Больница на окраине города (1 сезон, 16-20 серия). Цитаты и фразы из сериала

1977 год

«Больница на окраине города» (чеш. «Nemocnice na kraji města», 1977) — драматический врачебный сериал производства Чехословакии.

Все фразы и цитаты

Серия 16

В начале предыдущей серии в Бор приезжает
свежий выпускник вуза доктор Пэтэрка,
молодой, но уже
достаточно самоуверенный.
Заведующий Блажей узнает
неприятную для него новость:
Ина ждет ребенка.
Его реакция была резкой,
неприемлемой и злой.
Альжбета с Карлом навещают
в Тыниште своего отца-свекра,
где знакомятся с доктором Фастовой,
которая им подсказывает,
как решить вопрос с кандидатской.
В больницу поступил новый пациент,
зеленщик Добиаш.
Его жена сразу же
вступает в острый конфликт с Блажеем.
Бывший зав Вртишка навещает доктора Кралову
и делится с ней своими подозрениями
по поводу тяжелой сердечной
болезни доктора Штросмайера.
И обследование это только подтвердит.
Спасибо, юная леди.
У вас как всегда, такое настроение!
Зато у меня сегодня был ужасный день.
Не отчаивайтесь, еще не вечер,
любой день может еще улучшиться.
Или наоборот.
(МУЗЫКА)
(ЗВОНОК В ДВЕРЬ)
Наконец-то ты здесь!
Скоро по телевизору начнут показывать сказку,
Вашека потом не оторвешь от экрана.
- А нам надо спокойно все обсудить.
- Привет, Марта.
Запомни все тут, спросить
могут о любой детали.
- Девчата рассказывали.
- Добрый день. - Добрый.
- Все произошло здесь, на этом диванчике.
- Марта, ну что ты!...
Не перебивай меня!
Погореть можно на любой глупости.
Одна девица засыпалась, заявив,
что все случилось в ее квартире,
при том на нее и ордер-то еще не существовал.
Вашек, сядь там, напротив.
Вы встречались, когда
я работала в ночные.
Давай без рук, лапать ее
не обязательно. И без этого хорошо.
А теперь придумай,
как Ина ускользала из дома.
Ага, этого я не знаю. Или знаю.
Твой муж ездит на курсы. Ездит?
- Ну ездит.
- Вот видишь!
Ромочка ездит учиться на курсы,
а в этот момент ты всегда...
Так, дальше.
Ты все сможешь запомнить?
Когда это началось,
как долго тянется?
Если могу попросить,
то как можно меньше.
Это было бы хорошо. Как бы это
назвать поточнее... Мимолетная страсть.
Это надо записать. Мимолетная страсть.
Вечеринка... была вечеринка...
Поломанный, минутку.
Вы с Вашеком отвезли меня на дежурство,
потом ты хотел отвезти
Ину домой, но передумал,
вы вернулись сюда, выпили по рюмочке.
Вашуля, не свинячь здесь.
Старайся над пепельницей точить.
- И под влиянием алкоголя...
- Ага, не забудьте это сказать.
Под влиянием алкоголя. И
пусть у меня права заберут.
Ну, значит, не под влиянием..., или да!
Под влиянием алкоголя - да, но пешком!
Вы шли пешком, вот как было.
Что дальше? Вы сразу же об этом пожалели,
посмотрели друг на друга
и поняли, что сделали глупость,
у каждого из вас счастливая семья,
которую не намерены разрушать.
А что еще? Тут уж комиссия должна...
- Вашек, оставим это, я не могу
такое от вас хотеть. - Почему?
- Что? Да мы их разделаем...
- Да. На раз-два-три, верно?
- Да, но как подумаю, что идти туда...
- Ну ладно тебе...
- Это для пана доктора.
- Спасибо. - Добрый день.
- Как продвигается работа над кандидатской?
- Ближе к концу все труднее.
К концу? Я только начал.
Потом дадим перечитать друг другу.
- Добрый день.
- Добрый день.
Конечно, буду рад, естественно.
- Кто за вами гонится? Какая-то пациентка?
- У вас нет сигареты?
Да, сигарету... Куда я их подевал?
Черт, потерял где-то.
- Вы тоже курите?
- Курю ли я?
- Я дымлю как фабричная труба.
- Что-то я никогда этого не замечал.
- Как вы можете так говорить?
- Да не расстраивайтесь вы так.
С чего бы мне расстраиваться? Никто тут не расстраивается.
Меня только достает, что вы не хотите
признать мой единственный порок.
У меня две потрясающие новости! Дана Кралова выходит замуж за Ржегоша.
- Бедняга. - Кто?
- Еще не знаю.
И еще один сюрприз. Говорят, вы
договорились с Арноштом,
что будете взаимно консультироваться
по работе над кандидатскими?
- Он мне сам предложил.
- Это еще лучше.
Почему вы так думаете?
Потому что Блажей не только
заведующий, но и отличный ортопед.
А так бывает далеко не всегда.
А во-вторых, потому, что все
начальники в мире любят,
чтобы мы были не против них,
а исключительно заодно. Заметьте,
что литература отмечает
подхалимаж как особо гадкое свойство.
Подхалим имеет слащавую улыбочку
и кровожадный взгляд. Но это же неправда.
Подхалим один, при наличии капли таланта,
способен на большее геройство,
чем куча самураев.
- Клара Котасова.
- Это мы. - Тогда прошу.
- Ты тоже иди.
- Ну входите же!
- Добрый день.
- Добрый день. - Пожалуйста.
Это был ее папа или любовник?
Ну ничего себе тут дела творятся.
Спокойно.
- Йиржина Яхимова. - Да.
- Проходите.
- Добрый день.
- Добрый день. - Пожалуйста.
Осторожно, сейчас будет жарко.
Пожалуйста.
К нам поступило ваше заявление
на аборт, и я прямо скажу,
что мы такие вещи обычно неодобряем.
В виду того, что ваш возраст идеален
для того чтобы стать матерью,
кроме того, социальных
причин тоже никаких нет.
- Вы сами не хотите иметь ребенка?
- Хочу, но не сейчас.
- Ваш муж знает о том, что вы беременны?
- Не знает.
А это так обязательно,
сообщать ему, что ребенок не его?
- Я не могу. - Почему?
- Его не было здесь.
- Как долго его не было?
- Три месяца.
Да, это плохо, конечно.
- Где вы познакомились с пани Яхимовой?
- Я? - Да.
- На вечеринке.
- На этой вечеринке вы были вместе с женой?
- Да. То есть, нет, она потом ушла на дежурство.
- На какое дежурство?
Ну, моя сестра, она старшая... жена...
в больнице... она... моя...
Чтобы вы поняли. Моя жена - старшая
медсестра в больнице.
- Значит, она работает вместе с пани Яхимовой.
- Да.
- Они в хороших отношениях?
- Думаю, да.
Можно сказать, что они подруги?
Можно сказать, что они подруги.
И вам не стыдно было дождаться, пока жена уйдет на дежурство,
- а потом делать такие вещи с пани Яхимовой?
- Да.
- Что да?
- Стыдно мне.
- Сколько раз... - Сколько раз стыдно?
- Сколько раз вы так встречались?
- Один раз, да? Один.
- Это не обязательно должна быть правда.
Это правда.
Не хотите еще подумать?
(ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН)
- Слушаю.
- Дана, это я.
Привет, Григорий. Я слышу подозрительную радость в твоем голосе.
- Я только сейчас узнал одну новость.
И ты первая, кто ее услышит.- Какую?
Мне написали, что я могу ехать
на год в Алжир. Я уже и не ждал!
- Я тоже. - Я с самого детства
постоянно мечтал об Африке.
Это прекрасно, что твоя мечта
сбылась. А когда ты уезжаешь?
Самое позднее, через месяц. Кто-то заболел,
а я был дублером, как космонавт.
- А как ты все успеешь сделать?
- Успею, Дана. Я там осмотрюсь,
а потом найду место и для тебя, и мы сможем там задержаться еще на год или два.
А между тем мы, разумеется, можем
пожениться. Я знаю, мы хотели весной,
- но ведь тех пару месяцев
роли не играют? - Конечно, нет.
Ну все, Дана, я должен бежать.
Я хотел поделиться с тобой радостью.
- Потом все как следует обсудим.
Приду как обычно. Пока. - Пока.
Ты снова что-то затеваешь?
Опять Алехин, да?
Вовсе нет, Алехина я приготовила
для пана Штросмайера,
он им будет сражен наповал.
- Ты так сильно хочешь выиграть у него?
- Еще бы, он становится так классно-несчастным.
А тебя не порадует еще больше,
если бы он стал классно-счастливым?
Что это за абсурд?
Тогда буду несчастной я.
- Может, будешь, а может, и нет.
- Почему нет?
Потому что познала бы, как приятно
доставлять другим радость.
Ой, теперь я все испортила.
Вы меня заговорили глупостями,
и я оставила фланг без защиты.
Если хотите, за пять жвачек
я позволю ему выиграть, делов-то.
Ну видишь, как выгодно
мы договорились, пять жвачек.
(СМЕЕТСЯ)
Признаться честно, сейчас
я там не нашел ничего смешного.
А ничего смешного и не было.
Просто я представила, о чем так могут
думать эти девицы во время трансляции.
(ЗВОНОК В ДВЕРЬ)
- Кто там?
- Что случилось?
- Мне нужна неотложка. Это вы?
- Да.
- Поедемте со мной, жена в трансе.
- В каком это трансе?
- У нее здесь болит, сильно!
Уже бегу.
- Кажется, желчный. - Если жалуется
на смертельную боль, то, скорее всего, это газы.
- Спокойно продолжайте смотреть.
- А знаете, я с удовольствием пойду с вами.
- Со мной?
- Угу.
Чудесная ночь, прямо как создана
для моей поэтической души.
Но вы же не выспитесь.
Эх, сколько ночей я не спала
из-за менее важных вещей.
Я поеду вместо пани Трохтовой,
у нее ревматизм.
Девонька, да спите себе, я сама
поеду с паном заведующим.
Это очень мило со стороны пани доктора.
- Пан доктор, садитесь.
- Я возьму свою машину, поедем за вами.
- Зачем? Это лишнее.
- Я не поеду, вы должны взять Веронику.
- Потому что она там ревет, как будто
бы мы у нее отобрали дитя от груди.
Нельзя с ней так. Я сейчас пошлю
ее к вам, а завтра поговорим.
Вот мы и накупаны,
наплесканы, набрызганы...
- Как еще можно сказать?
- Промочалены. - Промочалены?
Не слышал еще такого.
Мы с тобой изобретатели!
Знаешь, кто такой изобретатель?
Он придумывает никому не известные вещи.
- Я хочу вон то. - Хорошо.
- Не то, а вон то.
Давай сказку и спать.
- Сразу уснула, после первых же слов.
- Иди в комнату, я сейчас приду.
- Что мы празднуем?
- Великий путь на черный континент.
- Что-то не так?
- Для меня это не повод для радости.
- Потому что ты боишься долгого ожидания?
- Не только.
- Потому что откладываем свадьбу?
- Не только. - Но почему тогда?
- Я думала, что мы решили жить одной жизнью.
- Ну да, конечно.
- Ты уверен, что у нас так и есть?
- Потому что ты не едешь со мной?
- Это действительно пока невозможно.
- Ради бога, я не хочу никуда ехать.
- По крайней мере сейчас.
- Так что тогда?
Ты меня ставишь перед фактом, что едешь на год,
а я должна принять это как должное.
- Ты не представляешь, как долго я этого ждал.
- Мы говорим о разных вещах.
- Тогда прости.
- Здесь нечего прощать.
Ты сказал то, что чувствуешь.
- А что чувствуешь ты?
- Меня так и подмывает тебе сказать:
Милый Григорий, ты должен
выбрать: или я, или Алжир.
- Ты это серьезно?
- Я абсолютно серьезно.
Так значит, или ты, или Алжир.
В таком случае, должен тебе сказать,
что с твоей стороны это не было "фэйрплей".
А разве эту игру не по правилам затеяла я?
Шах.
Шах.
А вот и мат. Отличный был, да?
Пардон.
- Ну так что? Это был желчный?
- Это были газы.
- Хотите, сделаю и вам кудри?
- Думаете, стоит?
Конечно. Хоть что-то тогда
в вас не будет таким,
как бы это сказать литературно...
прямолинейным.
- Я для вас слишком прямолинеен?
- Ну, это еще рано судить.
- А когда будет можно?
- Когда мы оба окажемся в жуткой ситуации.
- Мы с вами вдвоем окажемся?
- Ну конечно.
Но лучше не доводить до этого,
я становлюсь ураганоподобной.
Знаете, мне даже интересно увидеть вас такой.
Пан заведующий,
вас вызывает Пигель, Яноушковы.
- У маленького Мартина животик разболелся.
- Уже еду.
- Как-как эта деревня называется?
- Пигель. - Вот же ж пигель-мигель какой!
- Привет, Ина, что-то ищешь?
- Уже нет.
- Собрались на отдых?
- Нет, я в больницу.
- В больницу? Случилось что?
- Ничего серьезного.
- Как ничего? Куда тебя кладут?
- Меня вызвали на гинекологию.
(ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН)
- Мастерская.
- Роман, ты в курсе, что Ина идет в гинекологию?
- Угу.
- А зачем?
- Какое-то обследование.
- Какое обследование?
- Мама, я в этом ничего не понимаю.
- Хорошо, я узнаю сама, у меня есть знакомые.
- А что тебе не нравится, что она туда идет?
Ну, как-то это подозрительно.
Да ну тебя, что здесь подозрительного?
Может, оставишь ее уже в покое?
Если тебя это не волнует,
мне тоже будет все равно,
но ты еще вспомнишь мои слова.
- Добрый день.
- Добрый день.
Его зеленщику стало хуже.
Температура держится
около 39 и сильно стонет.
Будем переводить в "грязь"?
Подождите еще.
- Так там воспаление?
- Все признаки об этом свидетельствуют.
Этого нам только не хватало.
Лодыжка загноилась.
Свекровь что-то подозревает.
Ей ведь не должны разболтать про меня?
Я договорюсь в гинекологии.
- Заведующий зовет вас в двойку, пулей!
- Момент. Черт!
- Вот черт, дождались.
Взяли мазки? - Да.
- Послали на анализ?
- Конечно.
- Когда будут результаты культивации?
- Завтра утром.
- От температуры дали что-нибудь?
- Да, но пока не спадает.
- Боли есть?
- Да, сильные.
Пенициллин в капельницу. И оксицилин.
Утром будем решать, после результатов анализов.
- Нужно сообщить его жене.
- Может, подождать?
Нет! Все ей объясните. Таков порядок.
- Спит нормально? - Ночью вообще не спал.
- Дайте ему какое-нибудь снотворное.
- Перевести его в септическую?
- Разумеется, немедленно.
- Рудик, повезешь пациента в "грязь".
- Есть!
Что это значит? Вы его умирать везете!
Пани Добиашова, в больнице не кричат!
- Мы все делаем для спасения вашего мужа.
- Я это вижу.
Его состояние ухудшилось.
- Мы как раз хотели информировать вас об этом.
- В чем я сильно сомневаюсь.
- Мы делаем так всегда, вы не исключение.
- Что с ним?
- Гнойное воспаление.
- Как это случилось, можете мне сказать?
Как это попало в него?
Такое иногда бывает, инфекция попадает
сразу же, в момент травмы.
У вас на все слишком быстро готовы
оправдания. Отвозите его в грязную палату...
Это сленговое название
септического изолятора, куда переводят
любого пациента с гнойным воспалением.
- И там бросите его подыхать!
Пани Добиашова! На таком уровне
мы с вами разговаривать не будем!
Точно, не будем! Уж я постараюсь найти для
вас другой уровень! Я же вас просила,
чтобы вы не давали оперировать его новичку.
Теперь сами отвечайте за последствия!
Может, надо позвонить директору,
пусть сначала нас выслушает?
Идите к пациенту, надо
постараться сбить температуру.
- Если ему первой позвонит она...
- Об этом не беспокойтесь.
- Звоните в лабораторию, пусть поторопятся.
- Пойдем.
Позвоним в лабораторию,
потом в гинекологию.
- Нет, спасибо. Не надо.
- Что не надо?
Я хочу этого ребенка.
Роман!
Роман!
Роман...
Роман, вставай, проснись.
Мамуля, мне нужно выспаться,
мне целую ночь работать.
- Ты знаешь, где сейчас твоя жена?
- На том обследовании.
А знаешь, почему она там?
Ей аборт делают.
- Что ей делают?
- Она каким-то путем добилась разрешения!
- Она ждала ребенка?
- Вот видишь, ты ничего о ней не знаешь, ничего!
А с чего бы ей избавляться от ребенка?
Не знаешь.
Я почти уверена,
тут будет что-то нечисто.
Добрый день.
- Ты не была в больнице?
- Была.
- И они тебя там не оставили?
- Нет.
- Но ты ведь была записана на что-то.
- Уже все в порядке.
- А что в порядке?
- У меня будет ребенок.
Ой, так я поздравляю!
Ина, я так счастлив!
Я тоже.
Что? Она действительно решила его
оставить? После всех этих баталий?
- Невероятно просто.
- Вашуля, я знаю, ты сейчас на нее злишься,
и на меня тоже, наверное,
потому что это я тебя во все втянула,
- но все равно, я кое-что тебе скажу.
- Ну и что?
В тот момент я ее хорошо
понимала, и ни слова не сказала.
- И еще я поняла кое-что.
- Ну что?
Мне теперь абсолютно все равно,
останусь ли я старшей сестрой,
- но я бы тоже хотела иметь ребеночка.
- Но это повышение для тебя было так важно!
Было, но сейчас для
меня важно совсем другое.
Ну, хорошо.
Но пообещай мне, что нам не придется искать приятеля,
с которым ты побежишь на комиссию.
Следующий. Воженилэк.
- Пан Воженилэк! - Пани доктор, те ваши
таблетки ни к чему не годятся.
- Сестра, взвесьте пациента.
- Зачем? Меня в прошлый раз взвешивали.
- Именно поэтому.
- Почему?
Потому что мы должны взвесить вас снова,
чтобы сравнить, насколько вы похудели
как я вам велела. Полезайте на весы!
- Фигнёй занимаетесь вместо нормального лечения!
- Становитесь на весы.
А если бы я принес шматок дичи, как при прошлом
докторе, вы бы сразу послали меня в санаторий, да?
Ах вы дедок пузатый, вы считаете,
что меня можно так пошло подкупить?
Так в этом вы сильно ошибаетесь.
- Полезайте на весы, или я вам сама помогу!
- А я не потерплю, чтобы меня дедом пузатым называли!
А вы и есть пузатый старикан.
Уже 119 кило. На два кэгэ поправились.
- Это в обуви.
- Ага, в обуви.
Те 117 в прошлый раз тоже в обуви были,
вот здесь, черным по белому.
А вы что себе думаете,
я здесь ради хохмы сижу?
Я вам сказала, что надо худеть,
ваши суставы такое тело не выдержат.
Но вы весело поправляетесь.
Так извольте проваливать, и не возвращайтесь,
пока не похудеете на десять кило.
- Тогда и о санатории будем говорить.
- В таком случае, я к вам никогда не приду.
- Это как вам будет угодно. - И требую,
чтобы меня перевели к пану заведующему Сове.
Это почему?
- Потому что вы в этом не разбираетесь.
А я хочу квалифицированное обследование.
Простите что отвлекаю,
но тут есть один пациент,
- который хочет, чтобы его осмотрели вы.
- Я? Вашего пациента?
- Ну, говорите, что вы хотели.
- Добрый день. - Добрый день.
Почему вы хотите, чтобы вас
осмотрел я, а не доктор Фастова?
Это типичный артроз, боль в суставах,
рекомендую снизить вес,
но он наоборот, поправляется.
В санаторий пока не пошлю.
Что вас в этом не устраивает, пан Воженилэк?
Что нужно худеть? Это необходимо в любом случае,
12 или 15 кило надо сбросить.
Требую профессионального обследования.
Пани доктор не специалист.
Кто вам такое сказал? Пани доктор
имеет специализацию именно в ортопедии.
- Откуда вы это взяли?
- Мне сестричка сказала.
- Я? Что вы себе позволяете?
- Не вы, а другая.
Ну... Так оставайтесь у пани доктора,
и хорошенько ее слушайтесь,
потому что она хочет спасти ваши суставы.
Иначе скоро от боли
совсем не сможете ходить.
- Так я и теперь часто шагу не могу сделать.
- Ну вот видите.
Когда закончите, пошлите Веронику ко мне.
Послушайте, оставьте это,
нет смысла вызывать ее на ковер.
Как это нет смысла? Она не должна
позволять себе такие вещи.
А знаете, что я делала девчонкам,
если подозревала, что они
хотят увести моего мужчину?
- Но это совсем иной случай.
- Черта лысого иной случай.
Это как раз тот случай. Я даже ртуть
одной в кофе подложила,
чтобы ее как следует пронесло
и она не пошла на свидание,
а Вероника до такого еще не докатилась.
Не делайте из этого аферу,
это очень милая девушка.
Существует ли хоть что-нибудь на свете,
что могло бы вас расстроить?
О! Спросите об этом моего бывшего муженька.
Однажды, я в него даже
целилась кухонным тесаком.
Жаль, что не метнула потом.
- Добрый день.
- Добрый день.
Я пришел спросить пана Добиаша
о его самочувствии. Говорит, что неважное.
- Мол, температура еще держится...
- Это мы знаем.
- Антибиотики не действуют.
- Пока еще нет.
- Пожалуйста, не могли бы вы проводить
меня к пану заведующему? - Конечно.
- До свидания.
- До свидания.
Пан заведующий читает лекции,
у него занятия до часу.
Ага, тогда я позже с ним свяжусь.
А вы давайте, делайте с этим что-то.
- Мы пробуем новые антибиотики.
- Пробуете?
Пробы пациенту не сильно помогут.
Директорские посещения изолятора
ему помогут еще меньше.
Не знаю, пан доктор,
знакомы ли вы с этим.
- Не знаком. Могу послушать отрывок?
- Конечно. - Спасибо.
(ЗВУЧИТ КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА)
- Привет, Григорий. - Привет.
- Что слушаешь?
Я уже и не помню,
когда тебя видел.
- И еще долго не увидимся,
как я слышала. - Похоже, что да.
Чем занимаешься в промежутках
между пакованием чемоданов?
- Ищу себе замену.
- Меня не хочешь взять? - А ты бы пошла?
Да хоть сейчас, потому что я не могу оставаться
с Карлом в одном отделении.
Но разве мне это под силу?
С нашим заведующим - не вопрос. Да еще и ты,
которая славится своим умением шить!
- Ты это серьезно?
- Я серьезно.
Ну тогда обговорим все на вашей свадьбе.
- Надеюсь, ты все успеешь
еще до отъезда. - Это вряд ли.
- Как это? Почему?
- Скажем так, из-за непреодолимых противоречий.
Какие у вас могут быть противоречия?
Ну, например, Дане не нравится Алжир,
а мне не нравятся ультиматумы.
Он наверняка не пришел и не сказал "я поеду
на край света, а ты жди меня здесь".
- Значит, я во всем виновата? - Нет. И я не верю,
что ты предъявила ему ультиматум.
Предъявила, ну и что? Я что, всю
жизнь должна подстраиваться?
Но с ним же нельзя так,
ты его потеряешь.
- Пани доктор, доктор Пэтэрка ждет анестезию.
- Уже иду.
Прости, мне надо немного поработать.
- Боже мой! Я не выдержу!
- Да успокойтесь.
Если рука так болит, будем
делать под общим наркозом.
Ой!... Что угодно, лишь
бы рука перестала болеть!
Сами понимаете, пани, поскользнуться
с таким весом, это никакое запястье не выдержит.
Но у меня же яйца были
в сумке, я боялась их разбить.
Будем проводить репозицию пястных костей,
без наркоза не обойтись.
- Пациентка обследована?
- Нет. А что такого?
В таком случае наркоз давать нельзя.
- Но это же экстренный случай.
- Вот это?
- Вы серьезно?
- Это уже решит ортопед.
А анестезиолог решит,
можно ли давать наркоз.
- Вы дадите обследовать пациентку?
- Я повторяю, либо вы приметесь за ...
Можете на меня жаловаться, только
не ставьте мне ваших ультиматумов.
- А, это вы? Привет, проходите.
- Добрый день.
- Привет, папа!
- Приветик, Ганичка-солнышко! Давай, собирайся.
- У нас билеты на сказку, в "Латерна магику".
- Но сначала зову на чай с ватрушками.
- Не отказывайтесь, Ганка сама стол накрывала.
- И ватрушки я тоже сама пекла.
Проходите. Ой, простите,
я это сейчас уберу.
Это кое-что к доцентуре, это
отзывы для редакционного совета.
А это для конгресса в Мюнстере.
Не знаю за что раньше браться.
И Карел уже дописал
свою кандидатскую работу.
Когда подашь на представление?
Пока еще не уверен, надо ли это делать,
как бы не опозориться.
- Ой, не могу донести!
- Давай сюда. Спасибо.
Могу вас поздравить, молодой человек,
у вас приличный локтевой бурсит.
Вот гадство, и что теперь с ним делать?
У нас в субботу первенство.
С этим можно сделать две вещи.
Или вообще ничего, и ждать когда
оно само пройдет за три недели,
или укол. Тогда пройдет за 14 дней.
Инъекция слегка болючая.
А если будете в субботу играть,
то в понедельник утром снова прибежите к нам,
и будете тут скулить, а я вам снова буду
повторять то же самое. Так что решайте.
- Я бы выбрал укол.
- Я так и думал. Сестра.
- Феналап с мезокаином?
- Два кубика, один к одному.
- Серьезно будет больно?
- Как от прикосновения розы.
Большое вам спасибо.
- Спасибо, пан доктор, вы мне очень помогли.
- Не хвалите день раньше вечера.
- Хотя бы два дня не играйте.
- Не беспокойтесь, не буду. До свидания!
Все равно будет. До свидания.
Что это вы на него бурчите,
как прокисшая старая дева?
- Спортсмены нынче хорошо получают.
- Ага, потому и нос задирают.
Но нежная улыбка творит чудеса, могли
бы убедиться, как это побуждает к действию.
- Он уже в коридоре попытался. Жучок.
- Ну и что, это ж не парень, а картинка.
Только что с такой картинкой делать, верно?
Вот вы, как вы называете таких типов?
- Мы? Гинеколог-любитель. - Это самый худший вид любительства, который я знаю.
Звонил директор,
вам нужно срочно к нему!
- Когда звонил?
- Полчаса назад. Вам не сказали?
- Сказали.
- Только хочет, чтобы вы шли немедленно.
- Ну хоть материалы я могу взять?
- Так берите материалы, и бегом! Простите...
- Вы знаете, о чем речь?
- Да знаю. - И ладно.
Можете войти, товарищ заведующий.
Товарищ директор уже ждет вас.
- Добрый день.
- Рад видеть, товарищ заведующий,
хотя, я предпочел бы увидеться
с вами при других обстоятельствах.
- Пани Добиашова, верно?
- Догадались, значит.
Это не сложно было сделать.
Зато какой шум вокруг этого поднялся,
вряд ли себе можете представить.
У меня хорошо развито воображение.
Скажите, каково теперешнее
состояние Добиаша?
Не слишком хорошее. Температура
снизилась, но еще держится.
По результатам бак анализов
назначили ему линкомицин.
Боли уменьшились, однако, о серьезном
улучшении говорить нельзя,
так что, скорее всего, доктору Сове
придется провести реоперацию.
Как это, доктору Сове?
Вам что, одного раза не хватило?
- Что не хватило?
- То, до чего он все довел.
- Доктор Сова не сделал ни малейшей ошибки.
- Это по вашему мнению.
Но мы же не можем
после такой осечки сказать:
"Все в порядке, продолжим
его врачевать так, как прежде".
А если я отстраню от лечения
доктора Сову, то признаю,
что мы и впрямь были виноваты,
а это просто неправда.
И это бросило бы тень
на всю ортопедию.
Пусть кто-то скажет,
какую ошибку мы сделали,
и я больше не подпущу
к нему доктора Сову.
Послушайте, а разумно ли это будет,
доводить дело до того,
чтобы к нам ездили из краевого или
столичного руководства с проверками
того, где мы допустили ошибки, а где нет?
И будьте уверены, пани Добиашова
способна зайти так далеко.
- Может, есть смысл объяснить это доктору Сове.
- Ему - может быть. Мне нет.
А может, не нужно было тебе так
энергично брать Сову под защиту?
Не понял вопроса.
Ты же раньше хотела, чтобы я помогал
ему в подготовке кандидатской.
Я и сейчас хочу. Но дать понять,
что у него серьезные проблемы,
потопить его слегка, а потом
вытащить, это не повредило бы.
Просто я не уверена, что твою борьбу
за справедливость кто-то оценит.
- Кто-то, это кто?
- Например, тот же самый доктор Сова.
Оценит - не оценит, а я не позволю
плевать на свое отделение.
Это благородно.
Дай бог, чтобы они однажды стали защищать
тебя так же, как ты их сейчас.
- Довольно приличная работа у Совы получилась.
- Смотри-ка!
- Доброе утро, пани доктор.
- Доброе.
На самом деле так холодно,
или это мои старые кости виноваты?
Не знаю, что делают ваши старые кости,
но на улице зверский холод.
- Спасибо, хоть успокоили меня.
- Доброе утро, пани доктор.
- Вам тоже так холодно?
- Еще бы не было, ведь Кабичек не топит.
- Что-что?
- А вы не заметили?
Действительно, холодные как
ребра покойника. Почему не затопил?
- Потому что лентяй. Вы этого не заметили?
- Да это я заметила.
Только не знала, что наберется наглости и
оставит мерзнуть нас с пациентами.
- Кабичек? Преспокойно.
- Зато у меня он таким спокойным не будет.
- Почему вы топите только сейчас?
- Так у меня поломка была.
- Какая?
- Вы в этом все равно не разбираетесь.
А вы попробуйте объяснить,
возможно до меня дойдет.
Знаете что? Идите-ка лучше в кабинет,
а то как бы белый халатик не испачкали.
За него не беспокойтесь, я легко переоденусь
после того, как узнаю, что вы чинили.
Знаете, гражданочка, я вам совсем
не обязан что-либо объяснять.
Зато я обязана вам сказать,
что вы ленивы как вошь.
Минуточку, это уже оскорбление,
а за него вы извинитесь! Перед всеми!
Скорее, я перед той вошью извинюсь.
На мне никакие отставные кикиморы
срываться не будут! На мне нет!
- Вам тоже холодно, пани Кабичкова?
- Ужасно. Не знаете, что случилось?
В этом виноват один зверь.
Я имею в виду мороз.
Хочу еще спросить
конкретно о Добиаше.
Ночь прошла спокойно, вечером температура была 37,9, утром 37,6.
Гм... Видимо рану придется-таки открывать.
Пан коллега, внесите в план эту
операцию на самое ближайшее время.
- Завтра внесу.
- Спасибо.
Я еду в Прагу, потом поговорю с ним об этом.
- И с ней тоже, пожалуйста.
- С ней тоже.
Собственно, в корне она неплохая тетка,
верно, Карел? - В корне.
- Вы едете в Прагу с кандидатскими работами?
- Да уж, еду.
Вот это событие, главнее всех событий!
Хорошо бы на вас поплевать и перекрестить, на счастье.
Пан заведующий, как потом вас величать
прикажете? Какое звание вы получите?
Думаю, останется прежнее.
Только при обращении к нему будет слышаться
еще больше подобострастия, чем раньше.
А это хорошо, что он повез обе работы сам?
Почему я все время интуитивно
опасаюсь этого человека?
А с другой стороны, секретарша твердит,
что он тебя всегда защищает...
Я абсолютно не могу в нем разобраться.
- Ортопедия.
- Альжбета.
Марта, почему Ина вдруг решила уйти из детского отделения?
- Ина? Она что-то говорила?
- Разве она что-нибудь скажет?
Что такого важного могло произойти?
Только то, что она сама ждет ребенка.
Другие за это чем угодно пожертвовали бы.
(СТУК В ДВЕРЬ)
- Войдите!
- Добрый день.
- Добрый.
Я слышал, что вы отказываетесь топить,
пан Кабичек. Разве так можно?
Потому что она сказала,
что я ленивый как вошь.
Это, конечно, нехорошо,
и я в этом разберусь.
Но в первую очередь,
мы здесь должны работать.
И чтобы мы могли работать, в каждом кабинете должно быть тепло.
Я понимаю, но пусть она сначала извинится
за ту вошь, тогда я пойду топить.
А мне она сказала, что я могу работать только
седьмым гномом при Белоснежке.
- Кому такое понравится. - Но...
- Я тоже это слышала.
А мне сказала, что я с пациентами
как с курами обращаюсь.
Я понимаю, что пани доктор не всегда выбирает выражения...
Мы здесь не привыкли к таким выражениям,
и терпеть их от других
не будем, верно?
Не хочу вам советовать, но думаю,
что вам надо зайти к пани
доктору и настоять на извинении.
Перед каждым.
Тогда я вам точно не завидую.
Как вы собираетесь заставить меня
извиниться перед теми доброхотами?
Даже самой интересно стало.
- Вам тяжело сказать им пару слов?
- Тяжело.
Предложить собраться всем
вместе и спокойно поговорить?
Тогда сразу вас предупреждаю:
ничего такого не затевайте.
На подобных сборищах я свирепею так,
что могу кого угодно в щепки разнести.
А ради меня вы не можете этого сделать?
Именно ради вас я никогда и ни за что
не сделаю этого.
Мне очень жаль.
А мне жаль вас.
Ну что, приплыли...
(СТУК В ДВЕРЬ)
- Войдите.
- Добрый день. Простите, если помешал.
- Нет, нет. Садитесь.
В этом не будет необходимости,
я только пришел сказать вам...
То есть выразить...
Пришел извиниться перед вами.
Я очень переживаю из-за того случая с Добиашем.
Хочу сказать, что для меня это очень важно,
поэтому я так резко
отреагировал на ваши слова.
Еще раз прошу меня извинить.
По правде сказать, к конфликтным Совам
за годы работы я уже привык,
- но извинений от вашего отца я дождался
только однажды. - Когда?
Когда он уходил на пенсию,
но тогда извинения были уже лишними.
(СТУК В ДВЕРЬ)
- Войдите!
Пани доктор просила передать,
что она извиняется перед вами всеми.
Сейчас она не может прийти сама,
но обязательно найдет подходящий
момент, чтобы все уладить.
А теперь прошу вас разойтись
по своим рабочим местам
и начать работать с максимальной отдачей.
Я пришла с тобой попрощаться.
Пусть у тебя там все сложится,
а о всяких ультиматумах забудь.
Ты меня будешь ждать?
(СИГНАЛ АВТОБУСА)
(СТУК В ДВЕРЬ)
- Войдите.
Добрый день. Я доктор Блажей из Бора.
Несу наши кандидатские работы профессору Халабе,
мою и доктора Совы.
Это не ко мне, а к ассистенту Цваху,
он этим занимается.
- К кому, простите?
- К ассистенту Цваху.
Пан ассистент!
Добрый день, пан заведующий.


Серия 17

Ина Яхимова решает избавиться от ребенка Блажея.
Вацлава Зяблика уговорили выступить
в роли ее обольстителя.
Сломанный сустав зеленщика Добиаша
воспалился после первой операции,
и врачи понимают, что их
ждет изнурительный бой.
Бой, который усложняется
вмешательством Добиашевой.
Она делает всех виновниками и
заявляет об этом директору больницы.
Ина становится невольным свидетелем
конфликта Блажея и Добиашевой.
После этого она принимает решение оставить ребенка.
Но состояние Добиаша становится
чем дальше, тем хуже,
и порождает новые конфликты и споры.
Доктор Фастова проявляет свой
далеко не ангельский характер,
и расправляется с каждым,
кто этого заслуживает.
Доктор Сова вдруг оказался
в почти безвыходной ситуации.
Арношта Блажея,
несущего на кафедру кандидатские работы,
ждет большой сюрприз.
Ассистентом кафедры
оказывается доктор Цвах.
Добрый день, пан заведующий.
(МУЗЫКА)
Руженка, представь себе,
меня снова будут оперировать.
- Да ты что?
- Да, это так.
- Будут все вскрывать, и с кости гной выскребать.
- И ты согласился?
- А что было делать?
Я нашла бы что!
Пани Добиашева, будьте так любезны,
зайдите к заведующему.
Передайте пану заведующему,
что я буду так любезна.
Типичные последствия при перегрузке
колена после операции мениска.
- Особенно у спортсменов. Играете в гандбол?
- Ну вот еще, гандбол!
- Лучше всего сделать пункцию. Волейбол?
- Я, и волейбол!?
- Здесь сделайте прокол. Баскетбол?
- Баскет? Упасть, не встать.
- Пан заведующий, вас ожидает
зеленщица Добиашева. - Хорошо.
Через два-три дня посмотрим,
как подействует.
- Позвать ее?
- Нет, я уже сам туда иду.
- И позовите доктора Сову.
- Он уже в курсе.
- Так чем вы все-таки занимаетесь?
- Футболом, конечно!
Для менисков это самое лучшее.
Ай!
Пани Добиашева, должен вам сообщить,
что после переоценки всех фактов
мы считаем необходимым
снова прооперировать
голеностопный сустав вашего мужа.
Кость сильно воспалена,
и даже антибиотики не действуют.
Мы вскроем рану, уберем некротическую ткань,
установим промывочный дренаж,
с помощью которого антибиотик будет подаваться прямо в пораженную зону.
Эти детали мы вам сообщаем потому,
что директор поставил нас
в известность о вашей жалобе.
Он предполагает, что вы сомневаетесь,
все ли мы сделали правильно
для выздоровления вашего мужа.
У меня все.
Я жаловалась, это правда.
И пан директор мне
ответил, это тоже правда.
Только слишком уж кучеряво. Наверное потому,
что вы уже с ним договорились.
Знаете, вместо нападок
было бы лучше сначала подумать,
почему вы жалуетесь,
и есть ли вообще какой-либо повод к этому.
- Конечно же есть повод.
- Какой?
А это вам не повод, когда
кто-то сваляет такую дурость,
после которой надо неделями, а теперь
уже и месяцами торчать в больнице?
Будь на его месте начальник, вы его
моментально вылечите, но зеленщик...
Ваш муж получил такое же лечение,
как и любой другой.
Так почему у него загноение? Можете мне
объяснить, почему у него все время гной?
В этом нет ничего необычного,
часто подобное воспаление
не поддается медикаментозному лечению,
поэтому нужна повторная операция.
- Это я уже слышала. - А может, и не одна.
- Как это?
Так и после этой операции
ничего ясно не будет?!
- Надеемся, что все будет в порядке.
- Так вы надеетесь...
Выходит, вы ни в чем не уверены.
С уверенностью вам этого сказать не сможет никто на свете.
Зато я вам уже могу с уверенностью сказать,
что если вы опять схалтурите,
то я пойду еще выше. И не думайте,
и зеленщицы знают дорогу в те места,
откуда вам как следует зададут жару.
- Вы чего это? - Я выделил время для
разумного разговора, а не для ваших угроз.
Милый ты мой,
да еще и не начинала угрожать.
- Нет ни времени, ни терпения. Прощайте.
- Так вы решили, что от меня можно легко избавиться?
Тогда вы жестоко ошибаетесь, любезный...!
- Что такое? Он ушел. - Ну да.
- Почему? Он не хочет со мной разговаривать?
Ведь мы сейчас так хорошо дискутировали.
Пани Добиашева, поверьте,
пан заведующий хочет довести вашего мужа до выздоровления.
Да я ему верю! Что ж он
такой чувствительный-то!
- Ту операцию опять будете делать вы?
- Это еще не решено.
Так вы передайте ему, что я не обижаюсь,
что я его давно простила.
Хорошо, я ему передам.
Девчата, зайдите ко мне за мандаринами.
Вы же отсюда редко когда вырветесь,
чтобы детям достать приличные фрукты.
- Пан доктор, вам плохо?
- Мне? Наоборот, мне отлично.
Ну разве она похожа на кошмар всех ортопедов?
Расскажите кому другому.
- С такой дамой иметь дело, это же сплошное
удовольствие. - С этой?
Да. Кто-то разбирается
в менисках, кто-то в позвонках,
а я эксперт по зрелым дамам.
Подождите, вот повзрослеете,
лично испытаете мою магию на себе.
Вот интересно, когда я рассказываю
дома его приколы, никто не смеется,
при том, что от него самого обхохочешься.
Наверное, дело в том, что у него
всегда фантастическое настроение.
Карлов Университет, лечебный факультет,
кафедра ортопедии и травматологии.
О, это звучит интригующе.
И в назначенный нами день вы приглашаетесь
к обсуждению кандидатской работы.
Просьба подготовить доклад, содержащий
основную суть вашей работы.
С пожеланиями успехов в работе, профессор
Пётр Халаба, заведующий кафедрой.
Больше ничего нет?
- Ответственный исполнитель: Й.К.,
секретарша, наверное.- Наверное.
- Думаешь, младший Сова получил такое же письмо?
- Скорее всего.
- Мог это написать Цвах?
- Почти уверен.
- Привет, Марта.
- Привет.
- Так что? Что тебе сказали?
- Ну, что все в порядке.
Эти твои врачи просто феноменальные.
Ты в порядке, я в порядке,
а ребенка как не было, так и нет.
- Тише, прошу тебя.
- А, да что там...
Мартуль, не плачь.
Возможно, мы напрасно нервничаем,
мы же в этом не разбираемся толком.
- Смотри, я тебя испачкал, вытри-ка.
- Ну и пусть.
Вытри, вытри.
- Приходи сегодня домой пораньше, хорошо?
- Я только тут уберу.
Все равно меня это корыто раздражает.
Еще сильнее, чем все гинекологи.
Приходи.
Послушай, Мартусь...
- Что, совсем нет надежды?
- Есть, есть ...
(СТУК В ДВЕРЬ)
- Открыто.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер. Присаживайтесь.
- Могу я налить вам немного вина?
- Присяду, но пить не буду.
Почему нет? У меня хорошее, испанское.
Тогда налейте немного,
подсластим прощание.
- А кто здесь собрался прощаться? - Я буду прощаться.
- С кем?
С вами.
- Вы это серьезно?
- Я это серьезно.
- Мы вас чем-то обидели?
- Нет.
- Я вам что-то сделал?
- Вы мне, я вам. - Не понимаю.
Что вы ответили этим людям, когда они
требовали моих извинений?
- Это не имеет значения.
- Отнюдь.
Вы оказались в ситуации,
в какой еще ни разу не были.
Вы лгали. Вам было стыдно и неприятно.
- Ужасно.
- Вот видите.
- Откуда вы знаете?
- Девушки похвастались.
А я подумала, что
мне в очередной раз удалось
- нагнать страх на мужика.
- Но я вас совсем не боюсь.
Да бросьте. Вы уже
наперед боитесь моих выходок.
Это не страх. Так, небольшие опасения.
Не обижайтесь, но вы сейчас похожи
немного на сову, и немного на сыча.
Я с самого начала предупреждала,
что со мной вы намучаетесь,
а вы сказали, что надеетесь на это.
Ну вот, начало положено.
Имеете первый случай, хоть до смешного мелкий
и недостойный моего формата.
А что вы, пан заведующий?
Где вы сейчас со своим благородством?
Очень не хочется опускаться до
подробных объяснений и уточнений.
- А вы попробуйте. - Да у вас мурашки по телу будут
величиной с шоколадную конфету.
- Красивое сравнение.
- Спасибо.
В общем, подыскивайте мне
какую-то замену.
А я ухожу.
- Разве вы на такое способны?
- Наоборот, я ни на что иное не способна.
И иной уже не буду, только стану постоянным
источником проблем и стычек,
- а вы этого не заслуживаете.
- Но я бы...
Завтра, благодаря вам, здесь соберется
весь коллектив в ожидании
моих публичных извинений.
А я перед этими людьми ни в коем
случае извиняться не буду.
Многие этому обрадуются, у некоторых
улучшатся жизненные перспективы,
а вы спокойно будете жить дальше.
Справедливый, великодушный.
Всего хорошего вам, Совушка.
Спокойной ночи.
(ЗВОНОК В ДВЕРЬ)
Дежурные!
Что там, пан заведующий?
- Вы не слышите, что внизу звонит пациент?
- Уже бегу.
Когда вы на дежурстве,
то не шляйтесь по дому, вы должны
сидеть на заднице в приемной!
- Я вас уже здесь когда-то видел.
- Это у меня вторая операция.
А, ну, такое случается.
- Одну и ту же операцию делают несколько раз?
- Еще как!
Пока есть проблема, то они не успокоятся.
- Это бой человека с природой.
- Но я не воюю с природой.
Не вы, конечно, это мы воюем. А природа,
это та ваша больная лапка.
- Добрый день, пани доктор.
- Добрый день.
- Добрый день, пани доктор.
- Добрый день.
- Добрый день.
- Добрый день.
Он тоже идет мыться?
- Для того чтобы разделить со мной ответственность.
- А кто будет делать, ты или...?
- Я. Мол, нет необходимости что-то менять.
- Пижон!
Так, пан Добиаш, сегодня мы
постараемся довести все до конца.
Я вам полностью доверяю, пан заведующий.
А на мою жену не сердитесь,
вообще-то она неплохая женщина.
Следующий, пожалуйста.
Целую ручку, пани доктор.
Меня зовут Эмлер, Интер-отель "Савой",
вы наверняка знаете.
- Что вас беспокоит, пан Эмлер?
- Представьте, что со мной случилось.
Работаю себе на рецепции, разговариваю
с западногерманским партнером,
и вот так сажусь, поднимаю брючину и вижу,
как на ноге, между брючиной
и носком, выскочила варикозная шишка,
Да еще какая! Я прямо был шокирован.
- Понимаете, это бы был такой конфуз в обществе...
- Что ж, показывайте.
- Пожалуйста, вот.
- Но вы должны показать мне всю ногу.
- Вы хотите, чтобы я снял брюки?
- Ну конечно.
- Но это лишнее! - Возможно, в другом
месте тоже есть признаки варикоза.
Да какие там признаки, там только узлы
тринадцатилетней давности,
но их не видно, они под брюками.
Мне нужно удалить этот узел,
между брючиной и носком.
- Вы что, шутите?
- А что?
- Мы не будем чинить 10 см ноги.
- Так радуйтесь, вам же меньше работы!
- А через два года вы придете снова.
- Это еще неизвестно. - Известно.
Пани доктор, вы молодая, интеллигентная дама. Давайте договоримся.
Я дам вам две путевки в Шпиндлерув Млын,
на базу Монтана.
- А вы мне вырежете этот узел.
- Мы с вами не договоримся.
"Интер-отель" на рождественско-новогодние
праздники? А?
За узел между брючиной и носком?
- Это ведь хорошее предложение, или нет?
- Возможно. - Вот видите.
Только я, наверное, не очень
сговорчивая докторша.
- Ну, как все прошло? - Вроде неплохо.
- Но вы не уверены.
У пана Добиаша всегда начало хорошее.
- И жена у него в душе добрячка.
- Пан доктор, говорят, вы стали дедушкой.
- Я тоже это слышал.
- Внучонка еще не видели?
Дочь мне его показала, но была так горда этим,
что я не смог сосредоточиться.
Я вам так скажу, чем пестрее
у девчонок прошлое,
тем большими курами и домоседками
они потом становятся.
- Пани, вы так упадете.
- Не знаете, что ему оперировали?
Почти ничего. Остругали ему кость,
как морковку для супа.
Значит, я со своим переломом
в гораздо худшем положении, да?
Не волнуйтесь, сколько здесь
таких переломов было!
Вы все еще не сделали пункцию?
Мне казалось, что экссудат
постепенно рассасывается.
- И как? Рассосался?
- Ну, некоторое улучшение...
- Нет вообще никакого улучшения.
- Если приложить...
Ничего не надо прикладывать,
сделаете пункцию и все.
Карел уже идет. Арношт, вы поедете нормально или как всегда?
- Как всегда, нормально.
- Расскажите кому другому.
Главное, чтобы вы доехали на экзамен.
Это единственное, за что я переживаю.
- Пожалуйста, присмотри за Добиашем.
- Ты мне это уже говорил.
Ну, господа, желаю вам
возвратиться с победой.
Благодарим.
Надеюсь, пожелание исполнится.
Альжбета настоящая жена и друг,
всегда поддержит.
Но в данном случае источником ее
оптимизма была неинформированность.
- Неинформированность в чем?
- В ситуации на факультете и в пражских клиниках.
Тогда и я в той же ситуации,
я тоже ничего об этом не знаю.
- Вас это и не касается.
- А что именно?
Некоторое время назад я вынужден
был уйти из клиники.
- Но по другой причине.
- Это как посмотреть.
Дисциплинарный проступок был
только на первый взгляд,
на самом деле я становился
для пана профессора конкурентом.
Но вы хотите сделать только
первый шаг в научной работе,
- и в клинику возвращаться вы не собираетесь.
- Суть дела это не меняет.
Этот ваш профессор будет
в экзаменационной комиссии?
- По моим сведениям, нет.
- Так чего вы боитесь?
Того, как там все друг с другом повязаны.
Вы серьезно думаете, что они там
соберутся, чтобы потопить нас?
- Я в это просто не верю.
- Ну, не вас. Вас - нет.
(СТУК В ДВЕРЬ)
- Добрый день.
- Приветствую вас у нас.
Потерпите немного,
через минуту вас вызовем.
- Это был доктор Цвах?
- Да. Вы с ним не знакомы?
- Только по рассказам.
- А я лично имел честь.
- Господа, прошу.
- Кто первый?
Можете оба, здесь мы не делаем никакой секретности. Пожалуйста.
Представляю вам заведующего Арношта Блажея
и доктора Карела Сову
из того же отделения.
- Добрый день.
- Добрый день.
- С кого начнем?
- Не имеет значения.
Тогда начнем по алфавиту.
Доктор Блажей.
Начните с введения к диссертации.
Какая у вас тема?
Результаты хирургического лечения врожденного
вывиха тазобедренного сустава
в зависимости от метода и возраста.
Это очень интересно. Пожалуйста, начинайте.
- Здравствуйте. Все в порядке?
- Все.
- Кого я вижу! - Карел просил меня,
чтобы я за ним присмотрела.
- Переживаете?
- За пациента? Нет, все в порядке.
- За экзамены.
- Ой, жутко.
Девочки говорили, что Блажеиха
скупила весь гастроном.
- Ой. А я не догадалась. - Что?
- Мне тоже надо было стол накрыть.
- А это правда, что там в комиссии доктор Цвах?
- Пардон.
Правда то, что он там будет,
но не думаю, что в качестве экзаменатора.
- Ну, или хотя бы не он один.
- Если экзамен будет принимать Цвах, могу гарантировать,
- что заведующий экзамен не сдаст.
- Да брось.
- Их старые конфликты уже в прошлом.
- Я знаю Цваха, для него ничего не бывает в прошлом.
И смею судить, здесь
представлен ценный материал,
который расширяет наши
познания в данной области.
Минусом является только тот факт,
что в работе использованы результаты
наблюдений за три года,
следовательно будет уместным напомнить,
что для окончательных и профессиональных
выводов необходим период
не менее пяти лет.
Также надо принять во внимание то,
что в исследованных группах не хватает
достаточного количества случаев,
для выведения статистики.
Сума сумарум: мое мнение таково,
что было бы жаль оставить
работу в еще незаконченном состоянии.
Благодарю вас.
- Пожалуйста.
- Я соглашусь с коллегой Цвахом.
Это очень нужная диссертация, но ее требуется доработать.
- А что вы скажете?
- Я ничего.
Следовательно, вы согласны с замечаниями.
Доктор Цвах прекрасно знает, что я занимаюсь этой проблемой тринадцать лет.
Хоть я и показал в работе
результаты последних трех лет,
но мой опыт в этой
области гораздо больший.
Но в таком случае я не понимаю,
почему вы нас этим опытом не обогатили.
- Я не подозревал, что он для вас так ценен.
- Пан коллега...
Я думаю, здесь не место для конфронтаций.
Все можно легко доработать.
И через год мы будем иметь
на столе достойную похвалы работу.
Год можем отметить как необходимый
для предоставления расширенного варианта работы.
Пожалуйста, доктор Сова, вам слово.
- Вам не обязательно уходить, пан заведующий.
- И все же, я лучше удалюсь.
- До свидания.
- Как угодно.
Приступим к рассмотрению работы доктора Совы. Какая у вас тема?
- Тоже плохо?
- Нет.
- То есть, вы сдали?
- Ну да. - Поздравляю.
Спасибо вам, в следующий раз моя очередь.
У меня к вам просьба.
Я был бы вам признателен,
если бы вы обо всем промолчали.
- Разумеется, не сомневайтесь.
- И даже своей жене лучше не говорите.
- Как скажете.
- Спасибо. Доброй ночи.
- Ну как? - Допущен к защите
перед научной комиссией факультета.
Но это же замечательно! Это же ура!
- Почему ты не радуешься?
- Я радуюсь.
- Но не так, как надо.
- А как надо? - Как я.
- Просто это еще не конец.
- Научная комиссия - пустая формальность.
Во-первых, я в этом не уверен, а во-вторых,
я не имею права расслабляться.
Ну хорошо. А в-третьих, как сдал Арношт?
- В общем, хорошо.
- Что значит "в общем, хорошо"? Он прошел или не прошел?
- В общем, прошел.
- Пожалуйста, ты можешь говорить яснее?
Я ему пообещал, что никому не скажу, даже тебе.
- Значит, не прошел.
- Отложили на год.
- Цвах?
- Но прошу, никому ни слова.
- Бедняга Арношт.
- Это может сильно нам повредить.
Прежде всего, это может
повредить ему самому, нет?
Дружище, меня это уже утомляет.
Раньше мы успевали решать проблемы
в перерыве между супом и кнедликами,
Но теперь, если что-то на фабрике случается,
так устраивается такой кипиш,
как в зассаном муравейнике.
- Ты был в Праге?
- Да, был.
- Тебе тоже этот город кажется нервным?
- Даже не знаю.
Тоже муравейник.
Все носятся как угорелые,
и при этом деловые как...
Даже говорить не стоит.
- Завалил тебя?
- Завалил.
- И Сову?
- Сову нет.
Так завтра об этом будет знать вся больница,
а послезавтра весь Бор.
- Сова мне обещал, что никому не расскажет.
- Ты ему веришь?
Я нет.
- Могу я вас поздравить, пан заведующий?
- Все еще впереди.
- Добрый день.
- Пожалуйста.
- К обходу все готово или как обычно?
- Я сейчас проверю.
К обходу все готово или как обычно?
- Я здесь первый?
- Остальные подтянутся, надеюсь.
- На кафедре был кошмар, да?
- Почему?
Меня бы туда не смогли затащить
даже парой пивоварских битюгов.
Тебе не кажется,
что любой экзамен, уже сам по себе, является
унизительным для обеих сторон?
Экзаменовать взрослых людей!
Это же просто наглость!
- Это называется "играть роль козла".
А удрать тебе не хотелось? - Нет.
- Значит, ты выносливый. Что Цвах?
- Что "что Цвах"?
- Ну, вел себя нормально или как чемпион мира?
- Нормально.
Значит, как чемпион мира.
А вот и другой герой! Карел, расскажите
мне, что там с вами...
У нас дел поважнее нет?
Например, план операций?
- Можешь передать Карлу перекусить?
- Заведующий такой нервный.
- Может, в Праге что случилось?
- Не знаю,
- вроде бы все нормально прошло.
- Тогда его благоверная начала подозревать о чем-то.
- У Ины скоро будет малыш. А у вас?
- Нет, Карел не хочет.
- А мы оба хотим, и ничего. - Появится еще.
- Да, только мне уже не восемнадцать.
- Ну так что с обходом?
- Только вас и ждем.
- Добрый день.
- Пожалуйста.
- Добрый день.
- Добрый день.
- Добрый день.
- Здравствуйте.
- Пожалуйста. - Пациентка, шесть недель
после операции мениска,
поступила повторно из-за экссудата в суставе,
который уменьшается после ледяных компрессов.
Вы так и не сделали пункцию,
о которой я говорил уже дважды?
Я оценил ситуацию в целом,
и у меня создалось впечатление...
Никто не просил вас оценивать ситуацию,
вам нужно было выполнить приказ.
Я предполагал, что врач не автомат,
а самостоятельно принимающий решения человек.
Самостоятельные решения может принимать врач, который хоть что-то умеет.
А за вами пока еще нужно следить,
чтобы вы не напортили больше, чем надо.
- Для меня это не очень радостная перспектива.
- А для нас еще менее.
Что он себе позволяет? Думает, на меня можно
наорать перед пациентами?
- Он чертовски ошибается.
- Смею ли спросить, что вы намерены делать?
Все просто, как дать пощечину!
Соберу свои манатки, а после
армии постучусь в другие двери.
Думаете, что за другими
дверями будет лучше?
Там точно не будет таких
надутых гениев, как здесь.
Сомневаюсь, каждый хирург
по-своему гений.
И вы им тоже будете.
Только гениальный, и к тому
же хоть немного умный,
оценит прямое слово
коллеги-профессионала,
потому что у нас, врачей,
такое не часто встречается,
говорить друг другу правду в глаза.
И если я вам говорю,
что такой врачебный зародыш,
коим пока являетесь вы,
должен по приказу такого
заведующего как Блажей
сделать пункцию, так возьмите
это как подарок от меня.
Спасибо, не возьму.
Заведующего отвергаете,
доктора Штросмайере не берете,
Сова не нужен, так кто же вам нужен?
Тот, кто общается со мной на равных.
Это абсолютно неверное толкование равенства.
А неверных толкований равенства
и без того достаточно.
Вот о девчонках мы с вами
можем говорить на равных.
Но о менисках - пока еще рано.
Похоже, что стучаться в другие
двери придется еще до армии.
- Вы когда-нибудь такое слышали?
- Конечно! - Когда?
- Тридцать лет назад, от себя самого.
- Не верю.
Пани коллега, это я
только последние годы
доработался до скромности,
мудрости и инфаркта.
Что я вижу!
Неприступная доктор-нарколог мякнет!
- Что я должен сделать, чтобы не спугнуть вас?
- Пойдемте со мной снова на ЭКГ.
Эх, и умеете же вы включить такой
антиэротический тон! Поосторожней с этим.
Говорю вам это уже
во второй раз. Иначе вам грозит...
я для этого даже термин свой
придумал: вагина пекторис. Будьте осторожны!
А, Вашечек! Я так рада, что ты пришел.
Я так хотела, чтобы ты пришел сегодня пораньше.
Я мозги достала, сделаю с гренками.
Сполоснись быстренько
и приходи ко мне, ладно?
- Что случилось?
- Что?
- Что случилось? Покажи! Что это у тебя?
- Где? Я себя не вижу.
- Покажи. Кто это тебе сделал?
- Да это я на угол дома налетел.
- Вашек!
- Нормально все.
Так, наши мужские игры.
- Вы подрались?
- Подрались...
Я ему дал разок, он мне разок,
а потом нас разняли. К сожалению.
- И кто был второй?
- Руда Кабату.
- Ты подрался с лучшим другом?
- Потому что тупые анекдоты рассказывал.
- Это были тупые анекдоты про нас с тобой?
- Да. Рассказывать не буду, не проси.
Пан Новак живет на первом
этаже и у него нет детей.
Этажом выше живет пан Прохазка,
у которого детей куча.
Однажды пан Новак подкараулил
пана Прохазку и спросил:
Как это у вас получается? Мы делаем все, но... пан Прохазка.
А тот отвечает: все очень просто.
Возьмите мыло и веник на длинной ручке.
Мылом хорошенько вымойте свою жену,
а потом шваброй постучите в потолок.
Я приду и...
Я тебе обещаю, что когда у нас появится ребенок,
- я этот веник сломаю о его башку.
- Я знаю.
- По ночам мне бывает больно.
- А где? Прямо в ране?
Вся нога уже болит.
И все тело помято!
- Нужно еще потерпеть.
- Сколько?
Пока мы не будем уверены, что все окончательно нормализовалось.
- А вы еще не уверены?
- Пока все хорошо.
Но мы должны быть уверены на 100 процентов.
- А что сказать жене, если она
будет спрашивать? - Это и скажете.
А если этого будет недостаточно,
пусть обратится к вашему лечащему
врачу, доктору Сове.
Милые дамы, мое почтение!
Пан доктор, а я уж думала, что
мы больше никогда не увидимся.
Тут вроде бы о вас
какие-то слухи пронеслись.
Да, была такая мысль,
но если вам станет известно,
что вас обижал некто,
кто сам был недавно унижен и повержен,
ничего не остается
делать, как простить его.
- Утро доброе честной компании.
- Что нового в мире?
- Новостей куча.
- Нашествие саранчи или туристов?
О саранче ничего не знаю,
но я посетил нашу альма-матер,
- а там появилась одна новость, зато потрясная.
- Не пугайте.
- Чем старше я становлюсь, тем больше боюсь новостей.
- Эта новость веселая.
Наш заведующий с
треском провалил экзамен.
- Доктор Цвах его лично засыпал.
- Да? Мне это совсем не кажется веселым.
Почему? Вот увидите, какой
я с ней буду иметь успех.
Послушайте, пан Пэтэрка,
я научу вас паре анекдотов,
выступайте лучше с ними, идет?
Если он может рвать меня на куски перед всеми,
то я себе в этом тоже не откажу.
Так или иначе, а все равно
все на меня подумают.
- Добрый день.
- Добрый день.
(МУЗЫКА)
Помните доктора Цваха,
который тут работал?
- Так тот его на защите разделал.
- Значит, наш пан кандидат откандидатствовал.
(МУЗЫКА ЗАМОЛКАЕТ)
- Добрый день. - Добрый день.
Приветствую вас на
сегодняшнем совещании.
Недолго же это оставалось тайной.
Какой же ты наивный.
Знать бы каким каналом эта
новость приплыла в больницу.
- Ничего сложного, это Сова разболтал.
- Я этому не верю. - Почему нет?
- Он не стал бы этого делать.
- А его жена? - И его жена тоже.
- Сам уже в это не очень веришь.
- Думаю, это пришло от кого-то из Праги.
Мою работу завернули, потому что я
показал в ней примеры только за 3 года.
А то, что Сова напишет работу о лечении,
где мы участвовали совместно,
- это никто не заметил.
- Он там упоминал вашу совместную работу?
Разумеется. Откуда бы он взял столько
материала за короткое время?
- А почему ты не упомянул там об этом?
- Почему? Хочу, чтобы он защитился.
- И даже после того, как он тебя подвел?
- Ерунда, это не Сова. - Почему нет?
Потому что такие вещи просто не делаются.
Добрый день.
Да точно, говорил, что в Праге
на факультете узнал,
что Цвах отвалтузил нашего зава как щенка.
- Как погодка в Праге?
- Вы меня спрашиваете?
- Вы ведь были в Праге, нет?
- Был. А что?
Я вспомнил, что подписывал вам отгул.
- Да, наверное. Дождик там шел.
- Здесь тоже скоро будет.
Я посмотрел мениск,
после вашей пункции.
- Та футболистка, помните?
- Да, знаю.
Там все в порядке.
Мне тоже так кажется.
И что интересного вы
нам привезли из Праги?
- Я? - Да, вы.
- Да в общем, ничего.
Мне просто обидно, вы со всеми
поделились, а со мной нет.
У Добиаша снова гнойный
свищ образовался.
- В оперированной ране?
- Рядом с ней.
Я была на приеме у главы
окружной ортопедии.
Он принял меня очень вежливо и сказал,
чтобы я все ему изложила в письменном виде.
- Не надо было этого делать, Руженка.
- Я говорю вам об этом прямо,
чтобы вы не подумали, что
я действую за вашей спиной.
Не беспокойся, я
не дам тебя искалечить.
(СТУК В ДВЕРЬ)
- Да. - А, вот он где!
Я уж думал, что придется искать
вас по операционным залам.
Приветствую вас, садитесь пожалуйста.
Можете нам вкратце
высказаться о проблемах с Добиашем?
- Да нечего говорить, мне он кажется в порядке.
- Кажется, что не совсем в порядке,
раз уж к нам поступила жалоба.
Будет лучше, если я
ознакомлюсь со всем материалом.
- У вас подшиты все данные, касающиеся лечения?
- Разумеется.
- Вот, пожалуйста.
- Спасибо.
А теперь посадите меня в укромный уголок,
я дам знать, как закончу.
Можете остаться здесь, я все равно
ухожу на прием. Пожалуйста.
Прислать вам сюда кофейку,
чай или какую-нибудь воду?
Спасибо, пока не нужно.
- Он уже здесь! - Кто?
- Краевой ортопед.
Господа, у меня есть сведения,
что он великий ревнитель порядка.
- Неужели все так страшно, и мне надо будет побриться?
- Обязательно надо.
Говорят, одну сестру он начал экзаменовать на знание санитарных норм.
В таком случае объясните ему, что гигиена - это всего лишь предрассудок.
Хорошо. Что? Ой! У вас халаты
чистые? Отлично.
Смотрю, вам не слишком весело.
- Могу я поговорить с паном Добиашем?
- Пожалуйста. - Еще один вопрос.
Все лечебные мероприятия доктор Сова согласовывал с вами, пан заведующий?
- Конечно, все.
- До известной степени.
В определенных ситуациях хирург обязан
справляться с работой сам.
- Вы не присутствовали на тех операциях?
- На первой нет, на второй присутствовал.
- Добрый день. - Добрый день.
Я Косарш. - Сова, очень приятно.
- Как там ваш отец? Все еще участковый?
- Да.
Мы очень хотели его здесь удержать,
но он был неумолим.
- Ну, передавайте ему привет.
- Спасибо.
Похоже, лучше будет оставить
вас наедине, верно?
- Так эта неприятность случилась с вами 29 сентября утром, и вас привезли в 9.30? - Да.
- Вас осмотрели в приемном отделении, а потом доставили сюда? - Да.
В приемном покое вас недолго продержали?
И это все нам надо было?
Что это?
Я чувствую себя праотцом Чехом,
который показывает
народу обетованную землю.
- Что скажешь?
- Ты хочешь купить этот участок?
Я уже наложил на него лапу,
и никто его у меня не вырвет.
- Так тогда ты должен будешь начать строить.
- Конечно.
Каждый мужчина должен построить дом,
посадить дерево и зачать ребенка.
Ребенок уже на подходе, дом для
вас я построю, и дерево будет тоже.
И где ты возьмешь деньги?
Кое-что в банке одолжу, часть у мамы,
родители помогут, наверное.
Но главное, Инушка, эти ручки
никогда ничего не боялись.
Ну как, тебе здесь нравится?
Здесь мало солнца и очень одиноко.
(СТУК В ДВЕРЬ)
- Войдите!
- Добрый вечер.
- Проходите.
- Я не вовремя, да?
- О, как вы шикарно облачились.
- Куда-то едете? - Нет.
- Откуда-то пришли? - Тоже нет.
- Тогда что? - Я...
- Что же вы не садитесь? Сядьте.
Скорее я вас попрошу сесть.
- Так сначала доделаю ужин, нет?
- Я прошу вас.
Хорошо, я уже сижу.
Я хотел вам сказать,
что много думал о вас
и о вашей ситуации.
И о своей ситуации...
И пытался себе представить,
что будет, если вы отсюда уйдете.
Для меня это была бы страшная картина...
Тогда и я тоже не смог бы
здесь уже остаться.
Но вы были здесь до меня,
останетесь и после меня.
До вас я тут был, но тогда
не знал о вашем существовании,
но теперь я про вас знаю, и пришел
к вам с предложением...
- Или с идеей, или с пожеланием...
- Чтобы я все-таки извинилась...
Да нет, нет!
- Тогда что?
- Выходите за меня.
- Что вы сказали?
- Это от меня большая наглость, да?
- Ну, я бы так не назвала.
- А как это можно назвать?
- Вам же не само определение нужно, а ответ, так?
- Да, ответ.
Вот тут вы меня, Совушка, изрядно засмущали.
- Вы ведь не ждете ответ прямо сию минуту?
- Как скажете.
Я скажу, что сначала нам надо хорошенько
покушать, потом успокоиться,
нас посетят богоугодные мысли, ну
а там посмотрим. Ой..!


Серия 18

Обсуждение на кафедре закончилось
для Арношта Блажея неудачей.
Его кандидатская работа
была признана перспективной,
но, несмотря на это, требующей доработки.
А это, разумеется,
было весьма унизительно.
Молодой врач Пэтэрка продолжает получать
один суровый урок за другим.
Поэтому не удивительно, что он ведет
себя строптиво, отвергая дружеские советы.
В семье Зябликов тяжело
переживают тот факт,
что их тщетные ожидания
ребенка стали достоянием общественности.
По причине жалобы пани Добиашевой в больницу
приезжает главный ортопед края,
с целью выяснения правильности
проведенного лечения.
Больше всего переживает директор больницы.
Блажей ведет себя совершенно неуступчиво.
Заведующий Сова, чтобы предотвратить уход
доктора Фастовой, просит ее руки.
- Так что?
- Выходите за меня. - Что вы сказали?
- Что вы здесь делаете? Где сестра?
- Пошла в туалет.
А вы какое отношение к этому имеете?
Бегом в палату! Поймайте его там!
(МУЗЫКА)
Краевой ортопед приехал! Большой Цербер порядка!
Быстро все убрать!
Что это такое? Развели тут казино,
сколько раз вам повторять?
Марш в постели! Вымыть ноги,
высморкаться! Носки уберите!
А к вечеру будете снова помирать,
и нас с "утками" загоняете. Давайте бегом!
Ну, гляньте-ка, как тут сразу похорошело.
Но удержать его в этом устройстве
иногда никакими силами невозможно.
- Если выдержите еще три месяца, можете радоваться победе. - Что, три месяца?
По-любому, это лучше, чем операция.
(ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН)
- Я ему скажу.
- У телефона старшая сестра, краевой ортопед
уже закончил. - Сейчас приду.
- Но вы можете на час в день это снять.
- Ну, хоть так. Уже легче.
Только относитесь к
этому серьезно, не злоупотребляйте.
Иначе это может заметно отразиться
на продолжительности лечения.
- Пан заведующий, они торопятся.
- Но не прерывать же мне прием.
- Ну-с, пан Гаша, надеюсь, я вам достаточно
убедительно объяснил. - Конечно.
- Ну где же вы? - У меня детский прием.
- Давайте, поторопитесь.
(ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН)
А, началось. Краевой ортопед
созывает "большое вече".
- Ортопедия. Это вас.
- Меня?
- Спасибо.
- Пожалуйста.
- Штросмайер.
- Вртишка. Не помешал?
Помешали. Как раз сейчас я ничего не
делаю, и хотел в этом продолжать.
Тогда послушайте, у нас в клубе сейчас
решается важный вопрос,
мы собираемся играть против
бухгалтеров сбербанка.
- И мы бы хотели включить вас в команду.
- Вы с ума сошли?
- Дайте мне договорить.
- Там многие играют гораздо лучше, чем я.
- Не прибедняйтесь. Играть будут на шести досках.
- И всё же.
Так я вам хочу открыть карты.
Мы хотим за шестую доску
посадить Олдришку, но не знаем,
- согласятся ли на это, она ведь женщина.
- Ну, женщина...
Пока в самом лучшем смысле этого слова.
Мы хотим попросить вас быть ее дублером.
Ни один из наших игроков на это не согласится, сочтут ниже своего достоинства.
- Так вы хотите взять меня дублером Олдришки?
- Да.
- Тогда это другое дело. - Что другое?
- Это для меня великая честь.
- Так вы согласны?
- Разумеется.
Здесь все время занято.
Вас уже вызывают.
Явлюсь в спортивной форме. Пока.
Ну вот, я даже не поплевал ему на дорожку.
Я бы хотел вам только сказать,
что после ознакомления с материалом
и беседы с пациентом, я убедился,
что все действия были правильными,
что не были допущены ошибки ни в лечении,
ни в его своевременности.
В точности так и отвечу пани Добиашевой.
Приятно слышать. Я ведь знаю, что
этому коллективу можно доверять.
- Так что на этом можно считать дело закрытым.
- Еще хочу спросить, как вы намерены продолжать?
Будет необходима еще одна операция,
- возможно, введение гентамициновой цепочки.
- Согласен.
У меня никогда не получалось
встречаться тайно. А у вас?
Но я ведь просил вас
выехать вместе.
- Да, а у Вероники глаза из орбит повыскакивали бы.
- Куда едем?
- В замок Покштейн.
- Я о таком не слышал. - Я тоже.
Согласно легенде, хозяйка
замка была порядочная стерва.
Сбрасывала юнцов с крепостной стены в ров,
разумеется после "того". Едем.
- Вас так интересует история?
- Это всегда было моё.
История вам даст
ответ на любой вопрос.
Правда, ответ бывает не
всегда приятный, зато правдивый.
В таком случае вы могли
бы взять с нее пример.
Тонко намекаете на то,
что я должна вам дать ответ?
- Я сильно давлю на вас?
- Умеренно.
А, "пигли-фигли"...! Теперь мне просто
придется взять вас в мужья.
- Добрый день. - Добрый день.
- Добрый день, вы тоже на экскурсию?
(СТУК В ДВЕРЬ)
Проходите, пан доктор.
Представлю вас нашему декану.
Рад познакомиться. Познакомьтесь с остальными
членами научной комиссии.
- Добрый день. Добрый день, Сова. Сова, добрый день.
- Пожалуйста, прошу.
(МУЗЫКА)
(МУЗЫКА ЗАМОЛКАЕТ)
Работа, бесспорно, достойна внимания.
Однако, обязана задать вам вопрос,
который возник в связи
с изучением вашей работы.
На странице 13 вы указываете, что
работа основывается на опыте 60 операций,
которые вы сами провели.
Но за период вашей работы в областной больнице
столько операций не было проведено.
В реальности же, как стало известно, лично
вы провели меньше половины.
Остальные операции, хоть и были проведены в вашем отделении,
- но были сделаны не вами, о чем вы
не сообщили в своей работе. - Спасибо.
- Можете ответить на вопрос? - Могу.
- Как?
Часть тех операций провел мой отец,
данные получены от него.
- Только от отца, или еще от кого-то?
- И от других тоже.
Следуя установленному порядку, попрошу вас
теперь подождать за дверями.
Ученый совет начнет голосование.
Пожалуйста.
- Не обязательно выходить в коридор, пан доктор, можете подождать здесь. - Спасибо.
- Из Бора поступило письмо о тех операциях.
- Письмо? От кого?
Понятия не имею, я это имя никогда не слышал.
Возможно, оно просто вымышленное.
- Но это не имеет значения.
- Вашу работу читало много людей?
- Блажей наверняка ее читал, правда?
- Да.
- Еще кто-нибудь? - Да я не знаю.
- То есть, больше никто.
- Знаете, мне все равно не верится. - Что?
- Что Блажей мог написать такое письмо.
Мне казалось, что ваши отношения
с ним не были радужными.
Не были, и мне было на что обижаться.
Но он помог мне, как никто иной.
- Чем?
- Тем, что меня выгнал.
Если бы не он, я так и торчал
бы в Бору последним из аутсайдеров,
и никогда не нашел бы
в себе силу уйти оттуда.
На то, что сделал Блажей, ваш благородный
отец никогда бы не осмелился.
А я полностью закопал бы себя там.
Надо ценить врагов,
раздающих "фэйрплей" удары.
Только, то письмо было
скорее ударом ниже пояса.
Было. И именно поэтому
не верю, что удар нанес Блажей.
Пан доктор, вас приглашают войти.
Я поверен сообщить вам,
что научная комиссия факультета
сочла невозможным признать
вашу кандидатскую работу,
считая, что вам необходимо,
разумеется после нескольких
лет сбора и обработки,
дополнить работу своими
собственными материалами.
Такая отсрочка, несомненно,
только обогатит вашу работу.
До свидания, пан доктор.
- Пан доктор! Вы забыли свой плащ!
- Простите.
- Но ведь у меня не было плаща.
- Простите.
Наверное, это чей-то профессорский.
- Простите, пожалуйста.
- Ничего.
Пан коллега, вы здесь!
У меня камень с сердца упал.
Я должен поддержать свою фаворитку.
Только нашу фаворитку мама не пустила,
мол, у нее болит животик.
Только не говорите то,
о чем я сейчас подумал.
Пан коллега, ничего не бойтесь.
Шестую доску не трудно будет найти.
Вы же нас не хотите предать?
Что только в Чехии не
подразумевают под словом предать!
Это заведующий ипотечного
отделения, некий Шмейкал.
Обратите внимание на его открытый дебют,
он там ни одной ошибки не пропустит.
Ну приплыли! Похоже, сегодня он
меня разделает подчистую.
Пан бухгалтер, веду вам
соперника, доктора Штросмайера.
- Очень приятно, много о вас слышал.
- Это исключено.
За всю свою жизнь я не принес
в сбербанк ни одной кроны.
Я имею в виду вашу врачебную
известность, так сказать.
- Ну, это мне здесь мало поможет.
- Так я вас покидаю, желаю удачи.
У меня белые,
значит я начинаю, поехали.
Кладите карандаш дальше,
чтобы он не падал и не отвлекал нас.
(ШТРОСМАЙЕР ТИХОНЬКО НАПЕВАЕТ)
Вы могли бы не петь здесь?
Знаете, это очень мешает.
Не могли бы вы перестать барабанить
рукой, нам это сильно мешает.
- Господа, оба уймитесь пожалуйста.
- Пардон.
- Вам холодно?
- Мне? Нет, ногам только немного.
- Ногам? Здесь? И давно этим мучаетесь?
- Чем?
- Проблемами с кровообращением. - Я?
- Вы к кому-нибудь с этим обращались? - Минуту.
- Что это за проблемы кровообращения?
- Проблемы с циркуляцией крови, знаете наверное?
Я слышал об этом. Мой ход?
Мне надо сосредоточиться.
- А руки у вас потеют? - Что?
- Потеют ли у вас руки?
- Что это? - Руки у вас потеют?
- Иногда мои руки потеют.
- А что дыхание? - Что с дыханием?
- Не забывайте - Да.
Иногда мне дышится кошмарно, особенно
в конце квартала. Это что-то означает?
Я вам потом объясню,
а пока возьму вашего коня.
Ой, конек! Ну да...
Возьмите пенициллин и слабительное.
Пенициллин ей давайте каждые шесть часов.
- Слабительное дайте сразу и утром.
- Я сейчас же схожу за этим.
И тепло на живот.
Если что, вызывайте.
- Пока, принцесса.
- До свидания.
- Олдри, хочешь кушать? - Нет.
- Даже пуншевый тортик не хочешь? - Нет.
- А чего хочешь? - Позвонить.
- Позвонить? Кому?
- В клуб, узнать как там все прошло.
- Ну и проблемы у тебя.
Я только туда и назад.
Этот пан доктор,
наверное, с треском проиграл.
Шах, пан бухгалтер.
Теперь у меня действительно зябнут ноги,
мне холодно в голову и потеют ладони.
- В опасности сейчас ваш ферзь, а не вы.
- Господа, я просмотрел ферзя.
Но со мной в жизни такого не случалось!
- Вы так говорите, как будто бы хотите сдаться!
- Пан Шмейкал, чего вы ждете? Сдавайтесь.
Ничего я уже не жду.
Поздравляю, вы выиграли, ура.
Вы заработали очки, на которые
мы вовсе не надеялись!
Доктор Штросмайер! К телефону.
- Пан доктор, сколько ходов вы продержались?
- Двадцать четыре.
- Так много? Потрясающе!
- Еще бы, ведь я выиграл.
- Что-что? Ой...
- Что такое? У тебя что-то болит? - Живот.
- Почему болит живот?
- Потому что у меня запор.
- Давно? - Три дня, почти четыре, но врач выписала мне таблетки.
- Ну, желаю успешно покакать, пока.
- Пока и поздравляю.
- Подожди-ка, а температуры у тебя нет?
- Температура тоже есть.
- Что тебе выписала доктор?
- Пенициллин и слабительное.
Олдришка, ты далеко живешь?
(ЗВОНОК)
- Привет, папа! Ты так вовремя пришел.
- Почему я пришел вовремя?
Потому что мне нужно сделать
задание по математике.
- Приветствую.
- Спасибо.
- Как быстро ты справился с защитой. У нас иногда тянется до бесконечности. - Все быстро решилось.
Не задерживай его, а то не успеем с уроками.
- Ну, поздравляю тебя.
- Не с чем, я провалился.
- Если решишь на отлично, получишь от меня жвачку.
- Да?
Ну, тогда я попробую.
- Гарде?
- Нет.
- Гарде?
- Нет.
- Ой!
- Шах.
Так, милая Олдришка, а теперь мы поедем в мой клуб.
Мама, папа уже уходит, но
он мне все здорово объяснил.
- Ну, пока. - Пока.
- Удачи тебе.
- До свидания.
- Спасибо.
И не переживай из-за этого, меня тоже не допустили к доцентуре.
- Серьезно? А почему?
- К сожалению, но не будем сейчас об этом, да и к чему?
Да. Общество требует, чтобы мы
делали вид, будто все нормально.
Главное, не говори
никому о своих проблемах.
- Всего тебе хорошего.
- И тебе.
К сожалению, это острый аппендицит.
Работы на полчасика,
подождите здесь пока.
- Большое вам спасибо! - Я к ней потом заскочу между
операциями на партейку шахмат.
- Буду вам очень благодарна.
- Не помните случайно, как фамилия той докторши?
- Бонифацова.
- Бонифацова, надо бы запомнить эту фамилию.
Какой невероятный
негодяй этот Блажей!
Сам защиту завалил, но чтобы
не было обидно, сбросил и тебя заодно.
- Никто не знает, был ли это Блажей.
- Твою работу читал только он.
- Это так, но...
- Это такое свинство, что даже оправдать ничем нельзя!
- В этом случае надо забыть о благородстве.
- Но, в принципе, они были правы.
Действительно, больше половины операций
не были моими, а в работе я это не отметил.
А что, в других больницах
друзья друг другу не помогают?
Не делятся друг с другом? Сегодня
поможешь ты, а завтра помогут тебе...
Но здесь наш барин не смог пережить.
Сдал тебя как обыкновенный доносчик.
Ты должен ему все высказать, Карел,
пусть даже ценой ухода из отделения.
Я забегал на минутку к Ганке.
Обе передают тебе привет.
(ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН)
- Детская неотложка.
- Это доктор Штросмайер.
- Добрый день, слушаю вас.
Я хотел бы узнать, по каким признакам вы определяете
запор, а по каким аппендицит.
- Я вас не понимаю, пан доктор.
- Сейчас все поймете.
Пару минут назад в операционную привезли
маленькую Олдришку Залескую,
которая только чудом не успела принять
слабительное, выписанное вами.
Ничего бы не случилось,
я предупредила, чтобы они позвонили.
Вы мне ответите на вопрос,
как вы определили запор?
Но там определенно был запор,
живот был мягкий на ощупь.
Животик не был мягким на ощупь.
И даже был болезненным
в правой нижней части.
- Когда там была я, живот был мягкий.
- Насколько я знаю, вы там были за полчаса до меня!
- Если я не ошибаюсь, вы по специальности ортопед.
- В этом вы не ошибаетесь.
В таком случае я бы вас попросила
не экзаменовать меня на тему
воспаления аппендикса. Прощайте.
Подождите, еще минутку, пани доктор.
Я не люблю пользоваться этим сравнением,
и сделал это только раз в жизни,
но должен вам сказать, что если
бы глупость имела крылья,
то вы порхали бы в кабинете как голубица!
Теперь разрешите откланяться!
Хосе Родриго и Феликс Словачек,
это те имена, которые я представлю с радостью.
Не нужно к ним ничего добавлять,
они говорят сами за себя, а
концерт приобретает особую динамику.
Я с удовольствием представляю еще одно такое имя,
а вы наслаждайтесь его звучанием.
Это звук прекрасной музыки. Рудольф Рокл!
- Похоже, ты сегодня напьешься.
- Я и хочу напиться.
Почему ты хочешь напиться?
Хочу сказать тебе то, что
не смогу сказать трезвым.
- И что такого ты мне хочешь сказать?
- Найди себе мужчину. - Что-что?
Найди кого-нибудь, кто сможет
сделать тебе ребенка.
- Ты хочешь со мной развестись?
- Да нет.
Но я знаю, как ты любишь детей,
а со мной ты их не дождешься.
Вашек, больше так со мной не говори.
Я хочу иметь ребенка с тобой,
а если не с тобой, так ни с кем вообще.
- Я просто хотел тебе сказать, что я бы понял, если бы...
- А я нет!
Но ведь ты же такая...
Я очень тебя люблю.
- Добрый день.
- Смогли бы вы поставить мою машину в гараж?
- Я спешу.
- Да без проблем, уже лечу.
Желаю доброго дня.
Добрый день.
- Позвольте представиться, инженер Фаст.
- Очень приятно, Сова.
Я так и подумал, что вы заведующий Сова.
Жена мне о вас много рассказывала.
- Пани доктор вышла?
- Ненадолго, купить кое-что в дорогу.
Она вам нужна?
- На минутку, только договориться о планах.
- На завтра?
- И на завтра тоже. До свидания.
- До свидания.
- Добрый день. - Добрый день.
- Добрый день. - Здравствуйте.
- Ох, я совсем забыл спросить.
- О чем?
Как все прошло вчера на факультете?
Вы же вчера защищались.
- Защищался.
- Ну и? Все в порядке? - Нет.
- Как это?
- Собственно, ее отложили.
- Вам не кажется, что они там слишком уж
ко всему цепляются? - Возможно.
Пан доктор, тот пациент
с артрозом тазобедренного...
- Что вы ему назначили? - Моравец?
- Вроде бы да. - Вы его осмотрели?
Разумеется. И его, и снимок.
- Так что вы ему назначили?
- Индометацин и витамин В.
И вы думаете, что индометацин и витамин В могут вылечить артроз сустава?
- Но я обнаружил...
- Ничего вы не обнаружили!
- Иначе вы бы послали его на операцию!
- Но я обследовал его.
- Не рассказывайте мне ваших глупостей!
- Это не глупости.
Если не можете распознать подобную
деформацию, то лучше вообще сюда не соваться!
Напрасно вы меня оскорбляете,
вам ведь неизвестно, что...
- Что мне неизвестно?! Чего не знаю?!
- У пациента тяжелая сердечная патология.
Кроме того, у него диабет в тяжелой форме, так что об операции не может быть и речи.
- Добрый день.
- Добрый день.
- Ну что, Бог троицу любит.
- Выходит, так.
- Это последний раз?
- Я надеюсь.
Иначе останется только ампутация.
Не обращайте внимания,
у него неприятности, наверное.
Так пусть сводит счеты с тем, кто ему
навредил. Я-то здесь причем.
Это Блажей, он донес на Карла, что тот
внес в работу операции, которых не делал.
- Зачем это ему надо?
- Думаю, как раз сейчас они это и выясняют между собой.
- Сегодня не было возможности.
- А он с тобой разговаривал как ни в чем не бывало?
- И даже не спросил тебя об этом?
- Спросил.
Вот это уже высшая степень цинизма!
Послушайте, Дана, я не специалист по человеческим душам,
- но мне кажется, что это чересчур.
- Альжбета твердит, что все так и есть.
Вам не кажется, что Альжбета в последнее
время стала слишком одомашненной цыпой?
Та оппонентка сказала дословно,
что им донесли.
Ну ладно, тогда напьемся
прямо из источника.
- Это из какого же?
- Спросим у самого Блажея.
- Что ты тут делаешь?
- Жду тебя.
- Меня? Сейчас? У тебя дежурство?
- У меня к тебе вечерний разговор.
Ну-ка, ну-ка, что случилось?
Случилось кое-что, до чего мне нет дела,
но молчать при этом я не смогу.
- Что это? - О тебе ходят мерзкие слухи, Арношт.
- Слухи? И кто их разносит? Она?
- Не то, о чем ты думаешь.
- Я ничего и не думал.
- Тем лучше.
Говорят, ты настучал на факультете на Карла касательно
операций, которые он внес в свою работу.
Поэтому они его и завернули.
- Они его завернули?
- Ты ведь это знаешь.
Я спросил, но он сказал,
что просто отложили защиту.
Только его работу могут годами откладывать,
тогда она совсем потеряет актуальность.
- В таком случае, я ему не завидую.
- Я тоже нет.
- Но вернемся к слухам.
- Я вижу, ты в это веришь.
Не верил и сейчас не верю, потому и говорю, что это слухи, если ты заметил.
Но есть одна закавычка. Ты единственный, кто эту
работу мог читать и знать об операциях.
Как ты это можешь объяснить?
- Я не знаю.
- Жаль.
Но ведь работу читали и на
факультете, Цвах например.
У Цваха не было причины.
- В то время как у меня причина была?
- А у тебя причина была.
Но что-то ты не очень уверен, благодарить
ли меня за такую новость, или нет.
Спасибо.
(СТУК В ДВЕРЬ)
- Войдите.
- Вы здесь? - Здесь.
- Можно включить свет?
Ну и что мы будем с этим делать?
У сына проблемы в школе,
его собираются исключать,
дочка беременна,
муж бросил свою кошечку,
или она его, это неважно...
И все просят: мамочка, вернись домой,
мы не можем без тебя жить.
- Вы не слишком разговорчивы.
- А что я могу сказать?
Например, посоветовать мне взять
его за шиворот и выкинуть отсюда.
Детей за шиворот нельзя выкинуть.
- Вы говорите как худшая сторона моего "я".
- А что говорит ваше лучшее "я"?
Мое лучшее "я" оживает только тогда,
когда кто-то хватает за шиворот меня.
А теперь эта стерва молчит.
Поэтому я с удовольствием бы сбросила
тяжесть решения на ваши плечи.
- А здесь вообще есть что решать?
- Ну конечно...
Особенно теперь, когда между
нами что-то началось.
- Или не началось?
- Началось.
- Вот видите.
- Но вы должны помочь сыну и дочери.
Даже если знаю, что они, как и все молодые,
- после того, как я их вытяну из лужи и оближу,
снова на меня начихают? - И даже тогда.
Так с такими советами лучше идите в баню!
Благородие ваше благородное!
(ХЛОПАЕТ ДВЕРЬЮ)
- Устал? - Устал, нас в отделении три с половиной человека, плюс еще кто-то все время отсутствует.
Сегодня Пэтэрка взял отгул из-за армии,
вчера Штросмайер выступал
как медэксперт в суде,
позавчера Сова в Праге защищал свою работу.
- Он уже там был? И как все прошло?
- А как должно было пройти? Разумеется, хорошо.
Прекрасно. При том, что ты говорил,
что часть тех операций делал не он.
Но они этого не знают. Разве
что им об этом кто-то подсказал.
- Подожди, я тебе помогу порезать.
- Сова эту работу в Праге не защитил.
Давай, хорошенько кушай.
- Почему ты меня об этом не спрашиваешь?
- О чем?
Минуту назад я тебе сказал
неправду по поводу его защиты.
- Значит, они узнали. Ну и что?
- А то, что есть одна загвоздка.
- Какая загвоздка? - Все отделение в курсе, что я единственный, кто читал эту работу.
Если бы я был человеком чести,
я должен был бы собраться и уйти из больницы.
- Так, вроде бы все.
- Вроде бы.
Судя по всему, на церемонию прощания
дипломатический корпус уже не явится.
Тогда заводи мотор!
Обошел весь сад, эта - самая
красивая, какую я смог найти.
В этом весь вы.
После всего, что я вам сделала, вы еще
остаетесь сентиментальным и кичивым.
Вы ухаживали за этими розами больше, чем я.
И были со мной предельно честны.
Не смотри сейчас сюда!
А эти чумички пусть пялятся.
Совушка, вы самый замечательный мужчина,
которого я когда-либо встречала.
Я и не знала, что такие люди вообще существуют.
Жаль, что такой замечательный мужчина
не пара такой плохой тетке,
как я.
Прекрасно, что вы есть на свете.
А если эти гады меня снова будут злить,
то я моментально соберусь, и приеду к вам.
Едем!
(МУЗЫКА)
(МУЗЫКА ЗАМОЛКАЕТ)
К сожалению, по-моему ясно,
что вследствие изменения суставной ямки
наступило сращение сустава.
Сустав тотально неподвижен, и поделать
с этим уже ничего нельзя.
- Но этого надо было ожидать.
- И теперь уже нельзя что-либо предпринять.
- Нельзя. - Ходить будет.
- Но плохо.
И тот свой овощной подвальчик обслуживать
не сможет, это факт.
- Он уже знает? - Нет.
- Его жена тоже нет? - Тоже нет.
- Хотите сами ему об этом сообщить?
- От вас бы он принял это лучше.
- Да он-то что, а вот жена его, в корне добрая женщина...
- Я тогда сам это решу.
Как по мне, так лучше еще раз
пережить резекцию десны.
- Ты куда-то собралась, Инушка?
- Я тут с бельем.
Зачем тебе самой это тягать,
Роман может помочь отвезти.
- Она не тяжелая.
- Я не пущу тебя одну.
До гладильни далековато, лучше пойду с тобой.
Подожди минутку.
Я не в гладильную, я к подруге.
Она обещала мне одежки для ребенка.
Пожалуйста, Романа Яхима, срочно.
- Это ты, дорогая?
- Это я, Роман.
- Привет, мама.
- Роман, Ина ушла. - Куда ушла?
Я не знаю, но она взяла с собой
большую красную сумку.
Когда я ей предложила
пойти вместе в гладильню,
она вдруг сказала, что идет к
подруге за детскими вещами.
- Но сумка-то у нее была полная.
Ты что-нибудь понимаешь? - Нет.
Я тоже нет.
- Прямо сейчас она садится в автобус.
- В какой?
- В тридцать пятый.
- Пока, мама.
Привет.
- Так куда поедем?
- К Марте.
- У Марты есть какие-то вещички для малыша?
- Нет.
- А что есть?
- Разве мама не прочитала тебе по телефону письмо?
- Какое письмо?
- Я написала тебе письмо.
Ты пишешь мне письма? Зачем?
Потому что я трусиха.
Я ухожу от тебя, Роман.
- Сейчас?
- И так уже поздно.
- Я больше не могла этого выдержать.
- Разве тебя кто-то обижает, Инушка?
Нет, это нет, но...
Этот ребенок не твой.
- А чей? - Это уже неважно.
- Это важно.
Пожалуйста, прости меня, я знаю,
что сделала тебе больно. Прости.
(СТУК В ДВЕРЬ)
- Войдите.
Добрый день.
Простите, что беспокою, но вы случайно не знаете,
где заведующий Блажей?
Вы его здесь не найдете сегодня,
потому что он отправился за границу города.
- А пан доктор Сова?
- Он здесь, но у него сейчас операция.
- Я Добиашева, знаете...
- Я в курсе, пани Добиашева.
Пан заведующий мне о вашем
случае в общих чертах рассказывал.
А он вам не говорил, как прошла та операция, с жентельменскими шариками?
Гентамициновыми шариками,
пани Добиашева.
Вы спутали с чем-то совсем другим,
но тоже интересным.
- Так какой результат? - Этого я, к сожалению,
не знаю, это не мой больной.
Но вы говорили, что пан
заведующий вам рассказывал.
Да, но, в общем, без подробностей
по отдельным этапам.
- Значит, ничего не знаете.
- К сожалению. - Жалко.
- Придется прийти в другой раз, но когда? Спасибо вам.
- Не за что.
- До свиданья.
- До свиданья.
Пани Добиашева! На одно слово,
зайдите, пожалуйста.
Все-таки кое-что я об этом случае знаю.
- Вы что-то знаете?
- Немного, но кое-что знаю. Присядьте.
Это воспаление удалось ликвидировать
гентамициновыми шариками.
- Значит, его больше нет? - Больше нет.
- Вы уверены? - Да.
Как я рада! Я в том магазине жду
мужа как милости божьей.
Я без него в торговле совсем
замоталась! Все-таки молодцы вы!
Спасибо вам, я обязательно отблагодарю!
Это я вам как Добиашева говорю!
Я еще не все вам сказал.
- А что еще, вы уже и так сказали много.
- Но не все.
- Этот сустав... он, собственно, неподвижный.
- Как неподвижный? Он не двигается?
- За время болезни косточки в нем срослись. Понимаете?
- Нет.
- А почему вы им позволили это?
- Дорогая пани Добиашева...
Понимаете, мы, врачи, не можем
природе приказывать или командовать ею.
Это только в газетах так пишут.
В реальности же мы с нею
боремся по всякому пустяку.
Мы ведь боролись и с этим воспалением.
Видите, нам удалось его ликвидировать,
а природа отомстила сращением.
Знаете, в нашей
фельдшерско-докторской профессии,
там поражения идут рядом с успехами,
все связано в одном узелке,
да так, что человек никогда до конца не может знать,
победил он или проиграл.
- А знаете, что я сделаю?
- Нет.
- Я подам на вас жалобу.
- На нас? За что?
За потерю трудоспособности,
за финансовые потери и инвалидность,
и тому подобные вещи.
Разве я недостаточно ясно вам объяснил,
что врач сделает все на свете,
лишь бы поставить пациента на ноги?
Ко мне ходит один адвокат, так он говорит,
что давно бы мог всех вас засудить.
Как вы не поймете,
что врач не всемогущ,
что он переживает, терзается,
мучается так же, как и пациент?
Речь пойдет о больших
деньгах, будьте уверены!
Вы годами будете платить
нам, как проклятые!
Пани Добиашева, тогда ко всем
тем врачебным преступлениям,
которые вы перечислили,
добавьте еще одно.
Какое еще?
Оскорбление личности. Корова вы небесная!


Серия 19

Результат расследования краевого
ортопеда оказался однозначным,
лечение Добиаша было
абсолютно безошибочным.
Доктор Штросмайер,
шахматный дублер юной Олдришки
на проходящем турнире,
не только блестяще выигрывает
свою партию, но и выясняет,
что участковая врач
установила неверный диагноз.
Он немедленно принимает
меры для спасения Олдришки.
Карел Сова потерпел неудачу при защите
своей кандидатской работы.
Кому-то стало известно, что он присвоил
материалы результатов чужих операций.
Он сильно расстроен. Поддержку ему
оказывает бывшая жена.
Ина наконец решает уйти из дому
и сказать своему мужу правду
о еще нерожденном ребенке.
И заведующий Сова получает тяжелый удар,
когда за доктором Фастовой
неожиданно приезжает ее муж.
Он прощается с ней с болью в сердце.
Доктор Штросмайер пытается
объяснить зеленщице Добиашевой
в чем заключались
сложности лечения ее мужа.
Видя, что ему это не удается,
решается на своеобразный комментарий.
Корова вы небесная!
Призрак Добиашевой бродит по больнице.
(МУЗЫКА)
Послушайте, вы в курсе новостей
по делу Рудольфа Добиаша?
- В курсе, Добиашева угрожает судом.
- Отнюдь. Кажется, ей кто-то насоветовал
передать дело в
министерство здравоохранения.
- Вы от нее узнали?
- Нет, из министерства.
Была создана комиссия в составе
ортопеда, бактериолога, рентгенолога,
Их секретарь посетит
нас на следующей неделе.
- Скорее всего, это будет доцент Гибнер.
- Я уже где-то слышал это имя.
- А я слышал, что он жуткий цербер.
- А почему она не подала в суд?
Потому что прежде хочет получить
заключение комиссии министерства.
- Это чертовски укрепит её позицию, вы не находите?
- Безусловно.
- Как вы говорите зовут этого секретаря?
- Доцент Гибнер. Знаете его?
- Он был моим шефом в клинике.
- Но это же хорошо.
Я бы не сказал.
Привет, Роман, какие к нам гости.
- Привет от своей мамы пришел передать?
- Привет, Марта.
Пожалуйста, скажи мне прямо,
Ина у тебя живет?
Маме передай, что она была асс,
но систематизация работы - это уже моя заслуга.
- Подожди, я спрашиваю, живет ли Ина у тебя.
- Что? Да.
- А кто он? - Кто он?
- Тот, от которого она ждет ребенка.
- Я не знаю. - Не лги мне!
- Не кричи, пусти меня. Мне надо работать.
Столько работы... ужас...
Я бы хотел договориться с ними...
Скажи мне имя.
Знаешь что, Роман?
Оставь ее в покое, смирись с этим.
Может быть, она ему совсем не нужна,
а я бы взял ее и с малышом...
- Скажи ей это, ладно?
- Угу, скажу.
Сестра, приготовьте мне те заявки на...
Простите.
- Что с ним случилось?
- Ина от него ушла.
- Сейчас?
- Она сказала ему, что ребенок не его.
- И куда она ушла?
- Ко мне.
- Она живет у вас? - Ну, на несколько дней,
пока не ляжет в роддом.
- А потом?
- Не знает. Это потерпит до завтра?
- А чего хотел он?
- Чтобы она вернулась.
- С чужим ребенком?
- Да, и с ним.
Не забудьте подготовить это,
можно и завтра.
Пожалуйста, позвоните сегодня после обеда
или лучше завтра утром.
С этим вопросом подождите немного, или
обратитесь к заместителю, инженеру Станеку.
- Добрый день.
- Добрый день.
- Директор доктор Брунцлик на месте?
- Он сегодня занят.
- Ожидает комиссию из министерства здравоохранения.
- Это я.
- Доцент Гибнер.
- А вы что, один?
Я приехал раньше, чтобы все подготовить
для начала работы комиссии.
Остальные прибудут через несколько часов.
Мы не практикуем
выезды комиссии на места,
но учитывая агрессивность
подавшей жалобу, а также
не желая нарушать ход работы ортопедии,
решать вопрос будем здесь, в Бору.
Протоколы мы уже изучили, поэтому речь пойдет о заключительном рассмотрении,
после которого, в конце
нашего разбирательства,
я задам членам комиссии 4 вопроса,
с которыми я вас сейчас познакомлю.
Во-первых, правильным ли способом
проводилось лечение,
во-вторых, своевременно ли было
проведено лечение,
в-третьих, было ли неизбежным
сегодняшнее состояние пациента,
и, в-четвертых, было ли отделение
достаточно оснащено
для лечения подобных случаев своими силами.
- Лечащим врачом пана Добиаша
был доктор Сова, верно? - Да.
-Ответственным за ход всего лечения был
заведующий Блажей, это так? - Да.
Благодарю вас, и попрошу вас всех быть
к диспозиции членам комиссии.
Всем, думаю, необязательно.
Я думаю, будет достаточно тех, кого
это касается, то есть только нас двоих.
Нет, всех.
Разбирательство может коснуться работы
всего ортопедического отделения,
следовательно, речь идет обо всех
врачах и о старшей сестре.
Они уже здесь! Быстро!
Новые, выглаженные формы!
Уже здесь. Впервые за 17 лет работы здесь.
Они уже здесь?
Интересное явление, господа.
Я ничем не провинился,
а чувствую слабость в коленях.
Можно будет назвать
это "синдром Штросмайера".
Что ты здесь делаешь, Руженка?
Меня пригласили, после окончания
должны сообщить решение.
Может, на своих двоих попробовать?
С такими костылями мне не тяжело будет!
Останься лучше так, пусть видят,
до чего они тебя долечили.
Мамаша, я понимаю, что вы жаждете мести,
но я этой каретой туда не проеду.
Пани Добиашева, еще слишком рано.
Я бы вас вызвала, когда понадобится.
В этом нет необходимости.
Магазин я закрыла, подожду здесь.
Не сердитесь на мою жену,
она в общем неплохая женщина.
- Вашек, пожалуйста...
- Что?
- Что, уже началось?
- Началось.
Пан доктор, вас зовут.
Трясет не сильно? Мне кажется,
рессоры уже как-то барахлят.
Простите.
- Ну как?
- Нормально.
- Сильно давили?
- Нормально.
- Кого сейчас вызывают?
- Блажея.
Товарищ заведующий, могли бы вы нам
прокомментировать ситуацию,
или по возможности дать оценку
объективных и субъективных
причин данного дела.
Я думаю, что только отниму у вас время,
если заново начну повторять то,
что вы и так уже знаете,
и имели возможность изучить.
Не беспокойтесь, товарищ заведующий,
мы внимательно все изучили,
но с документацией подобного
рода у нас имеется определенный опыт.
- Какой опыт?
- Такой опыт,
что в некоторых больницах ход лечения
документируется частично,
или дополнительно изменяется.
Пожалуйста, покажите мне, какие данные
были неполными или измененными позже.
- Успокойтесь, нет причин для волнения.
- Я только прошу,
чтобы пан доцент конкретно
показал, где мы подделали записи.
Я не говорил, что это сделали у вас.
Я говорил о некоторых больницах.
И это тоже неуместно, потому что не
исключаете такую возможность у нас.
Приятно слышать, что
в вашем отделении все в порядке.
Но означает ли это, что случай загноения
сустава тоже считается у вас нормальным?
- Спрашиваете меня о том, что уже знаете.
- Информации у нас достаточно.
Однако, нас интересует ваше
отношение к данному вопросу.
Мое отношение к данному случаю такое же, как и к любому другому,
а их у нас сотни.
Вы что, хотите сказать, что гнойные
воспаления у вас не редкость?
Это редко бывает, но если случается,
то не больше, чем в остальных больницах.
Какой у вас процент гнойных
послеоперационных осложнений?
Не помню точную цифру,
но что-то около 2%.
Доктор Штросмайер - наш врач-гигиенист,
пожалуйста, можете пригласить его.
Что, я?! Значит, прославленная
комиссия зашла в полный тупик.
Зузанка, что вы делаете сегодня вечером?
Говорят, вы отказались от первой операции.
- У вас была на это причина?
- Никакой особой причины не было.
Как не было и причины отстранять
от операции доктора Сову,
квалифицированного хирурга, который
прекрасно исполнил свою работу.
Но при следующей операции вы
ему ассистировали. Почему?
Каждая жалоба на лечение у нас
решается при личном участии заведующего.
Ну, личное участие и ассистирование -
это разные вещи.
Нас всего трое на все отделение, мы не можем себе
позволить праздное присутствие.
Приветствую вас, пани Добиашева.
Если бы не такие люди как вы, наше
врачевание было бы жуткой скукой.
За прошедшие три года мы
имели 2,4% - 2,2% гнойных осложнений,
в нынешнем году 1,8%.
Если я не ошибаюсь,
это намного ниже средних показателей
в подобных лечебных заведениях.
Спасибо вам.
Можете здесь остаться.
- Вы одновременно и заместитель заведующего,
так что вас это тоже касается. - Спасибо.
Ну, понемногу будем двигаться к завершению.
А у тебя было ощущение,
что все прошло гладко?
Гладко? Совсем нет.
- Я думала, это однозначно.
- А что для медицины однозначно?
Если будут хотеть, ошибку всегда найдут.
Они же из больших пражских клиник,
а мы для них лишь провинциальные нули.
Снова?
А почему?
Ну, вот видишь.
Значит, вы уверены, что с вашей стороны
не было допущено ошибок,
- которые довели пациента к теперешнему
состоянию? - Не было.
А вы полагаете, что вашего практического
опыта и способностей,
а также опыта и способностей
членов вашего коллектива
было достаточно, чтобы справиться с задачей?
Разумеется, мы уверены,
что все сделали правильно.
Хотя, иная возможность
всегда может существовать.
Не понимаю вас. Вы хотите сказать, что
могли действовать по-другому?
Хочу сказать, что мы работаем в условиях
периферийной больницы,
и что с высоты высокооснащенных
центров наше мнение
могут воспринимать как
несоответствующее
последним достижениям
врачебной науки.
В чем, к примеру?
Например, были ли дозы
антибиотиков достаточно велики,
была ли необходимость сразу зашить
рану, или оставить ее открытой,
или не следовало бы вторую операцию
провести чуть раньше, и т.д.
И мы были бы рады,
если бы вы, как ведущие специалисты
в своих областях,
тоже высказали свое
мнение и дали советы.
- Это все. - Все.
- Спасибо. Еще что-то?
- Да.
- Но, пожалуйста, только коротко.
Я бы хотел сказать, что в отличие
от доктора Совы, считаю,
что наш профессиональный уровень позволяет
самим справляться с подобными случаями,
и что периферийная
больница совсем не означает
"плохая больница"
или "отсталая больница".
Спасибо.
У кого-нибудь еще есть вопросы?
В таком случае попрошу всех
оставить нас.
Комиссия посовещается и даст
заключение как заявительнице,
так и руководителю
данного учреждения.
Чего вы добиваетесь?! Чего?!
Можете мне сказать?
Или вы хотите подлизаться к начальству,
и ради этого плюнете на больницу, которая
дала вам работу; или умираете от страха
и делаете все, чтобы спасти себя!
Но ради этого унижать нас
я не позволю! Это я вам гарантирую!
Я ни на кого не плюю, и никого не унижаю,
и не веду себя как чемпион мира,
но я знаю, как смотрят на нас
такие люди из подобных комиссий,
и как они могут нас в любое время слить!
- Вас сольют! Не меня! Сольют того, кто поддастся!
- Не будьте смешным!
Этими речами можете произвести впечатление
максимально на медсестру на ночной службе!
Послушайте, вы! Мы здесь живем
своей докторской жизнью,
и еще под руководством вашего отца
мы проделали большой кусок работы.
И если вы включили ее результаты
в список своей кандидатской,
то могли бы найти в себе хоть каплю совести,
чтобы не пачкать ее,
когда мы встали на ее защиту!
Ну, наконец-то! Так это все-таки вы
сдали меня на факультете!
- Никого я не сдавал!
- А я не верю ни одному вашему слову!
В таком случае я не понимаю, почему вы
до сих пор остаетесь в моем отделении.
Потому что не уверен,
что именно я должен отсюда уйти.
Это вы уже слишком переборщили, не кажется?
Не кажется. На перебарщивание
здесь вы главный гусар.
Простите меня за эту сцену.
Надо было мне с ним
разбираться с глазу на глаз.
Пан заведующий!
Черт, кто так ездит!
Пан заведующий! У нее сын! Сын!
- Все прошло как по маслу, это парень-богатырь.
- Спасибо вам.
Что? Что смотрите? В палаты! Марш!
На первый вопрос,
правильным ли образом
проводилось лечение,
комиссия ответила "да".
На второй вопрос, о наличии упущений
в своевременности проведенного лечения,
все ответили "нет".
На третий, было ли нынешнее
состояние пациента неизбежным,
все ответили "да".
И на четвертый,
было ли отделение в состоянии
справиться с лечением своими силами,
комиссия ответила "да".
Это заключение, которое будет представлено вам в письменной форме,
является окончательным
ответом на ваше заявление,
и не может быть обжаловано,
разве что только в суде.
Тогда я вас погоню к суду. Всех!
- Привет.
- Привет.
Спасибо.
- Я должна задать тебе вопрос.
- Что?
- Как все было на той комиссии?
- Я об этом уже не хочу говорить.
- Но мне важно...
- Я сказал, что не буду об этом говорить!
- Но мне это небезразлично!
- Я уже сыт этим по горло!
- Но меня это мучает!
- Я сказал "ни слова"!
Прошу прощения, что мы вас
так поочередно сюда созываем,
но этого требует возникшая
ситуация. Как вы знаете,
в последние три дня у нас появились
многочисленные случаи заболевания дизентерией,
и мы предполагаем, что причиной тому стала вода,
в которую проникло содержимое канализации.
Для борьбы с этим принимаются
меры сразу на нескольких фронтах.
Здесь работает группа
районного гигиениста,
аптека получила большие запасы лекарств,
везде расставлены цистерны
с чистой водой, и так далее.
Но все принятые меры могут быть бесполезны,
если бы вы сами не помогали нам,
в первую очередь своей дисциплиной,
и соблюдением всех правил гигиены.
Очень важно не пользоваться
иной водой, кроме как из цистерн,
даже если вы уверены,
что ваш колодец чистый.
- Прошу вас.
- Благодарю.
Что так?
- Я бы сказал, что меня сюда привел страх.
- Чего вы боитесь?
В данном случае я боюсь не "чего",
а "за кого". За вашего сына.
- За Карела? Снова пьет?
- Нет, не это.
Но он, как бы это выразить...
теряет почву под ногами
и, что еще хуже,
теряет людей из его окружения.
- Вы ему сильно затруднили приход в больницу.
- Я? Чем?
Со времен вашего пребывания,
мы все думали,
что каждый Сова выпустит
душу за свою больницу,
в то время как Карел при первом же
конфликте попытался больницу утопить,
- чтобы сохранить свою шкуру.
- А почему вы не скажете ему это?
Безуспешно, он избегает общения.
- А Альжбета?
- Скорее всего, потеря иллюзий.
- Кризис?
- Очевидный.
Разочарование - мать всех разводов.
Хорошо бы вам оставить все и приехать.
- Сейчас не могу.
- Из-за этой дизентерии? - Да.
А ваша пани заместитель
не сможет вас заменить?
- Ее уже здесь нет, вернулась к своей семье.
- Жаль, я так хотел с ней познакомиться.
- Очень жаль.
- Мне тоже.
Как только смогу, сразу приеду,
а пока вы мне должны
подробно все рассказать.
(ЗВОНОК)
- Добрый вечер.
- Добрый вечер.
Сестричка, я бы хотел
глянуть на Ину Яхимову.
Я из ортопедии,
она работала у нас...
Я знаю вас, пан заведующий,
вы у нас преподавали.
- Думаете, она уже спит?
- Проходите. - Спасибо.
Ну нет! Он играет, как на
конкурсе в Национальный театр!
Это же смотреть невозможно!
- Подожди, подожди!
- Это ты подожди, Вашек.
Спроси меня, почему я
сегодня пью так много кефира.
- Ну и почему ты пьешь сегодня так много кефира?
- Ладно, скажу тебе.
Я бы не смогла тебе
это сказать в трезвом виде.
- Как это? Я не понимаю.
- А ты хорошенько задумайся.
Ты ждешь ребеночка, мамуля?
- Как это "ждешь"? Ждем!
- Оба? Это же гол!
- Это гол! Наш собственный!
- Конечно, наш собственный.
Роман!
Мне сейчас звонила Брабцова из родильного, я ей передавала кое-какие вещи,
она сказала, что вчера к Ине
в палату приходил Блажей.
- Ну и что?
- Это же ясно, разве нет?
Наверное.
- И ты не хочешь ему сказать, что мы все знаем?
- Не хочу.
Ну так, Роман! Самое время хоть
немного проучить его.
Мама, прошу тебя,
я никого проучивать не буду.
Все, что я об этом думаю,
я Ине передал и написал,
а делать что-то еще не имеет смысла. Пока.
(ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН)
- Слушаю.
- Пани Блажеева?
- У телефона. Кто звонит?
- Одна ваша знакомая.
- Какая знакомая?
- Это не имеет значения.
Может быть, вам будет интересно,
что ваш муж вчера во время ночного
дежурства навестил в родильном отделении
свою давнюю подругу Ину.
Напрасно стараетесь, у моего
мужа вчера не было ночного дежурства.
- Привет, мать! Как себя чувствуешь?
- Привет, девочки.
Хорошо, что вы пришли.
- Но вовремя успели, да? Говорят, послезавтра
тебя выписывают. - Кажется.
- От кого этот апельсин?
- Я не знаю, утром появился.
- А сестра что сказала? Она не знает, кто здесь был?
- Я не спрашивала.
- Куда пойдешь после выписки?
- Еще не знаю.
Наверное, поеду к родителям,
но я им еще не писала.
- А тебе не хочется, да?
- В следующем квартале обещали комнату в общежитии.
- Так поживи пока у нас!
- Это можно?
- Неудобно.
- Почему, дом ведь наполовину пустой!
- Но что скажет ваш муж?
- Карел не будет против.
- Об этом не может быть и речи.
- Почему нет?
Потому что в данной ситуации
я не могу предлагать жилье
любовнице Блажея с ребенком,
это поймут как провокацию.
- Никто не будет так считать.
- Это ты так думаешь.
- Так что ей сказать, и даже
на несколько дней нельзя? - Исключено!
- Когда приедешь?
- Вечером иду к ребятам из клиники,
утром пойду к Ганке, возможно позову
ее на обед, к ужину буду дома.
- Какую причину мне ей назвать?
- Кому? - Ине.
Скажи, что к нам приезжает
на каникулы моя дочь с бывшей женой,
- просто выдумай что-нибудь.
- Хорошо, я выдумаю что-нибудь.
Счастливо оставаться,
и пусть ничто вас не беспокоит,
кроме телевизионной программы,
словом, сладких снов под чешскую комедию.
- Идете играть в свои шашки?
- Иду.
К счастью, юная Олдришка выздоровела,
так что буду прикидываться ее тренером.
(ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН)
- Да.
Что? Хорошо, сейчас. Звонили из приёмного, у них там вор.
- Боже, что можно украсть в приёмном?
- Ничего, его туда привезли на скорой.
Во время кражи упал со второго этажа
и превратился в отбивную. Ну, идемте.
Курвы засранные! Делайте же что-нибудь со мной!
Хотите чтобы я здесь сдох?
Раз уж вы нас так вежливо попросили,
мы вам, так и быть, поможем.
Я не падал с того козырька,
я вообще никогда не падаю. Ай!
Но этот козел увидел меня из хазы,
и прищемил мне окном пальцы.
- Дайте ему долзин.
- Вы где-нибудь видели такое свинство?
Да, знаете ли, сегодняшние люди совсем озверели,
даже вора в дом не хотят впускать.
- А-а!
- Рентген.
- Мне не хочется сегодня никуда идти.
- Даже не думай.
- Ты сам знаешь, какие это нужные люди.
- Я сильно устал,
почему именно сегодня нужно идти
в какие-то дурацкие гости.
- Им все равно, будем мы там или нет.
- Не все равно, я обещала, что мы придем.
- Ну так извинимся и останемся дома.
- Застегни мне, пожалуйста.
- Представь себе, кто-то мне сегодня звонил.
- Кто?
Не представились, но женский голос сообщил мне,
что вчера ночью ты навещал в родильном отделении Ину Яхимову.
А я сначала даже вспомнить не смогла, что за день был вчера, и что ты был с отцом на собрании охотников,
потом только посмотрела в записную книжку
и поняла, что ты был выходной.
Потому и сказала той анонимной доброхотке,
чтобы больше не приставала.
- Но я ушел с того собрания охотников.
- Этот голос, как будто я его уже слышала.
- Куда ушел?
- В больницу.
- Зачем?
- Чтобы навестить Ину.
- Что ты этим хочешь сказать?
- Что этот ребенок мой.
Видите это? Да?
Шикарное сочетание, а?
Здесь, здесь, здесь.
Явный осколочный перелом в области верхушки
трохантера. Большой и малый вертел.
- Приведите кого-нибудь из хирургии держать расширители, и начнем. - А шахматы как же?
Не судьба мне сегодня подержать
охранную руку над своей фавориткой.
У вас очень опасная профессия, юноша.
Будем вас оперировать.
Вот блин! А вы хоть умеете?
Так же хорошо, как вы лазаете по крышам.
Вся наша семья считает, что
нам здесь нельзя оставаться.
Отцу скоро на пенсию, он так или иначе
не будет к Бору привязан.
А ты уйдешь в другую больницу,
где нам дадут квартиру.
Между тем наши все здесь продадут,
приедут к нам и купят там какое-то жилье.
А ты не думаешь о том,
чтобы развестись со мной?
Если мы отсюда уедем, то ради детей...
Только я не уйду из этой больницы.
Она нужна мне, а я нужен ей.
Ты еще не понял, что здесь
ты себя окончательно дискредитировал?
По-моему, заведующий, донесший на своего
врача, чтобы завалить его кандидатскую,
дискредитирует себя намного больше, чем
если заведет ребенка с медсестрой.
- Теперь ты даже войти в эту больницу не сможешь!
- А вот смогу.
- Это твое последнее слово?
- Самое последнее.
Тогда собери свои вещи и вываливайся!
Соберу, и вывалюсь.
Ну спасибо, удружили!
Этот разбойник полностью
отломал себе дугу Адамса!
Так мы сначала сделаем репонацию
этой расквашенной косточки,
потом наложим угловую пластину.
- Дана, как там он?
- У меня в порядке.
Хорошо, тогда начнем.
Сестра, пожалуйста,
сначала промокните меня.
Я сегодня потею, как послушница
перед пострижением. Спасибо.
Почему эта стервозина не хочет входить?
Ты войдешь туда, собака!
Эта воровская "грабля" неподатливая
и тугая, как не знаю что.
- Ну что, коллега? Держит там или нет?
- Отлично.
Как говорил один старый развратник,
милостивая госпожа так боялась,
что не заметила как отдалась.
Спокойно, без паники.
Каталку! Быстро!
Приглядите мне за пациентом,
а вы закончите операцию.
Я сам не смогу,
зовите заведующего!
Я вам уже не помощник...
- Ортопедия.
- Это ты, Зузанка?
Позвони срочно Блажею домой, Штросмайеру стало
плохо на операции, похоже инфаркт.
- Нужно операцию закончить.
- Ни фига себе!
Только давай быстрей, на столе разрезанный
парень лежит, а над ним стоит Пэтэрка.
- Пока.
- Пока.
(ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН)
- Слушаю.
- Ортопедия. Пан заведующий дома?
- Нет, его нет.
- А не знаете, где он?
- Не знаю и меня это не интересует.
Обширный инфаркт на передней стенке,
но они там уже займутся им.
- А мы можем продолжать.
- Не можем, надо дождаться заведующего.
Заведующего я не нашла,
его жена швырнула трубку.
- Ну так вызывайте Сову.
- Его тоже не найти, он уехал в Прагу.
(МУЗЫКА)
- Я сам не справлюсь.
- Что вам осталось сделать?
- Привинтить пластину и зашить.
- Вы никогда этого не делали?
- Сам - нет.
Так теперь придется самому.
- А если у меня разъедется?
- Этого не должно случиться.
Все готовы?
Тогда начнем.
(ЗВУЧИТ МУЗЫКА)
(МУЗЫКА ЗАТИХАЕТ)
Пан заведующий! Я вас ищу везде
как чокнутая, с ног сбилась!
- Ваша жена не знает, где вы.
- Что случилось?
Доктор Штросмайер оперировал и получил инфаркт, в операционной остался один Пэтэрка.
Ну что? Как вы считаете? Хорошо?
Я считаю, что все в полном порядке.
- Дана, пожалуйста, дайте нам знать, когда можно будет к нему прийти. - Дам.
- А вы идете спать на лаврах?
- Где там.
Насколько я себя знаю, до утра не усну,
буду прокручивать в голове эту операцию.
- Если не уснете, приглашаю вас на кофе.
- Вы приглашаете меня на кофе?
Одинокие докторши всегда приглашают на кофе молодых, подающих надежды хирургов.
Вы этого не знали?
Пан заведующий, вы будете сегодня здесь ночевать?
Буду, если позволите. А может быть,
и не только сегодня, судя по всему.
Я думаю, что каждый парень имеет такую девушку, какую заслуживает.
А это действует
в обратном случае?
Что каждая девушка имеет парня,
которого заслуживает?
Нет, у девушек сложнее. У них меньше
возможности для маневров.
- Не понимаю.
- Вы ведь знаете, как бывает на факультете.
- Знаю. - Ну, на долгие
уговоры не было времени.
- Понимаете меня?
- Понимаю.
Хочешь? Не хочешь? Пойду дальше...
Так получилось, что самые лучшие
девушки остались в стороне,
- а мы, дураки, гонялись за другими.
- А теперь?
А теперь нам важны
настоящие ценности.
- Вы уверены?
- Я уверен.
Вас, наверное, в студенческие годы
не сильно домогали уговорами, да?
- Нет, не сильно.
- А теперь?
А теперь вообще ничего не происходит.
Спокойной ночи.
- Вы уже меня выгоняете?
- Войтех, это все не имеет смысла.
Почему? Для меня это
имеет смысл, и большой.
А вы разве не знаете, что я,
в отличие от вас,
закончила учебу больше 10 лет назад?
- Это же совершенно неважно.
- О, это важно. - Для меня нет.
Вы для меня самая прекрасная душа,
которую я в своей жизни встретил.
Будут встречи с иными душами,
в этом я за вас спокойна.
Я вам кажусь дураком, да?
Спокойной ночи.
(ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН)
- Слушаю. - 25257?
- Да.
- Вас вызывает Алжир, соединяю.
- Спасибо.
- Алло! - Алло, это Ржегош.
Мне нужна доктор Кралова.
- Это Дана. Здравствуй, Григорий.
- Добрый вечер, Дана.
Как ты узнал, что у меня дежурство?
Я как раз собиралась тебе писать.
Я тоже сначала хотел тебе
написать, но так будет лучше.
- Что-то случилось?
- Нет, ничего.
Ну, что так вдруг позвонил...
Потому что должен как можно более честным
способом решить наши отношения.
Если я правильно понимаю, у тебя
там появилась другая женщина.
Дана, ты не можешь представить,
как одиноко человек чувствует себя здесь.
Я мог бы написать, но мне это показалось
несправедливым по отношению к тебе,
поэтому я звоню. Мне важно знать,
что ты не воспримешь это как предательство.
Я...
Здесь человек так одинок,
вам там тяжело это понять.
И она тоже была одинока, понимаешь?
Наверное, мне продолжат здесь пребывание.
У меня даже не было времени
купить что-нибудь Элишке.
Может, будет лучше не
говорить ей что я звонил,
чтобы она не расстроилась, а?
Ты же не сердишься, да?
Ты ведь такая умница.
Дана, алло, ты там?
Дана, скажи что-нибудь! Дана!
Я думаю, тебе пора заканчивать, Григорий,
а то проговоришь кучу денег.
Алло, вы закончили
с Алжиром? Алло, алло!
Как долго же вы не просыпались.
- Где это я?
- Где же вам быть? У меня.
- Со мной это бывало в молодости.
- Что?
Что я просыпался где-то утром, и не знал,
как я с вечера там оказался.
Не разговаривайте, вам нужно беречься.
Признайтесь, вы боитесь,
что я буду к вам набиваться в любовники?
Не буду, Дана.
Я могу только красиво
болтать, и на этом конец.
Идите домой, идите.
- Не питайте напрасных надежд.
- Я все-таки буду питать.


Серия 20

В больницу прибывает
министерская комиссия
для проверки жалобы
зеленщицы Добиашевой.
Карел в присутствии комиссии
повел себя бесчестно.
А Блажей с возмущением и по праву
высказывает ему свои упреки.
Этот конфликт стал самым крупным
и тяжелым в истории отделения.
Карел же не желает признаваться ни в чем
даже собственной жене.
Доктор Штросмайер считает своим долгом
информировать о происходящем Сову-старшего.
Арношт Блажей решается навестить
Ину в родильном отделении.
Более того, он во всем
признается своей жене.
В связи с этим ему предстоит
окончательный уход из дома.
У доктора Штросмайера во время
операции случился сердечный приступ.
Доктор Кралова срочно увозит
его в свое отделение.
Молодой Пэтэрка должен закончить
операцию вместо него. И делает это отлично.
Идите домой.
- Не питайте напрасных надежд.
- Я все-таки буду питать.
(МУЗЫКА)
(МУЗЫКА УМОЛКАЕТ)
Устроитель прощального
концерта в вашу честь Цвах №2
просит разрешения присутствовать
на нем рядом с вами.
- Где он, где он?
- Я здесь, на вашей рогожке.
- Встаньте! Здесь нет никакой рогожки.
- Встану, если согласитесь пойти.
Немедленно встаньте! Быстро, быстро
зайдите внутрь! Что это?
Билеты на концерт Ричардсона.
О, неплохо живете!
- Вы тоже ходите на концерты?
- И даже когда-то учился музыке.
- Ну что, пойдете?
- Не знаю.
Я уезжаю. Я год вас не увижу,
и кто знает, что будет через год.
- Когда это будет?
- В четверг вечером.
- В четверг вечером...
- Я занята. - Я свободна.
Пани доктор, после операции ситуациясовершенно
не улучшилась, скорее наоборот.
- С чего вы взяли, мне ваша нога нравится.
- Ну да, сейчас, в 9 утра! Посмотрели бы вы на нее вечером!
Она как бидон.
- А вы носите бандаж, делаете контрастные ванны, массажируете?
- Да, но безрезультатно. - На самом деле?
- Разве я стал бы врать такой молодой симпатичной даме?
- Пройдитесь.
- А почему сегодня без бандажа?
- Это только сегодня, случайно вышло.
Ну тогда приезжайте к нам каждый вечер,
будем вместе делать массаж и ванны.
- Это что, надо изо дня в день сюда ездить?
- Я не вижу другой возможности.
- Тогда я лучше сам дома попробую.
- Значит, вы ни разу этого не сделали.
- Я вижу, вы не воспринимаете нас всерьез, еще и обманываете.
- Нет, я только... раз уж вы меня вычислили...
- Сосудистое. - Это Марточка-голубица. Хотите услышать сенсацию года?
- У меня сейчас, к сожалению, нет времени.
- Секунду!
- Арношт удрал от женушки и ночует в своем кабинете.
- Не может быть.
Да, с двумя сумками и без машины.
Остальные новости вечером, чао.
Пани доктор, а может, не надо сюда
каждый день? Я обещаю исправиться.
Что? Ага, пан Эмлер, именно так и продолжайте,
и приходите в следующий раз показаться нам.
- Пани Яхимова, к вам посетитель.
- Где?
В коридоре. Спрашивает,
не сможете ли вы выйти.
- Это я, Ина.
- Добрый день. - Добрый день.
Я пришел тебе сказать,
вернее, хотел тебя спросить...
Я сказал своей жене, что у меня с тобой
есть ребенок, и ушел из дому.
- Окончательно.
- Знаю, и я тоже.
И хотел бы, чтобы ты была со мной.
Я знаю.
- А ты согласна уйти ко мне?
- В твой кабинет?
Я надеюсь, что смогу к этому времени
подыскать что-то другое.
- Раз уж она показала ему ребенка, вопрос решенный.
- Разве этим заведующим можно верить?
- Кстати, где они будут жить?
- Непонятно, он все еще ночует в кабинете.
- Как Штросмайер?
- Не знаю.
Я звонила туда утром, но они ничего пока не говорят. Подожди, Карел пришел.
- Карел, не знаешь, как там Штросмайер?
- Не имею понятия.
Он не знает, так я сейчас туда брякну, ну пока.
- Привет.
- Добрый вечер.
- Пожалуйста, не занимай телефон, мне будут звонить из Праги. - Прости.
Ты почему-то не сказал мне,
что Блажей ушел от жены.
- Потому что меня не интересуют его авантюры.
- И Штросмайер тебя тоже не интересует?
Он лежит в реанимации, а не у нас.
Я это знаю, и только спросила
интересует ли тебя это.
У меня столько работы, что не знаю
за что вперед хвататься.
И даже не мог набрать номер и спросить
о состоянии здоровья человека,
который столько сделал для нас?
- Для тебя, точнее.
Пардон, который столько
сделал для твоей жены.
- Думаю, что теперь-то они уже могли бы у нас жить.
- Кто?
- Ина с Блажеем и с малышом.
- Как тебе это в голову пришло?
- Это не мне пришло, это ты сказал.
- Ты это серьезно?
Очень даже серьезно! Когда я хотела взять
к нам Ину с малышом,
ты сказал, что это провокация
по отношению к Блажею.
Теперь уже это провокацией не назовешь.
Ты кажется с ума сошла? После всего,
что он нам сделал, ты будешь предлагать ему наш дом?
Ты его предлагаешь своей первой жене,
которая в этом не нуждается,
я же его предлагаю людям,
у которых нет крыши над головой.
Не привыкай распоряжаться домом,
который тебе не принадлежит.
Могу тебе сказать, что в этом доме
мне давно перестало нравиться.
Весь прожитый здесь год
я чувствовала себя курицей,
которой можно только купаться в пыли,
но ничего нельзя решать.
И должна бояться того, чего боится ее хозяин,
того, чего бы она сама раньше не боялась.
- Раньше я такой не была.
- Каждый в себе видит только хорошее!
Куда ты с этим пошла?
Если там, наверху, не могут жить
Ина с Блажеем, так там буду жить я!
(ЗВОНОК)
- Кто там?
- Карел, это я.
Папа, откуда ты взялся?
Минутку, сейчас открою.
- Из Тыниште не звонили? - Нет.
(ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН)
- Сова.
- Добрый вечер, это из Тыниште, Вероника.
- Я должна вас предупредить, что приедет ваш отец. - Спасибо, он уже здесь.
- Извините, не получилось позвонить раньше.
Передавайте ему привет, до свидания. - До свидания.
- Вероника? - Да. - Она сейчас
страшно занята одним гигиенистом.
- Альжбеты дома нет? - Альжбеты?
- Она на дежурстве?
Нет, она где-то наверху,
я сбегаю за ней.
Прости, не сердись
что беспокою, но приехал отец.
Было бы нехорошо в его присутствии
ковыряться в наших проблемах.
- Не могла бы ты спуститься поздороваться с ним?
- С удовольствием.
- Бетушка, рад тебя видеть.
- Здравствуйте, папа.
- Карел вам уже сказал, что у Штросмайера
обширный инфаркт? - Нет. Карел!
- Забыл, наверное.
- И как его состояние?
- Карел, как там Штросмайер?
- Нормально, наверное.
Это вряд ли, насколько мне известно,
его жизнь все еще в опасности.
- Может, мне к нему заехать?
- Сейчас, ночью? Какой в этом смысл?
- Он лежит у Даны.
- У Даны. Ну хорошо.
Завтра зайду к нему, прямо с утра!
- Вы не видели моего пана доктора?
- Его тут не было, Олдри, он болен.
- Что с ним? - Инфаркт, такая
сердечная болезнь, довольно тяжелая.
- Он в больнице? - Да.
- А в каком отделении?
- Это отделение называется ОРИТ. - ОРИТ?
- Реанимация.
- Так я зайду к нему.
- Тебя туда не пустят.
Пустят, я им скажу,
что позволю ему выиграть.
Ну, тогда иди. Может, это пойдет ему на пользу.
Я хотела спросить вас.
Арношт Блажей ушёл от жены
и официально признал ребенка,
которого ему родила Ина.
Все оценили это как довольно
смелый поступок, но...
- Но его ожидает очень тяжелый
период жизни. - Верно.
Прежде всего, им негде жить.
Поэтому я подумала,
не предложить ли им
те две комнатки наверху?
- А почему меня спрашиваешь? - Это ваш дом.
- В таком случае я горячо согласен.
- Зато я нет. - Почему нет?
- Я не буду помогать этому человеку.
- А должен бы. - Я?
После всего? С чего вдруг, не скажешь?
Хотя бы потому, что он заступился
за всех вас. А за тебя в особенности.
- Откуда ты это взял?
- Ко мне приезжал доктор Штросмайер.
Думаю, будет лучше,
если оставлю вас наедине.
Мы уже с Карлом об этом
говорили и договорились.
- Что здесь случилось? - У нас дома? Ничего.
- Я про больницу. - Тоже ничего.
Обычные мышиные войны,
как в любой провинциальной больнице.
- Тебе там уже не нравится?
- Я бы так не сказал.
Но я привык к клиникам,
где каждый сам за себя.
Значит, мои старания прививать здесь
неравнодушие к коллегам, было ошибкой.
- Чтобы один мог положиться на другого?
- Кому-то это необходимо, а кому-то нет.
Тебе это не требовалось, когда
профессор хотел от тебя избавиться?
Профессор уже на пенсии, и там
теперь абсолютно другая атмосфера.
- Вижу, у тебя снова появился шанс туда попасть.
- Как минимум, это выглядит небезнадежно .
- Альжбета уже знает? Она поедет в Прагу?
- Пусть сама решает, как хочет.
- Похоже, она об этом ничего не знает.
- Пока нет.
Ты решаешь вопрос перехода в другую больницу,
а ей об этом даже не скажешь?
Неохота излишне углубляться,
иногда это бывает во вред.
- А что об этом говорит Катерина?
- О чем? - О твоем переезде в Прагу.
Она стопроцентно "за".
То есть, она об этом знает, а Альжбета нет?
(СТУК В ДВЕРЬ)
- Да.
- Добрый день. - А, добрый день!
- Я пришел попрощаться.
Я знаю, присаживайтесь.
О хорошем хирурге говорится,
что он должен уметь резануть
всегда вовремя и в нужном месте.
- А вы уходите очень не вовремя.
- В этом не моя вина.
Я знаю, я знаю.
Вы мне тут сейчас нужны как воздух.
- А через год? - Вы спрашиваете,
можно ли будет вам сюда вернуться?
- И вам не отбила желание наша жесткая
учебная методика? - Я ожидал худшего.
А мы ожидали, что вы будете
более цвахоподобным.
Этот человек мне противен,
хотя я ни разу в жизни его не видел.
Мне тоже, несмотря на знакомство.
Ну, всего хорошего вам в армии,
насколько это возможно.
- И поскорей возвращайтесь.
- Слушаюсь!
- Мамочка, пришла пани почтальонша!
- Так возьми у неё почту, золотко.
Мамочка, я столько не донесу.
- Подождите, я вам помогу.
Что это? - Ответы на объявление.
- Ты всё-таки подала его?
- Разумеется.
Я не останусь здесь ни на день дольше,
чем это будет необходимо.
- Что опять случилось? Концерт отменили?
- Нет, я жду его с нетерпением.
Но я бы очень хотел попрощаться с доктором Штросмайером.
Только ненадолго.
- Добрый день. - А, это вы.
- Я пришёл с вами попрощаться.
- Я куда-то ухожу?
- Вы нет, это я.
Молодой человек, они здесь пока
ещё не знают, но я ухожу тоже.
- Я хочу поблагодарить вас за все.
- Меня? Бог с вами, за что?
Я ничего вам не дал.
- Но я скажу вам сейчас то, о чем вы
еще не знаете. - А именно?
Что вы и мадмуазель Ортопедия
любите друг друга.
Она пока не слишком
проявляет свои чувства,
потому что это такая
гордая молодая дама,
которая любит,
чтобы её долго добивались.
Но это не должно сбить вас с толку.
Только не вздумайте ей изменять с другой,
а она вас потом вознаградит за это,
даря минуты упоительного наслаждения.
- Я обещаю, что буду ей верен.
- В эту верность я верю.
Тогда до встречи через год.
Это будет гораздо позже, юноша.
- Пан доктор, что мы здесь без вас будем делать?
- Мы не выдержим без вас!
А мне-то каково будет без вас, тем более в армии!
Это будет мучение!
- Он опять не надел бахилы!
- Моя ж вы старшая медсестра!
Осторожно, осторожно! Не прижиматься к даме в положении!
Вы в интересном положении?
Тогда осторожно, лучше присядьте!
- И как давно?
- Часа полтора, наверное.
Девочки! Штросмайер умер.
Боже мой!
Ты здесь кого-то ждёшь?
Я пришла поиграть в шахматы
с паном доктором Штросмайером.
- Ты Олдришка, да? - Да.
- Уже не получится, Олдришка.
Но сегодня он бы точно выиграл.
Я знаю, что выиграл бы, я знаю.
Говорят, я должен срочно явиться к директору.
Это выглядело так, будто
тут случился пожар или наводнение.
Пожара здесь пока нет,
вода сюда тоже не валит.
- Но все к этому идет.
- Да бросьте вы.
Я вижу, вам нравится предаваться иллюзиям.
Так... В первую очередь у нас на шее
висит суд с пани Добиашевой,
на следующей неделе первое слушание.
- Вряд ли у нее есть какие-то шансы.
- Этого никто не может знать заранее.
Далее, имеется заявление
об увольнении доктора Карла Совы
- в связи с его отъездом в Прагу.
- Я это знаю.
Конечно, вы же сами его подписали. И что совершенно непонятно, даже сами порекомендовали его подать.
- И что здесь такого непонятного?
- Вы умеете вычитать, товарищ заведующий?
- Ну, смогу, наверное, в пределах десяти.
- Этого будет достаточно, попробуем вместе.
Вас было всего четверо
при вашем назначении.
Вы, Штросмайер, Ченькова, Цвах.
Цваха из-за разногласий вы уволили,
вместо него пришёл Сова-младший,
из-за которого перевели в сосудистое Ченькову,
и пришёл молодой Пэтэрка.
А теперь? Пэтэрка ушёл в армию.
Штросмайер умер. Из-за разногласий
с вами уходит Сова-младший,
и вы его спокойно отпускаете, хотя при этом остаетесь в отделении ортопедии один.
Вы уж меня простите, но чтобы так
развалить собственное отделение,
такого я никогда в жизни не видел.
Тем не менее, думаю, что мы
должны позволить ему уйти.
А почему, позвольте вас спросить?
Потому что я люблю работать с людьми,
неравнодушными к нашей больнице и работе.
А тем, кому все равно, я с
удовольствием дам возможность уйти.
Это звучит очень идейно,
но всё-таки вы смотрите на это
только с одной стороны.
А как это видят с другой стороны?
Об этом сообщается в попадающих
ко мне на стол тревожных сигналах.
Заведующий Блажей, прикрывая свое
попустительство и аморальный образ жизни,
избавляется от своих коллег, которые
осмелились упрекнуть его в этом.
Он ушёл из семьи, ввязался в серьезные
конфликты с пациентами,
неуспешной была и его попытка подтвердить
знания при защите научной работы.
- Это действительно обо мне говорят?
- Даже пишут.
А мог бы я узнать,
откуда веет ветер?
Из очень влиятельных мест, товарищ
заведующий. Из очень влиятельных.
Значит, над этим
работает моя жена.
Что все равно не делает
сигналы менее опасными.
Вы правы. Скорее более опасными.
- Намерены разводиться?
- Да.
А это к добру?
Я должен был это окончательно решить,
так больше не могло продолжаться.
- Вам есть где жить?
- Пока нет.
Так этот вопрос мы
должны решить первым.
Вы действительно хотите
мне в этом помочь?
Насколько я помню с тех времён,
когда сам оперировал,
хирургу, прежде всего,
необходимо хорошо выспаться.
- А в кабинете на кушетке - это вовсе не сон.
- Это точно.
- А теперь мы вернёмся к основному.
- А именно?
Врачи в отделении ортопедии.
- Я их найду.
- А где?
Дайте мне несколько дней, неделю, и я вам приведу
не меньше двух хороших ортопедов.
- А если не получится?
- Я должен.
Я в это не совсем верю,
вернее сказать, совсем не верю,
но неделю я вам даю.
И ни днем больше!
Потом я начну искать сам.
Но я вас предупреждаю, что
свои поиски начну с нового заведующего.
Я знаю одного ортопеда, точнее, ортопедку.
Ой, елки... предложите это Альжбете.
Бессмысленно, Совы
собираются переселяться в Прагу.
- А вы уверены, что оба?
- Что вы этим хотите сказать?
Чтобы вы ей все-таки предложили,
чем возможно и поможете слегка.
А не пошлет ли она меня по "большой траектории"?
Боже, подумаешь... Ну, тогда здесь на одну
летающую голубицу станет больше.
- Спасибо.
- До свидания. Следующий.
- Добрый день. - Не может быть,
неужели у вас тоже проблемы с сосудами?
Пока ещё нет.
Я пришёл по рекомендации человека,
имя которого я сказать не могу, потому что
это наша старшая медсестра Марта,
а та мне сказала,
чтобы я пошёл к вам, и спросил,
не хотели бы вы вернуться к нам.
- Куда это к вам?
- В отделение ортопедии.
- Потому что я там остался абсолютно один.
- Да я знаю.
- А хотите ли вы к нам вернуться,
не знаете? - Тоже знаю.
- Знаете да, или знаете нет?
- Знаю, что да.
Только я еще должна кое-что
спросить у одного человека.
- А когда спросите?
- Сегодня вечером.
Тааак, смело входите, молодой человек,
вас здесь заждались.
Здесь вы в безопасности.
Мы - те двое, спешащие поздравить тебя,
желаем тебе в день рождения
много счастья, здоровья, долгих лет,
побыстрее дождаться потомка,
а лучше двух или трех сразу...
Вот здесь тебе кое-какие обновки,
тут кое-что для машины,
а теперь верни все обратно.
А здесь самое главное,
это разверни сейчас.
Ну, давай же.
- Ойййй!
- Это для меня?
- Это же главный инструмент
будущего отца. - Как это?
Ты ведь будешь учить нашего наследника
восседать на ночной вазе.
У тебя есть что-нибудь пожевать?
- Что случилось, Вашек?
- Что должно случится? Я есть хочу.
Ты обиделся, что я тебе подарила
на день рождения горшок?
Прошу тебя, оставь меня в покое,
мне нужно помыть руки.
Так что тебя обидело, что задело?
Ты мне можешь сказать?
- Да ничего, тем более, я сам тебе
посоветовал. - Что ты сам посоветовал?
- Не обижайся, но я не
перестаю об этом думать. - О чём?
- Что это просто невозможно! Чтобы...
- Чтобы что? Чтобы это был твой ребёнок.
Так это невозможно, да?
Это невозможно!?
Так это невозможно,
чтобы это был твой ребёнок!?
Это невозможно, чтобы у меня был
нормальный ребёнок со своим мужем!?
У всех остальных это возможно,
а у меня это невозможно, да?
Я тебе верю!
- Это невозможно?
- Нет, нет, Марточка!
Это невозможно, да?
Вашечек...
Марточка, это мой самый
лучший день рождения.
- Ты цел?
- Да, только всё ещё ужасно голоден.
Текст записки: "Я в Праге. Карел"
Скажите, пожалуйста, когда уходит ближайший автобус в Прагу?
- Через неполных 20 минут.
- Спасибо.
(ЗВОНИТ)
- Добрый день. Карла еще здесь нет?
- Нет.
- Но он ведь должен прийти, да?
- Да.
- Наверное, где-то задержался.
- Могу войти? - Конечно, извините.
- Привет, Ганичка. - Добрый день.
Садитесь. Ганичка, пожалуйста,
поставь воду для кофе.
Нет, спасибо, я уже убегаю. Хочу только
выяснить пару организационных вопросов.
Потому что и мне нужно порешать
гору вещей в связи с переездом.
Карел выходит на работу
в начале квартала?
Нет, он сказал, что выйдет с первого числа следующего месяца, раз уж его у вас отпустили.
- Ещё лучше. И к этому времени он планирует сюда переселиться, да? - Да, он так говорил.
- Конечно, зачем ему доезжать каждый день, это было бы очень утомительно. - Это он.
- И у него даже свой ключ есть.
- Привет, Катенька. - Привет.
- У нас гость. - Кто?
- Ну, Альжбета же.
- Привет, Карел.
- Что ты здесь делаешь?
Приехала выяснить свою ситуацию,
раз уж в Бору это сделать не вышло.
Какую ситуацию? Вы не знали, что Карел
с первого числа переводится в Прагу?
Он вообще не говорил мне
что переезжает в Прагу,
он принципиально со мной не делится.
Простите, что задержала вас.
- Я рада, что вы воспринимаете все так разумно.
- А как иначе? До свидания.
- Как болит ваша нога?
- Как будто судорога, а потом отпускает.
- Курите? - Курю.
- Сколько? - Сорок, не больше!
- Вы не чувствуете, что эта нога холоднее, чем другая?
- Да, она сильно холодная.
Она у вас бледная, покажите другую.
Пройдет, если попринимать таблетки,
или снадобьем натереть вроде Альпы?
Не знаю, пан Янура,
не думаю, что поможет.
- Я пошлю вас на исследование сосудов.
- Опять куда-то?
И еще бросьте курить, не переохлаждайтесь,
одевайтесь тепло.
- А я потом проверю, прошли ли вы обследование.
- Опять надо потратить целый день впустую!
Вы хотите остаться без ноги?
С такими вещами не шутят.
(СТУК В ДВЕРЬ)
- Войдите.
- Бетушка, ты? - Я.
- Что ты здесь делаешь? В такой дали.
Спасибо.
Я решила взять историю в свои руки.
- Какую историю? Чью историю?- Свою историю. И историю одного кусочка больницы.
Поэтому я спрашиваю вас, не хотите ли вы работать у нас в отделении ортопедии?
Что? Ты снова в ортопедии?
Мы с Арноштом Блажеем там вдвоем,
и нам очень нужен кто-то еще.
- Хотя бы на год.
- Нет, Бетушка, уже нет.
- Не можете оставить Тыниште?
- Могу.
Я все равно собираюсь уходить, но туда...
Поверь мне, это было бы неудобно.
И теперь, когда Карел все бросил и ушел?
- Он там уже не работает?
- С первого числа он в Праге.
- Без тебя?
- Это уже неважно.
- Просто никто его не держал. Никто.
- Понимаю.
Жаль, что вы считаете
возвращение невозможным.
Может, посоветуете кого другого?
Слышите? Ау, вы здесь?
Слышу, и я здесь, но я не знаю.
- И когда вы хотите, чтобы я приступил?
- Так вы подумаете об этом?
Недопустимо, чтобы в больнице считали
Сову способным подвести их.
- Но это был другой Сова.
- Это уже мое дело, Бетушка.
Когда мне приступать?
Пани Блажеева, супруги
Горниковы уже здесь.
- Добрый день. - Здравствуйте.
- Добрый день. - Добрый день.
- Приветствую вас. - Благодарю.
- Добрый день.
Все готово. С оценкой вы,
несомненно, уже ознакомились.
Сумма договорена,
гербовые марки наклеены.
Остается только подписать
все экземпляры договора.
Мы условились на шести
экземплярах. Это так?
Прошу по одному подходить к моему
столу для подписания документов.
- Извините, пожалуйста. Прошу вас, подождите.
- Что случилось?
- Я это не подпишу. - Но почему?
- Я передумала.
- Ты передумала продавать? - Да.
- Я тебя не понимаю.
- Ты хочешь остаться в этом доме?
- Да. Простите меня, пожалуйста.
Разумеется, убытки и все
расходы мы вам возместим.
Пани Блажеева, хочу заметить,
что вы сейчас спокойно можете это подписать,
и в течение 14 дней изменить свое решение,
прежде чем договор вступит в силу.
Нет, я ничего подписывать не буду.
- Ты с ума сошла от всего этого? - Нет.
- Но у тебя нет ни одной серьезной причины для отказа от продажи.
Не может быть, чтобы эта девчонка
была ему парой, понимала его,
знала, о чем он думает,
чего хочет, к чему стремится.
Не может быть, чтобы у них
были общие темы для разговоров.
Да уже сейчас его это гложет, а завтра,
послезавтра он точно вернется.
- Или уйдет к какой-нибудь другой.
- Мне все равно, но я этот дом не продам.
- Бетушка, ты уже уходишь? На ночь глядя?
- Да, сейчас.
Я договорилась с Даной Краловой,
мы с ней уже однажды жили вместе.
- У меня есть еще одна идея.
- Какая?
Не было бы лучше остаться тебе
здесь? Я ведь не займу весь дом.
- А Карел, похоже, сюда не вернется.
- Не сердитесь, но это не очень хорошая идея.
Но этот дом все равно в твоём распоряжении.
И того, кого ты сюда однажды приведёшь.
Спасибо. Но я сейчас должна начать
с самого нуля и абсолютно самостоятельно.
Я должна от всего освободиться,
и от этого дома тоже.
Я знаю, что Совий замок не виноват,
но здесь я не чувствовала себя свободной.
И не была бы никогда, скорее всего.
Вы очень хороший.
Наверное, у меня уже никогда
в жизни не будет такого свекра.
Вы очень много мне помогали, теперь
я уже сама должна себе помочь.
Ура! Вы знаете, я уже перестала верить,
что когда-нибудь этого дождусь!
- Верите ли, я тоже нет.
- Вы надолго здесь останетесь?
- Так долго, как в прошлый раз, пожалуй, нет.
- Почему? Вы выглядите очень сохранившимся.
- Это все Тыниште.
- Пан заведующий! Глазам своим не верю!
- Добрый день. - Добрый день. Через минутку
встретимся на утренней планерке, ладно?
В приемном тяжелый перелом,
колено. Нужно срочно туда.
- Альжбета, давайте туда.
- Сейчас возьму халат и лечу.
- Ох! Знаете, кто это? - Какая разница,
главное, скорее возвращайтесь!
Пани зеленщица, Добиашева!
Пойду туда сам.
- А кто это, та пани Добиашева?
- Так, одна в корне добрая женщина.
Наконец-то вы здесь, пан заведующий.
Это всё случилось по вашей вине.
- И в чем же я виноват?
- Потому как мой муж не может лазить по стремянке,
так я должна была сама
снимать с верхней полки капусту.
- И вы с этой стремянки упали?
- Да, только лечить меня будете вы сам.
С радостью. На рентген!
Фрактура выше колена,
приличное смещение.
- И что дальше?
- Консервативное лечение исключено.
- Я тоже так думаю. Принимаемся за дело.
Приготовьте ее к операции. - Да.
(МУЗЫКА)
Салфетку.
- Господи, да здесь фонтан!
- Разрыв артерии.
- Необходима ревизия.
- Это будет сложно сделать.
Отсос! Зажмите здесь, наверху.
Препарация идет плохо.
Вот он, разрыв. Сосудистые зажимы!
- Дана, введите гепарин.
- Уже ввели.
- Этот сосуд мне не нравится.
- Еще и склеротизирован сильно.
- Зашивать будет трудно.
- Стежок в месте прокола разлезается...
Альжбета, попробуйте вы.
- Очень плохо шьется.
- Я знаю.
Не отрезать же ей из-за этого ногу!
Так, наконец-то. Тёплые салфетки.
Дана, снимаем зажимы.
- Под швом нет пульсации.
- Забита, наверное.
- Или спазм.
- Кровотечение еще есть?
Я даю ей уже четвертую консерву,
а состояние не улучшается.
Черт, неужели эта проклятая баба останется
у меня на этом столе? Как там давление?
- Да, уже лучше.
- Но мне она пока еще не нравится.
- На периферии не прощупывается пульс.
- У меня тоже.
Сестра, однопроцентный
мезокаин с тонкой иглой.
- Здесь уже чувствуется.
- У меня тоже.
- Да, здесь отчетливо пульсирует.
- Пульс есть. Ура.
Думаю, все в порядке.
Очень хорошая работа.
Значит, можно менять перчатки и приступать к остеосинтезу.
- Как самочувствие, пани Добиашева?
- Какое сегодня число? - Третье.
Это хорошо.
Мне нужно успеть на суд,
а то подумают, что я сдалась.
Не сомневайтесь, обязательно успеете, мы вас
на коляске отвезем, если что.
Ну, наконец-то вы пришли.
Сижу тут как незваная моравская тетка.
- Это действительно вы? - А кто другой
попёрся бы за вами в Тыниште,
потом сюда, разругался с семьей,
четвертый раз разошелся с мужем,
и потащился за другим, слегка
похожим на того первого.
А у вас в ортопедии штат укомплектован?
Вы действительно приехали ко мне?
Я в своей жизни ни за одним мужчиной
не бегала столько, сколько за вами.
Как это здорово! Прошу
войти в наш Совий замок.
Совсем это не здорово, это печально.
Вы вот, весь исхудавший.
А эта ваша развалюха! Сколько же сил
потребуется для её уборки!
Честно говоря, я была лучшего мнения
о своей старости, об этой осени жизни.
А я - гораздо, гораздо худшего.
 

////////////////////////////