Хорошие новости (1979 год). Цитаты и фразы из фильма

Buone notizie (1979)

«Хорошие новости» — итальянский сатирический комедийный фильм 1979 года, сценарий и режиссёр Элио Петри, с Джанкарло Джаннини в главной роли. Это был последний фильм Петри, спродюсированный им и Джаннини.

Все фразы и цитаты

 ХОРОШИЕ НОВОСТИ
Федора?
Тебе здесь нравится?
Или лучше сюда?
Нужно всё сделать как следует.
И что мне делать?
Свет!
Федора! Свет гаснет!
Федора!
Ну вот!
Вырубили.
Федора! Авария!
Федора?
Федора! Ты где?
Не прячься.
Ну же, ты ведь знаешь...
знаешь, что я боюсь темноты.
Федора!
Проклятье, они хотят взвинтить цены на газ!
Чтобы заставить нас перейти на атомную энергию.
Телевизор, похоже, сдох.
Зачем нам телевизор,
если нет электричества? Федора!
Это просто грабеж!
Точно. Хотят загнать нас
обратно в каменный век.
Ты только посмотри, чисто могила.
Настоящий склеп!
Я уже замерз. Федора!
Чертово панорамное окно!
Как больно!
Будь они неладны, какая боль...
Воры! Государственные воры!
Они хотят нас наказать.
Мы плохо себя ведем.
Точно хотят поднять плату
за свет, я так и знал!
Федора?
Ты где?
Хватит прятаться, пожалуйста.
Где ты...?
Кто здесь?
Это ты? Почему ты не отвечала?
Где ты была?
Ты правда испугался?
А что? Разве не заметно?
Федора!
Я как будто стал призраком.
Я уверен в этом. Абсолютно уверен.
По крайней мере, в этом доме
мой призрак точно останется. И твой тоже.
После смерти. Поцелуй меня.
Ты что, воскрес?
Федора! Давай займемся любовью.
С призраками!
Здесь, в темноте, на полу, прямо в воздухе!
Прямо сейчас? Нет! Мне работать надо!
Мне ещё домашку на завтра проверять.
Ну пожалуйста! Завтра я подменяю!
- Федора!
- Если мы не воспользуемся этой темнотой сейчас, то когда?
- Завтра!
- Конец света — это прекрасно!
- Нет, ужасно! Отпусти!
Да здравствует тьма!
Очередное жестокое и кровавое
политическое убийство
было совершено прошлой ночью
во время отключения электричества
на оживленной улице
в самом центре столицы.
Известный римский политический деятель
и застройщик Фернандо Пройетти,
выходя из своей машины, подвергся нападению
двоих мужчин в полицейской форме,
которые выпустили в него 11 пуль
из оружия без глушителей.
Получив ранения в голову и шею,
политик рухнул на руль
и скончался на месте.
325-й, я на совещании.
Похороны в Катании.
Коаксиальный.
Одиннадцатый ранг.
Говорят, сегодня вечером всё повторится.
И завтра тоже.
Может, и послезавтра.
Только не в девятичасовом блоке.
В восьмичасовом.
Я на совещании.
Следователи выразили серьезные сомнения
в подлинности "почерка" преступления,
ранее не встречавшегося на и без того
переполненной террористической арене.
Тем временем сегодня в Риме прошли
похороны судьи Деметрио Гиа,
зверски убитого прямо
на пороге здания суда
троими неизвестными в масках.
Ни одна террористическая группировка
пока не взяла на себя ответственность.
Подозревают, что судья пал жертвой
тех самых финансовых кругов,
против которых в прошлом он
вынес не одно жесткое решение.
А теперь перейдем к серии взрывов,
потрясших многие итальянские города
прошлой ночью
во время долгого и напряженного
отключения электричества.
Взрывные устройства и зажигательные смеси
были брошены в витрины нескольких
римских гинекологических клиник.
В Турине и Падуе мишенями
террористов стали
два налоговых управления Финансовой гвардии.
В то время как в Генуе общественные бани
рядом с вокзалом
были практически полностью уничтожены.
Также были зафиксированы нападения
в провинции Пиза...
Кто там?
- Это я.
В Колоньо-Монцезе мощный взрыв
разрушил район...
Анонимный звонок. Заложена бомба.
Покиньте здание.
Цепная реакция насилия началась
в Риме, где после 21:30
прогремел взрыв напротив...
- С удовольствием.
...начальной школы в густонаселенном
квартале Трионфале.
Яичницу нужно жарить на сливочном масле!
- Нет, дорогой, нужно оливковое!
Это не идет ни в какое сравнение
с американцами, которые жарят с беконом.
Эй!
Эй!
Да что с тобой такое?
Я тебе сейчас зад надеру!
А вот и они!
Кавалерия прибыла!
Проходим! Проходим! Не задерживаемся!
Расходитесь! Расходитесь! Давай!
Не задерживаемся!
Хочешь сказать, это она?
- По-моему, да.
- Может, подойдём посмотрим?
- Да нет, давай тут постоим.
Огромный рожок с клубничным мороженым!
Ты мрачнее тучи.
Да, и правда, прямо чернее ночи.
У тебя на душе камень с самого утра.
Это же очевидно.
Как будто тебе до смерти хочется
кого-нибудь ранить.
О чем ты вообще, блядь, говоришь?
Ты уже выбрал,
кому хочешь сделать больно?
И какого хера мы вообще до сих пор вместе,
не понимаю.
Вечно ты ворчишь!
- Мы ведь не хотим детей.
Потому что они были бы несчастны.
Наши сексуальные отношения...
тоскливы и случайны.
Остается только проблема,
как делить имущество,
ведь вещей-то нечетное количество. Их
три: холодильник, телевизор, стереосистема.
- А мой фургон?
- Он мой.
Кофе на кухне,
так что иди и налей себе сам.
Может, объяснишь,
какого хуя мы вообще вместе?
Неужели ты не знаешь цену свободе?
Зачем же слепо упорствовать в своих ошибках?
Вот видишь?
Ты наконец-то выбрал человека.
- Какого человека?
- Которому сделаешь больно. Ты выбрал меня.
И знаешь, почему именно меня?
Потому что ты под рукой. Была бы другая,
я бы выбрал ее.
Но здесь ты. Приходится довольствоваться тем,
что есть.
- Нет, совсем не поэтому.
- А почему же?
Потому что ты всегда причиняешь боль тем,
кто любит тебя больше всех.
Идиот! Что тут смешного?
Слова!
Твою мать! Просто слова!
Также сегодня в больнице Санта-ди-Камеро
была зафиксирована смерть
еще троих жертв
загадочного респираторного заболевания,
которое уже несколько дней
поражает жителей этого района.
Тиньетти, это ты? Мне нужно с тобой поговорить.
Что значит "когда"? Прямо сейчас.
Это срочно.
Ну давай, выкладывай. В чем дело?
- Тиньетти, имей терпение.
Это очень деликатный вопрос.
Тиньетти…
Ты же знаешь, что смерть неизбежна?
- Ты заболел?
- Да или нет?
Да, знаю.
Вот именно. И я тоже. Присаживайся.
- Ну и?
- Ну так вот, если подумать,
перед смертью человек хочет
узнать всего несколько вещей.
- По крайней мере, я так считаю.
- Ладно. Продолжай.
Тиньетти, перед тем как умереть,
я просто хочу знать,
почему я не нравлюсь женщинам.
Что скажешь на этот счет?
Надо подумать.
Справедливо. Вопрос крайне важный.
Но понимаешь, мне нужно взглянуть
на... вещественные доказательства.
Конечно. Сию минуту, Тиньетти.
Да, Тиньетти, я уверен в этом:
Когда я приближаюсь к одной из вас,
я чувствую себя неловко.
Мне становится физически плохо. Я страдаю,
как безумец, и знаешь почему?
- Нет.
- Прошу прощения.
Почему вы смотрите на меня так, будто...
будто я чужак? Иной?
Будто я не человек? Понимаешь?
Инопланетянин? Представитель низшей расы?
Хотя для меня вы, женщины, —
самое важное в жизни.
- В конце концов, что со мной не так?
- Давай посмотрим.
Готовься: вот оно!
Слишком короткий? Слишком длинный?
В нем нет индивидуальности?
Слишком агрессивный?
Какая чушь! Дело не в этом.
- Я не говорю, что это неважно, но это еще не всё.
- А что тогда?
Тогда что же со мной не так?
Мои зубы? Цвет глаз? Волосы?
Может, от меня воняет?
Ну давай, скажи мне.
Не стесняйся, руби с плеча,
без всякой жалости.
Для начала хотя бы оденься.
- А что думает твоя жена?
- Мы никогда не говорим о таких вещах.
Она отказывается играть роль жены.
Она сущее дитя.
Она выглядит несчастной, это правда.
Но не более, чем я.
И всё же она вышла за тебя. Ты должен был
ей понравиться, хоть немного.
Нет, она патологический случай.
Больная женщина.
Вместо того чтобы подцепить корь,
она подцепила меня.
К тому же, почему мы должны
нравиться только женам?
Есть же и другие! Множество других!
Ты хоть представляешь, сколько вокруг женщин?
Сколько... сколько их только здесь!
Вот Майно. Падовани.
И Чичеркия.
- Точно, Чичеркия! И Спаццапан.
Вендетти!
Биньярди!
- И Гуэрра!
Да, Гуэрра!
Сичилиано.
Нерони!
- О, прекрасная Нерони!
Пекоретти!
И ты сама, Тиньетти.
- Ты сам себе нравишься?
- Очень!
Нет, нисколечко.
Тогда с какой стати ты должен
нравиться женщинам?
Но ты, Тиньетти, скажи мне правду...
раз уж мы нашли способ
быть откровенными,
я тебе нравлюсь?
Да.
Тогда давай займемся любовью,
всего один раз перед смертью.
(по губам) Иди в жопу.
Не передумаешь?
Слушай, я бы тебе не дала,
даже если бы ты был при смерти.
Столкновения между
полицией и демонстрантами,
сотрясавшие Милан
со вчерашнего дня,
завершились лишь
глубокой ночью.
Несмотря на многочисленные аресты,
произведенные полицией,
отдельные группы молодежи,
перемещаясь из центра на окраины,
вступали в неожиданные
и жестокие стычки с полицией.
Алло?
Да, слушаю.
Гуальтьеро? Какой Гуальтьеро?
Милано?
Гуальтьеро Милано?
Какая встреча!
Как поживаешь, Гуальтьеро?
Сколько лет, сколько зим!
Что? Прямо сейчас? Немедленно?
Это правда так срочно?
Ну нет, вообще-то сегодня...
воскресенье, Гуальтьеро.
Я хотел побыть немного
со своей женой, бедняжкой.
Мы же почти не видимся.
Ну хорошо. Я понял.
Я знаю, где это:
мост Кавур, набережная Тибра.
Федора!
Судебно-медицинская экспертиза
профессора Маротты
подтвердила данные, собранные
следователями на месте преступления.
Я спущусь за газетой.
Я сказал, что пойду за газетой.
Вернусь через полчаса.
Через час. Может, больше.
Я больше тебя не люблю.
Я люблю другую.
Я вернусь сегодня вечером.
Вернусь завтра.
Я никогда не вернусь.
Гуальтьеро!
- О, наконец-то!
Дорогой друг!
Будешь пирожное?
Нет, нет. Пойдем отсюда.
Давай уйдем отсюда.
Куда?
Ну вот.
Ты холост?
- Нет.
Я женат.
Мою жену зовут...
Ада.
Так зачем ты мне позвонил?
Ты что делаешь?
- Ты должен подержать это у себя.
Если эта штука останется у меня,
я в конце концов кого-нибудь убью.
Мне повсюду мерещатся тени.
Кто это там?
Забери обратно.
Давай, спрячь это.
Давай же!
Ты что, ювелир?
- Нет.
Банковский клерк?
Судья?
- Нет.
Я школьный учитель.
- Как и моя жена.
Тогда на кой черт ты таскаешь с собой пушку?
Ты в какой-то альтернативной школе преподаешь?
- Нет.
Мои ученики меня очень уважают.
- Ну и?
Что бы со мной ни случилось,
помни одно:
Ты всегда был для меня
лучшим другом.
Никогда этого не забывай.
Что за бред ты несешь, Гуальтьеро?
Какой я тебе лучший друг? Да мы же...
Мы не виделись 15 лет.
Ладно, в любом случае, я тебя слушаю.
Кто-то хочет меня убить.
Я нутром чую, что кто-то хочет меня прикончить.
У тебя есть доказательства?
- Я так и знал! Ты не веришь!
И всё же ты должен мне поверить!
Знаешь, почему ты не веришь?
Потому что я еще не умер.
Но если бы меня убили, ты бы поверил, и моя жена тоже!
Когда это случится,
что ты тогда скажешь?
Потому что я знаю,
я чувствую, что они это сделают!
Гуальтьеро, но кто бы это мог быть?
- Я не знаю.
Держите его! Держите его!
Успокойся!
- Потерпите!
Неужели ты не понимаешь...
Вот видишь?
Даже собака.
Хочешь?
Извини, на меня вдруг жор напал.
Гуальтьеро, послушай меня, ты
и прямо сейчас чувствуешь...
чувствуешь, что кто-то хочет тебя убить?
Сильнее, чем когда-либо.
Очень хорошо. Тогда послушай...
- Давай посмотрим на это под другим углом.
- Да, дорогой.
Я понял: ты всё еще коммунист?
Нет.
Только не говори, что ты подался в правые?
Нет!
Но ты всё еще еврей.
Расу не поменяешь.
Безусловно.
Но арабы мне и правда нравятся.
Они такие же ленивые, как и я.
Ревнивый муж?
Вряд ли.
Я бы ни за что не изменил жене по своей воле.
Ты богат?
Скорее беден. Это моя жена богата.
Ее отец. Миллионер.
Ну ни хрена себе!
Так какого черта ты мне заявляешь,
что кто-то хочет тебя убить?
И всё-таки убьют.
Нутром чую, что кто-то...
...меня прикончит.
Как-то ночью иду я по Виа Национале.
Стою один на тротуаре,
ни души вокруг.
Вдруг прямо на меня летит тачка
на скорости под двести километров в час.
- Зацепила?
- Нет. Влетела в аптеку.
Но пронеслась буквально в двадцати сантиметрах.
Это был "Мерседес".
- Но ведь не убила?
- Нет. А однажды я пошел в ресторан...
"Устрица Чиччо", совсем один.
Съел рыбу — и привет, промывание желудка!
Еле выкарабкался.
Блядь, Гуальтьеро, да ты не понимаешь,
что мы вообще все чудом до сих пор живы?
И это еще цветочки.
Меня чуть не сожрала собака.
- Что?
- Собака!
Собака?
Какая еще собака?
Доберман, Артуро.
- Он нападал на кого-то еще?
- На многих.
Но в больницу загремел именно я.
Ради всего святого, Гуальтьеро,
я считаю, что...
подобное может случиться с каждым.
Не нагнетай.
Смотри!
- Что там?
Наркоманы.
- Греют героин!
Не смотри на них! Не надо!
Я чувствую, что смерть ходит где-то рядом.
И я вовсе не нагнетаю.
- А что думает Ада?
- Что я нагнетаю.
- Она тебя любит?
- Она ни при чем, если ты на это намекаешь.
У нас свободные отношения.
Она гуляет с кем и когда хочет.
Она любит меня, как домашнего кота.
Она меня любит. Мы с ней друзья.
- Моя жена — нимфоманка.
- А ты?
А я дрочу.
Ну, в конце концов, каждый...
каждый сам решает, как ему жить. Давай взглянем правде в глаза.
Знаешь, как я убиваю время?
Я танцую вальс.
Да, это единственное, что я умею,
зато делаю это чертовски хорошо.
Гони бабки, сукин сын!
- Они же его убьют!
Убьют за дозу!
Гуальтьеро!
Вжарь им...
- Гуальтьеро! - Вжарь им хорошенько!
- Гуальтьеро, ты педик?
- Абсолютно нет.
- Ты уверен?
- Я бы тебе сказал.
- Тогда с какого хуя кому-то тебя убивать?
- Хочешь знать?
Это я хочу, чтобы они меня убили.
Но почему?
А вот этого я не скажу. Пока.
А теперь мы красиво и неспеша пойдем домой.
Примем ванночку,
а потом сытненько покушаем.
И вздремнем часиков до четырех.
А потом пойдем в гости к тетушке
Грациелле, которая угостит нас вкусненьким печеньем.
За последние 24 часа
количество забитых коров достигло полутора тысяч.
Территория, на которой
они были захоронены,
признана санитарными службами
непригодной для земледелия сроком на 10 лет.
Этим утром во всех зараженных зонах
начались работы по обеззараживанию.
Смотри, как эта девочка
похожа на Бенедетту.
Да, просто копия.
…оправились
от проблем с дыханием.
Почему мы ни разу
не пригласили Бенедетту в гости?
А с чего бы нам ее приглашать?
Вы же вроде подруги?
Да!
Но она вечно строит из себя светскую львицу.
А я потом батрачу на кухне.
Знаешь, а мне жаль Бенедетту.
Родила в шестнадцать, развод,
две попытки самоубийства…
И к тому же…
К тому же, она красотка.
Очень красивая.
Что ж ты не скажешь об этом?
Она чертовски красивая!
А теперь перейдем к другим новостям.
В Неаполе состоялись похороны
заместителя прокурора…
Я уже много лет
не видел заката.
Что ты сказал?
Повтори-ка?
Я сказал, что уже целую вечность
не видел заката.
Что?
Заделался романтиком?
- Какого хуя ты несешь?
- Ну наконец-то. А я уж соскучилась.
И ты еще говоришь о закатах?
Ты, который так вульгарен?
Да потому что ты хамло.
Я бы сказала…
быдло, как заправский фашист.
Да какого хуя ты несешь?
При чем тут, блядь, фашисты?
Можешь мне, блядь, объяснить?
Моя газета.
Я так говорю, потому что только фашист может
позволить себе так разговаривать.
Слово "хуй" у тебя вечно
крутится на языке.
Это правда: я вульгарен.
И прекрасно это осознаю. Хуй!
Но что я могу с этим поделать?
Сука!
Я не знаю, как еще
себя выразить.
Да, я знаю, я чувствую, что
мог бы выражаться иначе.
Но эти маты сами
вылетают у меня изо рта.
И если я не скажу "хуй",
это как подчиниться внутренней полиции.
Какой-то цензуре.
А это, блядь,
я считаю в корне неправильным.
Мудак! Пошел на хуй!
Хуй! Жопа!
Видишь?
Я даже не успеваю
о них подумать...
а они уже вылетают.
Как запятая.
Точка с запятой.
Скобка.
Точка. Абзац.
Но...
ни одно блядское слово из этого не было правдой.
Если быть с собой честным,
когда я говорю "хуй"...
я имею в виду вовсе не запятую.
Нет смысла врать.
Если я говорю "хуй", я имею в виду "хуй".
Ты сказал слово "хуй" уже 7 раз.
Федора, давай кое-что попробуем.
Я закрою глаза,
хорошенько сосредоточусь, скажу "хуй",
и мы посмотрим, что придет
мне в голову, пока я это говорю.
Хуй!
Это была не запятая.
Когда я сказал "хуй", я увидел хуй.
Давай попробуем другие слова.
Ебись в жопу!
Нет.
Нет, на долю секунды я и правда увидел,
как двое трахаются в жопу.
Мне нужна эта матерщина.
Чтобы защищаться.
От не знаю чего. От...
Может быть, от...
духовности!
Бенедетта!
Почти готово!
Иди накрывай на стол!
Понимаешь, когда я говорю
"ебись в жопу",
я реально вижу анальный секс.
Понимаешь?
Нет, не думаю.
А когда я говорю "хуй",
я реально вижу пенис.
Поверь мне, я проверял это прошлой ночью в постели.
Мне нужна вульгарность.
Как защита от духовности.
Понимаешь, дорогая, в тринадцать,
в пятнадцать, в двадцать лет
я шел по жизни, прикрываясь
всеми этими грубыми, крепкими словечками,
которые обозначали реальные вещи:
запахи, резкую вонь,
экскременты, говно, мочу,
чтобы... чтобы люди не увидели,
какой я внутри на самом деле.
Потому что... потому что у меня было мягкое,
нежное сердце, и я боялся, что...
они его растопчут.
И кроме того,
я обожал шокировать людей.
И правда были люди,
которых это шокировало?
Видишь ли...
Вот тебе пример.
Ты... "её"...
Как называешь?
- Почти всегда "вагиной".
А я говорю "пизда".
В чем разница?
"Вагина" — это не уничижительно,
а "пизда" — да.
Ты так думаешь?
А знаешь, почему, возможно,
ты всегда говоришь "хуй"?
Ну давай, послушаем. И почему же?
Наверное, потому что тебе нравятся хуи.
Я всегда утверждал,
что нам нужно больше агентов.
Если бы вы меня послушали,
мы бы сейчас не оказались в таком дерьме!
Минуточку! Внимание!
Тишина! Давайте соблюдать порядок.
Бенедетта.
Бенедетта, ты меня слышишь?
Что такое? Что ты хочешь сказать?
Давайте поиграем.
- Во что?
В прятки!
- Ладно. Давай посчитаемся, кто водит.
Да, давай.
Я посчитаю.
Раз, два, три, четыре, пять,
Вышел зайчик погулять.
Вдруг охотник выбегает,
Прямо в зайчика стреляет.
Но охотник не попал,
Серый зайчик убежал. Ты водишь.
Я? Вообще-то выпало на нее.
Давай пересчитаем.
- Я что тебе дура!
Дело не в этом! Какая мне разница?
Я вечно проигрываю!
Давай, идите прячьтесь!
Мне вечно не везет!
Считай! До ста.
- До тридцати, не больше! До тридцати!
Нет, милый, я считаю до тридцати пяти!
- Считай, Федора! Не подглядывай, Федора!
1, 2, 3,
11, 12, 13, 14, 15, 16, 17,
18, 19, 20, 21, 22, 23, 30,
32, 33, 34, 35!
Мы отвалили бешеные бабки
за шерифа и его помощников,
а как только запахло жареным
они заявляют, чтобы мы разбирались сами!
И за что мы им платили?
Бенедетта!
Сюда!
Иди ко мне!
Ты что делаешь?
- Поцелуй меня!
- Я хочу...
- Нет, не сейчас!
Хочу поцелуй!
Хочу тебя поцеловать...
- Не здесь, это неправильно — за ее спиной!
- Вот именно! Видишь, мы одни.
Самое время, разве нет?
Не настаивай, я ее подруга!
Но почему?
Разве я не твой друг?
Это останется только между нами!
А если я скажу тебе...
что я люблю тебя?
Я бы поцеловала тебя и за меньшее.
Ты же знаешь, я не могу сказать "нет".
Поцелую, но не сейчас.
- Бенедетта! Выходи!
Я больше не играю!
- Бенедетта!
Но только не за ее спиной! Это так пошло!
- Ты куда?
Бенедетта! Бенедетта!
Ни слова, поняла?
- Я нашла Бенедетту!
Очередная трагическая смерть была
зафиксирована сегодня утром, вскоре после 9 часов,
в почтовом отделении
на вокзале в Модене.
Молодая женщина передала Либеро Роватти,
31-летнему служащему,
пакет размером около 20 сантиметров...
- Кто там?
Это я.
- А, что такое?
...служащий, заподозрив неладное
из-за тикающего звука, решил сообщить...
Это вам, начальник.
Стоять! А вдруг это бомба?
Похоже на то.
Ее принесла какая-то дама.
И о чем это говорит в наше-то время?
Она была красоткой!
- При чем тут красота?
Пожарные вмешались,
чтобы сбить пламя...
Ну, удачи!
...и смогли справиться с огнем
лишь спустя несколько часов.
Согласно показаниям свидетелей,
собранным на месте происшествия,
полиция активно разыскивает женщину
в возрасте около 25 лет.
А теперь перейдем к другим новостям:
многочисленные вспышки насилия...
Водитель грузовика произвел
несколько выстрелов... - Алло?
Это Ада. Жена Гуальтьеро.
- Очень приятно.
Мне нужно с вами увидеться.
- Мне тоже.
Когда?
- Прямо сейчас. Это срочно, умоляю вас.
Если я не могу поговорить с вами,
лучшим другом Гуальтьеро, то с кем мне еще говорить?
Естественно.
Где вы?
В сквере перед площадью,
где вы работаете.
На мне лиловое пальто.
И со мной немецкая овчарка.
Лиловое? - Да, лиловое!
- Понял, лиловое. Сейчас буду.
Давай! Беги! Беги! Апорт!
Давай! Возьми!
Синьора?
Синьора?
- Да?
Вы Ада?
Нет, мальчик, нельзя! Сидеть! Даго, сидеть!
Послушайте...
Не волнуйтесь, он дрессированный!
Прежде всего, я возвращаю это!
Извините.
Ну же, Даго, он свой.
Лежать! Сидеть!
Сидеть! Сидеть!
- Синьора Ада!
Заберите это, пожалуйста.
- Это от Гуальтьеро...
Даго, сидеть! Сидеть!
Не веди себя как придурок!
Я же сказала, он друг, разве нет? Сидеть!
Сидеть!
- Сидеть!
Эта коробочка была посланием от Гуальтьеро.
Так он просит о помощи.
Возможно, но, синьора, вы должны
знать, что я не... - Зовите меня Ада.
Но ваша собака этого не хочет! Видите?
Не нужно повышать голос.
Даго не должен чувствовать враждебности.
Понятно?
Послушайте, синьора, мы должны
прояснить хотя бы одну вещь...
Не двигайтесь!
Что вы делаете? Не бегите!
Вы только всё усугубляете,
разве не видите?
Даго, ко мне!
Веди себя прилично!
Я же говорила тебе, что этот синьор —
лучший друг хозяина.
И он наш друг тоже, правда?
- Послушайте, синьора...
Сидеть, Даго! Сидеть!
- Синьора Ада, я знал в школе одного парня...
- Сидеть!
...Гуальтьеро, который, несомненно, и есть
тот самый человек, что приходил ко мне в прошлое воскресенье,
и тот самый Гуальтьеро из далекого прошлого.
Но сейчас он совершенно сошел с ума.
Он стал другим. Понимаете?
Это другой человек.
- Сидеть!
Сидеть! Понимаете...
Видите ли, чтобы утверждать,
что я знаю его лучше всех,
мне не хватает нескольких
глав его жизни.
Целого второго акта.
Понимаете, синьора,
я на самом деле не лучший друг Гуальтьеро.
Я не лучший друг Гуальтьеро.
Как мне еще вам это сказать?
Сидеть!
- Не настаивайте!
- Так понятно? Понятно вам, Ада?
- Ничего не понятно! Это просто жестоко!
- Вот что это такое...
- Сидеть!
Нет, Ада. Синьора, простите,
но не делайте так. Собака...
- Не делайте так, пожалуйста.
- Зовите меня Ада.
Давно пора.
Ада, не ведите себя так.
Вы так молоды.
Я думал, вы старше.
Я в отчаянии.
Вчера вечером Гуальтьеро вернулся
домой с дырой в пальто.
Я уверена, что он сам в себя стрелял.
Хотя, может, я и ошибаюсь.
Вчера он уволил служанку,
обвинив ее в шпионаже, понимаете?
- Я всё прекрасно понимаю, Ада.
- Сидеть, Даго!
Но какое отношение я имею...
ко всему этому бреду?
Какое мне дело до вашей жизни?
Я посторонний человек.
- Кто эти люди?
- Здесь слишком людно, пойдемте дальше.
- Вы имеете к нам самое прямое отношение!
Имеете, дорогой мой, еще как имеете!
Даже если сами этого не знаете или не хотите знать!
Потому что все эти годы
Гуальтьеро только о вас и говорил!
О том, каким вы были нежным, милым...
и ласковым.
- Мы были молоды.
Гуальтьеро рассказывал мне, что вы
вместе ходили по борделям.
Это правда?
Ну, да, правда.
И еще кое-что:
Он говорил, что вы оба были
влюблены в одну и ту же проститутку.
Это правда?
Правда это или нет?
При чем тут вообще бордели?
Я просто хотела знать, правда ли это.
Ну, раз он так сказал, значит правда.
Понимаете, Гуальтьеро тонет в каких-то иллюзиях.
Он живет с этой болезненной навязчивой идеей.
Это как нежелание взрослеть.
Безобидная мания.
Он сказал, что всё еще мастурбирует.
Это правда?
Конечно, правда.
Но не на публике же.
А, ну я не был уверен.
Даже эта мастурбация — часть его детских игр.
Грязный извращенец!
- Апорт!
Но, короче говоря,
Гуальтьеро сейчас совершенно безумен.
Да и история, которую он мне рассказывает,
вряд ли заслуживает доверия.
Вы находите ее правдоподобной, Ада?
Для нас это, возможно, и немыслимо,
но для него всё именно так.
Он как загнанный зверь
в гангстерском кино.
Как в том фильме Сьодмака.
Я подозреваю, что ради того, чтобы его история
выглядела правдоподобнее, Гуальтьеро...
...может даже причинить себе вред.
Вплоть до самоубийства.
Вот почему мне страшно. Я боюсь!
Ну?
Нам пора идти.
Думаю, Гуальтьеро способен убить себя,
только бы ему поверили.
У меня сердце кровью обливается, но есть только
один способ не дать ему покончить с собой.
- Вы имеете в виду психушку?
- Психиатрическую клинику, лечебницу...
И если понадобится, то что угодно,
хоть электрошок...
Ну конечно, если он псих, значит псих!
В городе полно клиник и хороших врачей.
Вам нужно просто решиться!
Мы сделаем всё возможное.
Сделаем... даже электрошок!
Хорошо. Отлично сказано.
Тогда, раз вы согласны, приходите завтра ко мне домой и уговорите его.
Договорились? Тогда увидимся завтра.
Э-э, ладно... Нет, не приду!
Не кричите!
- Держите собаку!
А я буду кричать, сколько влезет!
Ясно? Держите собаку!
Я не хочу брать на себя ответственность.
Мне это не по душе.
К тому же тащить его в дурдом — это ваша забота.
Какого хера я-то должен туда идти?
Психи вызывают у меня отвращение!
От них у меня...
...мороз по коже!
Но меня он слушать не станет.
А вас послушает, вы же его друг.
Только вы можете уговорить его
лечь туда.
Да бросьте, что за всем этим кроется?
Вы делаете это ради денег? Какая-то афера?
Вам нужен заем? Деньги?
Я очень богата.
А вы?
Нет.
- Сидеть, Даго!
Сидеть!
Я хочу узнать вас получше.
Со временем я тоже стану вашим другом.
Приходите завтра ко мне домой,
но сейчас за мной не ходите.
Прощайте.
Идем, Даго, пошли.
Ада! Ада!
- Стойте там!
Ни шагу больше!
- Но почему?
Пошли.
Ада...
Кто там?
- Это я.
Открывай, только запри собаку.
- Ты один?
Да.
- Хорошо. Подожди.
Ты запер собаку?
- Собаки здесь нет.
А Ада? Где она?
Она ушла гулять с собакой.
Она вернется?
- Кто знает?
Она то приходит, то уходит...
У Ады дела с одним доктором.
Послушай...
Вот это...
Это твое.
Мало ли что.
Вы с Адой заодно.
Я знаю, она сама мне сказала.
Она хочет упечь меня в клинику.
Отлично.
Очень хорошо. Очень хорошо.
Ваша точка зрения заслуживает уважения.
Но я не сумасшедший.
И всё же, как видишь,
я хочу продемонстрировать свою добрую волю.
Я почти собрал вещи,
хотя сам процесс сборов приводит меня в ужас.
Что? Ты...
Ты взял и уже собрал вещи?
- А что мне еще оставалось делать?
Хотите отвезти меня в клинику? Ладно.
Я с радостью поеду с тобой.
Я тебе доверяю.
Я в твоих руках.
Я сделаю всё, что захочешь.
Но потом... ты будешь меня навещать?
Что?
- Ты ведь меня не бросишь?
Конечно нет.
Однако предупреждаю и тебя, и Аду:
клиника станет моим концом.
Моей камерой смертников.
- Но...
Что ты такое говоришь, Гуальтьеро?
Современные больницы похожи
на шикарные отели.
Вот именно, прямо как в фильме "Гранд Отель":
Люди приходят, люди уходят.
Они смогут убить меня, когда захотят.
Я буду во власти любого, кто туда войдет.
Мы скажем на проходной,
чтобы пускали только Аду.
А ты? Ты не придешь?
- И меня тоже.
У них может быть свой агент
среди персонала.
Они могут кого-нибудь подкупить.
Каждый укол будет казаться мне ядом.
Каждая медсестра — наемным убийцей.
Электрошок!
Вы хотите лечить меня шоком?
Я бы не удивился.
Но...
Но «они» могут вмешаться.
С этими иголками в голове,
прямо как терновый венец Христа!
Какая прелестная смерть!
Именно этого они и добиваются. — Гуальтьеро...
Да кто такие эти «они»?
- Да пусть подавятся.
Кто же еще?
Мои враги, так ведь?
Положи и эти трусы тоже.
Я знаю, мои слова звучат как бред.
Не хочешь поделиться своими мыслями?
Если уж ты мне не веришь, мой единственный друг...
- Будем закрывать?
Значит, моя история и впрямь звучит абсурдно.
Абсурдно, но это правда.
Ну что закрывать?
- Вот этот ботинок.
Вот. Клади его и закрывай чемодан.
- Послушай, Гуальтьеро...
- Да, дорогой?
А что, если я тебе вообще никакой не друг?
Но ты...
ты сам-то хочешь быть моим другом или нет?
Честно говоря, не знаю.
Может, и нет.
Извини.
Ладно, не страшно,
если ты мне не друг.
Когда-то ты им был.
А еще — я твой друг.
Разве этого мало?
Бери чемодан.
А если тебя не будет рядом?
Это станет проверкой нашей дружбы.
Гуальтьеро, я здесь исключительно потому,
что меня заставила Ада.
Тебе нравится Ада?
- Да.
- Так почему ты ей не скажешь? Стесняешься?
- Обязательно скажу.
- Хочешь взять книги?
Бери! Забирай!
Поэзия, философия, социология,
география, орнитология!
Они все твои!
- Гуальтьеро!
Всё, пошли. Давай.
Поторапливайся. Нас ждут.
Времени больше нет.
Гуальтьеро, ты хоть знаешь, в какую клинику
мы едем? — В "Салюс Туа".
Ада и ее врач уже всё забронировали.
- Гуальтьеро!
Ты уверен, что мы не будем
ждать Аду?
А какой в этом смысл?
У тебя есть псих и есть психушка.
Телефон.
Это автоответчик
Гуальтьеро Милано.
Если хотите,
оставьте сообщение после вальса.
Профессор Милано, готовьте гроб!
Ваш час пробил!
И так постоянно! Уже 3 года!
Это настоящая травля!
- Это просто чья-то шутка.
- Нет!
Это они!
Это они!
- Что ж...
Гуальтьеро,
Я не хочу ехать в клинику.
- Хочешь подождать Аду?
- Да.
Как скажешь, дорогой.
Ты умеешь танцевать вальс?
Нет.
А ты знаешь, что означает слово «вальс»?
Нет.
Оно значит...
танцевать ползком.
По-немецки.
Очень интересно.
Мы думаем, что просто танцуем,
а на самом деле...
мы ползаем, как черви.
Я с удовольствием научу тебя
вальсировать.
С мужчинами танцевать приятно.
Будто танцуешь сам с собой.
Вот так.
Раз, два, три. Вот такой ритм.
Раз, два, три.
Время можно делить, как тебе вздумается.
С какой стати в году должно быть столько дней,
а не один длинный-предлинный день?
Раз, два, три. Раз, два, три.
Раз, два, три. Раз, два, три.
Легче! Легче!
Раз, два, три.
Давай начнем сначала.
Когда кажется, что всё вот-вот изменится или остановится,
всё начинается заново.
Раз, два, три. Осторожнее, иначе мы грохнемся на пол, дорогой.
- Прости.
Ступай легко. Попробуй расслабиться.
Почувствуй, как бежит время.
Раз, два, три. Раз, два, три...
Прошу прощения.
Легче! Еще легче!
- А как же Ада?
Почему она не идет?
- Ада превосходно вальсирует.
Мы с Адой выиграли вместе кучу кубков.
Гуальтьеро, умоляю, отпусти меня.
Я выдохся.
Из меня никогда не выйдет хорошего танцора.
Я безнадежен: я только ползаю, а не танцую.
Гуальтьеро, отпусти!
Да какая тебе разница?
Жить можно и не умея танцевать вальс.
Ты что, падаешь?
Это еще не всё!
- Чем ты, блядь, вообще
занимался все эти годы?
Чем я занимался? Занимался?
Десяток жутких спиритических сеансов.
Всё летало кувырком:
Стулья, столы, ковры летали по воздуху!
Я общался с... раз, два, три... Оффенбахом,
Легаром, Штраусом, со всей его семейкой!
Однажды даже со Сталиным!
- Закат...
Закат!
Дай мне хотя бы посмотреть на закат...
Какой еще закат? Вставай!
Раз, два, три. Раз, два, три. Раз...
Видишь?
Ада так и не появилась.
Хочешь совет?
Не вздумай ее искать.
Она сама тебе позвонит.
Ада очень занята с врачами.
А точнее, с одним конкретным врачом.
Давай, пошли.
Смерть как хочется хорошенького электрошока!
Ада передает тебе спасибо.
Что ты сказала?
Я сказала, что Ада просила передать тебе спасибо.
Какая-то Ада звонила сегодня вечером
и очень томным голосом сказала:
"Поблагодари своего мужа".
"Передай ему, что я умею
быть очень благодарной".
Кто такая Ада?
Ада - это жена Гуальтьеро.
Ты видел сегодня свой закат?
- О чем ты?
Я о твоем закате, как с открытки.
Ты его сегодня видел?
Видишь ли, теперь мы поменялись ролями.
Я стал романтиком,
а ты — циником.
Что за хуйню ты несешь?
К тому же еще и пошлячкой!
Вот и прекрасно.
И что ты собираешься делать?
Ложись справа.
Нет!
Почему справа?
Мы же поменялись ролями, верно?
Так давай доведем дело до конца.
Ложись справа. На мое место.
- С чего бы? Мне и здесь хорошо!
Что?
Разве не ты всегда упрекала меня...
...в том, что я слишком консервативен?
Так давай начнем с кровати!
Тиран!
- Давай, на мое место, как мужчина.
Твои типичные замашки тирана.
В наш медовый месяц именно ты решил
лежать справа, а мне отвел левую сторону.
И так всегда, одно и то же дерьмо.
Передай мне мои вещи.
- Слушаюсь, мой господин.
- Прошу.
- Спасибо.
Может, мне только кажется,
но с твоей стороны всё выглядит иначе.
Это правда. Я чувствую себя более женственным.
А ты?
- Что ты несешь?
Мы всё те же.
Ничего не изменилось.
Если бы всё было так просто.
Но наш эксперимент еще не закончен,
более того,
он только начинается.
Может, поменяемся сексуальными ролями?
Ну давай посмотрим.
Посмотрим...
Хочешь побыть мужчиной?
Хочешь побыть мужиком?
Залезай на меня.
Давай, залезай на меня...
Ну же.
Дай мне... Залезай сверху.
Поворачивайся.
Что, трудно быть мужчиной?
Ты правда хочешь, чтобы я была мужчиной?
А ты попробуй!
Вот как надо играть мужчину.
Разве вы, мужики, не так делаете?
А чего ты ожидал?
Что ты пытаешься доказать, дурочка?
Что у тебя он есть, а у меня нет?
И ты не должна оставаться в такой позе.
Ты должна повернуться, задницей кверху.
Поднимай свою задницу!
Поворачивайся! Давай!
Играй женщину.
Играй женщину!
Испугалась?
Страшно стало?
- Да у тебя его просто нет.
Если хочешь быть с мужчиной,
так вперед, валяй.
- У тебя его нет!
Это твое личное дело.
- Да нет его у тебя!
У тебя его нет!
У тебя его нет...
- Нет.
Но с завтрашнего дня твое место на кухне.
И не еби мне мозги.
Никакого экономического бума в Италии не предвидится,
согласно статистике ISAP,
напротив, наблюдается рост инфляции,
безработицы и потребительских цен.
Добрый день.
- Добрый день.
Здравствуйте.
Как вы знаете, среди сотрудников
наблюдается некоторое недовольство.
Да, я в курсе.
И вы знаете почему?
- Да.
Из-за надбавок за выслугу лет.
Именно. Мы, два представителя профсоюза,
ходим и опрашиваем...
...всех, чтобы узнать их мнение
касательно надбавок за выслугу лет.
Понятно.
- И каково ваше мнение?
Прошу вас.
- А если у меня нет мнения?
То есть?
Подумайте и сформируйте его.
- Ну пожалуйста.
Вы не обязаны.
Если вы хорошенько подумаете, то поймете,
что оно у вас есть.
- Нет, клянусь вам,
клянусь, у меня нет никакого мнения.
И к тому же,
сформировать мнение не так-то просто.
Вопрос стажа...
это очень печальный вопрос.
Зачем об этом говорить?
Лучше вообще об этом забыть.
В конце концов, что мы можем изменить?
Старость — это неизлечимая болезнь.
Смерть...
Мы все стареем.
- Совершенно верно, начальник! Мы все стареем. Все до единого!
Но рабочие и технический персонал
стареют быстрее и даже умирают раньше...
...чем офисные служащие и руководители. Вы это знаете.
- Почитайте статистику.
Я знаю лишь то, что многие техники и рабочие
здесь нихуя не делают целыми днями.
Мы нихуя не делаем?!
- Вот видите, у вас оно тоже появилось:
Мнение!
- Я называю вещи своими именами.
Мы, рабочие...
похоже, потеряли чувство реальности,
а она горька и сурова.
Мы живем в смутные времена,
и всё из-за нашей же безответственности!
Сейчас не время.
- Вы так считаете, начальник?
Нет, я считаю, что всё должно
оставаться как есть.
Статус-кво.
А еще лучше, статус-кво...
...из вчерашнего дня!
- Вчерашнего?
То есть рабочие — 3?
Техники — 6? Офисные служащие — 9?
А руководители — 10?
- Нет, 12.
Точно, 12.
- Следовательно,
вы хотите сказать, что руководитель стареет
в 4 раза быстрее рабочего. Я правильно понял?
Именно. На руководителе лежит
колоссальная ответственность.
Она давит на него, уничтожает,
низводит его до... до...
рабочего! Понимаете?
Да.
Нет.
Знаете что, я присоединюсь к забастовке.
Спасибо.
- Но от лица руководителей и офисных служащих.
- Я так и знал!
Но в конце концов,
товарищи, если уж на то пошло,
вы хотите спасти эту компанию или нет?
Ну ты и сукин сын!
Фашист!
Уведите его!
- Вы что, не видите, что он фашист?
Позор тебе! Фашист!
- Да ладно вам!
Хватит! Успокойтесь!
- Фашист!
Иди сюда!
Да?
- Тиньетти? Можешь подойти?
Не могу, я на совещании.
Что такое?
- У меня к тебе один вопрос.
Выкладывай.
- Тиньетти, тебе этого не понять, но...
мы, мужчины, постоянно чувствуем свой пол.
Пойми, я имею в виду сам орган,
другими словами — гениталии.
Можешь описать это ощущение?
- Да.
Мы чувствуем, что там что-то есть.
Постоянно. Как некую тяжесть!
Выпуклость!
Бугор! Целый мыс!
Сверток! Узел! Комок!
Опухоль?
- Да, Тиньетти.
А в определенные моменты...
это тигр, ястреб, акула!
Держи его покрепче, пожалуйста.
- Я вот спрашиваю...
чувствуют ли женщины, по-своему,
это физическое присутствие...
своего пола или нет?
Учитывая иное строение,
скажем так...
их природы?
Это еще одна вещь, которую ты никогда не узнаешь,
ни до смерти, ни после.
По крайней мере, от меня.
- Тиньетти!
Телеграмма.
"Удивляюсь, почему ты не сдержал
торжественно данное обещание..."
"...навестить меня. Тчк."
"Палата номер 6, клиника Салюс Туа,
Виа Гуаттани 85. Тчк."
"Мы с Адой с нетерпением ждем тебя. Тчк."
"Твой единственный друг, Гуальтьеро".
Ада!
Я принес профитроли.
Как он?
Это правда было необходимо?
Три сеанса.
Это было жутко.
Он шепелявит.
Он стал как малый ребенок.
Ишпугались! Я ваш напугал, да?
- Ты в порядке?
Я ешё не умер.
Ты шдержал обещание. Поцелуй меня.
Нет...
Я вшегда в тебя верил,
ешё c раннего детштва. Помнишь?
Я хочу вам кое-што шказать.
- Да, Гуальтьеро.
Подойдите поближе, оба.
Я не шчитаю ваш...
виновными в моём грядушшем убийштве.
Нет. Ваша единштвенная вина в том, што...
што вы шлишком доверяете...
видимошти.
И поштупая так,
вы штановитесь...
такими же, как вше.
Иными шловами: банальными.
Но пошлушайте меня, детишки,
никаких угрышений cовешти, когда найдёте мой...
мой труп!
Потому што они найдут его:
толштым, огромным, тёплым и мёртвым.
Да брось, Гуальтьеро.
Ты опять за свое.
Иди шюда.
Мне удалош вычишлить двоих из них.
Их. Шреди врачей.
Один толштый, другой тупой.
Но когда они придут, они поймут, што откушили...
откушили... эх...
прожевать...
Откушили...
Больше, чем шмогут прожевать!
А, я им покажу! Я им покажу!
- Гуальтьеро, не надо.
Это они шумасшедшие.
Я не еврей, который позволит
шебя убить! - А ну отдай!
А я тебе верила!
- Мой пиштолет! Мой пиштолет!
Я тебе его не отдам!
Отдай! Ты на их штороне!
- Гуальтьеро.
Успокойся, или я позову врача.
- Мой пиштолет!
Гуальтьеро...
Скажи нам. Скажи нам, кто они.
Ты ведь знаешь, да?
- Я не жнаю!
И никогда не ужнаю!
И вы никогда не ужнаете!
Ешё одна тайна...
Пошли вон.
Вон!
Убирайтесь!
- Идем, оставим его в покое.
Ты не хочешь, чтобы я возвращался?
Нет, уходи.
Вы обо мне ешё ушлышите.
Идем. Пошли отсюда.
- Прощай.
А как же профитроли?
Идем, пошли.
Куда?
Это я послала тебе телеграмму.
Ты ведь приехал ради меня, а не ради него. Верно?
Да.
Пойдем.
Пойдем, поговорим.
Я сплю здесь. Сняла номер, чтобы быть
поближе, на случай если понадоблюсь.
Предпочитаешь, чтобы было потемнее?
- Как хочешь.
Нет, так слишком темно.
Вот так, идеально.
Что бы ни случилось,
помни: я люблю Гуальтьеро.
Он — всё, что у меня есть в этом мире.
Я так сильно его люблю,
что даже ревную к тебе!
Я часто задавалась вопросом,
что он в тебе нашел.
За что он тебя так сильно любит?
Ну, честно говоря,
я и сам часто задавался этим вопросом.
Должно же в тебе что-то быть.
Вот сейчас и посмотрим.
А как же...
А как же Гуальтьеро?
Не дергайся!
Замри.
Не думай об этом.
Гуальтьеро счастлив.
К чему эти угрызения совести.
С чего бы ему быть счастливым?
- Гуальтьеро знает.
Он всё это себе представлял.
Тебе не о чем волноваться.
Мы сейчас одни.
Гуальтьеро здесь нет.
Только ты и я.
Я сама.
Нет!
Успокойся!
Ты упрямишься, как маленький мальчик.
Может, за это он тебя и любит?
Два маленьких ребенка...
Мне нравится твоя футболка.
Пожалуйста, не снимай футболку.
Я чувствую себя в ней немного глупо.
Я же сказала, она мне нравится!
Какое красивое белье.
Это цвет яичной скорлупы?
- Я не знаю.
И ботинки хорошие.
Вот и я.
А почему ты не раздеваешься?
Погоди-ка минутку! Но...
Что ты со мной сделала?
Чего ты испугался?
Нет, ты... ты сделала что-то здесь,
в паху.
Странное ощущение,
которого я никогда раньше не испытывал.
Я сделаю это еще раз.
Что не так?
Почему бы тебе просто не расслабиться?
- Думаешь, это легко?
Доверься мне.
Потому что я люблю тебя.
Я никогда не причиню тебе боли.
Это невозможно.
- Что невозможно?
То, что ты меня любишь.
- Но почему это невозможно?
Потому что ты меня почти не знаешь.
У тебя нет причин любить меня.
- А это тогда что?
А чем, по-твоему, я сейчас занимаюсь?
Это любовь, дорогой.
В данный момент я тебя люблю.
Это ты не можешь довериться.
Интересно почему.
А теперь иди в постель.
Давай же.
Прости, но я должен это снять.
Я обязан это снять.
Теперь, когда ты снял свою футболку,
о чем ты будешь думать?
Почему бы тебе не подумать немного обо мне.
Я и думаю о тебе.
Ты о чем-то думаешь.
- Нет.
Скажи мне, о чем ты думал.
- Зачем тебе знать?
Не пялься на меня так.
Закрой глаза.
Опять за старое?
- А что я сделал?
Ты пялишься!
- А если мне нравится на тебя смотреть?
Нет, дорогой, ты за мной следишь.
Но тебе не о чем беспокоиться.
Я же тебя не съем.
Что ты там высматриваешь?
Мне не нравится, когда ты на меня смотришь.
По крайней мере, не так.
Почему?
А как я смотрю?
У тебя взгляд человека,
который всё время думает, думает, думает!
Ада, у тебя паранойя.
Похуже, чем у Гуальтьеро.
Нет, это у тебя паранойя!
Ты думаешь: "На что еще
способна эта шлюха?" Вот о чем ты думаешь!
"Как далеко зайдет эта дрянь?"
"У этой потаскухи нет стыда!
Вот сука!"
Вот о чем ты думаешь!
Хотя бы признай это!
Ада, будь добра, перестань кричать.
Нас здесь не двое, а трое:
ты, я и моралист!
Который пришел сюда поглазеть, думать о всякой грязи и судить, как легавый!
- Послушай, дорогая,
нас здесь четверо.
Потому что это ты у нас тут думаешь!
Я думаю, потому что чувствую, как думаешь ты.
Это не я думаю.
У меня нет таланта думать во время занятий любовью.
Понятно? У меня талант любить.
Еще как думаешь!
Да еще как, черт возьми!
Ты думаешь: "Посмотри, сколько
у него зубного камня!"
"Сколько волос у него в носу!
А кожа-то какая морщинистая!"
"И как меня вообще угораздило в это ввязаться?"
Вот о чем ты думаешь!
А если хочешь знать, сколько нас
на самом деле в этой комнате... А? Пятеро!
Нас четверо плюс Гуальтьеро!
Вот сколько: пятеро!
Когда ты занимаешься любовью,
тебе стыдно, как последнему вору.
Кому стыдно? Мне?
Да я величайший из развратников!
Бедняжка: как же мне жаль твою жену!
Она, должно быть, так несчастна.
Хватит. Я больше не хочу с тобой разговаривать.
Уходи.
Ладно, ты была абсолютно права.
Я думал обо всем, что ты сейчас наговорила.
И "шлюха" было еще самым мягким словом.
Я говорю абсолютно искренне.
Мудак!
Доктор!
Доктор! Послушайте! Идите сюда!
Подойдите ко мне, доктор.
Ада...
- Я должна вам кое-что сказать.
Кое-что очень важное.
Подойдите сюда, доктор.
Идите сюда, доктор,
мне нужно вам кое-что сказать.
Доктор! - Доктор!
- Идите сюда!
Идите сюда!
Я хочу уйти!
Доктор!
Не уходите!
Доктор! Не уходите!
Не хотите называть свой возраст?
Шестьдесят один год?
Что у вас? Артрит?
Вы уже четыре года прикованы
к инвалидному креслу? Ладно, потом расскажете.
А сейчас мне нужно сосредоточиться.
Посмотрите на эту руку.
Продолжайте смотреть.
Теперь посмотрите на другую.
Смотрите на нее.
Смотрите мне в глаза. В глаза.
Смотрите прямо мне в глаза.
Встаньте!
Встаньте! Вы должны встать! Вы знаете,
что это будет тяжело, но вы должны встать!
Я чувствую, как что-то движется.
Я чувствую движение!
Подойдите ближе. Ближе. Еще ближе.
Ближе! Что такое? Падаете?
А теперь положите руки на телевизор.
Чувствуете тепло? Чувствуете тепло?
Вы исцелены!
Вы исцелены!
Кричите об этом громко! Кричите!
Снято!
Может, объяснишь,
к чему все эти тяжелые вздохи?
Мне так легче.
Каким образом?
- Федора...
Я до усрачки боюсь смерти.
Мы с тобой сидим здесь...
спокойно и мирно за столом.
А ты заявляешь, что боишься умереть.
Нашел время об этом говорить!
- А когда, блядь, о ней говорить?
Мне страшно за столом, в постели,
в туалете, в кино, на работе.
Это накатывает на меня без предупреждения.
- Ну и держи это при себе.
И...
Я доверился тебе, потому что ты вечно жалуешься,
что я держу все свои мысли при себе.
Это не мысли.
- А что же тогда?
Это фантазии.
Ты фантазируешь о смерти,
а не думаешь о ней.
И к тому же,
не тебе умирать здесь и сейчас.
Кому-то другому.
Кто знает где. Кто знает когда.
Ладно, пусть фантазия,
но я всё равно срусь от страха.
Если хочешь знать,
женщинам вообще насрать на смерть.
У нас нет такого воображения, как у вас.
Федора,
послушай,
если бы я поддался инстинктам...
каждый раз, когда я представляю свою смерть,
знаешь, что бы я делал?
Смотри, я бы делал так.
Я не хочу умирать!
Я не хочу умирать!
Медсестры, врачи, ученые, спасите меня!
Я не хочу умирать!
Я не хочу умирать!
Я не хочу умирать!
Я не хочу умирать!
Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!
Вот так.
От тебя воняет куревом.
Если ты так боишься умереть,
почему тогда не бросишь курить?
Пожалуйста, прекрати курить.
Ты ведь не умрешь?
Не оставишь меня одну?
Нашла время об этом спрашивать?
Какого хера там звенит?
Мне неловко.
Мне неловко.
- Что ты имеешь в виду?
Я беременна.
Я тебе не верю.
И тем не менее, это так.
Посмотрим.
Поживем — увидим.
Тот, кто живет...
тот родится!
- А тот, кто родится...
умрет.
Снова отключение электричества?
Хочешь сделать аборт?
- Нет!
Нет. Нет, послушай...
С политической точки зрения
аборт — это правильно, но...
Я хочу оставить ребенка.
А значит,
политически аборт — это неправильно.
Согласен.
Ты уверена, что он от меня?
Дурак!
С раннего утра
безмолвная и растроганная толпа,
собиралась и вливалась
в похоронную процессию.
Город всё еще...
- Ну вот!
На минуту опоздали.
Из-за срыва переговоров
о надбавках за выслугу лет
для рабочих и техников
в сравнении с руководителями,
сотрудники телевидения
объявили забастовку.
Начиная с сегодняшнего дня, с этой самой минуты.
До свидания.
Снято!
Заплатит компания или нет — вот мы и посмотрим!
Привет, Тиньетти.
Я бастую.
Что там происходит на улице?
- Они дерутся.
Из-за чего?
Дело дрянь. Компания
не хочет оплачивать забастовку.
Полный бардак.
Я хочу пособие по смерти.
А еще лучше —
пособие по рождению.
А потом я потребую пособие по мудачеству.
Если человек родился мудаком,
почему бы его не застраховать?
Оно будет для инвалидов, для стариков,
и для мудаков тоже.
Бедняга...
- У меня была жуткая драка.
Меня до сих пор трясет.
Я чуть не выбила из него всё дерьмо.
- Профсоюзная стычка?
И ведь он такой мелкий!
Он был в ярости. Просто кошмар!
Карлик-профсоюзник?
Да нет же, мой сын!
Который из них?
Четырехлетний.
Проклятье!
Теперь мне так жаль.
Знаешь, я прямо вижу его
в детском саду, совсем одного...
Черт бы всё побрал!
Может, он даже сидит там и плачет.
Мой муж — мудак!
Это он виноват.
Он ни хера не смыслит!
Я пойду заберу его.
Теперь еще эта забастовка.
- Тиньетти,
хочешь накуриться?
Федора, смотри!
Это просто невероятно.
Ты в это веришь, Федора?
Я в это не верю. Это невозможно.
И тем не менее, я верю.
Всё возможно.
Включили!
- Вчера был найден...
Федора!
Все убивают! Но не мы.
Все воруют! Но не мы.
Все трахаются.
Но не мы.
Все накуриваются.
Но не мы.
А почему мы этого не делаем, Федора?
- Потому что мы ненормальные.
Сегодня вечером, вскоре после 9 часов,
жестокое, варварское убийство,
мотивы которого полиция сейчас
активно расследует,
произошло в Риме, в престижной
клинике в квартале Номентано.
Это главный вход в
клинику "Салюс Туа" на Виа Гуаттани.
Мы восстановили маршрут убийцы,
предполагая, что он действовал в одиночку.
Убийца, вероятно, прошел
через сад к Фиату 127,
принадлежащему жене жертвы.
Машину в тот момент охраняла
свирепая собака по кличке Даго.
Убийца перерезал бедному псу горло...
- Даго! Даго!
И затем вошел в здание, где,
воспользовавшись тем, что
персонал разносил ужин,
он прошел к палате номер 6...
- Федора!
Где находилась жертва...
- Палата номер 6? Гуальтьеро!
Накрыв лицо жертвы подушкой,
убийца выстрелил в подушку...
Они его прихлопнули!
11 выстрелов из пистолета калибра 7,65.
Жертва, погибшая от выстрелов,
не оказала никакого сопротивления.
Поскольку в тот самый момент,
на нем была смирительная рубашка
новейшей модели под названием "Гуманная".
Гуальтьеро!
Ада! Ада!
Ада! Нет, Федора!
К чему так кричать?
- Это моя вина! Моя вина! Они убили его!
В чем дело?
- Я так и знал!
Что случилось?
- Федора!
Кого убили? - Гуальтьеро!
- Какого Гуальтьеро?
Они убили Гуальтьеро!
- Какого Гуальтьеро?
Милано!
По телевизору говорят,
что убили Гуальтьеро!
Он был моим лучшим другом!
- Не может быть.
Гуальтьеро Милано...
Мой друг!
- Невозможно! Он был твоим другом? Бедный человек!
Заткнись! Дай послушать!
Дай послушать! - За что его убили?
- Ты можешь замолчать хоть на секунду?!
МАСТУРБАЦИЯ.
- Да что тут происходит? Что?
Его заставили надеть смирительную рубашку.
Возвращаясь к клинике...
Это Ада! Пусти меня!
- Оставайся здесь.
Мы все виноваты.
Гуальтьеро был честным человеком,
утонченным человеком, поэтом.
Поэтом, который любил других
больше, чем самого себя.
Это несправедливо.
Это несправедливо.
Что тебе нужно?
Подожди.
Я тоже пойду.
- Нет.
Ты останешься здесь. И без споров.
К тому же, ты беременна.
Сюда.
Добрый вечер, комиссар.
Я лучший друг Гуальтьеро Милано.
Могу я чем-нибудь помочь?
Вы знаете, кто убийца?
- А вы знаете?
Я спрашиваю, знаете ли вы.
- Не знаю.
Вот видите?
Вы вообще ничем не можете помочь.
Такова жизнь.
Только одно.
- Что вам еще нужно?
- Ничего...
Я бы хотел... поговорить с вдовой.
Нет?
- Нельзя.
Она наверху, спит.
Где вы были
в момент совершения преступления?
Я не знаю, в какое время его убили.
По телевизору не сказали.
Кто смотрел телевизор вместе с вами?
- Моя жена, Федора.
Значит, это были ни вы, ни ваша жена.
Соответственно, можете идти. Спокойной ночи.
Гуальтьеро!
Можно войти?
Гуальтьеро!
Нет! Это мы его убили! Это полностью наша вина!
Мы с Адой!
Мы привезли тебя в это проклятое место!
Рано или поздно,
они бы все равно его убили.
Но мы ему не верили! Не верили!
Это мы его убили!
Но как вообще можно было поверить
во все твои россказни, дорогой мой?
Но кто?
Кто мог его убить? За что?
У него же не было ни пороков,
ни тайн!
Он вел мирную жизнь!
Он был как открытая книга! Книга...
Видите ли, уважаемый, когда кто-то умирает,
пусть даже естественной смертью,
он оставляет после себя множество вопросов,
на которые уже никогда не получить ответов.
Взять, к примеру, мою собаку.
- Какую собаку?
У меня была собака, которая умерла год и три месяца назад.
- И?
Так вот, я до сих пор спрашиваю себя...
- О чем?
Действительно ли она меня любила?
Была ли она мне настоящим другом?
Мой друг! Мой друг!
Или это было только потому, что я кормил ее
два-три раза в день?
Вот в чем вопрос.
Для собаки все хозяева на одно лицо.
Гуальтьеро!
- Уважаемый, успокойтесь!
Если будете так продолжать,
они и вам сделают электрошок!
Да мне плевать, пусть делают...
По-моему, это чисто пидорские разборки!
Пидорские разборки?
Что вы несете?
Поверьте мне, у меня глаз наметан.
Это пидорские дела!
Но... сами вы педик.
Почему вы смеетесь?
- Да, я смеюсь!
Почему вы смеетесь?
Может, это вообще была ошибка.
- Да?
Внизу восстанавливается после болезни
какая-то правительственная шишка.
Наверху лежит кто-то из оппозиции.
- Ну...
Может, они убили
профессора по ошибке.
Да, но... а как же
собака Гуальтьеро, Даго?
Зачем они ее убили?
Спокойной ночи.
Зачем они убили Даго?
Может, объяснишь,
какого хуя ты здесь делаешь?
Полиция берет
всех присутствующих на карандаш!
Они изучают поведение каждого.
И вообще, к чему вся эта истерика?
Гуальтьеро был моим другом.
Ты ведь его даже не знала!
Заткнись! Заткнись!
Можно узнать, откуда, блядь,
взялась вся эта скорбь?
Комиссар!
Идем, Федора, пошли домой.
Да прекрати ты! Хватит! Осторожно!
Твое нытье заставляет и меня плакать!
А если бы ты действительно знала его,
что бы ты тогда сделала?
Вскрыла бы себе вены?
Но я знала его!
Я знала его во всех смыслах этого слова.
- Что?
Что ты сказала?
- Я от него беременна!
От кого?
- От него!
От Гуальтьеро Милано?
- От него!
От Гуальтьеро Милано?
- Да, от Гуальтьеро!
Это неправда! Нет! Нет!
Я не верю в это!
А зря, потому что это правда.
Я беременна от Гуальтьеро,
а не от тебя!
Я должна была тебе рассказать,
иначе бы я сошла с ума!
Я требую объяснений!
Нет, нет, только не сейчас!
Но как? Как ты могла?
Как ты могла?
Это была случайность!
Таблетки не сработали!
Таблетки не сработали?
Почему же со мной они всегда срабатывают?
Это была случайность!
А как еще это назвать?
Мы занимались любовью всего два раза.
Три, ясно?
Два или три?
Смотри, я всё записала вот здесь.
Серьезно?
Ты конспектируешь свою грязь?
Нет, это мои часы на заменах.
В этом году я дважды ходила в школу...
25 февраля, 7 марта, 6 апреля...
Может, четыре раза.
Серьезно? И ты легла с ним в постель,
едва успев познакомиться? Шлюха!
Давай без оскорблений, ладно?
Иначе я тебе вообще ничего не расскажу.
Да неужели? А что такое?
Разве ты не шлюха?
Я надеялась, что мы сможем
обсудить это цивилизованно.
Цивилизованно?
Что вообще значит "цивилизованно"?
Что? Это "цивилизованно" — спать с моим лучшим другом?
- Да что ты несешь?
Ты его 15 лет в глаза не видел!
Какого хера ты вообще несешь?
Да, но ты не должна была
спать именно с ним!
С кем угодно! Но только не с ним!
- И почему же?
- Скажи мне почему!
- Да потому что он еврей!
- Что я сейчас сказал?
- "Еврей".
- Я сказал "еврей".
- Ты сказал "еврей"?
- Ты сказал "еврей".
- Я сказал "еврей"?
- Ты сказал "еврей".
- Я сказал... я сказал...
Да, ты сказал "еврей".
Я сказал "еврей"?
Еврей.
Вот видишь?
Видишь, что ты заставляешь меня говорить?
Видишь, до чего ты меня довела? Видишь?
- Я еще и виновата в том, что ты расист?
- Нет, послушай,
я не хотел говорить "еврей".
Не хотел я говорить "еврей".
Я хотел сказать "друг"!
"С кем угодно, но не с другом." С "другом"!
Но я ведь только потом узнала,
что вы были лучшими друзьями. Потом!
Я не хотел говорить "еврей",
я хотел сказать "псих". Да, "псих"...
Федора, я не поеду домой.
У меня лицо в каком-то месиве. Просто мерзость.
В бардачке есть
одеколон.
- Откуда он там взялся?
- Ты сама его туда положила. Забыла?
Я познакомилась с Гуальтьеро год назад.
Такие вещи всегда случаются,
когда я выхожу на замены в школу.
И вот в один прекрасный день...
уж не знаю как...
всплыло, что вы были лучшими друзьями.
Он сказал, что очень тебя любит,
а мне нравилось слушать истории о вашей юности.
Знаешь, как много он рассказывал?
То есть... не знаю, он говорил... в смысле...
Он рассказывал мне
о твоих мечтах и обо всем таком.
О твоих разочарованиях.
Это было как быть
с другим тобой, понимаешь?
Нет!
Это был психологический "перенос"!
Перенос, как же, блядь! Ты просто...
потрахалась.
Вот и весь твой перенос!
Нет, умоляю тебя, любимый.
Всё было куда сложнее.
В смысле, я ни на секунду не переставала любить тебя.
Я люблю тебя.
Я тебе не верю!
- Но это так. Это правда!
Гуальтьеро... Гуальтьеро помог мне
понять в тебе некоторые вещи,
которые я бы сама никогда не поняла.
Никогда.
Потрясающе!
- Никогда!
И к тому же...
- Что "к тому же"?
Он видел во мне только...
Он видел во мне...
- Кого он видел?
Он видел... то есть...
- Что он видел?!
Он видел...
Если я скажу, ты взбесишься.
Отлично, после всего этого...
просто скажи мне, ладно?
Учитывая, в какой заднице мы оказались,
что еще ты от меня скрываешь?
Он видел тебя.
Что? Кого... кого?
- Он видел тебя.
Он видел меня?
Кого он видел?!
- Он видел тебя!
Да хватит заливать!
Звучит как дешевый бульварный роман!
Полная херня!
И всё это лишь для того, чтобы оправдать простую потребность...
да...
хуя и пизды!
Проходите! Проходите все!
А что, если всё так и было?
А что, если это так?
Что, если всё так и было?
Конечно.
Слава богу, он только дрочил!
Но какого хера тогда этот сукин сын...
приперся ко мне в то проклятое воскресенье?
Чего он хотел? Это ты его подослала?
Нет! Я не видела его с 7 марта.
Клянусь.
Но он... он знал о том,
что ты забеременела?
Да. Кто дал тебе этот одеколон?
И откуда он мог знать...
если ты не видела его с марта?
Я сказала ему однажды, когда
он позвонил и спросил тебя.
Это было в начале апреля.
- И что он ответил?
Он разрыдался.
Его охватили муки совести.
Он плакал, рыдал...
- А ты?
Тебя совесть не мучила?
- Нет.
Единственное, что для меня сейчас важно —
это родить этого ребенка.
Ада...
Может быть, Ада позвала меня
только для того, чтобы отомстить.
Она отдала мне заряженный пистолет.
Может, она хотела проверить...
начну ли я на него охоту.
Она хотела посмотреть, смогу ли я...
Но она оказалась права. Кто-то ведь его убил,
верно? Это факт.
Куда ты дел пистолет?
Какой пистолет?
- Тот, который ты спрятал среди своих туфель.
Я выбросил его в реку.
- Почему?
Я испугался полиции.
Нам нужно быть осторожными. Если полиция
что-то раскопает, всю вину свалят на нас.
Но любимый,
кого волнует полиция?
Всё это неправда!
Меня сжирают угрызения совести!
Я вся извелась от совести, любимый!
Я больше так не могу!
Ты должен мне поверить, любимый.
Но что же мы теперь будем делать?
- Кто знает?
Мы назовем его Гуальтьеро.
Или Ада!
Закат!
Проклятье!
Он уже прошел!
«От Гуальтьеро Милано»?
«Не вскрывать».
Это еще почему?
Деньги!
Что там?
Анонимный звонок:
«Заложена бомба. Покиньте здание».
Но можете остаться, если хотите.
- Глянем?
- Нет, давай останемся здесь.
Нет!
На помощь! Спасите!
Это моё!
- А я почем знал.
Ах ты ж, сукин сын!
С какой стати мне это не открывать?
Только потому, что ты так сказал?
Почему?
Я что, должен всю жизнь
пытаться разгадать этот ребус?
НЕ ВСКРЫВАТЬ
Почему «не вскрывать»?
Почему?
Почему я не должен? Что там такое?
Почему я не должен это открывать?
На помощь! Спасите! Помогите! На помощь!
 

////////////////////////////