Пчела под дождём (1972 год). Цитаты и фразы из фильма

Uma Abelha na Chuva (1972)

Бесконечный дождь окрашивает унылую сельскую жизнь в серые тона. Именно в таком, сером, свете видят мир супруги Мария и Альвару, вынужденные из-за недостатка денег прозябать в глубинке. Жена пытается заставить мужа действовать, чтобы выбраться из болота, пусть даже ценой сделки с собственной совестью, но Альваро лишь глубже погружается в пьянство. В то же время в поместье главных героев разворачивается своя драма. Пастух Марселу завидует счастью кучера Жасинту, в которого влюблена красавица-служанка Клара. Ее отец, слепой Антониу, подстрекает недалекого юношу убить Жасинту, которого по каким-то своим причинам ненавидит, обещая отдать за него девушку…

Все фразы и цитаты

Ещё.
ПЧЕЛА ПОД ДОЖДЁМ
По мотивам романа
КАРЛУША ДЕ ОЛИВЕЙРЫ
Посвящается Жуану Родригешу и Марии Жуан
Алвару...
Алвару!
Алвару!
Она шла, вся в белом,
ведомая отцом,
среди журчания органа
и шёпота голосов.
Она была уверена,
что улыбалась.
Но внутри неё уже давно
гнездился подавленный крик,
и даже спустя двадцать лет
он до сих пор оставался там.
Клара!
– Что она задумала?
– Попроси Жасинту подготовить экипаж.
«Я, Алвару Родригеш Силвештр,
коммерсант и землевладелец Монтоуру,
прихожанин Сан-Каэтано,
в городе Коргуш,
клянусь своей честью в том,
что беспрестанно грабил
людей на земле
и Бога на небесах.
Даже когда я служил
дворецким у Дамы Монтоуру,
когда маиса для бедняков
было в избытке,
я наполнял им свой амбар.
В свою защиту под клятвой заявляю,
что меня на это побудила
Мария дош Празереш Пессоа
Д'Алва Саншо Силвештр...»
– Моя жена.
– «Моя жена.
И что я не прекращал воровать,
у прилавка, на ярмарках,
из зарплат рабочих
и наследства моего брата Леополдинью –
будучи его попечителем,
я продал его земли
без его ведома.
Теперь он, к моему стыду,
возвращается из Африки,
и я не могу предоставить ему
честные отчёты.
Моё отпущение начинается
с этого признания перед миром.
Пусть Отец, Сын и Святой Дух
помилуют меня, как и те,
перед кем я виноват».
На первую полосу выпуска.
– Заплачу, сколько скажете.
– К чему это публичное признание?
Я должен уладить всё
с Богом и миром.
– Прежде всего с Богом.
– Но что об этом скажет ваша жена?
Она никогда не должна
об этом узнать!
Когда газета выйдет, она узнает,
дорогой Силвештр.
Тогда пусть будет так.
Как говорится,
взялся за гуж...
Итак, сколько я вам должен?
Чёрт, она идёт!
Похоже, я вам помешала.
Не представишь нас?
Мария дош Празереш Пессоа
Д'Алва Санчо Силвештр.
Только представьте, он шёл сюда
из Монтоуру по такой погоде.
Не знаю, что его сюда привело.
Как бы то ни было,
он болен и у него странные мысли,
вы должны его извинить.
Довольно, Мария!
Идём!
Доктор Нету сказал,
что тебе нужен отдых.
Почему ты не в сапогах?
Кажется, я сплю.
Если сейчас день, то солнцу не хватает
сил, чтобы осветить дорожку из камня.
Если сейчас ночь, то звёзды
сияют необычайно ярко.
Всё на нашем пути
выглядит мёртвым.
Время то ли устало
от долгого путешествия, то ли спит,
то ли тоже мертво.
Я позабыла знакомый пейзаж.
Виднеются лишь длинная,
волнистая пустыня,
мясистые и согбенные
силуэты кактусов,
острые камешки на нашем пути.
Идёт дождь.
Что-то вроде него.
В чём дело, Жасинту?
Безразличный, да?
Он выше трудностей, что создаёт для меня,
жизни, которую заставляет меня вести.
Его Превосходительство
кивает и засыпает,
безразличный к тому,
что я говорю, и миру.
Уже двадцать лет
я слушаю его храп.
Хожу на цыпочках,
чтобы не разбудить.
Могу ошибаться, но похоже,
что конь хромает.
Ничего, поезжай.
Стой, Жасинту!
Проверь, хромает ли он.
И?
– Хромает, как я и сказал.
– Ладно, ладно.
Поезжай не спеша, Жасинту.
И даже если прикажут
освежевать его, не нужно.
Я отбросил
последнюю ногу курицы,
которую туземцы продали мне
по цене коровы,
и поразился огромному диску солнца,
сияющему на краю пустыни.
Внезапно я увидел человека на горе,
окутанного краснотой заката.
Он, несомненно, был европейцем,
поскольку был одет в пальто.
В тот момент, когда я его увидел,
человек покачнулся, упал
и начал медленно ползти ко мне.
В отчаянном усилии он встал
и, сделав несколько шагов,
пошатнулся.
Затем он снова упал и остался
лежать, словно мёртвый,
рядом с кустами.
Я крикнул, чтобы один
из моих охотников помог ему.
И когда тот вернулся,
держа человека на руках,
кого я увидел?
Жозе Силвейру.
Вернее, его бедный скелет –
лишь кости да кожа,
сухая, как пергамент,
и жёлтая, как яичный желток.
Его глаза полнились страхом,
будто два сгустка крови,
а его волосы, когда-то седые,
стали совершенно белыми.
«Воды», – застонал он.
«Воды, ради Христа».
Алвару.
Алвару.
Что ты делал в Коргуше?
Что за бумагу ты
так быстро спрятал?
«Мой дорогой Алвару,
я снова здесь, после
шести лет жизни в глуши.
Чтобы понять Африку,
нужно жить и увидеть всё самому.
Местные негры –
не самые плохие люди.
После того, как я их приручил,
хотя это стоило мне усилий,
они пошли вместе со мной искать
сокровища Соломоновых копей.
В Монтоуру о них лежит книга,
её купила моя свояченица.
Вождь племени дал 30 негров,
двух слонов, провизию
и двух женщин
для личного употребления».
«Не читай эти строки свояченице,
но знай, что чёрная,
если её хорошо прижать,
даёт больше, чем белая.
Нужно лишь принести агуардиенте,
а она тут есть,
и пусть тогда мне покажут белую
с таким же коэффициентом
полезного действия».
– Зачем ты ходил в газету?
– Отстань от меня.
Отстану, когда протрезвеешь.
Кто это должен трезветь,
ваше вшивое благородие?
Ты болтаешь лишь о гербах,
но ешь мой хлеб уже двадцать лет!
У моего отца был кучер,
который говорил как ты.
В один прекрасный день
его исполосовали хлыстом.
Будь он жив,
что бы он с тобой сделал?
Ты б?льший пьяница и хам,
чем любой кучер.
Мария!
Мария, открой дверь.
Ради Бога, открой дверь.
Я хочу извиниться.
Во мне говорило бренди, а не я!
Я знаю, что это бренди.
Оставь меня.
С кучера хватит, чёрт побери!
Бог избавит тебя
От бремени этого мира
И опасности в дальних краях...
А если нас найдут, Жасинту?
Не волнуйся, ещё темно.
Отец хочет выдать меня
за фермера с деньгами.
Посмотри на хозяина,
он неспособный с женой.
Даже не осмелился
подарить ей сына.
Пусти меня!
– Иди сюда!
– Жасинту!
С кучера хватит...
Всё пропало.
Кресла, обитые узорной тканью,
резные шкафы,
буфеты с тончайшим хрусталём,
точёные деревянные кровати,
картины со стен,
серебро из шкафов...
Всё пропало с нашими слезами.
Драгоценности, кольца.
Всё пропало.
Ружья, борзые собаки,
лошади, старинные экипажи...
...старинный кинжал,
осыпанный бриллиантами.
Всё пропало с нашими слезами.
Близится время, когда самые
мои ценные сокровища
будут украдены.
О, Тереза, Тереза.
Так они и разлучат нас.
Возможно, навсегда.
Лучше умереть тысячей смертей,
чем выносить это страдание.
Целые ночи проходят
в бесконечных кошмарах.
Иногда я вижу, как Тереза плачет,
среди призрачных вид?ний,
так мучающих
мою страдающую душу.
Я слышу её рыдания
и мучительные крики,
вырывающиеся из груди...
О, Тереза, Тереза.
Так они и разлучат нас.
Возможно, навсегда.
О, Тереза, Тереза.
Так они и разлучат нас.
Возможно, навсегда.
О, Тереза, Тереза.
Так они и разлучат нас.
Возможно, навсегда.
Я увожу Терезу в монастырь,
как можно дальше...
от омерзительного призрака
цинизма Бальтазара Коутиньо,
насмехающегося над нашей любовью
и мешающего нашему счастью.
Но злодей заплатит жизнью
за свои нечестивые дела.
А вот и мучители невинных.
Я их слышу.
Нужно спрятаться.
Пусть Бог защитит меня.
Она была моей
единственной дочерью, Бальтазар!
Верно, будь у вас другая, потеря
не была бы столь болезненной,
а её непослушание – столь бесчестным.
Теперь, дорогой дядя,
я должен приложить бальзам
к своей ране.
– Сама она не затянется.
– Ты прав.
Дядя, она идёт.
– Тереза!
– Я здесь.
– Ещё не поздно.
– Для чего?
– Стать хорошей дочерью.
– Моя совесть совершенно чиста...
Это ещё не конец?
Не хочешь вернуться домой
и забыть этого злодея,
что стал причиной наших несчастий?
Нет, отец. Моя судьба – монастырь.
Я не смогу забыть его.
Путь стану непослушной дочерью,
но лгуньей – никогда.
– В таком случае, идём.
– И даже здесь?
– Ты говоришь со мной, Тереза?
– Да, именно!
Даже здесь я несвободна
от вашего злобного присутствия?
Я – один из слуг, которых
моя кузина берёт с собой.
Недавно достойных сопровождения
было двое.
Но тамошний убийца прикончил их.
И я предложил свои услуги.
– Обойдусь без твоей придирчивости.
– Но без слуги не обойдёшься.
Вот, как всё должно быть...
Подсчёты ещё не произведены,
дорогая кузина.
Симау!
Невероятно,
этот негодяй явился сюда!
– Негодяй? Почему?
– Негодяй и убийца!
Прочь с глаз моих!
Я не сделал Вашей светлости
ничего дурного.
Почтенная дама,
будьте смиренны, как я.
Примите свои невзгоды,
примите это насилие.
И, возможно, взбираясь
на Голгофу, на полпути,
божественная милость
удвоит ваши силы.
Что сказал этот злодей?
– Симау!
– Успокойтесь, дядя!
Он осмелился утешить вашу дочь,
что за гадкий акт.
Это слишком.
Сейчас я уничтожу тебя, злодей!
Злодей – тот, кто угрожает мне!
Я выразился неясно?
Наказание перед слугами!
Мерзавец!
Раз так, я надеюсь никогда
больше не встретить Вашу светлость.
Полное отсутствие достоинства!
Я заплачу первому бандиту,
что изобьёт его за углом...
– Ах ты, каналья!
– Бальтазар!
Теперь настало время.
Самые мои ценные сокровища
будут украдены.
О, Тереза, Тереза.
Так они и разлучат нас.
Кто знает?
Возможно, навсегда.
Лучше умереть тысячей смертей,
чем выносить это страдание.
Целые ночи проходят
в бесконечных кошмарах.
Иногда я вижу,
как мучается Тереза,
охваченная теми же демонами,
что преследуют меня.
Я слышу её рыдания
и мучительные крики,
вырывающиеся из груди,
она просит Небеса
об избавлении от мучений.
Я вижу беспристрастное
лицо Марианы,
она умоляет, сложив руки.
Далее я вижу,
как Тадеу де Альбукерке
увозит Терезу в монастырь.
А рядом – мерзкий цинизм Бальтазара,
презирающий нашу любовь
и мешающий нашему счастью.
О, Клара...
Она извивается, полная желания.
«О, Ана, о, Ана, найди мне мужчину».
И ест тебя глазами.
Аве Мария.
А вот и мучители невинных.
Я их слышу.
Нужно спрятаться,
и пусть Бог защитит меня.
Мастер Антониу,
готовится забастовка.
Это правда, что ты любишь Клару?
Это правда, что ты любишь Клару?
Да или нет?
Вы знаете, что да, мастер.
Что бы ты сказал, если бы я
предложил тебе её руку?
– Что бы ты сказал?
– Трижды сказал бы «да».
Что ж, она твоя.
Мне нужно разобраться
со счетами.
Если поможешь мне, она твоя.
Я люблю платить.
Я помогу вам.
Мы сбежим. Мир большой,
можно жить где угодно.
– А как же мой отец? Мне страшно.
– Не думай об этом.
Жасинту, мне страшно.
Кто это с ней?
Кто это с ней?
Кажется, это Жасинту, мастер.
– Кучер Силвештра?
– Вроде бы он.
Вроде бы или он самый?
Это он, мастер.
Нужно избавиться от него.
Сходи за дубиной.
– Что мы будем делать?
– Решил пойти на попятную?
– Что мы сделаем с Жасинту?
– Ты хочешь девушку или нет?
Всё улажено. Спрячем его
и дождёмся сумерек.
– Это вы стонете, мастер Антониу?
– Это чёрт стонет!
Тогда это он! Не слышал,
чтобы ослы так стонали!
Ударь его ещё, Марселу!
Прикончи его!
Лови осла!
Он нужен, чтобы довезти тело!
Лови его!
Он нужен, чтобы довезти тело!
Догони, или мы пропали!
Я догоню его,
только к вам не вернусь.
Тогда не видать тебе девушки!
Марселу, подожди меня!
Марселу! Марселу!
Марселу!
Я вернулся, мастер Антониу.
Вернулся?
Я знал, что ты не из тех,
кто не доводит дело до конца.
И как теперь с Кларой?
Ударь его и посмотрим.
Бери дубину.
Пора его прикончить.
Попал или нет?
Жасинту.
Жасинту!
Жасинту!
Теперь отдайте мне Клару,
мастер Антониу.
Возможно, ты её и получишь.
Нужно спешить, мастер,
солнце встаёт.
Пусть встаёт.
– А что до девушки...
– Вы сказали, она будет моей!
Но я подумал ещё раз.
Знаешь, почему мы его убили?
Потому что вы так сказали.
Верный ответ.
Клара!
Клара!
Клара!
Ну, вы отдадите мне её?
Думаю, ты её потерял.
Клара!
Марселу!
Марселу!
Радуйся, Мария, благодати полная!
Господь с Тобою.
Благословенна Ты между жёнами,
и благословен плод
чрева Твоего Иисус.
Святая Мария, Матерь Божия,
молись о нас, грешных,
ныне и в час смерти нашей.
Аминь.
Радуйся, Мария, благодати полная!
Господь с Тобою.
Благословенна Ты между жёнами,
и благословен плод
чрева Твоего Иисус.
Святая Мария, Матерь Божия,
молись о нас, грешных,
ныне и в час смерти нашей.
Аминь.
Выслушай меня, Мария,
возможно, меня убьют, и я хочу,
чтобы моя совесть была чиста.
Не бросай меня,
не оставляй меня.
Кучер хвастал о том,
как ты смотрела на него.
Они смеются над нами
и нашей жизнью. Его убили.
Я пошёл к старику и сказал,
что его дочь и Жасинту
хотят сбежать вместе
и милуются в коровнике.
Старик совсем спятил.
Стоило держать рот на замке.
– Стоило держать рот на замке.
– Не волнуйся, они тебя не убьют.
Мечты о мечтах.
Одна ошибка всегда поверх другой.
– Чтобы забыть тебя и нашу жизнь.
– Замолчи ради Бога.
Я и представить не могла,
что он это поймёт.
Даже сейчас, когда он мёртв,
я ненавижу этого проклятого кучера.
Если вам угодно,
его я тоже ненавижу.
Ведь он понял то,
что было настолько моим,
настолько личным, что я даже
не признавалась в этом себе.
Ты до сих пор удивлён,
что я мечтаю, Алвару?
Мадам Д'Аржер объявилась?
Мадам Д'Аржер объявилась
и всё испортила.
Кто пригласил Мадам д'Аржер?
Никто. Барон ей сказал.
И она пришла в лес,
словно прогуливаясь.
Сесиль, рыцарь Де Телье и их друзья
были не очень довольны.
Но отец Сесиль предложил ей
остаться на пикник.
Этот маркиз! Всегда говорила,
что он идиот.
Разорённый маркиз женился
на мадам д'Аржер.
Конечно, рыцарь не мог стать
зятем собственной любовницы.
Он оставил её.
Понимаешь, Сесиль?
Оставил.
Любовь, которую, вероятно,
вы и желали.
Чистота с колыбели и до смерти.
Сесиль, Сесиль...
Распущенные косы
над дрожащим телом.
Чьи-то руки, нежные,
словно дождь в поле.
Но что истинно имеет значение?
Боже, разве рыцарь
ничего не сделал?
Вчера мы с ней плакали
на последней главе.
Слёзы, вездесущее сияние
памяти Армана.
Счастье отречения.
Брак по расчёту.
Мадам д'Аржер и маркиз.
И Арман...
Арман потерян навсегда.
Последние слова
я запомнила наизусть.
Сесиль была слишком страстной,
чтобы гореть
и поглотиться любовью.
Арман Телье и она
наконец поняли это.
И теперь, в нежном отречении...
Где в этом доме бренди?
«В свою защиту, я также клянусь,
что меня на это побудила
Мария дош Празереш Пессоа
Д'Алва Санчо Силвештр...
Моя жена.
И что я не прекращал воровать,
у прилавка, на ярмарках,
из зарплат рабочих
и наследства моего брата Леополдинью –
будучи его попечителем,
я продал его земли без его ведома.
Теперь он, к моему стыду,
возвращается из Африки».
 

////////////////////////////