Все в порядке (1972 год). Цитаты и фразы из фильма

Tout va bien (1972)

французско-итальянский политический драматический фильм 1972 года, снятый Жаном-Люком Годаром и его соавтором Жан-Пьером Гореном, с Джейн Фонда и Ивом Монтаном в главных ролях. Название фильма означает «Все идет хорошо»

Все фразы и цитаты

МАЙ 1968
МАЙ 1972
ФРАНЦИЯ 1972
ВСЕ В ПОРЯДКЕ
"Все в порядке", сцена 1, дубль 1.
"Все в порядке", сцена 18, дубль 5.
"Все в порядке", сцена 3B, дубль 2...
Я хочу снять фильм.
На фильм нужны деньги.
МИЗАНСЦЕНА
СЦЕНАРИЙ
ИЗОБРАЖЕНИЕ
ЗВУК
АССИСТЕНТЫ
РЕЖИССЕР
МОНТАЖ
ПЛЕНКА
ЭЛЕКТРИКИ
МЕХАНИКИ
ДЕКОРАЦИИ
КОСТЮМЫ
СТУДИЯ
ЛАБОРАТОРИЯ
СПЕЦЭФФЕКТЫ
МУЗЫКА
В ЭПИЗОДАХ
МАССОВКА
СОЦ.ОТЧИСЛЕНИЯ
ДРУГОЕ
ИВ МОНТАН
- За звезд зрители больше платят!
Отлично, тогда возьмем звезд!
МИРОВЫЕ ЗВЕЗДЫ КИНО
ДЖЕЙН ФОНДА
- Что ты скажешь Монтану и Фонда?
Актерам нужно сначала увидеть сценарий.
Сценарий?
Да, обычно это любовные истории.
МИРОВЫЕ ЗВЕЗДЫ КИНО
- Любишь меня?
- Да.
Люблю твои глаза, люблю твой рот,
люблю твои колени, люблю твою задницу,
люблю твои волосы, люблю твои руки.
- Значит, любишь меня всю?
- Да. А ты?
Люблю твой лоб, люблю твои ноги,
люблю твои яйца, люблю твои плечи,
люблю твой рот.
- Значит, любишь меня всего?
- Да, всего.
Будут Он и Она.
И будут трудности в отношениях.
Ублюдок, дай дверь закрыть, сраный сексист!
- Да подожди!
- Это ты подожди!
Для фильма про зомби - выходит вполне себе.
Где они будут жить? В какое время?
Что они будут есть? Конкретнее!
Будет страна.
В стране будут большие поля.
Среди полей будут города.
В городах будут дома.
В одном из домов будет Он,
а в другом доме будет Она.
Будут Она и Он.
Все еще слишком банально.
Погоди.
Еще будет много людей.
Будут рабочие.
Будут фермеры.
И буржуа - мелкие и крупные.
Она и Он будут среди них.
Она и Он будут среди них.
И это хорошее начало?
Не знаю. Продолжим.
Фермеры будут заниматься фермерством.
Рабочие будут работать.
А буржуа - буржуйствовать.
- Доброе утро, к главным новостям на 8:00:
В этом году Жорж Помпиду проведет конференцию...
А буржуа - буржуйствовать.
Жан-Жак Серван-Шрейбер выделил 7 общих пунктов
между его партией и социалистами Миттерана,
означает ли это разрыв с Леканюэ?..
Надо что-то добавить.
Например...
Там, где спокойствие царит,
Вдруг все выходит из орбит.
Ага.
Все вдруг выходит из орбит,
И классовая жизнь кипит!
Там, где спокойствие царит,
Вдруг все выходит из орбит.
Все вдруг выходит из орбит,
И классовая жизнь кипит!
Он и Она - в ее объятиях.
Теперь и им пора меняться!
"Ремингтон" знает, о чем вы думаете.
Теперь наши лезвия стали еще острее и подходят для более тщательного бритья...
Выключи звук.
А, привет, это ты!
Да, ты мне нужна. Нет, нет, для рекламы.
Да, реклама "Ремингтона".
Ты обнаженная, лежишь на мехе.
Сзади тебя мужчина, модель для бритья.
Он пробует разные электробритвы
и поочередно бреется ими.
Трется щекой о твою спину,
а ты говоришь: "Колючий".
В конце концов он пробует "Ремингтон".
Трется о тебя сзади,
и ты говоришь: "Вот, теперь не колючий".
Послезавтра в 9:00, студия B.
Чудесно! Пока.
- Включи по новой.
- Робер, включи по новой.
Как твой сын. Почти.
Подарите своему мужу "Ремингтон".
Он и Она - в ее объятиях,
Теперь и им пора меняться!
...Что касается Каванна, в утреннем номере "Шарли Эбдо" он пишет:
"Печатная пресса умирает, и она сама в этом виновата...
Она попалась в собственную мышеловку, и теперь ей конец.
Сколь мудро, со стороны крупной прессы, благодаря рекламе
держать цены так низко, чтобы не покрывать даже стоимость бумаги!"
Конец цитаты.
С вами была Сьюзен Девитт, из Парижа, для "American Broadcasting System".
Все отлично. Спасибо, Сьюзен.
БЕССРОЧНАЯ ЗАБАСТОВКА
Запирайте начальников!
О господи, будьте серьезнее! Зачем уничтожать документы?
Да успокойся...
Ты с 9 утра как работаешь без надсмотрщиков.
К тому же, нельзя знать наверняка,
может, среди них есть списки на сокращение.
И?
А что если там твое имя?
Пока они будут переписывать, ты можешь работать,
как минимум еще дня три - в твоем возрасте это важно!
Да пошел ты!
Болван!
Сюда, сюда!
Я к директор!
Мы знаем! Он сейчас лишком занят.
- Что тут происходит?
- Это нам бы и хотелось узнать.
Вам, кажется, очень весело!
Послушайте!
Что за чертовщина?
У меня встреча с вашим директором.
Они только пришли и очень хотели подняться.
Нам нужно увидеть директора.
Они говорят, у них с директором встреча.
Может, мы бы могли поговорить с секретарем? Она бы...
Секретарь?
Это я.
Временно исполняющий обязанности.
Раз уж они здесь, чего их разочаровывать?
Пройдемте, мадам. После вас.
- Он подслушивал!
- Что за неуважение!
Шпионить за своими рабочими!
К тебе гости, малыш.
Извините нас. Уже уходим.
Какого черта вы здесь забыли?
Я Сьюзен Девитт из "American Broadcasting System".
Ваш секретарь согласовал интервью.
Я хотела бы задать несколько вопросов касательно нынешнего положения трудящихся во Франции.
Прошу прощения. Со всем этим у меня из головы вылетело.
- Над чем вы смеетесь?
- Это мой муж.
Теперь понятно, почему они сказали, что вы "очень заняты".
- Жак!
- Очень смешно!
Сейчас не лучшее время. Невероятно...
Профсоюз планировал на сегодня обычную забастовку, как всегда у CGT.
И тут все вышло из-под контроля.
Эта банда лунатиков начала грабить офис для работы с персоналом.
Когда я пришел, меня швырнули сюда.
Я взаперти уже четвертый час.
Они даже обрезали телефонный провод.
Настоящие бандиты!
Настоящие бандиты!
Один директор - это понятно. Но зачем нам еще два?
Может, ты и права, но сейчас не время углубляться в детали классовой борьбы.
БЕССРОЧНАЯ ЗАБАСТОВКА
Запирайте начальников!
Продолжай, "Salumi", не сдавай назад -
Не сдавай назад!
Мы, рабочий класс, им дадим под зад -
Им дадим под зад!
Меня зовут Марко Гуидотти,
я родом из Италии, но паспорт у меня французский.
Я руковожу фабрикой с 15-го сентября 1967-го.
Нет, ничего подобного здесь раньше не происходило.
До сего дня тлетворное влияние 68-го здесь не ощущалось.
Моя реакция?
Все это очень забавно, но не более.
Это работа для психиатров.
На фабриках тоже есть больные на голову, как и везде.
Они решили устроить переворот, без всякого повода,
не имея никакой реальной поддержки со стороны народа и профсоюза.
Никакого полезного урока отсюда не извлечь.
Вы серьезно? При чем здесь вообще "классовая борьба"?!
Вы продолжаете говорить на языке 19-го века!
Эпоха вопиющих несправедливостей, актуальных для Маркса и Энгельса, давно прошла!
Да какая к черту "власть"?!
Последние 25 лет развеяли все иллюзии
околомарксистских философов, критиковавших "общество потребления".
Последние 15 лет доказали,
что марксистский "коллективизм" абсолютно точно не защитит вас
от "эксплуатации человека человеком" и отчуждения.
Ни в СССР, ни при демократии.
Я же думаю, что слово "революция" потеряло всякий смысл.
ВВП развитых стран за последние 25 лет
вырос больше, чем в период 1900-1945.
Рабочие и трудящиеся, если брать в целом,
сыграли в этом огромную роль, при этом не действуя как класс,
не воображая себя чем-то исключительным.
Мы уже живем в революции-эволюции,
в которой классы действуют сообща
в деле строительства урбанистического, индустриального общества,
подгоняемые жаждой прогресса,
осязаемого и перманентного!
Большинство людей уже свободны от ежедневных потребностей,
и от покорности, которой требуют от них наспех сделанные убеждения.
Я не отрицаю! У нашего общества есть недостатки.
Тяжелая работа и агрессивность, которыми сопровождается стремление к эффективности,
рискуют расчеловечить и уничтожить самых слабых из нас.
Путь к удовлетворению желаний полон фрустраций,
а слишком сильное удовольствие доводит до тошноты.
Надо уметь балансировать!
И у многих это получается.
Существует естественная склонность к адаптации и балансу,
связанная с разумной необходимостью оптимизировать
все аспекты своей жизни и своего окружения.
Почему вы спрашиваете меня о сегодняшних событиях?
Завтра об этом забудут!
Профсоюзы будут в ярости из-за того, что я здесь.
В любом случае, им известно, что я не стану вести переговоры под давлением.
Скоро все вернется в норму.
Надеюсь, я успею домой вовремя.
У нас семейный ужин.
Начальники - неисправимые идиоты.
Чего ты ожидал?
С ума сошел?!
Да, я представитель CGT (Всеобщей Конфедерации Труда)
Большинство профсоюзов - члены CGT.
Совсем нет,
мы планировали небольшую забастовку, а не вот это.
Что я думаю о ситуации?
Все очень серьезно.
В то время, как профсоюзы объединяются
для защиты ключевых интересов всех трудящихся,
а делегаты от рабочих, наделенные полномочиями,
вступают в жесткие дискуссии с начальством,
безответственное меньшинство бросает тень на всех остальных.
От лица CGT я осуждаю их действия.
Нет, нет, подобные провокации только играют на руку боссам,
они очень рады прервать навязанные им переговоры
и всеми силами оправдать отказ от уступок.
Послушайте, я сам каждый день, на протяжении 7 лет, провожу на заводе по 8 часов.
Утреннее происшествие - дело рук кучки изгоев,
мы уже давно их подметили.
Большинство рабочих на фабрике - ответственные люди.
Да, да, они подняли вопрос премий,
но вы правда думаете, что настолько серьезный вопрос
можно решить нападением на старших по цеху, как сегодня?
Тот бригадир был членом нашего профсоюза,
теперь ясно, как эти провокаторы действуют.
В пищевой сфере целый комплекс проблем.
В промышленности идет реогранизация и концентрация.
В 1968-1969 зафиксировано 173 случая поглощения и слияния.
Пять крупных компаний контролируют 25% рынка,
тогда как 567 компаний - только 6%.
Цели начальников понятны:
в каждом секторе иметь по 1-2 крупных компаний с оборотом до миллиарда франков.
Им нужно больше, чем миллионы французских покупателей,
они собираются снабжать до 190 миллионов клиентов
из шести стран Общего рынка.
Слияния компаний, конечно, поддерживаются банками:
компании, финансируемые из Суэца - владеют сыром и йогуртом,
Ротшильды инвестируют в горчицу и имбирные пряники.
Любая потенциально прибыльная отрасль им подходит.
А тут, поверьте, полно возможностей.
За 10 лет производительность выросла на 55%,
продукция увеличилась на 60%,
а прибыль компаний растет на 25-30% ежегодно.
66 из 500 крупшейних компаний Франции связаны с пищевой отраслью.
Но с ростом продуктивности наши зарплаты не выросли,
и даже уменьшились, по сравнению с прибылью начальства.
Зарплаты в пищевой отрасли, несмотря на завоевания Мая 68-го,
остаются одними из самых низких по Франции,
в среднем составляя 4.8 франка в час.
У меня с собой графики.
Здесь, в "Salumi", рабочий получает 3.45+0.62 франка в час.
Неквалифицированный рабочий - 3.94+0.74.
Квалифицированный рабочий - 4.45+0.90.
Старший квалифицированный рабочий от 5.37 до 6.04.
Пищевая промышленность кормит боссов до отвала,
а рабочие не доедают.
Мы в CGT считаем, что концентрация производства требует от нас единой стратегии,
оъединяющей требования различных секторов
но учитывающей индивидуальные потребности каждого из них.
Кроме того, мы настаиваем, что безответственные поступки, вроде сегодняшних,
являются угрозой для общей стратегии,
единственной, способной влиять на начальство.
Конечно, проблема куда масштабнее и политичнее.
Рабочие не смогут достичь успеха в рамках системы,
где несколько капиталистов навязывают всем остальным идею прибыли.
Чтобы была возможна социальная, народная политика,
нужно установить в стране подлинную демократию.
Для этого нам необходимо организовать народное управление,
объединяющее работников ручного и интеллектуального труда,
деревню и город, верующих и неверующих,
всех, кто трудится в удушающих условиях капиталистических монополий.
Смотри, Стоккет идет.
Эй, полегче!
- Разрешите?
- Чего тебе?
Я представитель профсоюза! С дороги!
Осторожнее, там громилы из CGT!
- Мы тоже хотим разобраться, месье.
- Ме-сье, ме-сье!
После того, что вы устроили, собрался комитет забастовки.
Товарищи из комитета не хотят вас здесь видеть.
Я обычно молчу, но не принимай нас за идиотов!
Мы не принимаем точку зрения товарищей из комитета.
Вас раздражает, что мы задали жару тем двоим,
что хотели лишить нас премии?
Вас раздражает, что мы заперли руководителя?
- Простите, мне нужна информация о фабрике...
У тебя язык без костей, как у всех леваков.
Ты ничем не поможешь в делах профсоюза.
Всю работу делаем мы.
Когда мы организуем протест, ты только критикуешь.
И нам же убирать бардак, который вы здесь устроили!
Вам, наверное, было очень весело уничтожать документы,
вот только вы сорвали переговоры.
Трудно будет вернуть их на прежние рельсы.
Может, остальные тоже выскажутся?
- С чего бы нам?
Пока что слышно только тебя.
Вы совершаете ошибку!
Большинство вас все еще не поддерживает!
- И что теперь, пусть они дальше нас имеют?
Пусть дальше нас имеют?
- Сколько людей здесь работает?
- Пошли, комитет расскажет.
- Не так быстро, малыш.
- Мы были бы очень рады привести доводы комитета.
Эй, директор!
Он убегает!
Полегче! Я же не директор!
Будешь знать, как дружить с директором и профсоюзом!
Нужна информация? Получай!
Это нас ни к чему не приведет!
- Скотина!
- Довольно оскорблений!
Пойдем отсюда.
Они не имеют права так разговаривать!
Держись подальше от этих провокаторов, если не хочешь, чтобы и тебе досталось.
Пока, девочки! Хорошо вам посплетничать!
Выбор только один - как утром, так и сейчас.
У нас есть все основания чтобы злиться.
Премии? Мы их недооценивали.
А может наоборот. Не знаю.
Многие думают, что все доступные им привелегии - это наличие конвейеров и старших по цеху.
Нужно видеть, как фабрика разражается грохотом.
Ты трудишься, трудишься, а потом что-то идет не так.
Один начинает возмущаться, потом остальные.
Некоторые даже не знают, из-за чего все началось.
Если кто-то ругается на втором этаже,
его слышат снизу, и тоже подхватывают.
Сбегается начальство - они ведь теряют деньги.
Во всем всегда виноваты рабочие!
Иногда премии рабочих урезают до 10%.
Те, кто работает по выходным, теряют до 80% премиальных.
Давайте я объясню, что сегодня произошло.
Вас может угнетать, что вашу зарплату урезают.
Но вы рассуждаете об общей стратегии.
Мы, может, и согласились бы,
но некоторые считают, что это был справедливый пинок под зад.
Я говорю за себя,
но CGT только и делает, что сражается с привидениями.
Вы сами поймете,
если вдруг нарветесь на человека, которого видете каждый день и считаете врагом.
И вот вы уже "безответственный провокатор".
Все гораздо сложнее.
Люди из профсоюза говорят...
Они ведут себя так, словно снаружи фабрики ничего нет.
Сложно объяснить. Но это не так.
Как если бы ты существовал только 8 часов в день.
Профсоюз думает за нас, рабочих,
а снаружи, за граждан
думает партия, и ты подчиняешься.
Все что остается - это поставить за левых свечку.
Профсоюз говорит только об одном,
или не об одном, но всегда одинаково - на языке графиков.
Так же нелепо, как Жискар в телевизоре.
Когда народ видит, в какую сторону движется график –
в сторону забастовок и Первомая –
им все надоедает, они берутся за дело,
на них кричат,
и тогда они понимают, что именно цифры и графики - причина их бед.
Не нужно быть левым, чтобы так думать.
Люди из профсоюза внушали в людей страх,
тыкая в них пальцем и крича: "Мао!"
Теперь над ними все смеются.
Я понятия не имею, что такое "Мао",
но судя по тому, что я рассказал, Мао здесь полным-полно.
Здоровяк и девчонка? Что с ними делать?
Подержим их тут. Мы же их не съедим.
Подождем.
Мы заперли директора, наш гнев был оправдан.
Он взаперти, но теперь мы, кажется, перешли в оборону.
С теми двумя все проще.
Посмотрим, как выкрутятся директоры и профсоюз.
Хорошо, что мы не струсили.
Тем более, было весело.
Хотя бы немного.
- Может, хватит?
- Что хватит?
Хватит расхаживать! Это бессмысленно и раздражает.
Да что вы. Не видите, что происходит?
Вы тоже заперты!
- Для меня это не проблема.
- Правда?
Не проблема, потому что я думаю, что они правы.
Заложник оправдывает тех, кто берет в заложники...
Скоро вы начнете соглашаться с их методами.
Методы? Давайте лучше поговорим о мотивах.
Все, что вы рассказываете моей жене - это бла-бла-бла...
Сплошное бла-бла-бла!
Вы не понимаете, за что вы здесь? Вы же не настолько глупы!
У вас все в порядке?
Ты прав, но незачем нервничать.
Тебе никогда не убедить его.
Мадам, я и не знал, что ваш муж - левак!
Он на них совсем не похож.
Смешно. А теперь ответьте мне...
Если вы не смените тон, конструктивной беседы у нас не выйдет.
Я отказываюсь.
Именно это вы и сказали, прежде чем вас сюда кинули - вот и результат.
Не забывайте, вы тоже заперты!
Хорошо, возвращаю вам ваш вопрос:
У вас все в порядке?
У вас все в порядке?!
Да, все замечательно.
Посмотрим, что вы скажете через пару часов.
Время так тянется.
Да, да, мне придется остаться.
Остальные девушки тоже остаются.
Ты не можешь хоть раз присмотреть за детьми?
Когда вы бастовали на своей фабрике,
я же не возмущалась.
Нет, это то же самое. То же самое.
Вот сволочь!
Женщины, всем обратно на кухню!
Нет, ничего. Просто мужчина.
С фабрики, какой же еще.
Конечно, мужчины тоже остаются.
Ну хватит. Я остаюсь не поэтому.
Ага, если бы ты его видел - он старик.
Минимум 60!
60 лет старику!
Так что, хорошо?
Может, ночью я уже буду дома.
Кто знает, как все пойдет?
Я сделаю ужин.
Разогрей, что есть на плите.
Не забудь про ужин детям.
Мне пора.
Ты злишься?
Я буду держать в курсе.
Пока.
Это было тяжко.
Пойду отолью.
Кого?
Кто?
Это директор.
Придурок!
Ало, что вам нужно?
Что вам нужно?!
- Чего этому засранцу надо?
Вам нужно пописать?
Он говорит, что хочет писать.
Ну все, объявляем капитуляцию!
Пожалуйста, разве мы запретим.
Люсьен! Сходи с ним.
Мы вам не доверяем. Вы уже пробовали сбежать.
Занято!
Будьте добры.
Жорж, тут директор!
Оставьте меня в покое!
Жорж, тут правда директор.
И чего ему от меня надо?
Это есть наш последний
И решительный бой...
Вы не могли бы побыстрее?
Кем он себя возомнил?
Когда я выхожу на 4-х часовые смены,
у меня есть только два 5-минутных перерыва,
и то с разрешения старших по цеху.
А поскольку толчок как раз в 5 минутах от цеха,
мне каждый раз делают выговор!
И кабинки там просто отвратительны!
Если он так спешит, путь воспользуется одной из них.
Говнюк!
Пожалуйста, выражайтесь приличнее!
Между прочим, он прав.
У вас 3 минуты чтобы сделать свои дела и вернуться. Я засекаю.
Эй, уже мухлюете! Фальстарт!
На старт, внимание!
5
4
3
2
1
0
Марш!
Где здесь уборная?
Туда.
- Закрыто.
- Закрыто? Проверье там.
Где?
Просто скажите мне, где уборная!
Да черт возьми, ищи сам!
А как же "играть по-честному"?
Кто вообще эти люди?
Извините! Время вышло.
Я не могу больше терпеть!
У меня так же было.
Я потратил оба перерыва, мне было плохо.
Я спросил у старшего, могу ли я отойти.
Он сказал мне срать в штаны.
Видите? Таков регламент, не мы его придумали.
А теперь, за работу!
Голову ниже, и будете как бегун.
Занято!
- С дороги!
- Народ до вас доберется!
Ублюдок! Мы сдерем с тебя шкуру!
Простите, но мне нужно пописать!
Как далеко они готовый зайти?
Как далеко они готовый зайти?
Классовая борьба это вам не званый ужин, ча-ча-ча!
Новости к 5 часам дня...
Вы видели? Не делайте вид, что не видели!
Садисты и хулиганы!
Они не смеют вот так унижать человека.
Я бы чувствовал то же самое, если бы так поступили с вами.
Но такого не будет.
Я готов к обсуждениям, готов идти на уступки, у меня нет предубеждений,
но я не позволю психбольным мною командовать.
Всех зачинщиков в тюрьму!
Всегда одно и то же:
чуть уступаешь, и тебе садятся на шею.
Я всегда оставался либеральным,
но иногда все что нужно - это хороший пинок под зад.
Хороший пинок под зад.
Жоржетт говорила с журналисткой.
Люс, Симона, Натали и я - слушали.
Жоржетт говорила спокойно, неспеша,
рассказывала о фабрике, о конвейерах,
об инспекторах, которые тебя домогаются в надежде, что им повезет.
Которые носятся за тобой как псы, если отказываешь.
О том, что даже простые рабочие свистят
или говорят мерзости, когда ты проходишь мимо.
Рассказывала о своем парне и четырех детях,
о домашних хлопотах после смены
и перед сменой,
что готовит на ужин, и сколько километров до детского сада.
О том, что боится еще одного ребенка.
О докторе, из-за которого она так боялась противозачаточных,
что ей понадобилось 2 года, чтобы начать их пить.
Тем временем, у нее появился еще ребенок.
Их разговор действовал мне на нервы.
Да, это все было правдой, но то, как они говорили - было фальшиво.
Нищета, о которой Жоржетт рассказывала
роскошно одетой журналистке - была не ее.
Мне надоело, и я стала петь.
"Левацкая песенка".
Вы свое получите, Господин Начальник.
Хотите договориться? Скоро вы узнаете, что это невозможно.
В этот раз нас не купить повышением зарплаты на 10 франков.
Дайте 100, и мы попросим 1000.
Дайте 100,000, и мы попросим больше.
Вы дурите нас своими "представителями".
Все ваши проекты рушатся, потому что мы против вас.
Нам не нужны ни ранги, ни квалификции, ни что-то еще.
Разделения кончились! За конвейером мы - одно целое.
Смешно. Как по телевизору.
Журналист задает тупые вопросы,
человек напротив отвечает, и никто не перебивает.
Если бы Жоржетт себя слышала! Она бы разочаровалась.
Ей бы наскучило, и она своим мягким голосом сказала:
"Как уныло, совсем не мотивирует бороться".
Журналистка бы замерла в удивлении.
Я преувеличиваю. Жоржетт болтает не так уж много.
А она весь день провела взаперти с этим ублюдком.
И все-таки, можно петь.
"Левацкая песенка".
Вам достанется сполна, Господин Начальник.
Нам надоело терпеть унижения.
Профсоюзы говорят нам быть терпиливыми и продолжать работать.
И никогда не говорят о том, чтобы бороться.
Мы восстали, и теперь мы знаем, как сражаться.
В этот раз нападать будем мы,
а вы будете отступать,
слушая тишину своей фабрики.
Завтра вы услышите пулеметы!
О, да вы спортсмен!
Взял за привычку. Чтобы держать себя в форме.
Культ шведской гимнастики,
для здоровых, загорелых и стройных.
Получается?
Сложно. Не хватает данных.
Или их слишком много.
Я даже не знаю, опубликуют ли это.
Хотя тут ничего радикального.
Можно почитать?
Только не суди строго.
Месье, мне понадобится больше информации.
Что ж, к вашим услугам.
Да где их носит? Их нет уже больше часа.
Это стандартное собрание.
Люди из профсоюза сидят там часами.
И выходят еще более растерянными.
Думаешь, у нас не получится?
Что ты делаешь?
Это мое дело.
Черт, черт, черт, черт!
Все что мы делаем со вчера - это сторожим чертову дверь!
Как много пользы нам принесло его задержание!
Мы даже не знаем, что с ним делать. Как глупо!
Есть еще варианты?
Не знаю...
Что думаешь насчет тех двоих?
Девчонка довольно милая.
Да я не про это!
Мне начинает казаться, что мы сделали глупость.
Нужно было им все объяснить.
Мы даже не знаем в какой газете она работает.
Что она про нас напишет?
Может, вообще ничего.
Когда я работал в другом месте,
к нам приходили писать статью, но в итоге ее не опубликовали.
Нужно было им все объяснить!
Объяснить что?
Вот именно! Мы были правы, заперев их вначале, а сейчас все иначе.
Не зацикливайся на этом.
Ну? Теперь нас поддержали все.
Разве это не главное?
Даже CGT сменили тон.
Хотя они были очень суровы.
- Ну?
- Тут ты не прав,
у Стоккета не было другого выбора.
Сначала они сами развели балаган,
потом только ухудшили ситуацию
утверждая, что требывания начальства и так были низкими.
Что, в прочем, не останавливает их от интриг.
Они знают, что возьмут нас измором.
- Что случилось?
- Мы все еще держимся.
Разве что захват заложников играет им на руку.
Мы не хотели, чтобы этот придурок Лаффонт виделся с директором.
Но в конце концов, им удалось договориться.
Мы ожидали предательства.
Ты, наверное, слышал, что они сказали.
Что? Сраный замдиректор Лаффонт идет прямо сюда?
Наконец-то мы выбрались.
Господи, Лаффонт, как долго!
Я сделал все, что мог.
ПРИДЕРЖИВАЙТЕСЬ ПРАВДЫ, ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО НЕВЫГОДНО.
Я не слышу. О чем они говорят?
Простите, но я хотел бы поговорить со своим коллегой наедине.
Наконец-то мы выбрались.
Они смотрели на нас, а мы на них.
Надеюсь, вы не слишком утомились здесь сидеть?
День и ночь с этим типом - то еще удовольствие.
С вами все по-другому.
Столько всего и сразу, у нас не было выбора.
Мы на вас не злимся.
Вы ведь журналистка?
Да.
Вы напишете о том, что здесь происходит?
- Постараюсь.
- Тогда мы должны вам все объяснить.
Что?
Про фабрику и все остальное.
Но я думаю... я думаю, что понимаю, в чем дело.
Но вы даже ничего не спросили.
Вы не предоставили шанса, но ничего страшного.
Я все видела своими глазами.
Все сложнее. Что касается причин.
Вы еще не слышали об условиях труда здесь.
Когда я только пришла, запах казался невыносимым.
Я все еще чувствую его, когда ухожу с работы.
Однажды, чтобы надо мной посмеяться,
друзья стали принюхиваться и говорить:
"Кажется, пахнет свиньями!"
Я была еще юной, мне было стыдно.
Я потратила целое состояние на духи!
Не так уж и плохо. Отвратительно, но привыкаешь.
А вот транспортировка туш - это совсем не весело!
Свиньи очень тяжелые.
Новенькие на фабрике улыбаются, тоская их на себе,
а через несколько дней их спины уже не гнутся.
Это не все. Вспомни про шприцовочную.
Шприцовочную?
Где мясо помещают в оболочку.
Потом завязывают.
И этим ты занимаешься весь день.
Бывают перерывы, но их быстро перестаешь замечать.
Это ужасно нудно и монотонно.
Пытаешься думать о чем-то другом, но не получается,
потому что темп все время ускоряется.
Все, о чем ты думаешь - это уложиться в темп.
Старшие по цеху не дадут о нем забыть. Они и есть здесь настоящие свиньи.
Все не так.
Что не так?
То, как ты объясняешь.
И что именно не так?
Не знаю. Просто не так.
Я согласен.
Мы тут злимся на Стоккета и CGT,
а сами разговариваем прямо как они.
- Ты в своем уме?
- Не злись.
Если бы Стоккет сводил их на экскурсию,
он бы сказал все то же самое.
Показал бы им цех.
Потом сказал бы: "Видите, как отвратительно?"
Видите, как отвратительно?
Видите, как отвратительно?
Потом он бы показал им листовку профсоюза.
Разве мы заняты не тем же самым?
Разница в том, что он за старших по цеху.
Он не может себе представить фабрику без них.
- Так что про них он бы ничего не сказал!
- Ладно, ладно.
Эти детали, безусловно, достойны отдельной статьи.
Но вы должны написать о том, что началось вчера,
что стало поворотным моментом.
Сам факт, что мы заперли директора фабрики.
- В чем дело?
- Ты уволен.
- Что?
- Ты уволен.
- Что?
- Уволен.
"Жермен ругается со Стоккетом".
- У тебя язык без костей, как у всех леваков!
"Люсьен запрещает директору сходить в туалет".
- Извините! Время вышло.
- Я не могу больше терпеть!
Может, это не так уж важно,
но для меня это многое значит.
- Хорошо, обсудим.
- Отлично.
Обычно, когда читаешь статью о заводе,
там полно неинтересных подробностей,
как если бы автор впервые открыл для себя, что заводы существуют.
Он чувствует жалость. Чуть ли не плачет.
Но никогда не показывает борьбу и вызванные ей изменения,
и как приятно насолить руководству.
Рабочих всегда выставляют злобными.
Это сложно. Я не смогу объяснить.
Наконец, после вмешательства сил правопорядка,
фабрика "Salumi" продолжает работу.
Ее руководитель, месье Гуидотти, после 5 дней взаперти вернулся домой.
Журналистка и ее муж, которые также оставались под замком,
вернулись к своим прежним делам.
Во Вьетнаме войска коммунистов атаковали Лок-Нинь.
Град из ракет накрыл правительственные войска.
- Дальность?
- 85.
- Объектив?
- 3.5.
- Давай звук.
Проверь кадрирование.
Поставь 1000 поближе.
К ногам девушек.
Подвинь двухкилограмовый.
- Подсвети дверь.
- Готово.
Это 50?
Давай 75.
Выключи.
Чем я занимаюсь? Начинаю съемки.
Нет, рекламы.
Время от времени.
Если вам нужно дать мне определение,
то я - режиссер, который иногда снимает рекламу.
Это уточнение для меня существенно.
Рекламный бизнес?
Да, дебильный и прогнивший.
Видите вон там рекламных агентов? Невероятно, да?
В общем, это механический труд, я просто зарабатываю им на жизнь,
чтобы параллельно заниматься своими делами.
По крайней мере, пытаюсь.
Раньше я снимал фильмы.
В силу некоторых причин, я перестал. По крайней мере, пока что.
Нужно на что-то жить.
Я рассматривал все возможные варианты.
Да, наверное, это легкий путь,
три года назад мне так не казалось.
Не знаю, много причин.
Много определяющих факторов -
Сюзанн, в частности. И многое другое.
Я же говорю, я снимал кино.
Я был сценаристом во времена "Новой волны".
Это было так давно.
Нет, я сыт по горло.
Еще до Мая 68-го
я разочаровался в кино как искусстве.
Это путь в никуда.
Так что Май не стал для меня откровением.
Участвовал ли я Мае 68-го?
И да и нет, как и все.
Большинство знакомых с радостью откликнулись,
маршировали от Одиона до Сорбонны.
Это было всерьез, и в то же время так несерьезно.
На собраниях встречаешь таких персонажей, что невольно думаешь:
Этот клоун? Здесь?
Очень смело для того, кто снимает подобные фильмы!
Смешнее всего, что они, вероятно, думали то же самое обо мне.
Не поверите, сколько всего я видел,
что вызывало у меня отторжение.
Тогда во Флене, например,
или когда я провел целую неделю в Исси-ле-Мулино
с типом, который называл себя "марксистом-ленинистом",
он был знаком с заводскими из CSF (Конфедерация семей профсоюзов)
Я и Сюзанн...
поначалу все было правильно.
Весь Красный Май мы были вместе.
Может, звучит наивно и романтично,
но это было прекрасно.
Когда все вернулось в норму,
меня попросили быть режиссером адаптации
детективной новеллы Дэвида Гудиса.
Я отказался.
Теперь это казалось пустой тратой времени.
Тогда мне пришло в голову, что куда честнее было бы снимать рекламу,
чем настолько посредственные фильмы.
Я обдумал эту мысль.
И я все еще думаю, чем бы мог заниматься,
и что бы система могла мне позволить.
Какого рода фильмы я бы мог создавать.
Года три назад я планировал снять политический фильм о Франции.
Это не так просто.
Только сейчас я начинаю понимать вещи,
о которых Брехт писал 40 лет назад.
Читали его предисловие к опере "Махагони"?
Разве не восхитительно?
Политически-активный?
Нет, в привычном смысле нет.
Годами я голосовал за коммунистов чисто рефлексивно.
Но я никогда не состоял в партии.
Митинги в защиту Розенбергов,
демонстрации против войны в Алжире,
Первомай, Испания...
Потом Май 68-го и Чехословакия...
Это слишком для меня. Я больше не мог.
Сейчас?
Сейчас, вроде бы, все очевиднее, и в то же время куда сложнее.
Левые? Да, знаком с многими.
Они считают меня "демократом".
Иногда мы созваниваемся. Но в остальном ничего.
Идея "перевоспитания интеллигенции" меня немного пугает.
Может, мои знакомые просто плохо ее объясняют.
В любом случае, большинство из тех, кого я знал,
вернулись обратно, в прежнее состояние,
особенно партийные коммунисты.
Захват заложников?
Вы про тот случай на фабрике?
Честно говоря, я не знаю, как мне к нему относиться.
Как будто кто-то дал мне роль в фильме,
а я все время забываю слова.
Спустя три года после Майских событий я съездил туда еще раз,
послушал болтовню очередного босса.
Как и ожидалось.
Простите, но мне пора. Всего вам доброго.
Музыку.
Сьюзен!
С меня хватит.
Если так будет продолжаться, то каждую неделю будет одно и то же.
На протяжении последних трех лет я работала в "American Broadcasting System".
В департаменте культуры.
Литературная критика, обзоры кино и т.п.
Мне так надоело,
что после Мая 68-го я перевелась в департамент политики.
Не полностью. Наполовину там и там.
Случилось так, что Май всех застал врасплох,
я этим пользовалась, приносила им материал,
интервью с людьми, которых узнавала благодаря Жаку, его друзьям или сама,
я писала про Жейсмара и Кон-Бенедита.
Так мое положение здесь поменялось.
Меня стали называть "специалисткой по левым",
что довольно забавно, если подумать.
После Мая все пошло под откос.
Им стало наплевать на мои статьи.
Время вышло.
Я убеждала себя, что это потому, что я их напугала,
хотя знала, что все сложнее.
Я пробовала расширить тематику,
писать не только о студентах, но и о рабочих.
Предлагала им делать исследования.
Самое странное, что...
я так твердо настаивала на необходимости этих публикаций,
но при этом прекрасно знала, что сама не способна написать ничего подобного.
Столько шума - и ради чего?
Я трачу столько сил, а в итоге все впустую.
Прихожу, получаю свои 30 секунд времени, и ничего не могу сказать.
Не знаю, может, это вопрос стиля.
Не знаю, поймете ли вы меня, но в этой сфере у каждого есть свой стиль.
Послушайте передачи,
все как будто написано одним и тем же человеком.
Я поняла для себя, что если хочу освещать то, что мне интересно,
такой стиль не подходит.
Только другого у меня нет.
Но я пыталась. В тот раз
я сделала материал про фабрику, а его отклонили.
И это... неприятно.
В некоторым смысле сам материал, сама тема
заставляют тебя говорить совершенно иначе, по-новому.
Не знаю.
Чем дальше я двигаюсь, тем меньше понимаю в происходящем.
Те вещи, в которые я вовлечена здесь, становятся для меня все менее ясными.
Я - американский обозреватель во Франции,
который больше ничего не обозревает.
Вот и все.
Тест: 1, 2, 3, 4.
Это Сьюзен Девитт.
- Все нормально?
- Да, поехали.
Это Сьюзен Девитт, из Парижа, для "American Broadcasting System".
Для каждой эпохи в истории, и почти для каждого эпизода общественной жизни
существует свой ключевой термин, выражающий амбиции господствующей системы,
резонность общественного мнения,
а иногда - и то и другое.
Слово, проходящее проверку временем и отмечающее отрезок...
Можем попробовать еще раз? Плохо выходит.
Да, сейчас.
Это Сьюзен Девитт, из Парижа, для "American Broadcasting System".
Для каждой эпохи в истории,
и почти для каждого эпизода общественной жизни
есть свой соответствующий термин, выражающий амбиции господствующей системы,
резонность общественного мнения, а иногда - и то и другое.
Слово, проходящее проверку временем и отмечающее отрезок...
Знаю, я торопилась.
- В чем дело?
- Это бредятина, вот в чем дело.
Это полная чушь.
Нам нужно записать сегодня.
Все остынет!
"Змейка с погремушкой, змейка в очках..."
Все еще в плохом настроении?
Тебе не кажется, что прошлой ночью было достаточно?
Я хотел секса, а ты нет. И что?
Ты провоцируешь!
Даже если бы я была в хорошем настроении, твои слова бы его испортили.
Ладно, я был не прав.
Но ты все время приносишь проблемы с работы в дом.
Слушай, разве мы не можем поговорить об этом спокойно?
Проблемы две:
они не принимают твои статьи, и ты не можешь писать.
Так бывает. Не надо себя бичевать.
Это как... поток.
Поток?
Да. А ты блокируешь.
- Я блокирую?
- Да я не хотел грубить!
Я так начну задаваться вопросом, почему мы еще вместе.
- Начни сейчас.
- Что начать?
Задаваться вопросом!
Да, мы встречаемся, смотрим кино, едим, трахаемся - ну и все.
И все?
Забыл. Еще каждые пару месяцев мы ссоримся.
- Интересные вещи ты рассказываешь.
- Спасибо.
Как ты говоришь о нашей совместной жизни,
"встречаемся, смотрим кино, едим,
идем в постель, может быть трахаемся",
Повтори, может, я что-то упустила.
- Ты раздражаешь.
- Повтори!
Смотрим кино, едим, трахаемся,
и мне это надоело.
Тебе это надоело.
А я вот пытаюсь сказать тебе,
что если ты хочешь поговорить о совместной жизни,
что у нас в порядке, а что нет,
нужно сказать больше.
Больше!
Вот например вчера.
У тебя были съемки,
а у меня отклонили статью,
я поссорилась с главным редактором,
мы встретились, посмотрели кино,
мы поели, пошли в постель, "может быть" занялись сексом,
ты ушел монтировать свою рекламу, а ушла обратно в агентство.
Видишь разницу? У тебя - и у меня.
Мы говорим об одном и том же.
Я так не думаю.
Я так не думаю!
Когда ты думаешь о нас, ты думаешь о - 1,2,3.
Я согласна с пунктами "кино, еда, секс",
но чтобы понять, чем ты неудовлетворен,
тебе придется подумать еще о другом.
"Понять, чем я неудовлетворен?"
Да, понять.
- В этом все дело?
- Да, в этом. И больше ни в чем.
Стоило догадаться.
Это же ты, ты сам сказал мне, что сексуальность нельзя воспринимать изолированно от остального!
- Да.
- Вот и делай так, как сказал.
Раз это тебя касается.
Твоя "совместная жизнь" - только часть общей картины.
Наклей это себе на лоб.
У тебя и так в голове только эта картина -
женская рука вокруг мужского члена.
Тебя, наверное, даже мысль об этом не так удовлетворяет, как три года назад.
Все, закончили?
Подожди!
У меня это в голове не меньше, чем у тебя.
Я знаю, чем мы занимаемся - мы едим и трахаемся.
Но чтобы думать об этом и получать удовольствие
мне нужна картина его за работой.
Вот эта картина.
А вот эта картина: " Я за работой".
Видишь, все не так просто.
- Так может, расскажешь о своей "работе"?
-Не о чем рассказывать.
Тогда зачем ей заниматься?
Во-первых, чтобы было на что жить. Сохранять наш образ жизни.
Ты же знаешь, почему я решил снимать рекламу.
И ты согласилась, что так будет честнее.
Это было три года назад! Может, пора пересмотреть свои взгляды?
Это глупый спор. Давай поговорим ночью.
Поговорим ночью.
Может, ты и прав.
Это нас никуда не приведет.
Раз ты не хочешь говорить о том, о чем я хочу,
позволь тогда я скажу: во-первых, я не знаю, что я здесь делаю.
Дай мне сказать! Во-вторых,
агенство хочет отправить меня обратно в Америку,
и в-третьих, можешь подвезти меня до аэропорта, если не против.
В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ
(1)
Когда я думаю о нашей ссоре, я думаю, она была права.
Когда я думаю о нас с Сюзанн,
я думаю о тех двух днях, проведенных на фабрике взаперти.
Я был пассивен, неспособен говорить с теми людьми.
Все, что бы я ни сказал им - все мимо.
Порядка 10 человек, мужчин и женщин, которые решились на что-то новое,
и были счастливы заниматься этим,
и все это было следствием Мая 68-го.
Скорее всего, мы пересекались где-то на Денфер,
или на Гер-де-Льон,
или во Флене в начале июня.
Мы думали, что все закночилось,
но теперь мы знаем, что это было только начало.
Май 1972.
Лишь сейчас, 4 года спустя,
я ясно чувствую в одних - жажду сражаться,
а в других - лицемерие.
Не ходите туда!
Послушайте!
Партия не поддерживает!
"Сегодняшние события во Флене доказывают,
что цели голлистов и полицейских
не отличаются от группы Жейсмара".
Со времен Мая 68-го многие конфликты притерпели изменения.
Только сейчас я могу подытожить эти изменения, в контексте всего остального.
Не ходите! Партия не поддерживает!
"Сегодняшние события во Флене доказывают,
что цели голлистов и полицейских
не отличаются от группы Жейсмара".
Вот что они пишут!
Не ходите!
Двое на одного, давай!
Урод!
Мои проблемы начались, когда я отказался от своей роли - роли прогрессивного интеллектуала.
Спешный очерк о Бразилии и Вьетнаме, короткий визит на голодную забастовку,
небольшая встреча с профсоюзом.
Я вышел из партии и не заметил, что перенял от левых:
особое понимание роли интеллектуала в общем деле.
Моя работа - снимать фильмы,
находить новые формы для нового содержания.
Его звали Жиль. Он родился 17 апреля 1951-го.
Он учился в Лицее Тьера.
Жиль, они скажут, что ты умер "пропагандистом".
Я, которая сражалась с тобой бок о бок, не могу и представить лучшего звания.
Жиль, они скажут, что кроме семьи и школы ты ничего не видел,
что узнавал мир только по книжкам.
Я отвечу, что это книги открыли тебе двери в мир,
и с помощью них ты научился разучиваться.
Жиль, 3-го Мая в 4:00 ты решил сражаться за жизнь,
и весь день провел в борьбе.
Жиль, сегодня, в 4:00 ты решил сражаться за историю,
МАЙ 68. БОРЬБА.
...и встретил смерть, оставив нас позади.
Не плачь, товарищ. Мы не остановимся!
КЛАССОВАЯ БОРЬБА.
Дюнкерк.
Энен-Льетар.
Валюрек.
Безье.
Фолькемон.
Нантер.
Феродо.
Валентин.
Нант-Бантиньоль.
Пале-де-Спор.
Пежо-Монбельяр.
Аффер-Гийо.
Пеньярроя.
Берлие-Монплезир.
Ле-Ман.
Тюрьма в Туле.
Рено-Бийянкур.
В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ
(2)
Я знаю, что я не должен отвечать "нет".
Но я не думал, что придется сказать это тебе.
Сейчас я подумал и говорю "нет".
Это справедливое решение, среди прочих возможных.
В любом случае, мне надо работать.
А съездить с тобой в Лиль - значит не работать.
Да, у нас с тобой разный темп.
Сейчас ни ты, ни я сейчас ничем не поможем друг другу.
Да. Каждый сам по себе.
Нет, в этом нет ничего страшного.
Просто так мы двигаемся дальше.
Черт!
Что-то не так?
Да нет, все в порядке.
Еще одна отвергнутая статья.
Я брошу ее им в лицо, вместе с заявлением об увольнении.
Мой маленький вклад в борьбу.
Все, о чем эти придурки хотят слышать,
это распродажи в магазинах и "изменения городского ландшафта".
А когда я пытаюсь говорить о людях, о тех, кто продает и покупает,
здесь и сейчас...
Меняйте страну вместе с Французской Коммунистической Партией!
Во имя демократии и народа!
Действует скидка - 4.75 франка вместо 5.50!
Франция - страна, богатая природными и человеческими ресурсами,
ее народ сражается за свободу,
двигая историю вперед.
Супермаркет.
700 миллионов франков в день.
Торговый центр и театр в одном.
Все верещат... кроме публики.
Они платят и соглашаются держать язык за зубами.
Никто и так их не спрашивает.
Снаружи фабрики так же, как и внутри.
Никто друг с другом не говорит.
Они жаждут новых актеров.
...4.75 франка вместо 5.50!
Меняйте страну с Французской Коммунистической Партией!
Во имя демократии и народа!
Ради лучшей жизни!
Демократическое правительство
сделает жизнь заводских и офисных работников,
самозанятых и работающих по найму - гораздо лучше.
- Я посмотрю?
- Спросите повежливее.
Простите. Можно, я посмотрю книгу?
Да, мы очень рады интересу со стороны мололдежи.
- Спасибо.
- Не за что.
Меняйте страну с Французской Коммунистической Партией!
4.75 франка вместо 5.50!
Я не очень понимаю этот раздел про культуру.
"Поощрение креативности во всех секторах стимулирует национальный прогресс
и прокладывает путь к улучшению личностных качеств и отношений между людьми".
Как-то все вперемешку.
Вы же только открыли, вы еще не успели проанализировать.
Вам задали вопрос, ответье!
Вы - активистка?
-Конечно!
Это вы писали? Тогда объясните.
Зайдите ко мне в офис.
Нет!
Вместо того, чтобы впаривать свои книжки как овощи, лучше объясните свою политику!
Я не обязан!
Мы не можете ответить на простейший вопрос по самому первому предложению!
Вы все свидетели! Она - провокатор!
Все бесплатно! Берите все!
Все бесплатно!
Все бесплатно!
Где стоит начать, если хочешь все изменить?
Везде!
Копы! Боссы! Убийцы!
В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ
(2)
В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ
(3)
У каждого фильма есть концовка.
Он/Она с тревогой смотрит на того, кто напротив, и говорит:
"Я боялся/боялась, что ты не вернешься".
А тот, кто напротив, с такой же тревогой отвечает:
"Я должна была/ должен был"
Да, есть фильмы, в которых Он и Она решают одну проблему,
только чтобы перейти к следующей - и это, как будто бы, и есть жизнь.
Но в этом фильме мы оставим Его и Ее
молча смотрящими в глаза друг друга.
Скажем только, что Он и Она
научились думать о себе в контексте истории.
Каждый сам себе историк.
Я. Франция. 1972.
Во Франции солнечно.
Все остальное не важно.
Франция. 1972.
История. Я.
Я. Ты.
Копы! Боссы! Убийцы!
Я. Ты.
Не нужно быть левым, чтобы так думать.
Франция. 1972.
Иногда все что нужно - это хороший пинок под зад.
CGT считает...
Давайте брать от жизни все!
Во Франции солнечно.
Все остальное не важно.
Каждый сам себе историк.
Мы станем более внимательными к тому, как мы живем.
Я. Ты. Он. Она. Мы. Вы.
ОКОНЧЕНО
ЭТО БЫЛА СКАЗКА ДЛЯ ТЕХ, КТО НЕ ВЕРИТ В СКАЗКИ
 

////////////////////////////