Сакко и Ванцетти (1971 год). Цитаты и фразы из фильма
«Сакко и Ванцетти» (итал. Sacco e Vanzetti) — кинофильм режиссёра
Джулиано Монтальдо, вышедший на экраны в 1971 году. Фильм посвящён
истории знаменитого дела Сакко и Ванцетти.
Все фразы и цитаты
Стоять!
Сюда!
Это главный. Вперёд!
- Уходим отсюда.
- Идём, идём.
Стоять!
Генеральный прокурор Палмер разрушает планы
коммунистов по свержению правительства США.
С радикалами покончено
в Бостоне и Массачусетсе.
"Нет!" большевистской революции в США.
Истерические действия Палмера -
серьёзная угроза демократии.
Нетерпимость США 1920 г.
САККО И ВАНЦЕТТИ
В этом нет сомнений.
Это анархисты заложили бомбу.
Это их почерк, сеньоры.
Министр, Вы должны знать, что подделать
листовку проще, чем заложить бомбу.
В конце концов, сеньор Палмер,
Вы ведь ещё живы.
Какое разочарование.
Разве все эти депортации законны?
25 000 людей уже депортированы.
А анархистские бомбы против Моргана,
Рокфеллера и меня законны?
Цель Ваших нападок - запугать профсоюзы,
настоящих врагов Моргана и Рокфеллера.
Вы отравлены красной пропагандой.
Ваше ведомство обвиняют
во внедрении в профсоюзы
сотен шпионов и обученных провокаторов.
Какое-то спецподразделение шпионажа.
Вы тоже отравлены красной пропагандой!
Епископ Нью-Йорка заявил:
"Страна находится
в плену паники и истерии.
Это одна из самых печальных
страниц в истории США".
Католическая церковь
тоже отравлена красной пропагандой?
Епископ заботится о душах,
а я забочусь о своей стране.
В Бостоне государственный
секретарь заявил:
"Если бы мы могли, мы бы их
депортировали и расстреливали".
- Вы согласны?
- Я бы не стал их расстреливать.
Почему Вы ничего не говорите
об Андреа Сальседо?
А что именно?
То, что он таинственным образом
выпал с 14 этажа полицейского управления.
Вы - анархист!
Министр труда
не поддерживает депортации.
Может быть,
он - тоже красный мятежник?
Скоро мы узнаем,
кто лидер красных в нашей стране.
Вы обвиняете министра труда?
Я никого не обвиняю.
Эта сенсация достойна
экстренного выпуска.
- Кто там?
- Бода, миссис Джонсон.
- Я пришёл забрать свою машину.
- Одну минуту.
Что случилось?
Это итальянец, сеньор Бода,
он не один.
Звони в полицию.
- Скажи, что они здесь.
- Да, да, я сейчас.
Она звонит по телефону.
Она звонит по телефону!
Нам надо уходить.
Извините, у нас срочные дела.
Ничего страшного, приходите завтра.
Стоять!
Вы арестованы!
Кольт 32 калибра.
Найден в кармане Никола Сакко.
32 пули различных марок.
Один "Харрингтон и Ричардсон",
калибр 38, полностью заряжен.
Найден в кармане второго -
Бартоломео Ванцетти.
Они отрицают
незаконное хранение оружия.
Почему вы так говорите?
Сеньор Сакко, будьте добры
отвечать на вопросы.
- У нас нет разрешения на ношение оружия.
- Мы не очень хорошо говорим.
Итальянцы?
Гражданство США?
Анархисты?
Прошу Вас, сеньор Сакко,
Вам нечего бояться.
- Вы понимаете меня?
- Более-менее.
Вы сказали, что не очень хорошо
говорите на нашем языке,
но мы сделаем всё, чтобы помочь Вам.
- Сейчас Вы меня понимаете?
- Да, всё понимаю.
Скажите, сеньор Сакко,
зачем Вам оружие?
- К тому же с таким арсеналом?
- Сейчас сложное время.
Вас не удивляет, сеньор Сакко,
что в это сложное время
даже ночной сторож не может
носить оружие без разрешения?
- Что Вы делали в Бриджуотер, сеньор Сакко?
- Я сопровождал Ванцетти.
- Он искал друга.
- Какого друга?
- Поппи.
- Какого Поппи?
Поппи, я знаю только его имя.
И где он был, этот Поппи?
В аптеке, как и всегда.
Значит, Вы ждали
этого Поппи в аптеке.
Но зачем Вам понадобилось оружие,
да ещё и сопровождение?
Я ждал Поппи, чтобы попросить
его помочь моему другу.
Думаю, он хотел продать ему рыбы.
А Вы шутник, сеньор Сакко.
"Думаю, он хотел продать ему рыбы".
И что это была за рыба, сеньор Сакко?
Рыба-молот? Рыба-меч? Или камбала?
Но Бартоломео торгует рыбой!
А чем торгуете Вы, сеньор Сакко?
Ложью?
Я работаю на обувной фабрике.
Кто были те трое на мотоцикле?
Я их не знаю.
Это были друзья Ванцетти,
но я их не знаю.
Один из них представился
как Бода, Майк Бода.
- Это имя Вам о чём-нибудь говорит?
- Нет.
Вы, вооружённый, идёте ночью искать Поппи
и оказываетесь возле дома Саймона Джонсона
с тремя типами на мотоцикле,
которых Вы не знаете.
Я ничего не понимаю в политике.
- Член профсоюза?
- Нет.
Может быть, Вы - анархист.
Нет.
Вы случайно не знаете... Андреа Сальседо?
Нет.
Среда, 5 мая 1920 года...
Были допрошены двое подозреваемых...
Много противоречий...
Сакко Никола, работник обувной фабрики.
Нападение на обувную фабрику
в Южном Брейнтри.
Не было ли там пуль, выпущенных
из кольта 32 калибра?
Алло?
Никола Сакко или Ник Сакко.
Никола.
Внимание!
Они подтвердили: 15 апреля
Никола Сакко на работе не было.
- А ещё что?
- Ничего, сеньор.
Никаких доказательств того, что движение
анархистов получало крупную сумму денег.
Шляпы.
Оденьте шляпы.
Снимите шляпы.
Хорошо. Теперь сделайте вид,
как будто держите пистолет.
В правой руке!
Более реалистично!
Давайте! Выше, выше!
Цельтесь вверх!
- Но что...?
- Тише.
Подними руку!
Повернитесь к стене.
Они хотят запугать нас.
Теперь повернитесь налево.
Вы врёте, систематически.
Вы всегда врёте?
Я не вру.
Вы ведь были вооружены,
сеньор Ванцетти?
Вы сглупили и соврали.
- Вы всё время врёте.
- Я не вру.
Вы - анархист?
Вы меня понимаете?
- Вы - анархист?
- Нет!
Коммунист?
Сеньор Ванцетти, не заставляйте меня
повторять вопросы. - Нет.
- Социалист?
- Нет.
Отвечайте: "Нет, сеньор".
Нет, сеньор.
- Член профсоюза?
- Нет, сеньор.
Член какой-либо группировки, мафии?
Нет, сеньор.
Где вы были ночью 2 января?
Не помните?
Вы - обманщик, сеньор Ванцетти,
привыкший врать.
Узнаёте себя?
Вы помните, сеньор Ванцетти, тот день?
- Когда это было?
- 2 января.
В этом году?
В этом году?!
В этом году.
А 15 апреля этого года
где Вы были в 3 часа дня?
Вы хотите, чтобы я повторил этот вопрос?
Я постараюсь помочь Вам.
Сегодня четверг, 6 мая,
прошло 3 недели после 15 апреля.
Просто, не так ли? Ответьте,
где вы были 15 апреля в 3 часа дня?
Я торговал рыбой.
Что смешного в торговле рыбой?
- Где?
- В Плимуте, как обычно.
Вас не было в Плимуте ни в ночь
на 2 января, ни в какие другие числа.
А если бы я показал Вам
другую фотографию, сеньор Ванцетти,
сделанную в 3 часа дня 15 апреля этого года,
где Вы запечатлены в Южном Брейнтри.
Южном Брейнтри?
Как окружной прокурор
городов Норфолк и Плимут,
я официально обвиняю Бартоломео Ванцетти
в двойном убийстве и грабеже,
совершённых вместе с Никола Сакко
и другими неизвестными людьми.
Эти преступления были совершены
15 апреля в 3 часа дня,
на Перл-стрит в Южном Брейнтри,
перед зданием обувной фабрики
"Слейтер и Моррис".
Во время жестокого нападения
были застрелены
Фредерик Парментер, кассир компании,
и Алессандро Берарделли, охранник.
Что? Не могу поверить,
что Вы всерьёз это говорите.
Уведите его.
Что Вы делаете?
- Уведите его!
- Что Вы делаете?
Будьте Вы прокляты!
Будьте Вы прокляты!
Прокляты! Прокляты!
Отпустите меня!
- Бартоломео!
- Никола, Никола!
Убийство! Убийство, Никола!
Убийство, Никола!
Бартоломео! Бартоломео!
Выпустите меня отсюда!
Выпустите меня отсюда!
Помните своё обещание, сеньор адвокат,
не впутывать сюда политику. Никакой политики.
Доверься нам, Роза. Адвокат Мур
защищал многих забастовщиков.
Ему доверяют все профсоюзы.
Он знает, что делать.
Будьте спокойны, сеньора Сакко.
Окружной прокурор того же мнения:
никакой политики в суде.
Но не за его пределами...
"Красные убийцы!"
"Красные, прочь из Америки!"
"Америка для американцев!"
"Смерть коммунякам!"
"Иммигрантские предатели!"
"Поджарить красных варваров!"
Суд идёт!
Внимание! Начинается слушание.
Государство и штат Массачусетс
против Никола Сакко и Бартоломео Ванцетти,
присутствующих в зале,
арестованных днём 5 апреля
1920 года в Броктоне.
Им предъявлено официальное обвинение
в двойном убийстве и грабеже,
совершённых на Перл-Стрит в Южном Брейнтри
15 апреля 1920 г. в 3 часа дня.
Стрельба началась здесь.
Сеньор Босток, Вы были ближе всего
к месту преступления.
Как далеко Вы находились,
когда Парментер и Берарделли пошли вниз?
Где-то на расстоянии 5 - 6 метров.
Значит, Вы видели обоих бандитов,
когда они стреляли?
Да.
Узнаёте ли Вы в этих двух обвиняемых,
или хотя бы в одном из них,
одного из тех бандитов, которые
стреляли в Южном Брейнтри?
Я не уверен.
Когда началась стрельба, сеньор Спенсер,
Вы прибыли на место первым. Что Вы увидели?
Я увидел охранника Берарделли, лежащего
на земле. Какой-то человек стрелял в него.
Как выглядел этот человек?
Тёмные, волнистые волосы
и короткая стрижка.
- На каком расстоянии от этого человека
Вы находились? - 4-5 метров.
- Этот человек сейчас в зале?
- Да.
Вы можете указать на него?
Это он!
Вы знаете его имя?
Вон тот, без усов.
Назовите его имя.
- Сакко.
- Кто? Я?
Да что Вы говорите?!
Ничего страшного, успокойся.
- Как выглядел шофёр?
- Блондин, выбрит.
Худой, блондин, болезненного вида.
Смуглый с чёрными усами.
Очень смуглый.
У меня нет сомнений,
это был он - Бартоломео Ванцетти.
В это время проезжал поезд.
И как только он проехал шлагбаум,
он выехал мне навстречу,
наставил на меня пистолет и закричал:
"Подними шлагбаум!"
И ещё кое-что.
- Что именно?
- Он обозвал меня сукиным сыном.
А теперь одна маленькая деталь -
Ванцетти не умеет водить машину.
Может быть, человек с усами
сел в автомобиль позже.
А когда Вы увидели наставленный
револьвер, то просто растерялись.
- Протестую.
- Протест принят.
Я переформулирую вопрос.
Вы уверены, что именно этот мужчина с усами,
опознанный как Ванцетти, был за рулём?
Ну, не совсем, но...
- Но Вы уверены в том, что запомнили
лицо обвиняемого? - Да, сеньор.
Согласно показаниям, сеньор Гудридж,
Вы услышали первые выстрелы,
когда играли в бильярд.
Сначала Вы подошли к окну,
но ничего не увидели,
затем Вы услышали ещё выстрелы
и вышли на улицу.
На каком расстоянии Вы увидели
тёмный автомобиль?
Около 6 метров.
Что ещё Вы увидели?
Я увидел темноволосого мужчину,
который наставил на меня пистолет.
- Вы могли бы его узнать?
- Да.
Это - он, мужчина слева.
- Вы уверены?
- Абсолютно.
Разве этот свидетель не является
обвиняемым по другому делу?
Его показания не имеют
юридической силы.
Адвокат Мур!
Когда обращаетесь к суду,
вставайте, пожалуйста!
Понятно, адвокат Мур?
Вы знаете или должны знать,
что криминальная ответственность
наступает только после решения суда.
Снимите вопрос об автомобиле.
Я подбежала к окну,
которое выходит на Перл-Стрит.
На улице я увидела тёмный автомобиль,
который очень быстро ехал.
- Какое было расстояние?
- Отвечайте.
- Вы понимаете вопрос?
- Да, сеньор.
Я бы сказала...
- Около 20 метров, можете проверить.
- Продолжайте, пожалуйста.
Я увидела бандита, вон того.
Протестую!
Хорошо, протест принят.
Свидетель должен опираться
только на факты.
- Можно мне говорить?
- Конечно. - Спасибо.
Я бы сказала, что его лицо имело
несколько заметных признаков.
Тонкие черты, высокий лоб, без бороды.
Волосы зачёсаны назад,
длиной около 2-х сантиметров.
Ещё я заметила, что его левая рука -
пистолет он, конечно же,
держал в правой руке -
но левая рука сжимала
подлокотник переднего сидения.
Я хорошо это помню,
потому что это была крепкая рука,
- производившая впечатление силы.
- Может, Вы ещё заметили ямочку на его подбородке?
Сеньор Мур!
Как долго продолжалось
это необыкновенное созерцание?
Протестую. Защита просит свидетеля
догадываться, а не излагать факты.
Протест принят.
Однако, сеньор Мур, защита может задать
свидетелю этот вопрос.
Отвечайте на вопрос.
Я не знаю точно.
Возможно, пару секунд.
Скажите, мисс Сплэйн, кто тот бандит,
которого Вы описали в таких подробностях?
Но я уже говорила.
Никола Сакко, без сомнений.
Одну минуту, сеньор. Спасибо.
Машина была найдена в лесу,
недалеко отсюда.
Мэри Сплэйн стояла возле окна
на втором этаже.
Там - Гудридж.
Спенсер и другие свидетели
возле этих окон.
Леванджи - на железнодорожном переезде.
Этими пулями был застрелен Босток,
который пытался помочь кассиру.
Это всё, сеньоры.
Мисс Сплэйн, Вы знаете, что это дело
полностью основано на Ваших показаниях?
- Протестую!
- Протест принят.
Вы сказали, что от Вас до автомобиля
было около 20 метров?
- Да. - Как Вы думаете,
какая скорость была у машины?
- Протестую!
- Протест принят.
Мисс Сплэйн,
взгляните вон на того человека,
первого справа во втором ряду.
Вы можете сказать мне,
какого цвета его галстук?
Нет, сеньор.
- Я плохо вижу на таком расстоянии.
- Как далеко Вы можете видеть?
- Протестую!
- Я бы сказал, не более 15 метров!
И Вы хотите, чтобы мы поверили...
Мисс Сплэйн, скажите правду,
в ношении очков нет никакого позора.
Это правда. Когда я на работе,
я постоянно использую очки.
Как глупо, что я забыла об этом сказать.
Значит, Вы говорите, нет никаких сомнений,
что стрелявшим был сеньор Сакко?
- Никаких?
- Нет.
- Никаких сомнений?
- Нет, я уже сказал.
Нет?
Тем не менее, в полицейском участке
Вы опознали другого человека
на фотографии, сказав:
"Это первый, кого я увидел".
Почему Вы изменили своё мнение?
Отвечайте на вопрос.
- Я был в замешательстве.
- Когда именно?
При опознании человека на фотографии
или при опознании Никола Сакко?
Я не говорил, что это был он.
Я просто сказал, что сеньор Сакко похож
на человека, которого я видел перед фабрикой.
- Но кого Вы реально видели?
- Протестую.
- Защита давит на свидетеля.
- Протест принят.
Ну что ж, идите. Вы можете освободить место,
но не зал суда, я ещё не закончил с Вами.
- Вы были вместе с Пелсером?
- Да, сеньор.
Расскажите, пожалуйста, что Вы видели.
Когда началась стрельба,
Пелсер бросился на пол, как и я.
Мы лежали рядом.
Немного подождав, я подошёл к окну.
Самих стрелявших я не видел.
Я видел только номер машины.
Спасибо, сеньор МакКаллум.
Сеньор Уэйд работает на заправке.
Вот здесь.
Возвращаясь домой, он оказался на расстоянии
не более 8 метров от машины преступников.
Вы сказали, и это очень важно,
что человек был похож на Сакко.
Можете ли Вы подтвердить
это под присягой?
Я... теперь уже не уверен.
- Хоть один честный человек!
- Тихо!
А почему Вы не уверены?
Дело в том, что некоторое время спустя,
я увидел в парикмахерской
другого человека,
который тоже был похож на того,
кто убил Берарделли.
Спасибо, сеньор Уэйд.
Кацман лопнет от злости.
Вы - единственный свидетель,
который сказал, что у человека, сидевшего
за рулём машины, были чёрные усы,
и что этот человек - Бартоломео Ванцетти.
Все остальные говорят, что водитель
был светлый или лысоватый.
Тогда обвинение подсказывает Вам,
что Ванцетти мог быть человеком,
сидящим за водителем.
Вы видели человека, высунувшегося
из машины, но Вы его не узнали?
Да, сеньор.
- Вы были здесь, правильно?
- Да, сеньор.
Но этого не может быть!
Вы сказали, что опустили шлагбаум.
Это значит, что Вы были здесь - справа,
а не рядом с водителем.
Он мог пересечь улицу после того,
как опустил шлагбаум.
Спасибо, сеньор Кацман. Но мне хотелось бы
услышать сеньора Леванджи.
- Да, так и было.
- Как было?
- Как сказал сеньор Кацман.
- То есть Вы опустили шлагбаум, пересекли улицу,
и когда подъехала машина,
Вы были уже на другой стороне?
- Да.
- Да?
К сожалению сеньора Леванджи
и обвинения
слишком много свидетелей,
работавших поблизости,
дают противоположные показания.
- Сеньор Леванджи стоял возле
сторожевой будки? - Да.
- Слева, возле будки?
- Конечно.
Да, сеньор.
Да. Да, сеньор.
Я обвиняю сеньора Майкла Леванджи
в даче заведомо ложных показаний.
Объявляется перерыв.
Похоже, всё идёт хорошо.
Всё было бы хорошо,
если бы мы были просто убийцами.
Но мы - анархисты,
а это непозволительно.
Посмотри на них.
Этот процесс может плохо закончиться.
А вы чем занимаетесь?
Мы работаем на комитет,
но бесплатно.
- Защита - это наша надежда.
- Кто, Мур?
Товарищ Мур?
Он будет доволен уже тем,
что произведёт фурор.
Всего лишь фурор.
Я хочу сказать, что дело сделано.
Показания Леванджи полностью изменили ситуацию.
Теперь надо будет заново допросить
всех свидетелей, одного за другим.
- Энрико, как дела?
- Хорошая работа, адвокат.
Надо проучить его.
Идём.
Суд отклоняет обвинение против
сеньора Майкла Леванджи
и осуждает
методы запугивания, используемые
защитой при допросе свидетелей.
Они делают из этого политический процесс.
А наша роль - только слушать и слушать.
Мы не можем продолжать слушать свидетелей,
которые постоянно врут что-то новое.
Внимание, тут люди.
Пожалуйста, дайте пройти.
Не переживай, Никола,
всё будет хорошо. Я верю в это. Верю!
Назад!
Дайте пройти!
Данте! Данте!
Данте!
Данте!
Данте, отзовись!
Где ты?
Данте!
Данте.
Что такое? Что вы делаете?
Отпустите меня!
Будешь знать, как менять показания.
Если они запрещают алкоголь,
они также должны запретить:
французов,
ирландцев,
англичан.
А также всех итальянцев,
греков и поляков.
- Это Бостон.
- Ты забыл немцев.
Вы имеете в виду прокурора Кацмана,
сеньора Эванс?
Вот Ваши немцы, сеньора.
Тайер!
И, наконец, несколько капель ангостуры.
Величие справедливости!
Понятие справедливости
довольно горькое, сеньор Рэнни.
Вы не верите в невиновность этих двух?
Я не знаю. Всё что, я знаю, это то,
что это обычный судебный процесс.
Совсем недавно два анархиста,
типа Сакко и Ванцетти, были депортированы.
Но теперь они могут оказаться
на электрическом стуле.
Обычный судебный процесс.
И после нападок сеньора Палмера,
американская демократия будет довольна.
Сеньор Томпсон, даже Вы,
самый известный адвокат в Бостоне,
говорите, что это - обычный процесс?
Новый коктейль?
Совершенно легальный, сеньор Кацман,
без единой капли алкоголя.
- Я называю его "Мотоколяска".
- Почему?
Наверное, потому, что всё началось
с мотоцикла. С мотоколяски.
- Вы говорите о процессе над Сакко и Ванцетти?
- Да, необычный процесс.
Всё начинается с мотоколяски
и заканчивается избитыми свидетелями.
Вы помните человека,
который работал на автозаправке?
На что Вы намекаете, сеньор Рэнни?
Извините.
Депортации вызывали критику
и не пользуются популярностью.
- Но это же обычный процесс.
- Процесс над двумя анархистами, сеньор Рэнни.
- Быть анархистами - преступление?
- Анархистами и иммигрантами.
Это страна иммигрантов.
Как долго Вы живёте в Америке, сеньор Кацман?
Я убежден, что Сакко и Ванцетти совершили
ограбление и убийство, - и я докажу это.
Хотя, возможно, у приговора будет
определённое политическое значение.
Капитан Проктор, не могли бы Вы озвучить
нам результаты баллистической экспертизы?
Это Кольт 32 калибра,
который принадлежит сеньору Сакко.
Это "Харингтон и Ричардсон" 38 калибра,
принадлежащий сеньору Ванцетти.
Были определены не только калибры пуль,
но и как они были выпущены -
вращением слева направо или наоборот.
Пули оставляют характерные углубления,
вращаясь слева направо или справа налево,
Но только один тип американского револьвера
закручивает пули влево - это Кольт 32 калибра.
Спасибо, спасибо, капитан,
садитесь, пожалуйста.
3 из 4-х пуль, извлечённых из тела Берарделли,
имеют следы правого вращения.
То же касается и 2-х пуль,
извлечённых из тела Парментера.
Но четвёртая пуля в теле Берарделии,
смертельная, имеет следы левого вращения.
Она была выпущена из Кольта 32 калибра.
Капитан Проктор,
после баллистической экспертизы
можете ли Вы утверждать, что эта пуля
была выпущена из кольта сеньора Сакко?
На мой взгляд, он могла быть
выпущена из этого пистолета.
Сакко не был в Южном Брейнтри!
Он не мог быть в Южном Брейнтри 15 апреля.
В тот день он отпросился с фабрики
по серьёзным личным обстоятельствам.
"Дорогой сынок, я понимаю, что смерть матери
причинила тебе много горя.
Она говорила, как сильно хотела бы
увидеть тебя перед смертью.
Не забудь навестить нас,
потому что ты не знаешь, что значит иметь сына,
живущего так далеко в течение стольких лет.
Надеюсь, мы когда-нибудь увидимся.
Крепко обнимаю".
Сеньор консул, прошу прощения.
- Есть другие?
- Это всё, что у меня есть.
Нам никогда раньше не предъявляли фотографий
такого формата. Я имею в виду таких больших.
По-моему, там было двое людей,
или чуть больше.
Это было 15-го апреля.
Я помню, потому что посмотрел на календарь,
висящий на стене в моём кабинете.
Да, это было 2 часа дня
или немного позже.
Ещё я запомнил тот день потому,
что закрыл консульство через полчаса.
Сколько людей за день посещает
консульство, сеньор Эдроуэр?
Вы сказали, что принимаете по 150-200
посетителей в день, правильно?
У Вас, должно быть, феноменальная
память, сеньор Эдроуэр.
Как был одет ответчик в тот день?
Этого я не помню, я запомнил
только необычную фотографию.
Скажите, а что необычного произошло
17, 19, 21, 24 или 29 апреля.
- Послушайте...
- Выберите любую дату:
2 мая, или 3-е, или 4-е, или 6-е.
Да, я помню другой необычный случай,
произошедший 1 мая, но в прошлом году.
Когда консульство было полно иммигрантов,
требовавших защиты от действий
генерального прокурора Палмера.
Это - истинные факты!
Истинные факты!
Сеньор Эдроуэр,
отвечайте только на вопросы!
Сеньор Палмер - генеральный прокурор США.
А Вы - представитель иностранного государства.
Вы должны проявлять уважение к...
Отвечайте на вопрос.
Значит, Вы не помните никаких других
необычных случаев в консульстве Италии
кроме того, где фигурировал Сакко?
Да, конечно, если Вам так
больше нравится, сеньор Кацман.
Сеньор Келли.
Внимательно осмотрите эту кепку,
в том числе и внутри.
Ничего не замечаете?
Да, подкладка порвана.
Разве Вы не говорили, что у Сакко
есть привычка вешать свою кепку на гвоздь?
- Да, но я не...
- Это кепка Сакко?
- Выглядит маловатой.
- Если бы она была больше,
- то могла бы принадлежать Сакко?
- Протестую!
Что ж, сеньор Сакко,
Вы можете её надеть?
Нет.
Нет? Что значит нет?
Вы должны её надеть.
Я - не клоун!
Сеньор Сакко, никто не будет над Вами смеяться,
но Вы должны надеть эту кепку.
Нет, нет, как следует.
Как следует, я сказал!
Хватит! Хватит!
15-го апреля я был в Плимуте,
как и каждое утро.
Барт! Хочешь чашечку кофе?
Я уже пил кофе, два раза.
Рыба!
Большая, вкусная, свежая!
Рыба!
Рыба!
Выглядит хорошо, похоже, свежая.
Смотри. Понюхай.
- Хорошая?
- Хорошая.
Вспомните, что Вы делали в 12.30?
Я - мастер и покидаю своё рабочее место
в 12.30 по звуку сирены.
А почему Вы запомнили, что это было
15 апреля? Не 13-е или 14-е?
Нет, я не помню, какое было число,
но я покупаю рыбу каждый четверг.
А она сохраняет свежесть не больше недели.
Может, это было на другой неделе,
8-го или 22-го апреля?
Послушайте, это могло быть на другой неделе,
8-го или 22-го апреля?
О чём Вы говорите? 8 апреля мне удаляли
аппендицит. Вот посмотрите.
- Не надо показывать.
- И у меня он был только один.
Он говорит, что его прооперировали
на следующий день, и...
- И что?
- У него был только один аппендикс.
Сеньора Брини,
Вы давно знаете Ванцетти?
С тех пор, как он приехал
в Плимут 4 года назад.
- Он живёт в Вашем доме?
- Да.
- Вы довольны им как квартирантом?
- Да, раз не выгнала.
- И Ваш муж тоже не был против,
чтобы он жил у вас? - Протестую!
Что Вы имеете в виду, сеньор?
С позволения защиты я бы хотел
продолжить допрос сеньоры Брини.
В случае необходимости Вы бы пошли
на риск, чтобы спасти друга?
- Особенно, если он - итальянец?
- Протестую!
- В чём дело?
- Сеньор Кацман, опустите последнюю часть вопроса.
Опустите "особенно, если он - итальянец",
пожалуйста.
Вы бы сделали что-нибудь для друга?
- Конечно.
- Отвечайте да или нет.
Вы помните, где Вы были 15-го апреля,
потому что покупали платье.
Звучит странно.
Люди вроде меня не покупают
каждый день платья.
- Мы об этом уже говорили.
- Когда Вы об этом говорили?
- Когда вспоминали.
- Что вспоминали? С кем?
С моим мужем и соседями.
- И с мужчиной с аппендицитом?
- Конечно.
Спасибо, миссис Брини.
Я закончил.
Баллистическая экспертиза капитана Проктора
установила, что, по крайней мере, 1 пуля,
та, которая убила Берарделли,
была выпущена из пистолета сеньора Сакко.
С таким доказательством,
научным и неопровержимым,
все аргументы защиты рушатся,
как карточный домик.
- Десятки свидетелей заявили, что они...
- А что это за свидетели?
Кучка жалких людей
из низов нашего общества.
Оборванцы!
Они ненавидят нас!
Ненавидят!
Тишина!
Обвинение настаивает!
Обвинение доказало,
что подсудимые присутствовали
на разбойном нападении
в Южном Брейнтри 15 апреля.
Я не хочу никого обидеть, но итальянским
свидетелям доверять нельзя.
Сеньор Кацман, смягчите свою речь.
Смягчить? Но это же расизм! Расизм!
Вы хотите оказаться на скамье
подсудимых, адвокат Мур?
Скамья подсудимых - самое
неиспорченное место в этом зале.
Адвокат Мур!
Конечно, мы смотрим в глаза действительности,
мы прекрасно знаем ситуацию в стране.
Мы - варвары! Итальянцы, греки, поляки,
пуэрториканцы, чилийцы!
Нужны усилие и прилежание, чтобы влиться
в наше цивилизованное общество,
чтобы приспособиться к нашему
образу жизни и менталитету.
Это - расизм!
Господа присяжные заседатели,
защита говорит о расизме,
пренебрегая показаниями
почтенных американских граждан
и отдаёт предпочтение безответственным
и недобросовестным показаниям своры иммигрантов,
людей, которые ничего не знают
о наших национальных принципах,
о великих идеалах нашей демократии
и справедливости, которые царят в нашей стране!
Эти люди даже не говорят на нашем языке!
Расизм! Расизм!
Это идеи фанатиков из Ку-Клукс-Клана!
Они отравляют Америку. Ку-Клукс-Клан!
Ещё одно слово, адвокат Мур,
и я обвиню Вас в неуважении к суду.
Продолжайте, сеньор Кацман.
Они представляют главную опасность
нашим устоям свободы.
Конечно, мы должны быть лояльными,
но не до такой степени чтобы...
Расизм! Расизм!
Ку-Клукс-Клан! Ку-Клукс-Клан!
Калифорнийский адвокат, не поддающийся
описанию сеньор Мур, упомянул Ку-Клукс-Клан.
А знает ли он, что тайные организации
существуют и среди иммигрантов?
Тайные кровные церемонии
среди итальянцев,
когда кровь учителя смешивается
с кровью ученика. Какая мерзость!
Вы - варвары! Варвары!
Спасибо, адвокат Томпсон, что Вы пришли
к нам в комитет защиты, но я не согласен с Вами.
Цель суда - любой ценой
добиться обвинительного приговора.
Я не уверен в этом.
Они хотят любой ценой добиться
политического решения.
Вот цель этого процесса.
Такая позиция не приведёт
к оправдательному приговору.
Почему?
Вы думаете, их можно оправдать?
- Я верю в правосудие.
- Но, адвокат Томпсон, всё настолько очевидно.
- Я задал себе один вопрос, сеньор Мур.
- Говорите, адвокат, забудьте о формальностях.
Допустим, что Сакко и Ванцетти невиновны.
Они невиновны.
Но тогда где настоящие виновные?
Со временем узнаем!
Я только хотел сказать, что они сделали
для того, чтобы найти их?
Что они сделали? Почему бы Вам не спросить
у полиции, или Тайера, или Фуллера!
Похоже, Вы не сможете нам
помочь, адвокат.
Вы, кажется, не верите в то, что и полиция,
и судья, и губернатор, и министр
сговорились добиться обвинительного
решения любой ценой.
Вы были убеждены, адвокат Мур, в том,
что они не будут втягивать в процесс политику.
Вот именно.
Это была моя ошибка.
Я прошу суд допросить подсудимого
Бартоломео Ванцетти.
Когда Вы прибыли в США,
сеньор Ванцетти?
13 лет назад, в 1908 году.
Вы уже тогда были анархистом?
- Не совсем.
- Объясните, пожалуйста.
Когда я видел, что творится в моей стране,
я думал, что здесь всё по-другому.
Значит, Вы стали анархистом здесь?
Правильнее сказать, что здесь
я окончательно им стал.
Я пошёл работать на фабрику с 13 лет,
чтобы прокормить себя.
На момент ареста Вы были анархистом?
Я и сейчас им остаюсь.
Как и многие здесь.
И я не понимаю, зачем эта комедия.
Сеньор Ванцетти, почему Вы солгали полицейским
в Броктоне той ночью, когда Вас арестовали?
Я испугался.
Испугались чего?
Сеньор Мур, я расскажу Вам,
что мы с Никола делали в ту ночь.
Мы должны были забрать у товарища
пропагандистский материал, чтобы спрятать его.
Поэтому нам и понадобилась машина Боды.
Мы знали, что готовится очередная
"зачистка" против иностранцев.
А двумя днями ранее на рассвете было найдено
тело одного из наших товарищей.
Сеньор Ванцетти.
И я назову его имя - Андреа Сальседо!
Андреа Сальседо, наш товарищ!
Он бал найден мёртвым после того, как упал
с 14-го этажа департамента полиции Нью-Йорка!
Браво, Ванцетти!
Мы были напуганы.
И именно поэтому, я полагаю,
были вооружены.
Вы когда-нибудь стреляли,
сеньор Ванцетти?
Я никогда не стрелял.
Я даже не знаю, как надо целиться.
И как водить машину.
Пожалуйста, скажите суду,
почему у Вас было оружие?
В действительности мы хотели их выбросить.
Мы принесли все патроны,
которые держали у себя в ящиках.
Мистер Сакко, Вы не планировали
использовать оружие в ту ночь,
когда Вас арестовали?
Да, мы их взяли, но хотели выбросить,
слишком опасно их иметь.
Почему Вы не оформили разрешение
на огнестрельное оружие?
В этой стране нелегко, будучи анархистом,
получить разрешение на оружие.
Как и в любой другой стране,
сеньор Сакко.
Да, как и в любой другой стране.
Вы ведь не любите эту страну,
сеньор Сакко?
Почему Вы так говорите?
Я люблю эту страну.
В мае 1917 Вы тоже её любили?
Это трудно объяснить.
Вы не поняли вопроса?
Вам нужен переводчик?
Нет, нет, не нужен, я всё понимаю.
Тогда отвечайте, да или нет.
Да.
Вы сказали, что любите эту страну,
но когда Вы должны были служить ей
как солдат, Вы убежали в Мексику?
- Позвольте объяснить.
- Отвечайте да или нет.
Вы уехали в Мексику, чтобы избежать
службы стране, которую Вы любите?
- Но я рабочий.
- Вы убегали в Мексику в мае 1917 года?!
Да, убегал.
Наконец-то!
Нелегко получить от Вас ответ.
- Почему Вы убежали?
- Потому что я - рабочий-анархист!
- Что это значит?
- Это значит, что анархисты верят в мир без границ.
- Понятно.
- Мы - противники военной службы.
Вы любите правительство США?
Я не люблю правительство США.
Не потому ли мы видим взрывы бомб, направленные
против министров и банкиров нашего государства?
Я никогда не закладывал бомбы
и не стрелял из оружия.
Вы никогда не закладывали бомб.
Вы не верите в их эффективность?
Я верю в анархию.
Но какой тип анархии
Вы хотите создать, сеньор Ванцетти?
- Можете объяснить это суду?
- Анархия означает свободу.
Отмена разделения общества на классы.
Уважение к каждому.
- Прекратите!
- Для меня эти понятия самые важные в жизни.
Я стараюсь жить, следуя этим идеалам.
Вот какие аргументы у обвинения!
Рабочие, которые борются
против полиции и своих начальников!
Всего лишь за сокращение
немыслимого рабочего времени
по 16, 17, 18 часов в день!
И за лучшую зарплату!
Вот истинная цель этого процесса!
Причинить вред рабочим и профсоюзам,
устроив позорную кампанию против иностранцев!
Адвокат, я требую тишины!
Обвинение не должно раздавать
присяжным материалы...!
Прекратить!
Я делаю Вам официальное предупреждение.
Заберите фотографии.
Браво! Браво!
Тишина!
Иначе я вас удалю!
Значит, Вы раздаёте анархистские листовки,
но ничего не знаете о бомбах.
Говорите о любви к своему ближнему,
но ходите вооружённый.
Любите эту страну, но когда Вас
призывают служить ей, убегаете в Мексику.
Почему Вы не остались в Мексике?
Это - свободная страна.
Я не смог там устроится и найти
работу по специальности.
Слишком многого стоило мне обучиться моей
профессии, чтобы работать в Мексике кем-нибудь.
То есть Ваше отношение к США основано на том,
сколько денег Вы сможете здесь заработать.
Сеньор Сакко, это и есть та любовь,
которую Вы питаете к нашей стране,
измеренная в долларах и центах?
Протестую!
Протест отклонён. Защита может использовать
такие же аргументы. Продолжайте, пожалуйста.
- Я могу говорить?
- Только то, о чём Вас спрашивают.
Вы говорите о долларах и центах,
сеньор прокурор.
Давайте поговорим о миллионах долларов.
О крупном промышленнике или главе банка,
который жертвует деньги университету,
и все говорят: Какой великий человек!
Я проработал 13 лет в этой свободной стране,
выполняя всё, что мне прикажут.
Я работал как раб, но так ничего
и не заработал, ни единого доллара.
Вы все здесь говорите: "Паспорт, паспорт".
Но мне пришлось идти в консульство,
чтобы просить о возвращении,
о репатриации, потому что у меня
не было денег даже на дорогу!
После 13 лет, которые я провёл в Америке,
я возвратился бы на родину ни с чем.
Как и до своего отъезда.
Сядьте.
Вот почему я стал анархистом.
Я только хотел жить нормальной жизнью,
чтобы наши дети смогли получить образование,
хороший жизненный старт.
Белые, чёрные - не важно.
Но вместо этого капиталисты
только накапливают деньги в банках
и посылают молодых людей
на войну, обрекая их на смерть.
Мы не хотим этого!
Мы не согласны с этим.
Мы не хотим войны.
По какому праву один человек
может убивать другого?
Я работаю с немецкими товарищами,
которые относятся ко мне, как к брату.
Почему я должен их убивать?
Не Морган и Рокфеллер - великие люди
этой страны, сеньор прокурор.
Я видел людей лучше, чем они.
Некоторые из них сидят в тюрьме.
Юджин Дебс -
великий человек этой страны.
Он тоже сидит в тюрьме,
потому что он - социалист.
Вот те люди, которые делают
эту страну лучше, сеньор прокурор.
Из-за них я люблю эту страну.
Мне больше нечего сказать.
Благодарю суд за удивительное терпение,
с которым был выслушан один из подсудимых,
говоривший о наших институтах власти.
Запомните то, что Вы услышали
и что было задокументировано.
Это только малая часть того, что красные
и анархисты делают с нашей страной.
В связи с этим я хочу попросить вас
вспомнить и подумать
во всех аспектах о целях
нападения в Южном Брейнтри.
Приговор может быть только один.
Я закончил. Мне больше нечего добавить.
Спасибо.
Для Вас это почти то же самое?
Да. Моя жена чувствовала себя одинокой
всё время, пока я был здесь.
- Шериф, мы закончили.
- Уже?
Чёрт! Я заключил пари на 5 часов,
а вы использовали менее двух.
- Вы поторопились.
- Поторопились?
Да, наверное, Вы правы.
Вы сказали 5 часов? Тогда мы ещё раз
пообедаем за счёт государства.
Надо быть начеку.
Похоже, вооружённые итальянцы приехали
из Нью-Йорка, чтобы освободить преступников.
Смотреть в оба.
Пресса.
Сегодня они проверяют всех.
Видно что-то подозревают.
- С чего бы это?
- Наверное, боятся.
Время вышло. Не волнуйтесь.
Они задержались на 5 часов,
это хороший знак.
Суд идёт!
- Сеньор председатель суда присяжных,
приговор вынесен? - Да.
Никола Сакко!
Бартоломео Ванцетти!
Сеньор председатель, поднимите правую руку
и повернитесь к подсудимым.
Подсудимые, слушайте
председателя суда присяжных.
Сеньор председатель, вы признаёте
подсудимых виновными или невиновными?
Виновными.
- Виновными в убийстве?
- В убийстве.
- Первой степени?
- Первой степени.
Признаёт ли суд присяжных,
будучи под присягой,
что обвиняемые Никола Сакко и Бартоломео
Ванцетти, виновны в убийстве первой степени? - Да.
- Таков ваш вердикт, сеньор председатель?
- Таков наш вердикт.
Таково решение всех присяжных?
Да. Да. Да. Да. Да. Да. Да. Да. Да. Да.
Таков наш вердикт.
Нико! Они хотят убить его! Убить!
Я не понимаю этого решения.
Это полный абсурд.
Это абсурдное решение. Позорное.
Ванцетти, это заговор!
Сакко, Сакко! Это очевидный заговор!
- Мы будем подавать апелляцию.
- Замолчите!
- Очевидно, что это заговор!
- Это всё Вы и Ваши политики!
Вы не пойдёте на электрический стул.
Мы подадим в суд.
Хватит комитетов. Я не хочу быть
политическим мучеником. Я хочу жить.
Жить!
Я тоже хочу жить, но в другом мире.
Свободу Нику и Барту!
Свободу Нику и Барту!
Нет!
Свободу Нику и Барту.
Свободу Нику и Барту.
Нас зовут Ник и Барт.
Нас зовут Ник и Барт.
Мы - два неудачника.
Нас обманули.
Свободу Нику и Барту!
Свободу Нику и Барту!
Посмотри.
Мы добьёмся, чтобы приговор отменили.
- Это очень важные сведения.
- Замечательно, сделайте копию.
Прежде всего, мы должны найти
Мэри Сплэйн, Гудриджа и Пелсера -
главных свидетелей по делу.
Полиция нападает на протестующих!
Идите все сюда!
Свободу Нику и Барту!
Разойтись! Разойтись!
Сержант, это незаконно!
Вы ранены?
Сила закона впечатляет?
Куда Вы хотели пойти?
В комитет по защите прав?
Рэнни, я не хочу видеть своё имя
в газетах, пожалуйста.
Если Вы имеете в виду меня,
то можете быть спокойны, адвокат.
В каком смысле?
Кое-кому не нравится то, что я пишу.
Так что...
Тебя уволили?
Теперь Муру будет помогать Томпсон -
блестящий адвокат.
Они готовят апелляцию.
Я уверена, ты скоро будешь на свободе.
Какая ты красивая, Роза,
как я люблю тебя.
Подойди ближе.
Я не могу жить без тебя.
Я не умею.
- Ты помнишь ту ночь, когда...
- Никола, тебя скоро освободят.
Я всё время думаю о тебе.
Большинство американцев на нашей стороне.
Твоя речь произвела на всех
огромное впечатление.
В газетах, по радио - везде об этом говорят.
Люди действуют, печатают листовки,
организуют манифестации. - Нет!
Что случилось, Никола?
- Это Мур попросил тебя это сказать?
- О чём ты говоришь?
Роза...
Мы собирались вернуться в Италию...
А теперь...
Почему?
- Можешь сказать мне, почему?
- Нет, Никола, никто не сможет.
Данте. Данте.
Иди сюда. Иди к папе. Подойди.
Подойди.
Что случилось? Ты стыдишься меня?
Ты стыдишься своего отца?
Потому что они сказали,
что я - вор и убийца?
Уведи его! Вон! Вон!
Уведи его! Они все должны умереть!
Они должны умереть!
Свободу Нику и Барту!
"Я знаю, кто совершил ограбление в Южном Брейнтри"
Нет! Они называют меня убийцей и вором!
Они сказали, что я - убийца.
Убийца и вор!
Вор и убийца!
Они говорят, что я - убийца и вор!
Вор! Вор!
Убийца и вор.
Я знаю, что тебя зовут не Гудридж,
а МакКормик!
Кроме того, ты - двоеженец и обвинялся
в мошенничестве! Разве не так?!
Наверное, забыл всё, когда Кацман тебя допрашивал?!
Знаешь, что с тобой будет?!
Что ты получил за свои ложные показания?
Что?! Отвечай!
Тебе обещали освобождение от наказания?
Так или нет?
Я... не мог больше это выносить.
Вы живёте в бегах, Пелсер, как животное.
Никаких друзей, только полицейские.
Зачем Вы солгали?
Вас вынудили?
Да.
Мы прочитали заявления об отказе от показаний,
полученных сеньором Муром
от свидетелей судебного процесса
сеньора Пелсера и сеньора Гудриджа.
Жаль, но сеньор Пелсер и сеньор Гудридж
тоже подали в суд заявления,
в которых обвиняют сеньора Мура
в оказании на них физического давления.
Сеньор адвокат,
Ваше поведение непрофессионально.
Заявления об отказе от показаний -
результат запугивания.
Поэтому апелляция, представленная
здесь, будет отклонена.
Вы не имеете права говорить
о моём профессионализме. Вы! Вы!
Потому что в течение всего процесса
Вы не упускали случая,
чтобы показать свою власть, предвзятость
и расистскую ненависть к подсудимым.
А что касается Вас, Кацман, который использует
таких подонков как Пелсер и Гудридж...
Следите за своими словами, сеньор Мур.
Только благосклонность суда
мешает мне предъявить Вам обвинение.
Заседание окончено.
"Комитет защиты Сакко и Ванцетти"
Феличиане сказал, что Вы уезжаете.
Я хочу поблагодарить Вас.
Были трудные моменты,
и мы не всегда понимали друг друга.
Но Вы - хороший и честный человек
и я очень благодарна Вам.
Томпсон будет лучше, чем я.
Он более способный.
Если я буду продолжать,
ничего не изменится.
Вы уезжаете прямо сейчас?
У меня всё при себе.
Это... и это.
- Напишите нам как приедете.
- До свиданья, адвокат.
- Мне жаль.
- До свиданья.
До свиданья.
- Счастливого пути, сеньор адвокат.
- Мне очень жаль.
Я был среди тех,
кто напал на обувную фабрику.
- Как тебя зовут?
- Селестино Мадейрос.
Это правда.
Нас было пятеро в Бьюике,
когда мы совершали ограбление.
В лесу мы поменяли автомобиль
и приехали в Южный Брейнтри около полудня.
- Потом мы начали пьянствовать.
- Где вы нашли друг друга?
Какое-то время я работал с Барни.
Он - владелец гостиницы "Синяя птица".
Это в 6 км от Провиденса.
За границей Массачусетса.
Очень удобное местечко,
чтобы отдохнуть между работёнками.
Там Вы познакомились?
Они из Провиденса?
- Как их зовут?
- Нет, этого я не скажу. Я - не доносчик.
Или ты говоришь нам всё или ничего.
Я - не доносчик.
Почему Вы решили говорить сейчас?
Я видел Сакко... Мне стало жаль его.
- Вы приговорены к электрическому стулу
за грабёж и убийство? - Да.
- И теперь надеетесь на отсрочку?
- А что от этого изменится?
Свидетели есть?
Кто-нибудь, кто видел, как Вы стреляли.
Я ни в кого не стрелял
в Южном Брейнтри, я был пьян.
Я испугался и сидел в машине
на заднем сидении.
Я даже пальцем не пошевелил.
А они меня надули!
Когда мы вернулись в лес,
чтобы поменять машину,
они сбежали с добычей,
и я больше их не видел.
Где, Вы сказали, работали?
- Барни здесь живёт?
- Мэй! Мэй!
- Я ищу Барни.
- Его здесь нет.
Разве это не его дом?
Раньше был его. Теперь это - лачуга.
Вы знаете Селестино Мадейрос?
- А Вы откуда его знаете?
- Я - адвокат.
Да, на полицию Вы не похожи.
Вспомните, работал ли здесь Мадейрос
в апреле 1920 года?
Не знаю, возможно, он был в Мексике.
Нет, нет. Он уехал туда в мае, в начале мая.
Он сделал мне подарок,
хотя у него не было гроша за душой.
Я хорошо запомнила тот день,
потому что у него было 2800 долларов.
Да. Я думаю, он соврал.
Они не надували его.
После ограбления у него было 2800 долларов.
Точно пятая часть того,
что украли в Южном Брейнтри.
Вот они! Вот они!
- Убирайтесь в свою страну!
- Сволочи!
Чикаго. 10 июня 1924 г.
Тысячи людей вышли на улицы,
чтобы спасти Сакко и Ванцетти
Нью-Йорк
требует свободы Нику и Барту!
Да, здесь в Провиденсе была банда,
которая грабила грузовые машины.
Американцы итальянского происхождения.
Известные как банда Морелл
или банда Морелли.
Арестованы 18 октября 1919 года.
Значит, 15-го апреля 1920 г.
они были в тюрьме?
Сейчас посмотрю.
Вот они здесь -
Манчини, поляк и другие.
Так. Осуждены в мае 1920 г.
Нет, в апреле они были на свободе,
отпущены под залог.
- Спасибо, инспектор.
- Не за что.
Извините, инспектор. Как звали адвоката,
защищавшего Морелли в мае 1920?
Не говорите мне о профессиональной этике,
адвокат, спрашивая о банде Морелли,
и особенно о Джо - их главаре.
Редкая сволочь.
Ни перед чем не останавливался.
У него были информаторы
на промышленных объектах.
Они записывали номера грузовиков,
которые должны были отправляться с грузом.
Адвокат Джери, на какие фабрики
нападали чаще всего?
Много было.
Это всё есть в материалах следствия.
"Райс и Хатчинс", например.
- Это всё, что я помню.
- Понятно.
- В Южном Брейнтри.
- Всё находится в архивах суда.
Адвокат!
Папка по этому делу исчезла.
Никаких записей, сеньор.
Никаких подозрительных фраз или паролей.
Ничего, даже когда он бредил.
Везде только два имени - Роза и Данте.
Сообщений с воли тоже не было,
кроме писем, которые Вы контролируете.
Если хотите, сеньор, можете
дать мне другие инструкции.
Больше ничего, спасибо.
Я мог бы написать, что ты нужен
совей жене и своему сыну,
но я прошу тебя собраться с силами
во имя нашего дела.
И когда я говорю о деле, я имею в виду
нашу невиновность, правду, наши идеи.
Я говорю о наших близких
Я говорю о нашей свободе.
Доктор,
не сегодня.
Пожалуйста, не сегодня.
- Я хочу поправиться сам.
- Если ты хочешь поправиться,
значит, тебе уже лучше, Никола.
Я - продавец фортепиано.
Какая марка фортепиано, Морелли?
Приятель, если ты хочешь подловить меня...
- Вы когда-нибудь слышали о Южном Брейнтри?
- Нет.
Сеньор Морелли, Вы знаете пуэрториканца
по имени Селестино Мадейрос?
Никогда в жизни не знал пуэрториканцев.
- И Стива Бентковски, поляка?
- И поляков тоже.
- А этого человека? Кровавый Джип.
- Никогда не знал.
- Что?
- Он никогда о нём не слышал.
- И Манчини тоже не знаете.
- Какого Манчини? Есть очень много Манчини.
Есть также очень много Морелли,
но ведь Манчини был в твоей банде.
Вы когда-нибудь слышали
о Никола Сакко и Бартоломео Ванцетти?
Сакко.
Да.
Я читал об этом деле в газете.
Их осудили за ограбление?
Да, именно так. Вы знаете, за какое?
Никола Сакко. Сакко.
Но если Вы знаете Манчини,
почему бы Вам не спросить у него?
Эти люди - Сакко и Ванцетти.
Вы когда-нибудь их видели?
Нет.
Нет. Они не похожи на тех,
кто нападает с оружием в руках.
Конечно, трудно судить только по лицам, но...
Они могут быть радикалами и экстремистами,
но на грабителей они не похожи.
Вы считаете, эти двое похожи?
Нисколько.
- Вы пользовались кольтом 32 калибра?
- Нет.
У меня испанский пистолет - "Стар".
Во время судебного процесса Вы сказали о пуле,
которой был убит Берарделли:
"На мой взгляд, она могла быть выпущена
из этого пистолета".
- Что Вы имели в виду?
- Я ожидал, что Мур спросит меня об этом на суде.
Но он этого не сделал. Я сказал бы, что это
могли быть несколько американских пистолетов.
Кольт 32 калибра может
стрелять такими же пулями.
Любой кольт 32 калибра.
Следовательно, это мог быть
не только пистолет Сакко?
Не было никакой экспертизы, доказывающей
что стреляли именно из пистолета Сакко.
Вы должны были сказать об этом на суде.
- Вы сказали "несколько американских пистолетов"?
- Да.
Австрийский "Штайер" и испанский "Стар"
могут стрелять пулями того же типа.
Испанский "Стар".
Вот описание оружия Манчини.
Испанского производства. Автоматический
пистолет "Стар", если быть точным.
Можно посмотреть этот пистолет?
Для старого друга?
Конечно, идите со мной.
Только для тебя.
Главное не ошибиться.
Архивный номер 33.410.52
Но?
Это - Никола Сакко.
- Никола Сакко, без сомнений.
- Спасибо, мисс Сплэйн.
Это человек, который стрелял в охрану.
На нём был берет.
Он очень похож. Это - он.
- Хорошо, спасибо.
- Пожалуйста.
Да, это один из них.
Это человек, который был за рулём.
К сожалению, капитан Проктор умер.
Поэтому суд будет основываться
на его показаниях, данных во время процесса.
Почему бы не пригласить другого эксперта?
Так как предыдущее свидетельство
бесспорно доказывает вину Никола Сакко,
проводить новую экспертизу излишне.
Что касается требования возобновить процесс,
основываясь на показаниях Селестино Мадейроса,
осуждённого на смерть,
то должен признать это показания необоснованными
и не заслуживающими доверия.
Отменять приговор на основании таких показаний -
значило бы насмехаться над истиной и правосудием.
Это Вы насмехаетесь
над истиной и правосудием.
Кто-то посмел допустить исчезновение
дела Морелли из архива суда.
Также как и таинственное исчезновение
оружия Манчини из архива
генеральной прокуратуры Нью-Йорка.
- На что Вы намекаете, адвокат?
- Я не намекаю, я излагаю факты.
Нет, Вы предъявляете обвинения.
Вы обвиняете меня, прокуратуру,
бывшего генпрокурора Палмера
и генеральную прокуратуру США.
Вы обвиняете всех в заговоре, цель которого
отправить Сакко и Ванцетти на электрический стул.
Именно так я и думаю.
Пользуясь своей властью, суд отклоняет
ходатайство о возобновлении судебного процесса.
Ничто не воспрепятствует
исполнению приговора.
Я должен поблагодарить Вас,
сеньор Тайер.
Вы помогли мне потерять последнюю надежду
на правосудие и наши судебные органы.
Больше никогда ноги моей не будет в суде.
Больше никогда я не буду заниматься профессией,
которая вынуждает меня общаться
с такими людьми как Вы.
С людьми, к которым я испытываю
самое глубокое презрение.
"Даже собака не заслуживает смерти
на основании доказательств,
представленных в этом процессе".
- Радикалы?
- Консерваторы. "Спрингфилдский республиканец".
Очень хорошо.
Скажи только о самом важном.
- Что это? - Ходатайство с просьбой вмешаться,
сеньор губернатор, подписанное 474 842 людьми.
Вот ещё ходатайства,
подписанные университетами Йеля, Колумбии,
Канзаса, Огайо, Иллинойса, Миссури, Миннесоты.
- Хорошо. Назови только тех, которых там нет.
- Ни одного, сеньор.
- Адвокат Томпсон, сеньор.
- Пусть заходит.
Заканчивайте.
На сегодняшний день на наш адрес пришло
более 17 000 писем и телеграмм.
Я хотел бы попросить Вас нанять больше персонала,
сеньор, чтобы усилить секретариат.
Хорошо, Адамс,
поговорим об этом позже.
- Адамс.
- Сеньор?
Доброе утро, сеньор Томпсон.
- Садитесь, пожалуйста.
- Доброе утро, сеньор Фуллер.
Сеньор губернатор, я приехал просить Вас
возобновить судебный процесс.
Есть законные основания подозревать
в предвзятости прокурора Кацмана и судью Тайера.
Не желаете присесть?
Это очень серьёзное заявление.
Сигару?
Мы очень далеки от обстановки террора
и преследований, установленных Палмером.
Палмер ушёл. Была восстановлена
американская демократия.
- Тогда, почему?
- Адвокат Томпсон.
Я догадываюсь, что Вы мне скажете,
также как и Вы догадываетесь,
каков будет мой ответ.
Вы хотите спасти жизни Сакко и Ванцетти.
Но Вы знаете, что я не могу вмешаться
в решение судьи Тайера.
Есть только один способ.
Бартоломео Ванцетти,
хотите ли Вы что-нибудь сказать
перед тем как смертный приговор
вступит в законную силу?
Да. Я хочу сказать, что я невиновен.
За всю свою жизнь я никогда
никого не убивал и не грабил.
Я не пролил ни капли крови.
Я боролся за лучший мир, для всех.
Я боролся против эксплуатации людей.
Вот причина, по которой я здесь.
Других нет.
Одна фраза, сеньор Кацман,
не выходит у меня из головы:
"Сеньор Ванцетти приехал
в эту страну изобилия, чтобы разбогатеть!"
Меня забавляет эта фраза.
Я никогда не хотел разбогатеть.
Не по этой причине я стою здесь.
Я плачу за ошибки,
которые совершили другие.
Я расплачиваюсь, потому что я анархист!
И я действительно анархист!
Потому что я - итальянец.
И я действительно итальянец.
Я настолько уверен в своей правоте,
что если бы вы могли убить меня два раза,
и два раза я бы смог возродиться,
я прожил бы эту жизнь точно также.
Никола Сакко.
Мой товарищ Никола!
Возможно, я разговариваю лучше, чем он.
Но каждый раз, каждый раз,
когда я смотрю на него,
думаю о нём.
Этот человек,
которого вы судите как вора и убийцу,
которого вы собираетесь убить...
Когда Ваши останки, сеньор Тайер,
превратятся в прах,
и ваши имена, и ваши институты
станут всего лишь воспоминанием
проклятого прошлого,
его имя, имя Никола Сакко,
будет жить в сердцах людей.
Мы должны сказать им спасибо.
Если бы не они, мы были бы никем.
Хороший сапожник,
хороший продавец рыбы.
но никогда за всю свою жизнь
мы и не надеялись
сделать так много
во имя толерантности, справедливости,
понимания между людьми.
Вы придали смысл жизни
двум бедным иммигрантам.
Никола Сакко,
хотите ли Вы что-нибудь сказать
перед тем как смертный приговор
вступит в законную силу?
Нет.
Сегодня, 9 апреля 1927 года,
суд провозглашает,
что Никола Сакко и Бартоломео Ванцетти
приговорены к смертной казни
на электрическом стуле
путём пропускания тока через их тела.
Как и предусмотрено законом.
Почему ты не смотришь?
Посмотри, там красиво.
Посмотри.
Что ты хочешь, чтобы я увидел, Барт?
- У тебя уже нет надежды?
- После семи лет?
Я хочу, чтобы все закончилось.
У нас было обсуждение в комитете.
Вы читали заявление, написанное Томпсоном
губернатору Фуллеру?
- Да, я читал его.
- И что ты думаешь?
Неплохо.
Поменять 2 - 3 пункта,
но в целом хорошо.
- Неплохо.
- Ты подписал его?
Да, подписал.
Вирджиния!
- Ты потеряла веру?
- Почему Никола не подписал?
Вы же знаете Никола.
Он больше не верит.
Он упрямый!
Я надеюсь, что товарищи
из комитета защиты
смогут повлиять на его мнение.
Вирджиния.
Вирджиния!
Бартоломео Ванцетти, сеньор директор.
Здравствуйте, сеньор Ванцетти.
Давно хотел познакомиться с Вами.
Я - губернатор Фуллер.
Бартоломео Ванцетти.
- Я хочу вернуться в камеру, сеньор директор.
- Подождите. Присядьте.
Значит, Вы и есть знаменитый
Бартоломео Ванцетти.
Никогда не стремился стать знаменитым.
Но теперь Вы им стали.
Вы подали на моё имя ходатайство
о прощении и помиловании.
- Вы раскаиваетесь?
- Нет.
Это может показаться странным,
сеньор Ванцетти,
но я хотел бы с Вами посоветоваться.
Что бы Вы сделали на моём месте?
Власть - это Вы.
Давайте разберёмся.
Вы - анархист,
я - консерватор.
Кроме того, я губернатор одного из самых
консервативных штатов Америки.
Что заставляет Вас думать,
что я мог бы Вас помиловать?
Я понимаю, что Вы хотите сказать.
Как может анархист
верить в милосердие буржуазной власти.
Видите ли, мне хотелось бы знать,
как Вы себе представляете отношения внутри власти,
которую Вы называете буржуазной.
Сеньор Фуллер,
Вы бросаете мне в лицо
моё прошение о помиловании...
Вы боретесь против системы в лице президента
Кулиджа, судьи Тайера, губернатора
и каждого охранника этой тюрьмы.
Почему Вы решили,
что эта структура, эта система,
настолько уязвима,
что такая важная особа, как губернатор,
даст помилование анархисту,
врагу системы?
Значит, Вы признаёте, что мы были осуждены потому,
что мы - анархисты, а не потому, что воры и убийцы.
Видите ли. Предположим, что Вы не анархист,
не радикал, никто и были обвинены в убийстве,
Вы бы получили такую сильную
поддержку в мире?
Конечно же, нет, сеньор Ванцетти.
Вы обращаетесь к властям
не как обычный невиновный гражданин,
а как анархист, которого поддерживает
всё мировое движение.
Акт милосердия создал бы определённые мнения,
что власти можно противостоять,
или же воспринят как проявление слабости.
Я хочу только правосудия,
сеньор Фуллер.
А Вы считаете, что правосудие
не является частью системы власти
и в похожей ситуации, обладая властью,
Вы бы проявили милость?
Я прошу только о правосудии.
Но я ещё раз утверждаю, что эта система
основана на принуждении и насилии.
Вы, Ванцетти, анархист,
будете говорить нам о насилии?!
Семь лет я слышу эти рассказы.
Я уже говорил Вам, что мы вынуждены
жить в таком обществе,
но мы хотим сломать все общества,
основанные на насилии.
Умолять, чтобы выжить -
вот что такое насилие.
Нищета, в которой вынуждены жить
столько людей, - это насилие.
Деньги - это насилие. Войны.
Даже страх смерти, который
мы все чувствуем каждый день, -
это тоже насилие.
Сеньор Фуллер, почему Вы
просто-напросто не сказали мне:
"Бартоломео Ванцетти,
Ваше прошение отклонено"?
Извините, сеньор губернатор, я напоминаю,
что Вы должны быть во дворце на встрече
с лётчиком Линдбергом.
Так, ладно.
Я ещё не принял решения.
Перед тем как принять его,
я хотел поговорить с Вами.
Вы - символ, сеньор Ванцетти,
но человек, стоящий за ним,
приговорён к смерти.
Кого же мы должны спасать?
Человека или символ?
Фуллер сказал "нет"!
Никола!
Я хотел сказать тебе: ты правильно сделал,
что не просил о помиловании.
Так бы сделал только убийца.
Мой дорогой сынок,
Я думаю о тебе днём и ночью.
Я не знаю,
сколько мне ещё осталось жить.
Я хотел бы обнять тебя и твою маму.
Прости меня, сынок, за эту несправедливую смерть,
которая лишает тебя отца.
Сегодня они умертвят наши тела,
но они не смогут уничтожить наши идеи.
Они для поколения будущего,
для твоего поколения.
Не забывай, сынок, что счастье
не должно принадлежать только тебе.
Не забывай помогать голодным.
помогай слабым,
помогай тем, кто нуждается,
помогай тем, кого преследуют и угнетают,
всем, кому нужна будет помощь.
Помни, сынок, что счастье
не должно принадлежать только тебе.
Помни, сынок, что счастье не должно...
Они не смогут уничтожить наши идеи.
Они для поколения будущего,
для твоего поколения.
Прощай, любимая.
Сынок.
Товарищи.
Да здравствует анархия!
В соответствие с законом
я констатирую смерть.