте. Товарищи, звиняйте.
Свои.
Снова не поспели?
Дождито, чаму ж нам так не вязе, а?
Чаго?
А псина где?
Гаспадар повесився, а псина на свободу
тикает? А ошейник сама расчепила.
- Посмотри, может быть, кровь осталась?
- Ёсть, ёсть кровь. Только так, присыпали
снегом. А, забили псину!
- Здравия желаю!
- Надо ещё раз всё осмотреть. Это не самоубийство.
- Да я уже понял, как только вас увидел.
Заходи.
- Давай, давай.
Ну что вы тут все собрались?
А ты гони их давай.
- Так, по оружию.
Не чавкай!
А это я беру на себя.
Двух стволов нам хватит, по-моему.
- Двух — хватит.
- По транспорту, вы грузовик где брали?
- В гараже. Там в резерве стоит.
- Ага, ещё раз взять можете?
- Можем.
Но только механику денег надо.
- Ну это понятно.
А легковая есть у них там?
- Нет, это грузовой.
- Нет, нам одного грузовика мало будет.
Скажи, а у тех, у кого ты «Победу» брал,
легковушку можно взять?
- Есть у них «москвичок», но тоже денег
попросят.
Да с деньгами решим.
Так, значит. Да. Вот.
- Гриня, вы с Митяем ищете волка.
- Ищите, этот вон пошёл — сортир полчаса найти
не может.
- Подожди, Савось.
Ты всё понял?
- Где мы чёрного волка возьмём?
У нас же такие не водятся.
- Пожалуйста. Объясняю:
вот это — огурец, он — зелёный.
Если этот зелёный огурец опустить в
чёрные чернила
то этот огурец сразу становится чёрным.
- Короче, перекрасите — и всё.
- что, самый умный, что ль?
- Не заметно?
- Паш, а можно я ему разок с левой сейчас
дам?
- Ну попробуй.
- Твоё счастье, что у нас дисциплина.
- А чего у вас тут? Похороны?
- Да.
- Нашёл.
Ладно, все свободны.
Завтра скажу, кого грабить будем.
- Ну что тут?
- Хреново тут.
Гладыш сказал: как только ты
придёшь, мы оба сразу к нему.
Вот ты мне можешь объяснить — почему
бандиты нас всё время на шаг опережают?
- Вы можете объяснить — почему бандиты
всегда на шаг впереди нас?
Случайность?
Совпадение?
А может, нет?
- Думаете, кто-то снабжает их
информацией?
- Учителя убили за несколько часов
до встречи
с Юрием Ильичём.
Филиппа сразу после
того, как мы на него вышли.
Похоже, в следственной группе стукач.
Ни с кем ничего не обсуждать,
не совещаться, не советоваться.
С этого момента всю информацию о ходе
расследования
должны знать только мы трое.
- Насос менять при этом.
- Да я за каждого из своих.
Сколько раз с ними под пули ходил.
Почему это не может быть просто
совпадение? Сколько случайностей бывает?
- Не очень много.
- Хорошо, давай тогда разбираться.
Кто по-твоему работает на бандитов?
Борька? Аркаша? Матвей?
Сонин? Батлук? Кто?
Почему мы тогда исключаем самого
Гладыша?
- Я не исключаю.
- Он же это… мы что не всей информацией
с ним делимся?
- Макар Степанович, едем, спозднимся же!
- Погоди ты. Тебя подвезти?
- Езжайте, я прогуляюсь.
Так ты хотел с кем-то встречаться.
С кем?
- Пока рано ещё говорить о чём-то
конкретном.
- Ух, как я ненавижу твою эту фразу.
Вот пришибу когда-нибудь, не обижайся.
- Макар Степанович!
Макар Степанович.
- Не ори ты, Матвей! что ты!
- Спозднимся же.
- Здравствуйте.
- Здрасьте. Вы извините, Юрий Ильич,
у меня ещё лекция сегодня.
- Нет, нет, я не надолго.
Василий Архипыч, утром я должен был
встретиться с Всеволодом Дурыгиным.
Расспросить об его исследованиях.
Но за несколько часов до этой встречи его убили.
- Севу? Убили?
Видимо, бандиты боялись, что он расскажет
мне что-то важное.
- Нет, Сева был талантливый, увлечённый,
все его очень любили.
Он мог позволить
себе всё что угодно, не особо отчитываясь.
- Для его экспериментов специально
привозили чёрных волков?
- Нет. Точно нет. Я бы знал.
Кто-то должен быть в курсе этих
исследований. Не мог же он один работать.
- Не только мог. Он всегда так работал.
Пока не будет конкретных результатов, он
молчал как партизан. Он боялся сглазить.
Сева был весёлый, общительный, но что
касалось работы…
Был один мальчик, аспирант,
работал с ним в последнее время.
Когда Севу уволили — тоже вскоре ушёл.
- Можете узнать фамилию, адрес?
- Конечно.
- Так надо, пойми,
после похорон посидеть с людьми, помянуть.
Так положено.
- Уйди.
Пожалуйста.
- Тяжко как.
- Царство небесное.
- Сейчас я.
что в дом-то не идёшь?
- Да,не хочу я.
Сейчас там всё закончится. Не могу.
- Да поговори ты с ней, просто по-человечески поговори.
Знаешь, почему она замуж вышла?
- Потому что ей сказали, что я вор.
Что такого из тюрьмы дожидаться?
- Что ты несёшь?
Она мне как-то рассказала всё.
Ты знаешь Витька Рыжий… он же
как нажрётся, вот он её однажды
- Да не хочу я этого слышать.
- Всё! Тема закрыта!
- Паш, че ты себя мучаешь?
Че ты её-то мучаешь?
- Вера!
В дом скорей!
Вера!
Режь верёвку, скорее!
Скорее верёвку.
- Ну! Вера, дура!
Клади на кровать.
- Здравствуйте, скажите…
- Павел Хромов.
Юра, пришёл твой уголовник! Я же говорил.
Вадим Андреевич Юровский.
Адвокат.
Павел, вы молодец!
Я горжусь знакомством с вами.
Вы тот самый человек…
- Вадик, не мельтеши.
Иди, лучше чайку сделай.
- Извини, извини, работайте, такая
операция требует тщательной подготовки.
Иди, иди.
- Не волнуйся, при нём можно спокойно
говорить.
Единственный человек, которому
можно рассказать абсолютно всё,
даже посоветоваться: завтра он этого не
вспомнит.
- Как это — не вспомнит?
- В начале войны
не успели спуститься в бомбоубежище —
убило жену, сына, двух дочерей.
Вадика тяжело ранило.
Он помнит всё, что было до этой бомбёжки,
а дальше
каждый день как с чистого листа.
Врачи говорят: мозг в порядке.
Может, просто не хочет помнить?
Я так понимаю, раз ты пришёл,
значит ты с нами?
- Ни Юзик, ни Клёпа
ничего про «волков» не знают.
Официант Боря — тоже. Филипп всегда
приходил в «Синий платочек» один.
Чтобы выманить «волков», остаётся
единственный вариант, который предложили вы, Юрий Ильич.
- Ну не единственный, он самый реальный.
- Согласен.
«Чёрные волки» хотели ограбить Пищевой
комбинат №2.
С него и начнём. У них не получилось — у вас получится.
Это будет дерзко.
Деньги возят во вторник, четверг и пятницу.
Когда больше, когда меньше — нам это не важно.
Я всё точно узнаю, продумаю.
Ты пока людей подыщи.
- Люди уже есть, ждут указаний.
- Шустро.
- Юра, учись работать.
- Помолчи.
- Что за люди?
- Савося, друг детства ещё по бараку — надёжный человек.
Ещё двух пацанов взял на перевоспитание.
- Хочу сразу предупредить — деньги сильно не тратить,
где-то в районе командировочных, ну, в крайнем случае чуть больше. Оформим как
непредвиденные расходы.
- Ладно, вы кушайте давайте. Вот вам
бутербродики.
- Спасибо, я уже ел.
- Когда?
- Вчера? Ешь!
- Вы вареньеце сверху — очень вкусно.
- Спасибо.
Кто будет знать об операции?
- Это я ещё не решил.
- Он думает, у них в группе предатель.
- Помолчи, я сказал!
Не думаю, а просто не исключаю такую возможность.
- Думает, думает.
- Может, тогда не надо никому говорить?
- Пока не надо.
- Кто там?
- Наденька, Надежда Петровна — это
Клименко, полковник.
Надежда Петровна, у
меня беда. Знаете, я… я потерял друга.
Откройте, пожалуйста.
Прошу вас.
Надюш.
Добрый вечер.
- Что случилось, Николай Иваныч?
- Видите ли, Надежда Петровна!
У меня был друг,
я мог к нему
приехать, поговорить с ним в любое время
дня и ночи,
но он внезапно пропал, его нет.
Вот он — нашёлся. Слава Богу.
Я присяду тут? Ненадолго.
- Как ты квартиру узнал?
- А, Юр, ну чуть-чуть
соседей я разбудил, Юр,
Юра, я коньячку взял.
Юр, поедем со мной, а?
Поговорим, посидим. Я… я скажу что-то тебе очень,
очень важное, Юр.
- Я не пью по ночам.
- Юр, ну я прошу тебя. Наденька,
простите ради Бога,
но это действительно очень, очень важно,
Юр, Юр.
О-о-о, Юра…
Через два хода… да… через два
хода королю мат.
А впрочем — кто виноват?
Он же не знал,
что вокруг него одни идиоты.
Взять, к примеру, вот эту пешку…
чего ей на месте не сиделось? Ну чего
она припёрлась на Б-6,
- Хочет стать ферзём, чтобы защитить
своего короля.
- Ферзём — это да-а,
а вот на короля, Юра, ей плевать.
- Это ты о чём-то своём?
- Сегодня я, Юрочка, понял:
ты мой единственный друг.
Ты!
Приятелей, знакомых, Юра — тьма.
А друг — один. За тебя.
- Ты мне об этом пришёл рассказать?
- По-твоему, это не важно?
А вдруг я завтра, ну не знаю, там, в тюрьму сяду?
- Есть за что?
- Юр, у нас всегда есть за что.
Тебе ли не знать.
Где-нибудь под Саратовым мой мост рухнет,
к примеру. Не дай Бог, люди погибнут —
и всё, и лет на десять за решёткой.
- Рассказывай, что у тебя.
- Юра, я хочу, чтобы ты знал:
чтобы ни случилось, за всю свою жизнь я не сделал ничего такого, от чего людям было бы плохо.
Я никого не убил…
даже на войне, представляешь?
Я просто строил. Строил быстро, качественно.
Ну кому плохо от того, что я делаю?
- Объясни, что происходит?
- Да ничего. Просто тоска какая-то.
Хреново мне.
Слушай, а ты злишься, что я тебя от Нади
вытащил, а?
- Перестань…
- О-па, а говорил: «не пью по ночам».
Слушай, ну прям какая-то ночь нежданных
визитов.
- Полковник Клименко здесь?
Товарищ полковник!
- Здравия желаю! Разрешите обратиться?
- Обращайся, боец.
- Товарищ полковник, дежурный по части
велел вас срочно разыскать.
Ваша жена
сказала, что здесь вас можно найти.
- А что случилось?
ЧП, что ль?
- Товарищ полковник, понимаете… офицер
на плацу солдат уже второй час гоняет.
Туда-сюда, никого не слушает, всех на хрен
посылает.
- Ну ты понял?
- У нас в лагере тоже случай был — зэк
один повесился.
Ему десять лет дали, он три отсидел,
а впереди — ещё семь.
Не выдержал, тяжело ему было.
При нём записку нашли: «В моей смерти прошу никого
не винить —
это попытка хоть как-то изменить свою жизнь».
Изменил… А тут как раз через месяц
амнистия. Вот так вот.
Я не вправе тебя осуждать, Вер, но нельзя так.
Нельзя.
Столько ещё впереди будет.
- Ничего не будет,
я виновата во всём.
Тебя не дождалась.
Костик из-за меня погиб.
- Взвод! Раз! Раз! Раз! Два! Три! Давай!
Животы втянуть, солдаты! Втянуть животы!
Раз! Раз! Раз! Два! Три! Взгляд бодрый!
- Володя, Володя! Прекращай, а!
Парни целый день на работе, завтра тоже.
Проспишься — стыдно ведь будет! Вова!
- Ты кто по званию?
- Лейтенант.
- Читай Устав, лейтенант! Как говорить
со старшим по званию! Понятно?
- Понятно.
- Если ещё раз ошибёшься — я тебе в эту
дуду буду до утра дудеть! Понял?
Раз! Раз! Раз! Два! Три! Давай, солдат,
пошёл! Пошёл, солдат! Давай!
- Здравия желаю, товарищ полковник!
- Что? Совсем никого не осталось?
Командира части вызываете?
- Носки тянуть!
- Капитана Сикору тоже искали, а кого ещё?
- Стой! Отставить! Иди в штаб!
- Есть!
- На месте — стой!
- Ну что, хорошо тебе?
- Хорошо тому живётся, у кого одна нога.
Тому пенсия даётся и не надо сапога!
- Ты что, с*чонок, хочешь, чтобы завтра
сюда комиссия из округа нагрянула?
Чтобы генералы с чекистами нам тут
дисциплинку наладили?
Ты этого добиваешься?
Этого?
- Не по уставу, товарищ полковник.
- Пошёл вон!
Завтра подъём на два часа позже.
Разойтись!
- Что?
Тоже не спится?
Я всё на счет наших пацанов думаю, какие-то они…
- Да нормальные пацаны, успокойся.
- Может кого-нибудь посерьезней найдем, а?
- А этих куда?
Митяй как и я без отца, только мать у него, Гриня вообще сирота.
Не сегодня-завтра на перо посадят. Пусть
уж лучше рядом, на контроле, будут.
- Я не понимаю: ты банду собираешь
или богадельню, а?
Если богадельню — давай вон
котёнка возьмём, на шухере будет сидеть.
Или вон у нас в детдоме пацанчик есть —
безногий. Умненький, правда.
Будет организовывать операции.
Извини.
Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
- Савось, если ты боишься – не ходи.
Правда. Я пойму.
- Да при чём тут боишься — не боишься,
ну дело-то рисковое.
Ты вот тогда про Гаспара
придумал…
- Почему придумал?
Он знает, что мы на «волков» идём.
- Ну тогда если что — прикроет?
- А чёрт его знает. Я ему интерес подкинул
— будет стараться.
Хотя, ворам верить
нельзя...
- Спокойной ночи.
- Грузовик за нами давно едет…
А нет, всё нормально, остановился.
- Я думаю, засаду здесь устроим. Там дальше
дома начинаются. А здесь удобно.
- Да, место козырное. Пойду помечу.
Ну, чтоб никто не занял.
Пал Трофимыч, за новую машину деньги край через неделю
отдать надо,
будут у нас?
- Ну не будет денег — вернём, скажем:
«не понравилась».
- Конечно,
мы ведь теперь банда серьёзная,
банда Паши Хрома.
- что-то ты стал разговаривать последнее
время много.
- Ну правда, Паш, ну? Ну смотри, звучит:
«Банда Хрома», а?
- Глуши мотор!
- Паш, здесь?
- Здесь.
Значит, слушайте меня внимательно.
Гриня и Савося — спрячьтесь там. Мы с Митяем — здесь.
Как только подъедут — я махну рукой.
Опускайте шлагбаум у них перед носом.
Они даже очухаться не успеют.
- Шлагбаум не работает.
- Значит, будет работать.
Ты этим займёшься.
- Понял.
- Деньги везут в одно и то же время —
в четверг,
во вторник и пятницу,
ближе к вечеру после работы.
Как раз стемнеет.
Это нам на руку.
Но деньги — не главное.
Главное — имя. что с головой?
- У кого?
- Ядрить твою, голова волка где?
- А, сейчас…
- Есть.
- Нормальные пацаны.
Ага.
- Вот, Паша.
- Вторая такая же — на два ограбления.
Голову можно отрезать.
- Где взяли?
- Купили.
Печать: «Ярославский краеведческий музей»
- Да она там на складе валялась,
а нам — для дела.
Сторож пьяный был — спал.
Он нас даже не видел, Паш.
- Сегодня вечером вернёте в музей —
без разговоров!
Тимуровцы…
- что, я молчу, Паш.
Что?
- Вот и молчи.
- Здрасте. Юрий Ильич здесь?
- Павел Хромов. Юра, твой агент пришёл.
Вадим Андреевич Юровский.
- Здрасте.
- Адвокат.
Юра рассказал мне
о предстоящей операции. Смело! Очень смело!
- Вы не мельтешите, иди. Иди чаю сделай.
- Да. Да-да-да, не буду мешать. Работайте.
- Странно, да?
- Даже не верится, что такое может быть.
- Мне самому сначала казалось, это какой-то
розыгрыш.
Ну что у вас?
- Место мы нашли.
Недалеко от трассы.
При повороте там старый шлагбаум есть.
Как только его
опустим — это будет сигнал.
Главное — предупредите инкассаторов,
чтобы они с дуру палить не начали.
Я за своих людей отвечаю.
Мы будем без патронов.
Да, ещё, Юрий Ильич, если своим
не доверяете,
может, пока им не рассказывать ничего?
- Нет, наши должны быть в курсе, хотя бы
Макар с Борей.
- Ну где ты ходишь? Полдня ищем.
- Не шуми, Макар, сядь! Это важно.
- По работе, что ль?
- Я, знаешь, с трёх лет каждое лето
у бабушки жил в деревне.
Там лучший друг —
вместе выросли,
кровью братались, верил ему как себе.
А немцы пришли — он полицаем был.
Бабушку с дедом расстрелял за связь с партизанами.
С тех пор я никому до конца доверять не могу.
Это неправильно.
Нельзя так жить.
- Душевный рассказ, очень, только где
здесь про работу?
- Макар, я даже тебе до конца не доверял.
Не всё рассказывал.
- Ты сейчас что сказал?
- Я сказал — был неправ. Извини.
Я же сейчас пытался тебе всё объяснить.
- Да ты знаешь, кто ты после этого? Ты…
- Макар Степанович, Батлук из Щербинки
звонил,
нашёл пацанов: днём какой-то мужчина
спрашивал их про Всеволода Дурыгина,
и ночью какая-то тётка видела неизвестную
машину.
- Хорошо, едем в Щербинку.
- Я не всё ещё рассказал.
- Завтра на совещании в восемь утра. Вот там всё и расскажешь. Матвей за тобой заедет.
- Макар, подожди.
- Чего он бесится?
- Да он правильно бесится…
- Вы с нами, Юрий Ильич?
- Нет, не могу, Борь, я звонка жду.
Очень важный звонок.
- А.., профессор Уваров? Он уже позвонил.
Сейчас.
Просил Вам передать адрес,вот, Глеба Алдонина.
- Спасибо.
- А Костик раньше вообще везде рисовал:
на земле и на стенах. Мелком.
А это я с клеёнками придумал.
В нашем бараке по тридцать сдавал,
а в соседних — по пятьдесят.
- Брали?
- Ещё бы.
Двойная польза — и красиво, и стены побелкой не пачкаются.
- Сколько себе с каждой клеёнки забирал?
- Какая разница?
- Я же не для себя. Я же для Верки, в первую очередь.
Ну правда, Паш. Ну что ты? Ну там навара-то было —
чирик с каждой клеёнки, ну.
- Да ладно, не оправдывайся.
- Говорят, ты у неё сегодня ночью дежурил.
Как она? Отходит?
Ох, бедная баба,
намыкалась же она в жизни.
То тебя вот сначала забрали, потом этот
рыжий, теперь вот Костик…
Паш, не изменяла она тебе, правда.
Ну она уже спать ложилась, когда эта рыжая сука вошла, ну!
- Для тупых повторяю: не надо ничего
рассказывать!
- Гриня,
лицо попроще сделай.
- Из машины быстро!
Руки вперёд, чтобы я их видел.
Мешок. Руки назад.
Вяжи!
Ну что — успел меня рассмотреть?
- Паш, я никого не видел.
Красиво сработано.
- Вот так вот.
- Не, красиво-то красиво, Паш, но стёкла-то зачем бить?
- Нам нужно как следует всё отработать.
Будешь действовать с той стороны — так же
нас никто не увидит, даже лица заматывать не нужно.
Ну что?
План утверждаем, да?
И главное — оружие берём, но без патронов.
- А если они стрелять начнут?
- Не начнут.
- Ну не начнут — так не начнут. Поехали?
- Куда поехали? Давай, тренируйся.
- Хром, да…
- Давай, давай, давай!
Ещё раз. А я посмотрю.
- Ну стёкла же. Ну!
- Добрый день!
Могу я увидеть Глеба Алдонина?
- А Глеб умер полгода назад.
- Отец мой был лесником, и Глеб жил у него.
Потом ночью сгорел дом — и они оба…
- Уйдя из института, Глеб больше не занимался наукой?
- Нет, что вы. Он только ей и занимался.
Он поэтому и жил у деда.
Хотел завершить эксперимент.
- Этот эксперимент как-то связан с исследованиями Всеволода Олеговича Дурыгина?
- Конечно, Глеб ездил к нему в Щербинку и уговаривал его работать вместе.
Но тот, похоже, уже махнул на себя рукой.
Садитесь, пожалуйста.
- Спасибо.
- Глеб ещё несколько раз там был — ну, советовался.
А потом, когда полгода назад всё получилось,
Всеволод Олегович радовался как ребёнок.
- О самом эксперименте сын вам что-то
рассказывал?
- Разумеется…
Всеволод Олегович обнаружил особую мутацию у собак, которая отвечает за чёрный окрас, которой нет у волков.
И мой Глеб сначала с Всеволодом Олеговичем, а потом один — он скрещивал чёрных собак и обычных серых волков.
И таким образом эта мутация передалась волкам.
Понимаете, это уникальный случай.
Раньше считалось, что гены, которые переходят от домашних животных к диким, не поддерживаются отбором.
- Получается, ваш сын вывел породу волков,
которая передаёт чёрный цвет по наследству…
- Да.
- А что случилось с волками во время
пожара?
- Не знаю, разбежались, наверное.
- Пожалуйста, вспомните, что было, когда сын приезжал к вам
в последний раз?
- Глеб был в ресторане с однокурсниками и там познакомился
с одним офицером.
Дело в том, что кто-то написал жалобу на отца, что лесник разводит волков.
И приезжала проверка. Приказали закрыть волчий питомник. Глебу нужно было завершить эксперимент, понимаете?
Ему нужно было дождаться ещё одного помёта, чтобы закрепить результат.
- При чём здесь офицер?
- А этот офицер — он заинтересовался исследованиями Глеба и сказал, что может договориться у себя в части,
какой-то там заброшенный пост, чтоб Глеб там завершил эксперимент.
Он так радовался, Глеб.
И называл волков: «мои стройбатовцы».
А потом этот пожар…
- Почему «стройбатовцы»?
- А это была строительная часть.
Вы думаете…
Глеба могли убить?
- Коля, смотри, кто пришёл!
- Ну наконец-то,
хоть сам пришёл, а не силком тебя притащили.
Давай раздевайся.
- Коль, я ненадолго.
- Я вас сейчас оставлю. Ну что, уложил?
- Да я с Мишкой не могу сладить.
- Всё, пошла к детям.
- Что случилось?
- У нас в городе много строительных
частей?
- Моя и ещё одна маленькая.
- В области?
- Ещё две. А в чём дело?
- Скорее всего, одна из них связана с бандой.
Что ты можешь сказать о своём зампотыле?
- А, прости, что ты спросил?
- Помнишь? Мы были здесь, приходил твой зампотыл.
Это он предложил отвезти меня в Щербинку,
а потом был убит свидетель, к которому я ездил.
Меня вёз водитель, низенький такой, зовут Семён.
Помнишь такого?
- Я ж по строительству, кадрами я практически не занимаюсь.
Ну зампотыл как зампотыл, прислали полгода назад — вот, собственно, и всё.
А шофёра я вообще не знаю.
Вообще странный разговор. Я не понимаю:
ты что, меня в чём-то подозреваешь?
- Да не тебя, конечно. Но, возможно, у тебя
в части работает кто-то из бандитов.
Да ты не паникуй раньше времени.
Может, всё нормально. Спокойной ночи.
- Погоди, погоди, Юр.
Слушай, что завтра на нас проверки, что ль,
нагрянут какие-то?
Опять работать не сможем?
- Пока об этом никто не знает.
Но извини, ничего не могу сделать.
Утром на совещании мне
придётся обо всём рассказать.
Спокойной ночи.
- Меня ждёшь или воздухом подышать?
- Гарозий знает, что банда в одной из строительных частей.
Пока знает только он.
Завтра утром оперативное совещание —
значит, будут знать все.
Тварь я! Тварь! Тварь! Тварь!
Какая же я тварь!


Серия 5

- Ну чего? Ну чего? Говори!
- Матвей — сразу… Юрий Ильич пока жив…
Врачи говорят: шансов почти нет.
Две пули — в голову,
а ещё одна…
- Чего у них нет?
Врачей у них нормальных нет!
Вот чего у них нет!
Пуля в голову.
Да у меня под Курском сержанту полчерепа осколком снесло —
и жив до сих пор, суки.
- Звонили в Москву,
сюда едет профессор Мишин.
Что можно будет — он сделает.
Если успеет.
- Может, ручку надо всё-таки было как-то
опустить, а?
Ну так бы вот… ну как будто
потренировались бы.
Ну правда, где я такие стёкла теперь возьму?
Ты знаешь, сколько они стоят?
Паш, а может, всё-таки возьмём патроны, а?
- Да не будут они стрелять, не бойся.
Не успеют.
- Приехали.
Спорим — волков до музея не довезли.
- Сейчас посмотрим.
- Ну что, как с волками-то?
- Хорошо.
На рынке купили, отпилили головы…
- А те где две?
Музейные…
- Как и обещали, обратно вернули.
- А если честно?
- Тогда честно —
хотели вернуть, но там сторож трезвый был…
- Врут. Сторож трезвый не бывает.
- Хлебало залепи.
Паш,
ну шкуры уже отпилили, головы перекрасили.
Что делать-то, ну?
- Ладно, оставляем.
Ну-ка, дай-ка сюда,
дай, дай, дай.
Есенина любишь?
- Хороший поэт.
Жизненный.
- А где взял?
- Купил.
- Купил, говоришь.
Эта книжка моей сестры.
- О-о-о,
у своих крысятничаешь.
- Да, я…
- Да Паш, он почитает и вернёт. Ну правда.
- А попросить не мог?
- Мне как-то в голову не пришло.
- Ладно, читай.
- Прости его, Паш.
- Горбатого только могила исправит.
- А мне кажется, Паша, ты с ними слишком строго.
Нормальные, наверное, пацаны.
- Это вон он раньше стихи писал, а теперь роман сочиняет.
- Да ты что?
Что ты ржёшь? Хорошее дело — молодец.
О Чтом?
- О бабах, наверное, да?
- Да какой роман?
Кого вы слушаете?
- Нет, бабы там тоже есть, конечно, но они не главное.
Там про парнишку одного — у него отец на фронте погиб,
мать болеет, работать не может.
Он фраеров обносит, чтоб мать вылечить,
пацанам соседским помочь.
Фронтовику-инвалиду протез купил…
- Вроде как Робин Гуд, да?
- Кто?
- Робин Гуд.
- Не, Саня Андреев звать.
Наш — русский…
- Молодец, Саня —
нормальный пацан — правильный…
- Когда напишешь — дашь почитать?
- Паш,
я тебя спросить давно хотел: почему
пищевой комбинат?
У меня там соседка работает одна,
троих детей тащит.
- Что, сдурел, что ли?
У нас уже всё на мази, а он…
- Тихо, тихо. Не ори!
Что ты предлагаешь?
- Давай обнесём эту помойку…
Ты тут был ночью?
Здесь люди с жиру бесятся!
- Идея хорошая.
Как-нибудь в другой раз обязательно.
Не волнуйся: ничего с твоей соседкой не случится.
Даже зарплату не задержат.
Ну что, ещё пока есть возможность всё
отмотать назад…
- Паш.
- Не-не, куда отмотать, Паш?
- Ну хорошо, тогда слушайте:
в полвосьмого мы должны быть уже на месте.
Доедайте и поехали.
- Ну чего там?
- Ничего.
- Совсем ничего?
- Макар Степанович, операции бывают по пять
часов и по десять часов.
надо ехать, работать.
Надо искать их.
- А Юрий Ильич очнётся — никого нет, все на работе?
Всем плевать на Юрия Ильича?
- Жена здесь будет.
- Какая жена?
- Она говорит: жена…
- Что с ним? Он жив?
- Я сделал всё, что мог…
- Жив… жив, только без сознания.
За всю практику у меня было три пациента
с подобным диагнозом.
Двое умерли, не приходя в сознание.
Один — через три, другой — через пять дней.
- А третий?
Это было в тридцать пятом.
Молодая девчонка — двадцать лет.
В магазин за хлебом
пошла, а там бандиты
сберкассу брали…
Шальная пуля в голову.
- Феликс Андреевич, она выжила?
- Спасибо.
Формально — да.
До сих пор в коме.
Вот уже девятнадцать лет.
- Понял.
Профессор Мишин уезжает в Москву.
- Как уезжает?
- Говорит, что он больше здесь не нужен.
- Как так? Он же сказал, что осмотрит Юрия
Ильича через три часа после операции.
- Сколько часов прошло с операции?
- Уже осмотрел?
Что говорит?
- Что-то определённое можно будет сказать
только через неделю…
- Что? Что определённое? О чём?
- О мозге!
Жив или нет.
Шансов на то, что Юрий Ильич
за эту неделю не умрёт — двадцать процентов.
То, что придёт в себя — шансов вообще нет.
Подполковник Гладыш.
Да, мы здесь, заходи,
то есть заходите, товарищ... комиссар.
Так, ладно, всё!
Работаем!
Что у нас там в Щербинке?
- Дурыгиным интересовался высокий блондин.
Обычный, как все.
Больше пацаны ничего сказать не смогли.
Ещё кто-то звонил в школу, представился
журналистом из «Правды».
Тоже спрашивал о Всеволоде Олеговиче.
Я проверил: из газеты никто
не звонил.
- Товарищ подполковник, у палаты нужно
дежурить постоянно.
Если бандиты узнают, что Юрий Ильич жив —
даже если он без сознания, они же его…
- Не дурней паровоза.
Дежурят уже.
- Сидите.
Дай закурить.
Сейчас звонили из обкома,
в Москве принято решение сформировать следственную группу из лучших спецов МУРа и генпрокуратуры.
Они здесь будут в среду.
У нас осталось пять дней.
- Приболел он, простудился.
Вот, и ему бы отлежаться надо…
- Пусть он мне лёжа ответит.
Мне решение принимать самостоятельно или его ждать?
- Мама, папа проснулся — водки просит!
- Водка при простуде помогает жар снимать.
- Да, водка вообще лучшее лекарство.
Когда начнёт выздоравливать, скажите:
«Я опоры смещаю, потому что так правильно».
- Ларис! Ну где водка-то? О! Глускер.
- Глускер! Чего хотел?
- Убедиться, что с вами всё в порядке,
Николай Иванович, до свидания.
- В порядке, в порядке, погоди, погоди, погоди.
Со мной всё в порядке, погоди, погоди…
ты все остальные объекты бери на себя.
Хорошо?
С деньгами решим. Ты не думай, решим.
- Долго болеть собираетесь?
- Болеть…
О-о-о, молодец!
Настоящий Глускер.
Ларис, слушай, ну где у нас водка-то?
Нам с Валерой надо…
- Может, хватит?
- Ларис, ну найди, ну я прошу.
Ну нам выпить нужно.
Не-не-не… слышать ничего не хочу.
Проходи, проходи, проходи.
Устал я, Валер.
Ничего не хочу.
Ну, в общем, давай командуй там,
поступай по своему усмотрению.
Делай что надо, да?
Ладно?
- Всё понял. Я пойду, Николай Иванович.
- Погоди. Нет, не, Валер, погоди.
- В другой раз.
- Убери нож.
Убери, я сказал…
- Я на всякий случай.
- Даже не думай.
- Я помню, помню, помню,
только колбаску и лук…
- Просто он волнуется, Паш.
Я бы даже сказал — бздит.
- Слышишь, хлебало завали.
Паш, ну что, в первый раз, что ль?
Всё будет чин-чинарём.
- Гриня не подведёт, Паш. Про него даже поговорка есть: бздиловатый конь борозды не портит.
- Я тебя сейчас уработаю, понял ты?
- А ну отставить!
Едут…
- Приготовились.
Давай!
- Выходим сюда, ко мне, быстро, быстро.
Руки вперёд, чтоб я видел.
- Голову опустил! Дверь закрыл! Мешок!
Стоим!
- Руки назад! Назад! Вяжи.
Ну! Давай!
- Затяни!
- Руки! Ну!
Стой!
- Убьёшь, убьёшь!
Деньги забирай и уходим.
Уходим, уходим!
- Пошли, пошли…
Митяй, тащи волка! Быстрей!
Можем две наши комнаты
на квартиру поменять.
У многих вообще
жилья нет, а у нас
будет целая квартира, ребёночек родится…
- Всё тихо, спи.
Отпуск возьмём.
На море поедем.
Я никогда
не была на море…
- Надежда Петровна, вам отдохнуть надо.
Идите домой, поспите.
- Да, да, я скоро пойду.
- Товарищ профессор сказал: не надо с ним
говорить — бестолку,
он сейчас ничего не слышит и ничего не чувствует.
- Товарищ профессор не может этого знать.
- Юрий Ильич!
Юрий Ильич! Юрий Ильич!
- Простите, вы кто?
- Где Юрий Ильич?
- Не знаю, сюда он не приходил.
- Что значит — не приходил?
- А почему вы на меня кричите?
- Простите, просто мы должны были встретиться здесь,
сегодня в полночь, с Гарозием.
- Может быть, на работе задержали?
- Если придёт, передайте ему, что приходил Павел Хромов,
который хочет получить ответ на вопрос:
«почему они стали стрелять»?
- Кто стал стрелять? В кого?
- Юрий Ильич, откройте! Поговорить надо!
Надя.
Мирошина?
Это я, Павел Хромов, узнаёшь?
Шестнадцатый барак, третья комната.
Здравствуй.
У меня здесь знакомый живёт — Гарозий Юрий Ильич.
Знаешь его?
Что с тобой?
- Он в больнице.
В него стреляли сегодня утром,
выживет или нет — неизвестно…
- Чёрт!
- Куда вы идёте?
- Приказано доставить в часть.
- Так! Стоп!
Кем приказано? Он командир части!
- А приказано генералом.
- Каким генералом?
- Округа.
- Фамилия. Коля!
- Вы обождите, пожалуйста, в соседней комнате.
- Что вы делаете? Что вы делаете? Что вы себе позволяете?
- Информация для служебного пользования.
- Тихо!
- Откройте немедленно!
Коля! Откройте немедленно!
- Подъём!
- Николай Иванович, больше никогда не смейте на меня орать при солдатах!
- Господи, Господи, Господи…
Куда вы его забираете, а?
- Да вы не волнуйтесь, не волнуйтесь так.
Заказ срочный — нужна личная подпись.
- Очухался? Слушай меня внимательно.
Твой друг лежит в больнице,
едешь туда прямо сейчас.
Узнаешь, как прошла операция.
- Юрка жив?
Жив.
- Иди ты в жопу.
- Что ты сказал?
- Я никуда не поеду.
Но сказал я не так — я сказал: иди ты в…
- Коля, ты кое-что забыл…
Одно моё слово — и я сломаю твою спокойную,
счастливую жизнь…
- А мне плевать.
Делай что хочешь.
- Это он по пьяни. Протрезвеет — съездит, куда он денется.
- Нам некогда ждать, когда он протрезвеет.
Заприте его в каптёрке.
- Ты завалил операцию.
Сам всё исправишь…
- Юр,
шлагбаум перед машиной опустили и сразу дуло в окно?
- Да.
- Ну, Макар Степанович, ну не ходи ты здесь, ей-богу!
Последние следы затопчешь!
- Ну всё, не шуми.
Дальше не пойду.
- Аркаш!
- Что?
- Поди сюда.
Тут ящичек любопытный.
Надо его на отпечатки проверить.
- Ну что мне, разорваться, что ли?
С машиной закончу — к тебе приду потом.
- Вот так они затаились?
Залегли на дно?
Лица видел?
- Так, мельком.
- В тот же день, как расстреляли Юрия
Ильича и Матвея, ещё и ограбление?
Да это они нам в морду плюнули.
- Да тут, товарищ подполковник,
нестыковочка получается.
Этого волка лет двадцать назад убили, к тому же он
крашеный.
- Всё, закончились чёрные волки?
Если так, получается, Юрий Ильич шёл по ложному следу.
Тогда зачем в него стреляли?
- Да, нестыковочка…
- Гринь, ну правда, хватит ныть.
Всё, проехали.
- Да тебя ж убить могли.
- Да всех убить могли.
Все знали, на что идут!
- Тихо! Тихо! Тихо, тихо! Хватит.
- Паша приехал.
- Привет. Ты чего так долго? Где ты был?
- Паш, я тебе клянусь, я в следующий раз, я…
- Не будет следующего раза.
- Из-за меня?
- Нет.
Мы были не настоящая банда.
Это была часть секретной операции уголовного розыска,
мы должны были выманить
«чёрных волков» на себя. У нас было
надёжное
прикрытие в милиции, но сегодня моего
товарища расстреляли бандиты.
Выживет или
нет — я не знаю.
Но дальше рисковать вами я не имею права.
- А чего ж ты раньше-то не говорил?
- Вот, говорю.
- Что с деньгами будем делать?
- Завтра в УГРО подброшу.
- Что?
- Всё, разбежались.
Давайте, давайте.
Давай, Митяй, пиши свою книгу.
Поступайте на работу — на завод, куда угодно.
Но если узнаю, что вы снова фраеров бомбите —
башку оторву к чёртовой матери.
Всё, давайте по домам.
- А сам-то как?
- Я бывший капитан милиции,
войну прошёл.
Бандиты расстреляли моего товарища, с которым мы вместе служили, которого я уважаю.
Бандиты зарезали мою сестру.
Мать не вынесла — померла.
Достаточно поводов,
чтобы идти до конца?
У вас этих поводов нет.
Так что дальше — я один.
- Паш, это не разговор. Я с тобой, ты знаешь.
- Савося,
это не игрушки. Тебя сегодня могли убить.
Вас, кстати, тоже.
- Ну не убили же…
- Не, не, не…
- Это не дело. «Чёрные волки» — это мрази,
которые режут людей. Они никого не щадят.
Я тоже с тобой.
- Паша, вместе начали — вместе закончим.
- Нет.
- Паш, я больше не подведу!
- Нет, я сказал! Всё — разбежались.
Давай, давай, давай!
- Ну и пойдём.
- Что? Ну правда, пойдём.
Сами, что ль, не справимся?
- Втроём справимся.
Волчьи морды у нас есть.
Сегодня вечером бомбанём «Синий платочек».
А что, мы ж теперь штопарилы. Парни рисковые, а? Пошли?
Паш, может с нами?
Мы не против.
- Не, Паш, ты теперь от нас не отвертишься.
- Паш, мы теперь одна банда.
- Не, не, не, Гринь,
мы не банда — мы ОБМ.
- Кто?
- Кто?
- Отряд благородных мстителей.
- Это он так книжку свою хочет назвать.
- ОБМ.
- У Верки свет горит — значит, шьёт.
Вот бедная, а.
Ещё Ромашиха — тоже дура неугомонная — попёрлась к ней
на работу, отпуск месячный выбила.
Так бы сидела, девка, на работе, работала,
с людьми бы общалась, забылась бы…
- Ты что, сдурела, что ли?
- Ты где ходишь? Кто за тебя дежурить-то будет?
- Иду я, иду.
- Ну давай, давай, иди. Господи…
- Что ты устроила здесь? Какое дежурство?
- А чего? У нас график установлен.
Верка, знаешь, пока в себя не придёт,
пока не очухается — все у неё в комнате дежурим, по очереди.
- Вы что, совсем, что ли, спятили?
- Да ладно, ладно, разберёмся.
- Ромашихе неймётся?
Иди, спи.
Ничего я с собой не сделаю.
- Нинка Сысоева просила бельё подшить.
- Прости, прости, прости.
- Стоять!
- Молоток!
- Хорошая у нас смена растёт.
- Какая смена? Я старше тебя.
- Батлук уже здесь?
- Нет.
- Я, как всегда, самый первый.
Ну ладно, иди домой — отсыпайся.
- Да ладно.
Батлука дождёмся, с Серёгой вместе пойдём.
- Здорово!
- Привет! Ну что, мы домой?
- Угу. Батлука нет.
- Вот чучело!
- Доброе утро.
- Доброе.
- В какой палате лежит Гарозий?
- А вы кто?
- Приказ комиссара: перевезти в другую
больницу в целях безопасности.
- Могу я с приказом ознакомиться?
- Конечно.
- В какой палате лежит Гарозий?
- В двенадцатой…
- Спасибо.
- Сань.
Саня уснул, что ли?
- Отлить вышел.
- А-а.
- Ну, где Батлук?
- Стоять!
- Дуло убери.
- Стоять, я сказал!
Кто такой?
- Санитар из пятого корпуса.
Анна Ивановна сказала
во вторую палату лекарства отнести.
- Кто такая Анна Ивановна?
- Брат, дуло убери!
Он же сдохнет там без лекарств.
- Ладно, давай.
Только по-быстрому.
- Во, падла!
- Стой!
- Кислота.
Витя сказал:
если что — их лица не должны увидеть.
Понял? Давай. Это приказ.
- Открывай!
- Где мужик лежит?
- Где-то на втором…
- В какой палате мужик лежит?
Да говори ж, с*ка! Пристрелю сейчас!
- Четвёртая дверь…
слева…
- Пять!
- Борь, что тут?
- Выспался?
- А почему «чёрные волки»?
Всё из-за них.
Почему именно «чёрные»?
- Витя сказал: заодно следы запутаем.
Пусть проверяют лесников,
охотничьи хозяйства…
- Заодно? Заодно с чем?
- Вот так мы их пустили по ложному следу.
- Да, хорошо, хоть концы обрубили.
- Кто?
Кто там стучит?
Кто там?
Валя, глянь.
- А?
- В окно глянь, кто там стучит?
Лицо вроде знакомое.
- Не, ты его не знаешь.
- Что это она всё утро бегает?
Нет чтобы ведро себе в комнату поставить.
- А зачем?
Пусть все видят, что её Пашка обрюхатил!
- Может, съела чего?
- Ага. Сперва съела, потом выпила, а под
конец и забрюхатила.
- Ну что, папаша…
Думай, как ребёночка назовём.
- Шурик, ну ты скоро там?
- А откуда я знаю?
- Как спать — так всё получается.
Чёрти что!
- Макар Степанович!
- Ну ты задал шороху, брат ты мой любезный!
- Вы бы с Гладышем ещё пулемёты в палате оставили — вообще бы на куски покрошил…
- Да ладно.
- Саню убили, Серёгу Сонина ранили.
- Знаю.
- У нас пока выездов нет?
Хочу сходить по тому адресу, который профессор
Уваров Юрию Ильичу оставил.
Узнаю, что там.
- Давай.
- Гладыш у себя?
- Здесь.
- Надо ему сказать…
- Боря, погоди.
- Я по поводу последнего ограбления. Что-то здесь не так…
- Да всё не так! Несерьёзно как-то.
Похоже, шпана под «волков» косит.
- Вот и я думаю.
- Лицо сожжено соляной кислотой.
Процент поражения — восемьдесят пять процентов.
Мужчина ранее не судим.
Отпечатки пальцев в картотеке отсутствуют.
Найденный рядом с ним пистолет — системы ТТ военного образца.
Проследить происхождение не представляется возможным…
- Зачем лицо сожгли?
- Что?
- Лицо, говорю, зачем сожгли?
Чтобы не узнали, кто он, откуда? Значит, из местных.
Значит, из города. Могли опознать.
А через него — выйти на остальных…
- Разрешите, товарищ подполковник?
Я насчёт той нестыковочки.
Мы тут с Прилуковым
подумали, а вдруг Гарозий реально вышел на банду.
Он же хотел утром на совещании что-то
сказать, но не успел.
- Товарищ подполковник, нужно проверить, что делал Юрий Ильич, с кем встречался, о чём говорил.
Понять, какую он нарыл информацию.
Этим нужно заняться в первую очередь.
А последнее ограбление может вообще не иметь никакого отношения к «чёрным волкам».
- Так, Аркаша, иди работай!
- Хорошо. Это я вам оставляю. Я возьму?
Пока.
- Не дурней паровоза!
Только не надо об этом никому рассказывать.
У нас осталось четыре дня.
Четыре! И всё!
В лучшем случае — уволят из органов.
- И что нам: искать шпану, которая под «волков» косит?
- Будем искать. Значит так.
Вы двое ищите, за что стреляли в Юрия Ильича.
Где был? Что делал? С кем говорил?
Буквально по минутам.
А я с остальными работаю по последнему ограблению.
Повезёт — найдём настоящих «волков».
Не повезёт — принесём на блюдечке тех, кого найдём.
Всё!
- Партия, Гаспар.
- С моей доли там заберёшь, ладно?
Вчера «волки» инкассаторов штопорнули.
На самом деле это были не «волки».
Пока мы с тобой тут пустоту рвём, Паша пацанов собрал
и мелкий куш взял.
А на месте оставил волчью морду, чтобы
разозлить «чёрных волков»,
выманить на себя.
- Тут одной мордой не обойдёшься…
- Только народ рассмешим.
- Ночью — вторая будет. Скоро им будет не до смеха.
- Что бы ты сделал на месте «волков»?
Оставил бы всё без последствий?
- Всё это нахальство.
Нет, за такие дела отвечать надо.
Вот и я думаю: что бы они придумали в этом случае?
Ну, пострелять потихоньку.
А может быть, навести на этих духариков угрозыск?
Но в любом случае этих наглецов им надо
будет найти.
- Вот Паша нас попросил отследить любое движение в этом направлении.
- Только одно условие:
найдём «волков» — вы их не трогаете.
- Вообще обнаглел.
- Не надо нам ставить условия.
- Миш, не придирайся к словам.
Раиль, это не условие.
Это просьба.
- Ладно, иди. Мы подумаем.
- Слушай, Гаспар, мы решили ночью «Синий платочек» тряхнуть. Ну, так, по мелочи.
Ты не против?
- Против.
- Почему?
- Да кушаю я здесь.
- Хорошо.
- Эх, сейчас бы простячку — на полчасика.
Для сугреву…
- Тут Клёпа есть, в «Синем платочке». Ураган девка!
- Ага. Этот ураган налетит — лопатник прячь!
- Знаешь её?
- Встречались…
Что ты ржёшь-то?
Вот что ты ржёшь, как дурак какой-то, а?
Ну вот достойно себя вести надо.
Ты ведь месяц назад кто был, а?
Ну мелочь бандитская, шалупонь.
А теперь, а? Борец с мировой несправедливостью.
- Хлебало залепи.
- А ты, кроме «хлебало залепи», что-нибудь знаешь ещё?
- Что ты хочешь?
- О, началось.
- А он ведь правду говорит.
- Паша идёт. Ну что, Хром?
- Да хватит тебе уже со своим Хромом.
- Паш, ну красиво, ну!
- Во дурак.
- Ну что, дадут поддержку?
- Поддержат. Куда он денется?
- Тогда можно ж прям с утра.
Машина за деньгами
к семи приезжает к заднему входу.
- «Синенький платочек» трогать не будем.
- Почему?
- Гаспар попросил. Он там кушает.
Я решил пойти ему навстречу.
- В доме всё кувырком, видать деньги искали.
- Наплевать им на эти деньги.
- Тогда зачем же убивать?
- Зачем, зачем.
- Во сколько её убили?
- В пять часов утра. В начале шестого соседка крик услышала.
Посмотрела в окно — два человека выходят
из дома, сразу позвонила в милицию.
- За два часа до того, как Юрия Ильича с Матвеем расстреляли.
Всё сходится. Юрий Ильич
что-то узнал от этой женщины.
И его решили убрать, пока он не успел нам рассказать.
- Не сходится, Борь.
Если она знала что-то опасное для
бандитов, почему её сразу не убили?
Потому что не знали, что она владеет этой информацией,
а теперь узнали.
- Значит, они следили за Юрием Ильичем?
- Может быть.
- Другой вариант –
он поделился с кем-то полученными от Анны Михаловны сведениями
и тот передал их бандитам, а они обрубили все концы.
- В дом заходить будете?
- Да какой там дом.
Пойдём.
- Потом мы встретились ещё раз.
Юрий Ильич рассказал мне, что убили Севу Дурыгина.
Спросил: мог ли кто-то знать о его
исследованиях?
Я вспомнил о мальчике-аспиранте.
Обещал найти адрес.
На следующий день я позвонил.
- Василий Архипыч, вы со мной говорили.
Я передал адрес Юрию Ильичу.
Ночью убили проживавшую по этому адресу
мать Глеба Алдонина.
Утром расстреляли машину, в которой Юрий Ильич
ехал на работу.
- Убить столько людей.
За что?
- Экспериментальное исследование
«чёрный волк» —
так называлась последняя работа Всеволода Олеговича?
Кто-то ещё может сказать, в чём была суть этого исследования?
- Боюсь, что нет.
Уже нет.
- Вон он, ресторан «Чайная роза».
Зашёл как-то — на столе жратвы, как на Новый год.
Там такая публика!
У всех рыжие бочата с лапшой, и друг у друга:
«А сколько время?». Достают, смотрят.
- Узнать бы, когда они деньги возят.
Неохота зря время терять.
- Ресторан закрывают в двенадцать.
У служебного входа уже стоит машина.
Деньги выносят минут через десять.
Да, я случайно узнал. Ну так, давно ещё.
Больно мне этот народец не понравился.
Да там тоже рожи такие деньги выносят.
- Паш, а деньги-то бандитские тоже получаются?
- Ну и что?
Меня просили «Синенький платочек» не трогать — я и не трогаю.
А про «Чайную розу» разговора не было.
- Тогда другое дело.
- Но ведь главное, что Юра жив, правда?
- Где он сейчас?
- Мне не говорят.
К нему не пускают.
- Ну да. Профессор что говорит?
Когда он в себя придёт?
- Надежда Петровна, Надюш...
Вы ждёте кого-нибудь?
Сидите, я открою.
Кто там?


Серия 6

- Вы ждёте кого-нибудь?
Сидите, я открою.
Кто там?
- Уголовный розыск, Николай Иваныч.
- Надежда Петровна дома.
Я Сейчас ухожу. Заходи.
Спасибо, Надежда Петровна.
Всего доброго.
Скажи мне, Юра в безопасности?
- Перевезли в спецбольницу, охрану поставили.
Но, когда везли, у него сердце остановилось
вообще.
Еле откачали.
- Когда он в себя придёт?
- Да какое — в себя?
Плохо всё, Николай Иванович.
Очень плохо.
Врачи, конечно, там борются.
Аппарат какой-то поставили.
Говорят: «чудо, что жив до сих пор».
Надежда Петровна, я вас надолго не задержу.
Всего пара вопросов.
Юрий Ильич, он…
Вы с ним виделись перед тем, как
с ним случилось это несчастье?
- Он зашёл за мной вечером в библиотеку.
- Так, пожалуйста, припомните: во сколько
примерно это было?
- Не примерно.
Я точно помню.
Без десяти девять.
- Мужчина из дома Алдониных вышел в минуту
восьмого, ну, может, в минуту с половиной.
Из калитки вышел и сразу вон туда пошёл.
- Откуда такая точность, гражданочка?
- Так вот же висит.
Только время передали —
смотрю, а он идёт.
- Точно этот мужчина?
- Да точно он.
- Спасибо, гражданочка, вы нам очень помогли.
До свидания.
- Всего доброго.
- До свидания.
- В 19:01 одну Юрий Ильич вышел
из этого дома.
В 20:50 пришёл в библиотеку.
Интересно, где он был один час сорок девять
минут?
- Как-то Юрий Ильич сказал, что в каждом деле есть вопрос: если на него ответить — дальше пойдёт всё как по маслу.
Я думаю, это тот самый вопрос.
- Взяли инкассаторов, а рядом с ними волчью
башку на палке нашли.
Что будем делать?
- Сам видел?
- Я сам не видел, но все об этом говорят.
- Ты сам эту башку видел?
Что мешает уголовке пустить слух и ждать,
пока мы запсихуем?
- А если это не слух?
- Тогда эту блатную ср*нь скоро возьмут.
Подождём, пока режим торжественно объявит
о поимке «чёрных волков»,
и примемся за дело.
У нас волков ещё много.
- Здравия желаю, товарищ полковник!
- Узнал?
- Перевели в спецбольницу.
Охрану усилили.
- Что за больница?
- Вить, не надо туда соваться.
Врачи говорят: в сознание он всё равно не придёт.
Дают ему от силы день-два…
- Хорошая работа.
Молодец.
- Мужчина!
- Вы что тут делаете?
- А я это… заблудился. Сортир ищу.
- На улице?
- Ну так, а где ж?
У нас в бараке на улице.
- Здесь вам не барак.
Вторая дверь справа по коридору.
- Ой, спасибо,
а то прям чего-то очень. Вторая справа, да?
- Да, да.
- Цивилизация. Спасибо, милая.
- Хочется сразу всё заказать.
Когда знаешь, что все свои деньги
назад вернёшь.
- Тихо. Тихо, не ори.
- Да никто ж не слышит.
- На.
- Ты говорил: Татарину дали четыре дня.
В это время блатные нам точно поддержку дадут.
А если не будет зацепок по «волкам»?
Что дальше?
Татарин может сдать нас угрозыску.
- Не нас, а меня.
- Как сдать?
Мы же все одно дело делаем.
- Брось, в УГРО об этом никто не знает.
- Так, ну что, значит, ты говоришь: двое за деньгами
приезжают, да?
Один идёт внутрь, второй остаётся.
- Водитель сидит.
- Ну и отлично.
Значит, мы их можем взять прямо здесь.
Водилу берём сразу.
А второго дожидаемся у калитки и тоже…
- Савось,
мы давно это уже обсудили.
Ты что?
- Не, ну я так… уточнить.
- А то в прошлый раз тоже вот обсуждали,
обсуждали, а потом у кого-то руки тряслись.
- Ну чего ты докопался?
- Всякое бывает.
Он же не нарочно?
- Ну, не нарочно, а пострадать мог.
Слушайте, а вообще так неплохо обедать-то:
днём деньги отдал,
а вечером вернул.
что вы ржёте-то?
Я не громко сказал, вроде.
Да ну вас, ну.
Идиоты.
Слышь,
давай это,
купи бумаги — листов тридцать,
кисточки, краски.
И особо языком не моли, чтоб не отсвечивать.
- Паша сказал — много не тратить.
В районе командировочных.
- А мы не много.
Мы сколько надо.
Ничего, оформит как непредвиденные расходы.
- Паша знает?
- Узнает, ну что ты мнёшься?
Иди давай.
Он нам ещё спасибо скажет.
- Ну!
Не хлопай!
Сдачу не забудь.
Вот старичок дотошный, а…
- А правильно, что Митя пошёл, он из нас
самый невзрачный, меньше внимания привлечёт.
- Молодой человек!
- Вы что-то ищете?
- У вас бумага есть? Большая такая…
- Ну, конечно есть.
Вам для чего?
Акварель? Пастель? Гуашь?
- Стенгазету рисовать.
- Тося, заходи, заходи.
Ну как, получилось?
- Яна Валентиновна, мне надо посоветоваться
тут.
- Подожди, пожалуйся, я освобожусь.
Вам очевидно нужен простой лист ватмана.
- Да.
Ещё кисти и краски.
- Вот краски, кисти. Я ватман Сейчас посмотрю.
Должен быть. Минуту…
- Савось, а что в воззвании-то напишем?
- Придумаем.
Главное, чтобы этих «волков» разозлить.
Даже взбесить. Чтоб побыстрей
зашевелились.
- Ну да, ну да.
- Извините, для этих красок вам нужны другие
кисточки.
- Да мне всё равно.
Стенгазету рисовать.
- Мы не будем больше никого убивать.
Простые люди не пострадают.
То, что о нас пишут, — враньё.
- Не верьте жидам и комиссарам.
что ты смотришь?
Пиши, пиши.
- Подожди, ну ты сам сказал, что надо их разозлить.
Ну так немцы в войну писали.
- Ладно, пиши.
С этого дня мы объявляем себя хозяевами города.
Точка.
Дальше с большой буквы — «Чёрные волки».
Точка.
- Ну где ты ходишь?!
Я уже полпачки скурил.
- Юрий Ильич вышел из дома Анны Михаловны
в 19:01.
Тринадцать минут от дома до остановки.
Допустим, ждал на остановке минут 15,
ну 20.
Там трамвай идёт в объезд через
Нахаловку, ещё 27 минут.
И здесь: от остановки до библиотеки минут
5, не больше.
Всё равно должен был прийти
в библиотеку в самом начале девятого —
даже если на трамвае поехал!
- А я пешком вообще за полчаса дошёл.
- Ну, значит, Юрий Ильич был точно где-то ещё.
- Остаётся понять — где.
- Ну ты же сказал, что у нас
времени-то мало. Их нужно побыстрее разозлить.
Вот мы и подумали…
Сегодня вечером штопарнём «Чайную розу».
Оставим там морду.
А ночью ещё и эти плакаты расклеим.
И тогда точно разозлим.
Пашк, что ты молчишь-то, ну?
- Я говорил: с ним советоваться надо.
- Ну и при чём здесь жиды и комиссары?
- Да ни при чём.
Так, чтоб в мозг било.
- Ай!
- Порезался? Ну-ка отдай сюда. Отдай.
Не умеешь пользоваться — не надо.
Отдай.
- Паш, я помню: только колбаску…
- А ты яблоко начал резать. Отдай!
Руки бы вам оторвать за такие художества.
- Ну а что нам делать-то теперь, Паш?
Ну что получается — зря старались.
Денег столько потратили.
Да разозлятся они.
Точно!
- Ладно, может, вы и правы.
- Давай.
- Всё, счастливо.
- Верка к ужину ждёт.
Надо сказать, что ночью не приеду, а то волноваться будет.
- Паш — молодец.
Трофимыч, я же говорил, что…
- Да что молодец?
Валька трепется всем: «буду рожать — он у меня не отвертится».
что делать, Савось?
- Паш, а ты… Да брось ты.
Не обращай внимания.
Отпусти. Наладится как-нибудь.
- Да как наладится?
- Увидишь.
Здорово.
Я слышал — ты заболела.
Я тут вот адресок доктора принёс, ты к нему сходи.
Он тебя быстро полечит.
Да. И вот тут деньги.
Ну на лекарства, всё такое.
Как говорится быстро и не больно.
И все опять довольны.
Ты только это особо никому не рассказывай.
Ну, потеряла ребёнка — бывает, что?
Не повезло.
Пусть это будет такая наша маленькая тайна, ладно?
- Савося, ты убери деньги.
И проваливай, пока я добрая.
- Тихо-тихо.
А теперь послушай меня внимательно, Валюша.
Ты можешь доказать, что это Пашин ребёнок, а?
А может, это мой или ещё чей-нибудь?
Не сделаешь, как я сказал — приведу сюда
человек 20,
и каждый из них подтвердит
под присягой, что у тебя были с ним отношения.
Бурные и кратковременные.
Нужна тебе такая репутация, а?
- Здравствуй.
- Здравствуй. Обедать будешь?
- Уже слышала?
- Это не моё дело.
- Вер, я…
я пьяный был, не помню ничего.
Проснулся — она рядом лежит.
Слюни пустила.
- Мне тебя пожалеть?
- Не надо со мной так разговаривать.
Я перед тобой ни в чём не виноват.
- Она рожать будет.
- Я тебе сказал, уймись, баба…
- Я тебе сейчас! Ах ты, гад!
- Эй, эй, в чём дело?
- Иди отсюда!
- Ты хочешь, чтобы я сама, да?
Своими руками, тварь, собственного ребёнка, да?
- Валя, брось ты его, дурака.
что с него, с дурака возьмёшь?
А то ещё прибьёшь — ещё посадят.
- Да подавись ты!
Понял? А ты уйди от меня.
Отпусти меня, отпусти меня — я сказала!
Отпусти меня!
А ты, а ты…
Я до парткома дойду, понял?
Я тебя обратно в тюрьму посажу!
- Валь, Валя!
- Паш, я как лучше хотел.
- Это ж статья, дурак.
- Если вы хотите заблудиться — не получится.
Тоннель ещё маленький.
- Здравствуй, Валер!
- Вы знаете, как меня зовут?
- Слушай, у тебя сегодня дел много, нет?
А то съездили бы ко мне, посидели бы, выпили слегка, поговорили.
- Сегодня точно нет.
У дочки день рождения.
- У дочки?
У меня тоже дочка. И сын.
- Возможно, вы не помните, но я их видел.
- Николай Иванович, вы что-то хотите мне рассказать?
- Хочу.
Но не могу.
- Из машины вышел!
На колени встал, ну!
Не поднимай морду!
Давай руки назад!
Вяжи его давай! что ты возишься?
Давай быстрее, ну!
Давай, давай!
Всё, идёт, идёт, идёт.
- Не рыпайся, пристрелю! Не рыпайся! Мешок!
Лежать! Вяжи руки!
- Руки!
- Всё, уходим.
- Смотрите — значит, искать нужно внутри вот
этих двух фигур.
Дальше Юрий Ильич не уехать, не уйти не мог.
- То есть, это — если пешком…
- Вот красная, да.
- А эта — если куда-то на трамвае.
- На трамвае…
Вот эта вот трамвайная линия, вот это
остановка.
- Так вот здесь ещё одна трамвайная линия, а вот ближайшая
к дому остановка.
- Так здесь-то полчаса пешком надо идти.
- Да.
- А у Юрия Ильича был час сорок девять.
Мог сесть на трамвай, поехать в этом направлении,
зайти куда-нибудь и прийти в библиотеку сзади.
- Или проехать на автобусе.
Он здесь тоже останавливается и тоже мимо библиотеки идёт.
Умник!
- Аркаш, надо все варианты просчитать.
- Да я не могу! Ну у меня своей работы хватает.
Что вы, ребята, ну!
- Аркаш, ну ты же обещал помочь.
Ну помогай.
Я же тебя за язык не тянул.
Давай, давай, дорогой, давай, всё.
- Значит так.
От дома до остановки
6 сантиметров 3 миллиметра…
Пиши, Аркаш. Так, дальше.
А уже от ближайшей к библиотеке остановки — ровно
двенадцать сантиметров.
- Опять «чёрные волки», ресторан «Чайная роза».
Аркаш, давай, поехали.
- Всё, сиди. Начинайте без него.
Он позже подъедет.
- А вы что не с нами?
Наказали?
- Мы сами себя наказали.
Всё, давай, давай, отваливай.
- От ближайшей к библиотеке остановки до остановки автобуса.
Стоп.
Здесь столовая.
Может, Юрий Ильич проголодался?
Зашёл туда перекусить, а там встретил кого-нибудь?
- Не пойдёт, Надежда Петровна говорит, что пришёл и сел сразу ужинать.
Чёрт! Как на зло в последнее время молчал
ходил.
что он там себе думал?
Эх, Юрий Ильич, Юрий Ильич.
- Не понял! Я же сказал: вдвоём.
Остальные со мной работают.
- Ну… мы же этот… мы тут…
- По выговору — каждому!
Пока — устные, без занесения.
- Завтра Аркашу нужно спрятать — и пусть
сидит, считает.
А Сейчас пока работаем по тому, что есть.
Давай, присаживайся.
- Аркаш, ну где ты лазишь?
- Ну сейчас, сейчас, раскричался.
- Это кто у нас тут? Колода?
Да нет, не может быть.
Колода мужик серьёзный, а этого как фраера
дешёвого на гоп-стоп взяли.
- Смейся, начальник, смейся.
Если я их вперёд тебя найду — тебе не повезёт.
Ты их никогда не увидишь.
- Ух-ты! Как у тебя кулаки-то чешутся после драки.
Ну давай, рассказывай.
У тебя три минуты.
Не будет ничего интересного —
пристрелю при попытке к бегству.
Ты меня знаешь — я не шучу.
Ты у меня будешь десятым «при попытке к бегству» — юбилейный.
Не будешь рассказывать?
- Буду, начальник, буду.
- Понимаешь — странно всё это.
Работали быстро, чётко, мордами не светили.
А тот, который меня вязал — руки дрожали,
будто в первый раз.
Дуло ружья обрезано, наждаком заточено —
несерьёзный ствол.
Подвести в деле может.
А главное — денег было с гулькин х*р.
Ради чего всё это?
- Ну и что это значит?
- Мне что, за тебя выводы делать?
- Может, он на какую-нибудь ветеринарную
станцию заходил?
Или общество охотников и рыболовов, там?
- Тут нет ни того, ни другого.
Вообще ничего не знаем.
Куда он пошёл? Зачем?!
- Ну, значит, будем проверять все дома по очереди.
- Их там больше двухсот…
- Ну и что?
- Как говорит наш… если работы много, но делать её быстро,
то ничего в этом страшного нет.
Ладно, Боря.
Пойду я, Боря. Надо ещё выспаться.
В себя прийти.
Ты как?
- Я ещё посижу,
а потом на диване лягу.
- Ну давай, давай.
- Стёкла надо вставить.
- Я этим должен заниматься?
- Денег дай — сам вставлю.
Я что, на свои должен покупать?
- Нет денег. Всё вон на плакаты потратили.
- Ну мы же на задании.
Должны быть какие-то суточные.
- А в ресторане мы на что ели?
Ты уж давай выбирай: либо жрать, либо стёкла.
- Макар Степанович!
Откройте, товарищ майор.
Это важно.
- Давай одевайся, Клёпа.
- Да гони ты его в шею!
- Да куда я его угоню?
- У меня там это, не прибрано.
Ты это... чего пришёл-то?
- Мысль в голову пришла.
- И ты, значит, пришёл поделиться этой
радостью?!
Ты знаешь, скока время?
- Макарик,
Макарик, ну я в уборную хочу.
Макарик!
- Не откроешь — я тебе в вазу на***.
- Курить будешь?
- Да я не курю.
- Макарик.
- Открыть надо, товарищ майор.
Мы же вам вазу на день рождения дарили.
- Здрасте.
- Здравствуйте.
- Оп.
- Очень хороший человек.
Из порядочной семьи девушка.
Запуталась.
Иногда приходит ко мне посоветоваться.
Отец у неё бригадир был — досрочно
освободили.
Мать в этой… в самодеятельности.
Надо как-то перевоспитывать людей.
- Правильно, товарищ майор!
Наша задача не только наказывать, но и воспитывать.
- что ты пришёл?!
- Очень хотелось сузить масштаб поисков, и я
вот что подумал.
Если Юрий Ильич сел в тот вечер на трамвай —
там же есть кондуктор,
ну ходит по вагону, смотрит на людей.
Можно прям Сейчас пойти в депо, поднять все
записи и как бы узнать, на каком трамвае он ехал.
- Ты хоть раз ездил в семь часов вечера в этом трамвае?
Там народу, как селёдки в бочке.
И кондуктор не ходит, а сидит и орёт.
что он там увидит?
- Получается, зря пришёл?
- Очень зря, Борис.
- А ну всем разойтись!
- Ты что, оглохла?!
- Где комиссар?
- Товарищ Фадеев на больничном.
С сердцем проблемы.
- С сердцем?
Или с мочевым пузырём?
Спрятаться решил?
Отсидеться?
Не выйдет!
Вы у меня все под суд пойдёте!
Это что?
Что? Я тебя спрашиваю!
- Понятно. Спасибо, Андрей Сергеич.
Ни угрозыск, ни чекисты к этим плакатам
отношения не имеют.
- Уверен?
- У меня свой человек в горкоме,
там Сейчас такое творится.
Столько голов может полететь.
- Вдруг секретная операция?
- Нет. Он бы знал.
Он курирует органы. А он сам боится.
- Чего такой мрачный?
Всё хорошо. Живи, работай!
Барахолка, вокзал, «Синий платочек»:
потолкайся, поспрашивай.
Блатные наверняка что-то знают.
Ты человек новый.
У тебя крупное дельце.
С кем попало на него не пойдёшь.
Хочешь найти «чёрных волков».
Встретиться, поговорить.
- Говна кусок, кто на это купится?
- Никто. Но хотя бы, если ты копнёшь там,
где надо, за тобой пустят хвост,
а мы с Сёмой его отследим и спросим этого
человека: кто он и откуда?
- Яна Валентиновна, помните?
Вчера мужчина покупал бумагу, краски, кисточки.
Сказал — для стенгазеты.
- Да, конечно, помню.
- Похож?
- Ну да, в общем да.
А ты зачем его нарисовала?
- Скорее всего, он бандит.
«Чёрные волки» развесили плакаты по всему городу.
Я видела один. Он написан на той же бумаге,
теми же красками и той же кисточкой…
- Есть! Вот!
- Ну точно! Я же говорил — лицо знакомое.
- А он ещё с июля здесь ошивался на небольших станциях.
Ну, заезжих фраерков бомбил.
- С ним вроде ещё один был…
- Этот?
- Уже сегодня эти бандитские рожи должны
быть у каждого участкового.
- Цыц!
Накапай-ка мне сто грамм.
Сюда «чёрные волки» заходят?
- Да вы что, к нам со зверями нельзя.
Собак и тех выгоняем.
- И пивка.
Если какой «волчара» зайдёт, ты ему передай,
что я знаю поезд, к которому подцепят состав, и он поедет
в столицу пополнять золотой запас нашей Родины.
А ещё я знаю, когда золотишко повезут на вокзал.
Такое дело под силу только «чёрным волкам»,
им такой куш в жизни не видать.
Если сведёшь с «волками» — умножай на десять.
И ещё,
ты мне больше, как чёрту пополам, не разбавляй!
- Мужчина, вы деньги забыли.
- Никого.
Поехали.
- Два часа уже.
Савося сказал: тебе вставать пора.
- Ну, если Савося сказал.
- Подожди. Хочешь, как раньше разбужу?
- Давай.
- Подожди, ты что забыл?
- Подожди, не открывай!
- Это что?
- Я же просил — не открывай.
- Чисто?
- Да. Фраер в подъезд зашёл. Едем в часть.
Вечером хозрота в баню идёт.
Надо ж бельё поменять.
- Никого.
- С нами?
В часть?
- Нет.
- Поехали.
- С начала раздадим
эти фотографии участковым,
потом кондукторам, продавцам, управдомам,
дворникам.
Работай, Аркаш, работай!
Вот они — «волчары».
- Товарищ подполковник, вот теперь я уверен,
что мы к среде обязательно поймаем этих
«чёрных волков».
- Ну, может быть, не к среде.
Но это дело ближайших дней.
- Товарищ Бараев, а может быть, стоит
позвонить в Москву, сказать, что мы сами справимся?
- Давайте сначала справимся.
Тогда и позвоним.
- Паш, ты же честный был.
- Послушай меня…
- Ты в милиции служил,
я понимаю, что люди из тюрьмы возвращаются совсем другими…
- Вера! Это не мои деньги!
- А чьи?
- Я тебе пока не могу всего рассказать.
- Ну правильно, не рассказывай, просто мне не надо было открывать этот сервант и всё.
- Если любишь, ты должна мне верить.
- Извиняйте,
я кнацаю самого Пашу Хромова, или он какой-то другой?
- Подожди, я Сейчас выйду.
- Только оденься сверху, нас ждет Гаспар.
Просил передать, что буби козыри,
машина у ворот , кричит : «Поехали!».
- Это не то, что ты думаешь.
Вера!
- Так мы едем?
или ждем, когда Гаспар рассердится?
- Подожди в машине, я Сейчас выйду.
Вера!
Никогда так больше не делай!
Сначала выслушай, а потом...
Тихо, тихо, Вера! Тихо!
Ты давай, это самое, ты успокойся, я приеду и всё тебе расскажу.
- Паш, нашли кого?
- Не знаю.
- А ты сам-то скоро?
- Не знаю.
- Нам-то что делать?
- Ждать.
- Мы может тогда, это, за стёклами съездим?
Митька изнылся совсем.
- Хорошо, только недолго. Встречаемся здесь.
- Ага.
- Поехали!
- Вер, привет.
- Паш, ты что такой смурной, а?
- Да всё нормально, рассказывай.
- Вон там вот Люба-красавица живёт.
Пол города к ней сваталось.
А год назад появился старлей.
Где служит – никто не знает.
На петличках, кажется, инженерные войска.
Так вот, ходил к ней не часто.
Редко, а в мае Люба родила девочку,
и он стал ходить каждый день.
Помоги мне, цыган.
Иногда остается ночевать, девочку подарками забросал,
а вон её дом – он и сейчас там.
- Сколько сразу интересной информации,
соседи разговорчивые?
- А у нас все разговорчивые.
- А это тот, кто нам нужен? Точно?
- Он.
Точно он, я нутром чую.
А потом- он реально служит.
Воинская часть, офицер, лучшего прикрытия не найти.
- Ну да.
- Да, еще,
когда он приходит вечером- остается ночевать, если днём, то должен к вечеру уйти.
Я попросил своих ребят, чтобы проследили его
до воинской части.
- Не надо за ним больше следить.
Не надо – спугнёте.
Снимай своих людей – дальше я сам всё выясню.
Пусть мне принесут чемодан с барахлишком каким-нибудь.
Ну и там, банку икры.
Двухлитровую.
- Проголодался, что ль?
- Это я не для себя.
И ещё. Цыган.
Заедешь ко мне в барак, возьмёшь куртку мою и свитерок
с оленями, всё понял?
Давай!
- Тебя уже здесь нет.
Я тебя не вижу.
Расплатиться бы надо, а?
- Пока рано,
вот найду их, тогда и поговорим.
- Смотри, обманешь – понимаешь сам, да?
- Не волнуйся, Гаспар, ты своё получишь.
- Надежда Петровна,
пожалуйста, вспомните, дома или по дороге из библиотеки
Юрий Ильич о чём-то вам рассказывал?
Где был, что делал.
- Он всю дорогу молчал.
Думал о чём-то.
Я пыталась его разговорить, но
когда пришли к нему, Юра сразу стал расставлять шахматы.
Знаете, у него такая привычка,
ему когда нужно подумать он сам с собой играет.
Я поняла, что ему не до меня и сказала, что хочу спать, устала – пошла к себе.
Извините, что ничем не смогла Вам помочь.
- Не за чем извиняться – вы же ни в чём не виноваты.
что ты там листаешь?
- А может Юрий Ильич какие-то заметки оставил?
Подчеркнул что-то важное?
- Там ничего нет, Юра никогда не оставляет заметки в книгах.
- Лихо мы сужаем круг поисков.
Как в том анекдоте – сужай, сужай – а она не сужается.
- В каком анекдоте?
- Тебе не понравится. Соображения есть какие-ниубдь?
- Чтобы были соображения, надо сперва подумать.
- Ну так думай, Боря.
Тебе же за это деньги платят.
- А вам ещё и премии дают.
- Не, не, не.., иди, иди отсюда, а.
- Женюсь на тебе, красотка.
- Слышь, магазин за углом, я с Борей договорился -
стёкла он даст.
Давай, а я пока со знакомыми потрещу.
И, слышь, вы там это, недолго,
минут пять подожду и уеду, пешком пойдёте.
- Не, ну Савось, их там пока дождешься…
- Да кого ты слушаешь, куда он уедет, пошли.
- Юзик, здорово!
- А чего это с ним?
- Злой он сегодня.
- Да каких «пять минут»? что он?
- Не бойся, никуда он не уедет, пошли.


Серия 7

- Позже.
- Не, не, не... иди, иди отсюда, а.
- Женюсь на тебе, красотка.
- Слышь, магазин за углом,
я с Борей договорился — стёкла он даст.
Давай, а я пока со знакомыми потрещу.
И слышь, вы там это, недолго,
минут пять подожду и уеду,
пешком пойдёте.
- Они же там.
Не, ну их там пока дождешься.
-Да кого ты слушаешь?
Куда он уедет? Пошли.
- Антонина, беги, звони в милицию,
скажи: всем на барахолку — срочно!
Здесь «черные волки».
Поняла?
- Руки, быстро!
- Товарищ подполковник,
мужик на площади сказал,
что с ними ещё кто-то был.
- Где третий?
- Не было никого!
- Э!
- Э! Э! Э!
Подвезли до барахолки какого-то.
Вы что, его ищите?
- В машину обоих!
Граждане барыги.
Товарищи покупатели!
С ними был третий!
Где он?
Я жду!
- Товарищ подполковник!
Посмотрите, кто здесь!
- Юзик! Ты ещё живой, а?
- Ага. Торгуем.
- Торгуешь всё, да? О, какие часы!
А? Ты смотри! С боем!
Ну что, Юзик, говори!
Видел? Кто он?
- Да я бы и сам рассказал,
товарищ начальник.
- Ну, говори.
- Это Савося был, Олег Севостьянов.
Да Вы его знаете.
- Савося!
Савося, родной, покажись, а!
Савося, выгляни на минутку!
Савося.
Не стрелять!
- Руки! Мы что, пионеры,
за тобой бегать?!
- Не волнуйтесь граждане!
Уголовный розыск.
- Вот смотри, видишь улицу?
И людей. Ты знаешь,
им всем на тебя наплевать.
Они о тебе не думают.
Они думают только о себе.
А тебя любят только мама и папа.
- Володь, чему ты её учишь?
- Жизни учу.
- Жизни её рано учить,
ей сказки рассказывать надо.
- А я ей сказки рассказываю.
Человека нужно развивать всесторонне.
Мне в часть надо.
Я сегодня дежурный.
- Ты скоро придёшь?
- Скоро.
- Эх, Юрий Ильич, куда же ты пошёл?
Или поехал.
Так, давай ещё раз.
Если скажу глупость — поправишь.
Допустим, Юрий Ильич пошёл
в библиотеку, встретил
какого-то человека…
- Поправляю — не какого-то,
а человека, который мог передать
информацию банде.
- Ой, не зли меня, Боря.
Все кафе, рестораны проверили,
никто его там не видел.
- Вот куда он мог пойти?!
- В ДК
на концерт балалаечников,
как раз в пол восьмого начался.
- Смешно, да?
- Макар Степанович, о чём тут
размышлять, а?
Скорее всего, поговорили на улице —
разошлись или в гости зашли.
Если он вообще кого-то встретил.
В любом случае придётся
проверять все дома, квартиры.
- Времени нет.
- Других вариантов тоже нет.
- О, чего это вы тут разложились, а?
А где это?
- Тебе жалко, что ли?
- Да, да. Ладно, сидите, разрешаю.
Здорово, да?
- Здоровей видали.
- Что здорово?
- То, что Гладыш «черных волков»
поймал — сразу трёх.
А что вы не знали?
- Вроде этот.
- Для тебя в русском языке
нет слова «вроде».
- Точно он.
- Все свободны, кроме Севостьянова.
Распишитесь, что при вас был опознан
член банды «черные волки»
Олег Севостьянов,
по кличке Савося,
участвовавший в разбойном нападении
на инкассаторскую машину
двадцать первого ноября
тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года.
Спасибо, до свидания.
- Ну, вы скажите, гражданин начальник.
«Черные волки». Самому-то не смешно?
Потом скажите, что я и Лизку,
Пашкину сестру, тоже убил.
- Нет,
Лизу убил ваш подельник,
Филипп Монин,
которого вы потом ликвидировали.
- Встречай, чудила!
- Паша приехал. Здрасте.
- Здрасте.
- Люба?
А он что, спит, что ли?
Эй, вставай!
- Тише.
- А, я дико извиняюсь,
это ваш, да?
- Да.
- Дочура?
- Да, Володя, он уехал только что.
А вы кто?
- Володя мне как раз писал.
Я — Паша Хромов — Керя —
друг твоего Володьки.
Он мне сказал: либо в часть езжай,
либо прям по этому адресу.
Я в часть позвонил,
там никто не подходит.
Я ненадолго, я проездом.
Гостинцев вам привёз
с Дальнего Востока.
Икорочки — свежая.
- Ух!
- Не то что у вас эта тухлятина.
Угощайтесь!
- Ну что, Володька скоро придёт?
- А Вы знаете, он сегодня не придёт,
он дежурный по части.
- Да, ё!
Что мне в часть ехать, что ли?
Слушай, у тебя листочек есть?
- Да.
- Нацарапай мне эту схемочку,
как туда проехать.
Как эта часть — военная, инженерная?
- Управление военного строительства.
- А-а, да.
А это, Володька, кто теперь
по должности?
- Начальник склада.
- Володя — начальник склада!
Ладно угощайтесь,
я пока у тебя вещички брошу?
- Хорошо.
- Помотаюсь, туда-сюда, ладно?
Давай рисуй.
- Товарищ подполковник, как-то
это всё... ну какой из Савоси
«черный волк»?
А эти два ушлепка?
- Савосю опознал Инкассатор.
Егорова — продавщица в салоне,
где он покупал бумагу и краски.
Так что, с доказательной базой,
Макар Степанович, у нас всё в порядке.
Осталось взять главаря.
- Погоди, погоди.
Паша ведь из тюрьмы вышел после
четвёртого ограбления.
- До этого бандой руководил
Филипп Монин,
который замочил Пашину сестру.
Паша откинулся,
за сестру отомстил
и стал главарём.
Логично?
- Да как-то не очень.
- Слушай, Макар!
У тебя что, есть другая версия?
Или может вы с Борей что-то нарыли?
- Нет.
- Нет, ну так стой и молчи тогда!
Мы к среде должны поймать банду и мы сделаем это.
Или хочешь с работы вылететь?
Или может из партии?
Я — не хочу.
- У тебя курить есть?
- Где там.
- Алё, девушка, милая, подскажи,
пожалуйста, телефон воинской части.
Управление военного строительства
мне надо.
Говори, я запомню.
Как? Ещё раз.
Последняя — четыре?
Хорошо, спасибо!
Здоровья тебе, счастья!
И жениха красивого. Хорошо.
- Вы знали, что Павел Хромов
главарь банды?
Хотя бы догадывались,
чем он занимается?
Конечно, догадывались,
а к нам не пришли.
Не проявили сознательность.
- Серёг, Аркаш!
- Товарищ подполковник, мы
деньги нашли.
- Где?
Эх, Паша, Паша.
Эту ситуацию для тебя можно назвать
одним русским словом…
- Я даже два знаю.
- А я три.
- А какое третье?
- Товарищ подполковник,
засаду оставляем?
- Теперь он домой вряд ли сунется.
- А что, если он был в каком-нибудь тихом месте
по своим делам?
«Черные волки» с блатными
вроде не связаны,
так что может и не знать,
что остальных уже взяли.
- Не дурней паровоза.
- Не боятся же люди
технику оставлять.
- Тормози, приехали.
Спасибо, товарищ.
- Машину, быстро!
- Давай, давай!
Родной, давай!
- За ним!
Быстро!
- Люба, собирайся быстро!
- Что случилось?
- Случилось!
Ищут твоего Володю…
Когда всё успокоится,
он сам вас найдёт.
Чё смотришь? А то ты не знала,
чем он занимается?!
Даже не догадывалась?!
- Догадывалась, что что-то не так,
подарки дорогие, рестораны.
- Пелёнки где?
- В ящике.
- А недавно кольцо дорогое подарил.
Я думала, что он,
что он со склада что-то потихонечку
продаёт.
- Да бандит, твой Володя.
Давай собирайся!
- Как бандит?
Подождите, а зачем нам прятаться,
мы ничего не знаем.
- Это ты будешь прокурору
рассказывать,
если схватят — пойдёшь
как соучастница.
Давай, давай, давай, давай!
- Подождите, но Володя,
он же никого не убивал.
- Володя, он не мог, я его знаю.
- Ты сейчас о ребёнке больше думай.
Давай, одевай дочку, там холодно.
- Товарищ майор! Макар Степанович!
Я тут прошёлся по списку
насчёт местных жителей…
- Курить есть?
- Да я не курю.
- Инженер-полковник Клименко
Николай Иванович.
Он же друг Юрия Ильича.
- Ну.
- Его дом в зоне поиска.
Недалеко от трамвайной остановки
и по времени сходится.
А вдруг Юрий Ильич, перед тем как пойти в библиотеку,
просто к другу зашёл?
- Ты что, с ума сошёл? Нет.
Только не это —
иначе вся наша версия
к чертям летит.
- Вадим Андреевич, проснитесь.
Вадим Андреевич!
Нужна Ваша помощь, срочно!
Юрий Ильич сказал,
что на Вас можно рассчитывать.
- Да.
- А Вы кто?
- Его друг, Павел.
- Со мной очень важный свидетель —
женщина с ребёнком.
Её нужно спрятать здесь
на некоторое время.
Главное — чтобы об этом
никто не знал.
Это жена бандита,
она думает, что я тоже бандит.
- У Юры, как всегда,
многоходовая комбинация.
- Да какая, к чёрту, комбинация.
Лишь бы выжить.
- А Юра когда придёт?
- Сегодня вряд ли.
Может быть завтра, может быть, ну?
Вадим Андреевич, пожалуйста.
- Вас, простите, как зовут?
- Павел Хромов. Юрий Ильич сказал,
что на вас всегда можно рассчитывать.
Ну? Поможете?
- Да, конечно.
- Спасибо.
- И, главное, чтобы об этом никто не знал.
- Да. Важный свидетель.
- Когда?
- Двадцатого?
- Да.
- Накануне вечером, перед тем
как в него стреляли,
- Он заходил, мы хотели выпить,
поговорить, но меня вызвали в часть срочно.
А в чём дело?
- Да так, версию одну проверяем.
- Спасибо, Николай Иваныч.
Извините, что разбудили
- Всего доброго.
- Всего доброго.
- Да, всего доброго.
- Что теперь делать будем?
- Чего, чего?
Гладышу помогать.
Что ещё остаётся?
- Ну, лёгок на помине.
- Все в городе. Комиссар дома сидит.
На больничном.
Остальные работают — тебя ищут.
- И Гладыш и Тумилевич?
Информация точная?
- Точнее не бывает.
У нас свои стукачки.
- Тебе не кажется, что мы у него
теперь тоже вроде как стукачки?
- За такие деньги можно и постучать.
- Ой, только бы с ним ничего
не случилось, а?
Кто тогда с нами рассчитается?
- Береги себя, береги.
А то мы свои камешки не получим.
У тебя же родных не осталось?
Значит от злости и убить-то некого.
- Ну почему некого, а баба его?
- Точно,
баба.
Значит, есть кого.
- Дашь телефон, Гаспар,
по которому можно с тобой связаться?
Либо я, либо кто-нибудь от меня
позвонит, скажет адресок.
Возьмёте своих людей, стволы и туда,
только не опоздайте.
- А камушки там будут?
- Будут, Раиль, будут.
- Троих уже взяли.
Осталось поймать главаря.
Морды этого фраера
по всему городу висят.
- За доблестный угрозыск,
обезвредивший опасную банду!
Молодцы, хорошо работают.
Даже и помогать не пришлось.
- Эх, скорей бы снова начать.
- Не суетись.
Пусть всё уляжется.
Плохие у тебя огурцы.
Да!
- Товарищ капитан, разрешите
обратиться к товарищу старшему лейтенанту!
- Говори.
- Товарищ старший лейтенант,
Вас срочно к телефону!
Говорят с дочкой что-то.
- У тебя есть дочь?
- Так получилось.
- Свободен!
- Да ничего страшного, Вить.
Баба его забеременела,
а он и не знал,
ну теперь развязаться никак не может.
Давай выпьем.
- Ну что, бакланьё, п*дла с**енная,
сдали нас уголовке, да?
Только рано радуешься, шалашовка твоя
с мартышкой у меня в подвале сидят,
очень хотят дожить до утра,
только я боюсь на кухню к утру завезут
свежее мясо,
если ты мне, с*ка, не поможешь!
Ровно через час жду тебя
в красном доме за березовой рощей.
Хвоста приведёшь —
я их на куски изорву.
Фу, ё.
- Давай в березовую рощу.
- Это я! Слушай меня внимательно!
Если с ними хоть что-нибудь случится…
- …что сюда делать толковище
или хочет сбить мне роги?
Не рыпайся, шнаран!
Не то получишь от меня столько дырок,
что через тебя на кухне лапшу
можно будет просеивать.
- Девочки мои где?
- Вот это уже мужской разговор, пацанчик.
Вопросы задавать и ответы слушать.
А не лепить солдатскую причину
и чернуху раскидывать.
Ствол кидай, шаг вперёд,
считаю до трёх — раз,
- Ты кто?
- Паша Хром, слышал про такого?
- Два!
Только я знаю, где твои девочки
и что нужно делать,
чтобы их на ремни не порезали.
Значит ты будешь меня слушаться!
На рога мне пыряться резону нет,
весь город ищет.
Отлежаться надо,
не то свертят начисто.
Спрячешь у себя в части, а там
и о деле покалякаем.
- Какое дело?
- На миллион…
Камешки есть бесхозные,
княжны Голицыной, прибрать бы надо.
- А мы тебе зачем?
Что ты к блатным не пошёл?
- С блатными идти —
приговор себе подписать.
Говорят, у Гладыша весь город
в стукачах.
Теперь в городе только одна
серьёзная банда — «волки черные».
- С*ка, ты чего сука делаешь?!
Ты откуда вообще взялся?
- Сёма сказал тебя прикрыть.
По-моему, я вовремя.
Да не бойся, я его только оглушил,
даже царапины не будет.
- Мы с Сёмой сами разберёмся.
Иди в часть!
- Спрашивай про девочек и кончай его по тихому,
а то Сикора узнает —
нас самих на перо посадит.
- Пошёл вон!
Я сказал — мы с Сёмой
сами разберёмся! В часть! В часть!
- Ну как знаешь.
- Ну не молчи,
Коль,
ну расскажи мне, я прошу тебя.
Я же не слепая,
я же вижу, что что-то случилось.
Коль. Коль, ну давай поговорим,
так нельзя, слышишь?
Нельзя всё держать в себе.
- Да оставь ты меня!
Ларис, ну, ну прости, я, прости.
Я в части переночую.
- Вокруг никого.
- Здесь тоже никого.
Может он правду сказал, а?
Мусора одного своего так бы
не отпустили. Без прикрытия.
А этот — да и не похож он на мусора.
- В семью хотел поиграть? Получай.
- Что? Всё?
Ты помогать мне не будешь?
Да не стукачок он.
Нас бы взяли давным-давно.
Тем более он знает про часть.
- Сикоре об этом не надо говорить.
- Привёл всё-таки хвостяру, падла!
- Где Люба?!
- Зря…
ты лучше беспредельное душо
в гузно себе засунь!
Ливер бьёшь, как дубак через волчок.
Ты случайно не из вохровских?
- Где они?
- Я что, враг себе или дурак
с рождения?!
Я их сдам — вы меня сразу
на перо посадите.
А так у меня хотя бы шансик есть.
- Нет у тебя шансов.
- Ошибаешься, ты будешь теперь меня беречь,
а то твоих девочек уработают начисто и не сразу — по чуть-чуть.
Их будут работать долго
и с удовольствием,
как волк семерых козлят,
а чтобы этого не случилось,
ты отвезёшь меня к себе в часть,
спрячешь, будешь поить, кормить,
шалашовок водить
и тогда я тебе, может,
поведаю, где их искать…
Но сперва о деле, пацанчик.
- Сержант, иди погуляй.
Потом зайдёшь — отнесёшь его в камеру.
- Рассказывай. Только правду.
- А толку-то?
Всё равно не поверите.
- Откуда ты знаешь?
Ты же не пробовал. Давай по порядку:
кому пришла идея создать банду?
Как грабили, пока Паша срок мотал?
Как, вернувшись, занял место главаря.
- Ну правду, так правду.
Первые три ограбления — не наши.
А последние два —
часть секретной операции угрозыска.
- Настолько секретной,
что даже я о ней не знал?
- Ну, выходит, что так.
- Я же говорил — не поверите.
Это Юрий Ильич с Пашей
вторую банду придумали,
чтобы «черных волков» выманить.
- За что его, товарищ подполковник?
- Значит, было за что.
- Ну что, бойцы,
солдат спит — служба идёт?
Автомат не потеряй.
Где дежурный по части?
- Уехал.
- То есть как, уехал?
То есть ты хочешь сказать,
что дежурный по части
покинул часть ночью?
- Так точно!
Сказал — скоро будет.
Кто дежурный?
- Начальник склада,
старший лейтенант Гречнев.
- А ну-ка, зампотылу ко мне, срочно!
- Есть!
- Ого! Савося под охраной лежит.
Здорово.
- Здорово.
- На пару минут загляну.
- Да что там смотреть?
Один сплошной синяк,
даже не разговаривает.
- Не пустишь меня?
- Ну, Гладыш сказал никого не пускать.
Поэтому, извини.
- Серёг, очень надо.
- Ну не знаю,
звони Гладышу, договаривайся.
- В четыре утра?
- Ну я-то тут при чём?
- Ты у меня неделю назад сотку брал?
Сказал — на пять дней.
Сегодня надо отдать.
- Ну ты козёл.
- То есть козёл не тот,
кто не выполняет своих обещаний,
а тот, кто имеет наглость
ему об этом напомнить.
- Ладно, давай иди.
- Олег Витальич,
мне нужно с Вами поговорить.
Вы меня слышите?
Я знаю, что вы не «черные волки».
На вас только два последних
ограбления, где никого не убили.
Это тюрьма лет пятнадцать — двадцать, но если до среды настоящих «волков» не найдут,
для всех ими станете вы.
А это уже расстрел.
Я всё понять не мог,
почему вас избили так,
что вы говорить не можете?
Думаю, о вас что-то есть,
какая-то информация,
которая может Гладышу все карты спутать.
Напишите всё, что знаете,
всю правду.
И я очень постараюсь вам помочь.
- Давайте попробуем.
Мог бы догадаться.
Ладно.
Мы поиграем в игру.
Я буду задавать вопросы,
на которые можно ответить
«да» или «нет».
Если «да» — кивайте,
если «нет» — мотаете головой.
Что?
Что?
Вы можете писать левой рукой?
- Самому не спится
и другим не даёшь?
- У меня такое чувство,
что очень скоро всё закончится.
- А ты собирался всю жизнь
государство обкрадывать?
- Дурак ты, Вить.
Пусть это государство сначала
научится так же быстро и качественно
строить мосты, как я,
например, в прошлом году,
тогда поговорим.
Да, ты прав,
грехов у меня много,
но греха алчности среди них нет, Витя.
- Плевать мне на деньги.
- Мне тоже.
- А что тогда?
- …ну скажи мне, что тогда,
если не деньги?
- Зачем звал?
- Твой нач склада сегодня дежурный
по части.
Так вот — он покинул
расположение части
и уехал в неизвестно куда — разберись.
- Разберусь.
- Ну что, приехали?
- Сикора.
- Тихо — лежи.
- Ты дежурный по части?
Какого хрена куда-то упёрся?!
- Да так, на часок пошвориться.
- Греча, никогда мне больше не ври.
Псарня не угомонилась ещё?
- Да лютуют.
Посты по всему городу расставили.
- Пока этого фрэя не заметут,
по городу не шляйтесь.
Попадёте под раздачу —
потом доказывай, что не Троцкий.
Я буду у себя.
- Это что за фраер?
- Заткнись и тихо лежи!
- Да не ори ты!
- Всё, Клёпа, давай.
- А почему?
- Ну пожалуйста, ну я тебя прошу,
ну давай сделаем, выходи и всё.
- Ты меня стесняешься?
- Я не стесняюсь…
- А ты меня стесняешься!
- Нет, нет, Клёпа, нельзя, понимаешь,
- Здрасте.
- Здрасте.
- Макарик! Тебя здесь ждут.
- До свидания.
- До свидания.
- До свидания.
- Опять ты здесь!
Ты чего, следишь за мной, что ли?
- Как-то на совещании,
Юрий Ильич предложил привлечь
к поиску банды Пашу Хромова.
Гладыш его даже слушать не стал.
- Ну, ну — помню и что?!
- Думаю, Гладыш понимает,
что всё это правда,
но не хочет, чтобы о ней
кто-то узнал.
Они нам помочь хотели —
а мы им за это пулю в голову.
Вот такая у нас благодарность.
- Ну зачем ты так?
Ну, Гладыш не только о себе,
и о нас думает.
Если банду не раскроем —
служебное несоответствие всем.
- Да я не на Гладыша.
Мы сами виноваты.
Он же сказал — ищите,
дал полную свободу, а мы?
Макар Степанович!
Надо что-то делать!
Вы старший по званию!
Ну думайте, думайте, думайте!
- Если ему нужно было назначить
встречу тайком, то Юрий Ильич
назначал встречу у своего друга
в котельной.
- Почему мы там до сих пор не были?
- Ну, так она находится
на другом конце города,
а мы-то дома проверяли
те, которые рядом с библиотекой.
- Ну надо поговорить с этим другом —
вдруг он что-то знает?!
- Да бестолку с ним разговаривать —
он утром не помнит то,
что вечером было.
Ну болезнь у него такая,
даже если б Паша к нему заходил,
он всё равно не вспомнит.
- А что если Паша Хромов
до сих пор там прячется?
Не зря же его найти не могут.
- Полетели, полетели,
полетели, полетели.
Ух, полетели, полетели,
полетели, полетели.
Вы не бойтесь, я умею с детьми
обращаться,
кое-какой опыт имеется.
- Вы кто?
- Майор Тумилевич, уголовный розыск.
Это лейтенант Прилуков.
Мы работаем с Юрием Ильичём
по «черным волкам».
Вы Пашу Хромова знаете?
- Да.
- Он был здесь сегодня утром.
- Сегодня? Куда ушёл?
- Не знаю.
- Чего ревём?
- Это кто?
- Извините пожалуйста, я просто
никогда не был в такой ситуации.
Не знаю, кому что можно говорить,
чего нельзя.
- Мне можно.
- Товарищ майор,
я ж правда не знала ничего,
честное слово.
Я думала, что
просто так, приворовывает на складе что-то,
продаёт потихонечку,
что все продают.
Я же не знала, что он — бандит.
- Ты, Керя, на меня косяка не держи.
Не предлагаю в задках негаться,
я тебе послами скажу —
шмара твоя с детём беляшку жрёт,
сладеньким заедает,
не в топве они — в приличном месте
сидят, а где не скажу.
А то ты не будешь обо мне заботиться.
- На! Жри!
- И стограмулечку перед сном,
а то я что-то сегодня устамший.
- Будет тебе сто грамм,
но сначала про камушки.
- А, слышал уже. Хочешь поглядеть?
- Не свисти. Не таких видали.
Что знаешь — говори!
- Ну, тогда зови Сикору. Побалакаем.
- Кого?
- Того, кто вас у склада пестонил.
Что мне с вами язык чесать?
Вы тут сявки. Ничего не решаете.
- Не надо тебе с ним разговаривать.
Ты тут живой, пока он о тебе не знает.
- А что мне сделать с понтом Сидаря?
Мне камушки брать надо.
Если Сикора не дурак,
поймёт, что мне верить можно.
- Ага, а если дурак?
- Тогда нам всем непофартило.


Серия 8

- Вы знаете, он мне сразу не понравился,
рожа у него такая бандитская была.
Двухлитровую банку красной икры привёз.
А знаете, к нам все,
кто с Дальнего востока едет,
все икру везут.
- Вы не отвлекайтесь. Дальше, дальше.
- Да, и...
- Во второй раз Паша пришёл к вам ночью, и?
- Сказал, что Володю арестовали,
что нас спрятать надо. Сюда привёз.
- Послушайте, товарищи милиционеры, а может быть,
Володю по ошибке?
А может он и ни в чём не виноват?
Может его отпустят?
- Разберёмся.
- Напомните, где ваш Володенька служит?
- Управление военного строительства.
Начальник склада.
- Военное строительство.
Ну что?
- Всё ясно! Как божий день.
- Запомни, Боря, и детям своим передай —
Бога нет и никогда не было!
Но это сейчас не главное. Главное,
что мы с тобой не по ложному следу
шли, а туда куда надо.
Мужик-то её служит в той самой части,
где командир — полковник Клименко.
Так вот, полковник Клименко,
тот человек, к которому пришёл
Юрий Ильич перед тем,
как пойти в библиотеку,
а потом в него стреляли.
- Клименко — он же друг его.
- Да я этого гниду,
я собственными руками его душить буду.
- Нельзя, Макар Степанович,
не по закону!
- Зато по совести.
- Вы охренели?!
Командир части, уважаемый человек,
да он на первомайской демонстрации
на трибуне стоял,
и вы хотите сказать,
что он главарь банды?
- Ну, может и не главарь, но бандиты,
скорее всего, у него в части
прячутся и он об этом знает.
- Вторник уже — времени нет.
- Так, ладно!
Но действуем тихо, чтобы не спугнуть остальных.
Сначала делаем запрос в Москву в Министерство Обороны
на полковника...
- Клименко.
- Клименко и...
- Старшего лейтенанта Гречнева.
- Да.
- И вы привезли его сюда в часть?
- Да никто не пас, мы отследили.
- За Гречей мы с тобой тоже следили,
а он Гречину бабу нашёл
и через неё на Гречу вышел.
- Да тут другое дело — ночь,
кругом не души…
- Мы этого фраера в угловой заперли —
если что, сработаем чисто — закопаем.
Вдруг и вправду он знает,
куда цацки княжны Голицыной
подевались, а?
- Ещё раз коротко — чего он хочет?
- Откинулся, захотел вместе камушки взять —
не знал как нас найти,
вот и придумал.
- Тебе это ничего не напомнило?
Да это почти та же история,
что я выдумал для тебя,
когда к блатным отправлял.
Первое, что пришло в голову.
Он мусарило.
- Его весь угрозыск ищет.
- А ты дурак.
- Вить, я их нутром чую, а этот…
- У тебя три минуты объяснить,
почему я должен тебе верить?
- Убери дуло, холодное.
- Время пошло…
- Убери, меня нервирует.
Благодарствую.
Был у меня в лагере Керя,
Коляныч, три года с ним в паре
бревна вязали, прошлой зимой
двухстороннее хватанул, три дня
валялся, подыхал, начсана, с*ка такая…
- Короче.
- Перед тем, как кони двинуть, он мне
историю поведал: фрицы, в сорок
втором году, готовили к отправке
коллекцию княжны Голицыной…
ну как, трофей, ну кто-то смелый из наших
эту коллекцию у них, тиснул прямо из вагона.
В сорок шестом «мусора» нашли тайник,
тут под Ярославлем,
но государству сдать не успели,
кто-то у них снова эти камешки увёл.
Нашли козла отпущения, из своих,
на Колыму отправили,
а камушки так и не нашли…
- При чём здесь твой Керя?
- Коляныч камушки тиснул,
но не один, был ещё один человечек,
который всё это замутил,
из угрозыска, с понтом правильный…
- Товарищ Бараев?
- Пришёл ответ на запрос.
Ни полковник Клименко,
ни старший лейтенант Гречнев
в реестре Министерства обороны не значатся.
Но это ещё не всё…
Части с таким номером и местом
дислокации у них тоже нет.
- Значит они приписаны
к Госбезопасности?
- Звонил я в Госбезопасность,
и даже в Министерство внутренних дел.
Нет у них такой части.
- Не понимаю, товарищ Бараев.
- Такой части вообще нет…
и никогда не было.
- Как такое возможно?
У них же караул, знамя, солдат
из военкоматов присылают…
- В Москве уже знают.
К нам вылетает самолёт.
Никому ни слова.
Информация строжайшей секретности.
- Ну порешили, пока камушки
не трогать, подождать пока всё
уляжется, тут Коляныч
на юрцы ушёл по своим делам
на десяточку, думал выйдет —
там его большой куш дожидается,
а тут двухстороннее,
ну он и решил мне эту историю
передать.
Мы с ним как братья были,
ну чтоб его доля в песок не ушла.
- У Коляныча твоего есть фамилия?
- Коля
Серов, Серый.
У него своя банда была.
Тутошний, Ярославский.
- А что?
Внятная история — могла быть…
- Дерьма кусок — твоя история.
- Дурак ваш Сикора.
Ну и что теперь?
- Всё теперь. Не повезло тебе, парень.
И тебе не повезло.
- Подожди, подожди, не сейчас.
Скажи, где Люба с дочкой,
не бери грех на душу.
- Ну ты ещё помолись давай!
- Витя!!
- Свяжите его, заткните рот
и оба ко мне.
- Крутов!
- Я!
- Что тут происходит?
- Из обкома пришла телефонограмма,
срочно свернуть работы, собрать
весь личный состав в части.
Вы были на объекте
и парторг принял решение.
- Зачем — объяснили?
- Там сказано:
обсуждение итогов партконференции.
- Николай Иванович,
почему работы свернули, что это?
Проверка какая-то? Это надолго?
- Не знаю, Валера, не знаю.
- Была такая история.
Как, что там произошло — толком никто ничего не знает.
- Но камушки ловко ушли,
может и вправду кто-то из уголовки замешан?
- Как-то всё это слишком гладко.
- Всё-таки думаешь — он стукачок?
- А ты как думаешь?
- Был бы он «мусорило» —
нас бы давно накрыли.
- Не надо мне объяснять, что такое
совещание, я без вас знаю!
Но это срочно!
Просто передайте Василий Палычу,
что его спрашивает полковник Клименко и всё.
Всё. Понятно.
- Ну-ка дай мне приёмную Якунина.
Добрый день, полковник Клименко.
Будьте любезны, передайте
Андрею Сергеевичу — мне очень нужно
с ним переговорить.
Он что, настолько занят,
что не может уделить мне пол минуты?
- Ты уж свояк определись — то ли
верить мне, то ли на перо сажать,
а то мечешься,
- как говно в проруби.
- Страшно?
Ничего, всё скоро закончится.
- Да не пугай ты меня,
восемь лет пугали, не обхезался,
пока ты бациллу свою отрачивал
и рябчиками гудербал,
с понтом авторитетный фраер, либо
вместе на дело идём, либо давай
кончай меня уже по быстрому,
без базару,
а то мнёшься, как босота какая.
- А что, если эти камушки
давно перепрятаны?
- Я знаю того, кто про то место
рассказать может.
- Кто?
- Придёт время — скажу.
- А может они уже не лежат там?
Давно потрачены?
- Если до сих пор не всплыли —
значит лежат,
и потом, мне Коляныч ещё тогда
сказал, «мусорок» тот с виду грозный —
внутри сыкло.
Взять-то взял, а камешки в дело пустить кишка тонка.
- Ну а мы-то тебе зачем?
- Да ты покумекай, они же
не просто так лежат,
их кто-то охраняет.
- Что за охрана?
- Сколько у тебя людей?
- Кроме этих двоих, ещё шестеро.
- Вдесятером справимся.
- Товарищ подполковник, может, хоть
вы объясните, что происходит,
говорят — едем в ту самую часть.
- Не в часть, а к части.
Приказано блокировать по периметру,
никого не выпускать.
В случае чего — стрелять на поражение.
- Зачем блокировать?
- Да я сам не понял. Такой приказ.
- Так это ж как с облавой на рынке — в суматохе
бандитам легче уйти.
- Да не дурней паровоза — там уже не до банды.
Там знаешь, там такое началось!
- Что началось? Что началось,
товарищ подполковник?
- Из машины!
Быстро!
Быстрей! Быстрей! Ну-ка взяли!
Быстрее, быстрей, я сказал!
- Да, слушаю, полковник Клименко.
- Ну насчёт полковника вы явно
погорячились.
Настоящая фамилия у вас,
конечно, другая.
Даю полчаса, за это время все
должны покинуть расположение части.
Выходите организованно
с поднятыми руками,
без оружия.
- Это лишнее, люди ничего не знают,
они думают, что служат в обычной части.
- Так не бывает. Всегда есть те, кто знает правду.
Послушайте, Николай Иваныч,
вы же не глупый человек.
Понимаете — нам легче полностью уничтожить
вашу часть, сославшись скажем
на антисоветский мятеж,
чем объяснить, как такое
могло произойти.
В течении многих лет под видом
обычной воинской части живёт
и процветает, обкрадывая
родное государство,
целое преступное сообщество.
У вас есть полчаса, чтобы предотвратить
бессмысленное кровопролитие.
- Срочно! Всем офицерам!
Общее построение на плацу —
включая караул и столовую — всех.
- Караул снимать?
- Я сказал всех.
Инженера ко мне — Глускера.
Найди его. Он где-то здесь. Срочно!
- Есть!
- Дежурный! Ко мне! Что происходит?
- Не знаю, товарищ капитан!
Выезды перекрыты — солдаты,
милиция — все с оружием.
- Что говорят?
- Сами ничего не знают.
Приказали — приехали.
- Свободен.
С*ка!
- Ну что, фраерок, готов, а кушем идти?
- Я своё слово сдержал,
теперь твоя очередь.
- Я свою очередь в тридцать втором
отстоял, когда папаше передачи носил.
- Где моя семья?
- Как говорил в детстве мой керя
Савося — шутка шехера.
У Паши Хрома тоже слово верное —
сдержу, когда время придёт.
А чтобы с бабой твоей и дитём
ничего плохого не сделали,
надо позвонить и передать кое-что.
Я тут вроде как под арестом.
Ты вместо меня позвонишь.
Не хочешь — не надо.
Пеняй на себя.
- Что кому передать?
- Это я тебе попозже скажу.
- Часть в кольцо взяли.
С*ка!
- Стой!
Напряги мозги, Сикора!
- Был бы я мусорила, пришёл за вами.
На хера такой кипишь?
Всю часть в кольцо брать.
- Караул сняли.
На плацу всех строят.
- Ну если за нами пришли,
зачем караул-то снимать?
- Да.
Нет Витя, это не за вами —
это за мной.
- Вызывали, Николай Иваныч?
- Да.
- Да.
Можешь не сомневаться.
- Ты прав, не только за нами.
Всю часть пришли брать.
- Уходить надо по-быстрому.
- Как уходить?
Кругом солдаты у забора через каждые
десять метров.
- Надо немного пошуметь,
чтобы солдаты ушли от забора.
Доставай оружие, готовь миномёт.
Как только начнётся стрельба,
всем нашим собраться в сарае
на шестом посту.
- А этого куда?
- С нами пойдёт.
Греча,
а ты навести нашего полковника.
Он слишком много знает.
- Тут сиди пока.
- Греча, коробочек забыл.
- Тихо сиди.
- Тебя, конечно, допросят, но
скорее всего отпустят.
Ты ничего не знал.
Ты просто работал.
- А чего я не знал, Николай Иваныч?
- Я тебя очень прошу, пожалуйста,
передай Ларисе — на даче,
наверху на чердаке.
Запоминай!
лежат старые книги.
В атласе живой природы
она найдёт свидетельство о разводе.
Формально она уже не является
моей женой, нас официально развели
неделю тому назад.
Конечно, вряд ли, но может быть
это ей хоть как-то в чём-то поможет.
И ещё.
Передай, что...
Передай ей, что я её
очень любил.
И детей любил.
Любил. Ну всё — иди.
- Николай Иваныч, ну может быть…
- Ничего быть уже не может, Валера.
Всё! Иди! Иди, я сказал!
Скоро сам всё узнаешь.
- Бегом!
Быстро!
- Что происходит?
- Приказано вывести всех с территории
части без оружия с поднятыми руками.
- Кто приказал?
- Командир части полковник Клименко.
- Он враг и предатель.
Товарищи солдаты!
Только что перехвачена радиограмма!
Враги народа и недобитки
Берии пытаются захватить город.
Мы последний оплот
социалистической законности!
Защитим завоевания Октября!
- Девушка, номер два двенадцать
восемьдесят два. Срочно!
Алло! Не важно — кто говорит!
- Звонили только что по связному
телефону, просили передать —
улица Красина дом три.
- Собирай людей. Едем.
- Говорят, всех через Госбезопасность пустят.
Ты что-нибудь понимаешь?
- А нам что делать? С бандой?
- Здравствуйте.
- Здрасте.
- Вы помните меня? Ох, как хорошо,
что вы приходили ко мне.
- Клименко.
А что тут происходит?
Мне с мужем надо поговорить.
Почему вы так смотрите на меня?
- Вам лучше уйти.
- Да мы и сами не знаем,
наверное, какие-то военные учения.
- Скоро придёт помощь, надо
продержаться два часа!
Не пропустим гадов! Командуй, майор!
- Слушай мою команду!
По-взводно в вооружейку, бегом марш!
- Бегом марш!
- Стой!
- На позиции! Занять место обороны!
- Убирайся отсюда к чертовой матери!
Боря, где наши все? Где?
- Торопимся, товарищ полковник?
- А, это ты Греча.
- Ну хорошо.
Не стрелять! Не стрелять!
Я приказываю! Не стрелять! Не стрелять!
- Да, товарищ майор! Есть!
Вперёд, через забор! Продвигаемся к плацу!
Старлей, ломай забор!
- Давай, давай, давай.
- Запомни — передашь
подполковнику Гладышу в угро срочно!
«Черные волки» через два часа
будут по улице Красина, дом три.
Всё понял?
Да вот хочу у пацанчика винтовочку позаимствовать.
- Сикора сказал — нельзя тебе оружие. Давай бегом!
- Воюй, пацанчик!
- Тихо, тихо, свои.
- Да проходи ты уже.
Где Греча?
- Ушли.
- Можем идти.
- Сейчас пойдём.
- А Греча?
- Хочешь — оставайся, жди.
- Пошел! Быстрее! Быстрее!
Не растягивайся! Шире шаг!
- Шагаем! Шагаем!
Не оглядываемся! Вперед!
- Коля!
Коленька! Коля!
Да пропустите меня! Там мой муж!
- Ты — здесь! Ты — со мной! Быстро!
- Да что ж это такое?
- Клименко?
- Да.
- Лариса Марковна?
- Да.
- Пройдёмте с нами.
- Куда?
- Назад!
- Коленька!
- Ларис!
- Коля!
- Не стрелять!
- Кто сказал про мятеж?
- Капитан Сикора.
- Где он?
- Не знаю.
- А что ты вообще знаешь, майор?! Что?!
- Ещё несколько человек не могут найти,
а я предупреждал, товарищ подполковник.
- Что теперь делать?
- Это уже не наша забота.
Завтра приедут столичные суслики —
пусть думают, где их искать.
- Товарищ подполковник!
Вот, говорит, что очень важная информация,
может сказать только вам лично.
Его на КПП еле отбил.
- Аркаша, заткнись! Говори!
- Вы подполковник Гладыш?
- Вот подполковник Гладыш!
Стоять здесь, майор!
- Товарищ подполковник, какой-то мужик
просил передать — через два часа
«черные волки» будут по адресу
улица Красина, дом три.
- Так это же…
- Это же адрес…
- Да, это адрес Лёши Фадеева.
- Подождём.
- Чего ждать?
- Чую,
рано пока, а у меня чуйка козырная.
- А кто это с ним?
- Гаспар, валить надо.
- Тихо, не суетись!
Это не уголовка, армейские,
видимо та самая часть.
- «Волки», что ли?
- Похоже на то.
- Идём.
- Ладно, пошли, только все идём.
- Зачем столько людей?
- Много — не мало.
Так он быстрее в штаны намочит
и расколется.
Троих на шухере оставь,
остальные с нами.
- Трое останьтесь.
- Не боись, Сикора,
всё будет коки-наки.
Паша Хром не дешёвый фраер.
Он чернуху не порет.
- Кто?
- Паша Хром, открывай!
- Здравствуй.
- Паша…
- Не ждал, «мусор»?
Ну что, сам про камушки
расскажешь или мне «волков» попросить
с тобой покалякать?
Это ведь ты, тогда в сорок шестом, товарищу своему,
с которым вместе на фронте кровь
проливали, брошку подкинул?
- Я, Паш, я.
- Как же ты жил все эти годы, паскуда?
- Плохо жил, Паш. Очень плохо.
Ну теперь что вспоминать?
Камушками этими я даже не воспользовался.
Не смог.
- А ловко ты всё просчитал.
Думал, что товарища в лагере сразу прирежут,
а он — живой оказался.
- А ты знаешь, я даже рад,
что ты вернулся.
Ты прости меня, Паш.
- Мусор ты, Паша.
- Паша, в дом!
- С*ки! Менты!
- Первое отделение, второе отделение.
Быстрей, быстрей, быстрей!
- Руки вверх! Облава!
- Стоять!
- Ну что ты? Я — свой.
Я с Пашей вашим пришёл
«волков» брать.
- Сикора, стой!
- Жив?
Живой? Нож не трогай, ко мне! Сюда!
- Уйдёт! За ним!
- Держись, браток, держись.
- Стой!
- Стоять!
- Ох, чёрт! Я сдаюсь.
Сдаюсь, ох чёрт.
Всё, сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь,
я сдаюсь!
Ну Паша, ну.
Ну, Паша.
- Не надо, не стреляй.
- Почему Паша пришёл к тебе?
- Он свой.
- Повторяю вопрос: почему он пришёл
именно к тебе?
- Хромова нашли?
- Нет.
- Ушёл, сука!
- Борька там.
- Что?
- Ну, Борька там, Борька.
- Что?! Что Борька?!
- там…там…
- Борька, Борька. Эх, Боря, Боря.
Что ж ты?
- Макар Степанович, Паша,
- терпи.
- Паша в лес побежал за ним.
- Боря, давай давай, Борь.
Всё пацан, молчи.
- Стой!
- Ну что, отбегал своё, волчара?
- Как же я сразу не догадался?
Это ж ты мусорок, которого
свои на Колыму отправили.
А ты им за это решил помочь, да?
- Встать!
- Зачем?
- Я живой не отдамся, так что давай
ты теперь, кончай меня по-тихому.
- Встать, я сказал!
- Да не ори ты.
Хорошее вы нам воззвание сочинили.
Правильное.
Как же я вас всех терпеть не могу.
Всю вашу власть жидовскую.
Всех вас ненавижу.
- Власть, говоришь,
а что ж ты тогда с мирным населением
то воюешь, а?
- А когда волк злой, он всё стадо режет.
А вы то стадо и есть.
- Идеей своей прикрыться хочешь, мразь?!
Сколько вы народу порезали,
сколько душ загубили…
Лизу вспомни, сестру мою, Лизу Хромову.
Она только жить начинала, Костика —
пацанёнка глухонемого, за что порезал?
Встать!!!! Мразь!!!
- Так ты за сестру отомстить решил, а ну давай, давай.
Ну давай.
Ну вот он я — давай.
Давай. Давай.
Давай!
- Нет.
- Судить тебя будем по закону.
Встать!
- Чего ждём?
- Пять минут, товарищ подполковник,
пять минут.
- Ну, Паша Борьку спас, понимаете.
- Ну и где он?
- А он в лес побежал за бандитами.
- И что?
- А потом людей позвал, людей.
- Ну и где ваш Паша?
Всё ушёл он, нету его! Поехали.
- Паша.
- Ребят.
- Паша. Пашка!
- Пашка! Пашка!
- Вставай, вставай, давай.
- Банду мы взяли, но вы уже это знаете.
Фадеев во всём признался —
это он камешки взял.
Драгоценности княжны Голицыной
вернули государству, ну что ещё?
Гладыш на повышение в Москву пошёл,
вон Борьку ранили,
слава богу, легко.
- Так, Макар Степанович,
запомните и детям своим передайте —
бога нет и никогда не было!
Юрий Ильич, а знаете, кто с ёлочкой придумал?
Я.
- Молодец!
- Не, ну что, символично.
А у нас знаете, какая ещё новость?
- Здравия желаю!
- В звании восстановили,
награды вернули.
- Какой красавец!
- Извините, но без халата нельзя.
- Да, да, конечно.
Награды заставили надеть,
прям как на параде.
- Неловко, стесняюсь я.
- А что стесняться?
Честно заслужил, носи на здоровье.
Ну тем более у нас сегодня
у всех праздник.
- С возвращением!
- С возвращением, Юрий Ильич.
- Поехали!
- Паша!
- У Вальки утром схватки начались,
в больницу отвезли, днём родила.
- Погоди, пятимесячного что ли?
- Да что ты?!
Богатырь, почти шесть килограмм!
Я в больнице была — вылитый Савося.
Паш, он жениться на ней не хотел,
понимаешь, она с тобой решила
этот номер провернуть.
Ну ты шибко не злись на неё,
ну что с неё взять — баба.
- Ну, Валька!
- Встречайте нового кавалера.
- Савось,
иди встречай!
- Ты что не встречаешь, папаша?
Когда у вас свадьба?
- Не разговаривали ещё.
- А ты поговори.
- Паш, может, мы как-то сами решим?
Может, всё-таки это наше дело, а?
- А то ведь посажу, Савося,
за тунеядство, спекуляцию и разврат —
выбирай.
- Не посадишь, гражданин начальник.
- Посажу, Савося.
- Ох, посажу.
Ну-ка! Ну-ка где он?
- А вот и мы…
- Ой, ты!
- Паш, прости.
- Да ладно, забыли.
Дайте отцу сына подержать.
- Так у него же рука больная.
- Ничего.
- Паш, ну что, похож?
- Вылитый. Поздравляю!
 

////////////////////////////