Смысл истории (1992 год). Цитаты и фразы из фильма

«Смысл истории» (англ. A Sense of History) — короткометражный фильм режиссёра Майка Ли, вышедший на экраны в 1992 году. Лента получила приз зрительских симпатий фестиваля короткометражного кино в Клермон-Ферране и приз ФИПРЕССИ на Краковском кинофестивале, а также была номинирована на премию BAFTA за лучший короткометражный фильм.

Все фразы и цитаты

Огромный дворец за мной -
это родовое имение моей семьи.
Мы жили здесь с 11 века.
Я - 23й граф в семейной линии.
Всё, что видно с крыши дворца,
в любом направлении,
это часть наших владений.
Моей обязанностью является сохранять,
поддерживать и развивать поместье,
до тех пор, пока я не передам его
своему наследнику - 24му графу.
С осознанием того, что оно
значительно больше
и гораздо более плодородно по сравнению
с тем, что я получил по наследству
после смерти моего отца, 22го графа.
Я хочу рассказать вам историю
своей жизни.
Делая это,
более чем что-либо я хочу показать
что в центре моей жизни
всегда было ощущение истории.
Мои предки прибыли в страну вместе
с Вильгельмом 3авоевателем,
и здесь мы жили и возделывали землю
по прямой отцовской линии с тех пор.
Очертания владения существенно
изменились за века.
Основными причинами этого были,
во-первых,
присоединение больших участков земли
в 15-16 веках,
что значительно увеличило размер
поместья,
и, во-вторых, постепенное, но существенное
уменьшение лесного массива.
Каждое поколение обращалось с
поместьем по-разному,
и мне по наследству досталось
около 10 тысяч акров
пастбищ и пашни.
3начительно меньше, чем он сам
унаследовал от моего деда.
Но сейчас уже ситуация изменилась
в лучшую сторону.
Перед вами поле в 200 акров.
Это пример значительного
расширения,
ведь ещё 35 лет назад,
здесь было более 10 полей.
Экономические требования по созданию
более эффективных и производительных земель
привели к тому, что во многих местах
мы срубили изгороди и
закопали канавы,
чтобы дизельные левиафаны
современного сельского хозяйства
могли передвигаться по большим
пространствам удобренной химикатами земли.
Я не очень горжусь своей ролью
в этом варварском обращении с моим
зеленым наследством,
но в то же время
я искренне уверен в том, что
выбрать какой-либо иной путь
было бы безответственно.
Эта земля не принадлежит мне, чтобы
я мог расточительно обращаться с ней.
Она передана мне в доверительное
управление будущими поколениями.
Для нас большим достижением является быть
здесь на протяжении уже 900 лет,
и я не сомневаюсь, что мои предки
прошли сквозь немало нелегких битв,
чтобы защитить свои законные
владения.
И я в огромном долгу.
Перед ними, и должен сделать всё возможное,
чтобы не провалить своё наследство.
Мы с братом родились и выросли
между мировыми войнами,
мой брат на четыре года
старше меня.
Наши родители были неудачной парой.
Мать была, без всякого сомнения,
большой красавицей,
но в этим дело и заканчивалось.
Она была глупой, пустой, ленивой и
малодушной.
Мы обожали её, но она
нас почти не замечала.
Я помню её, особенно её запах.
Это была пьянящая смесь
дорогой туалетной воды,
талька, изысканных духов,
и чего-то ещё,
сладкого и загадочного.
Не знаю, что это было.
Многие годы она постоянно принимала
одни таблетки от кашля,
пока их не запретили производить,
потому что в их составе была
какая-то разновидность опиума.
Полагаю, что ребенком меня привлекал
именно её аромат.
Я делал так, чтобы я мог зарыться
с головой в её юбку
и вдохнуть так глубоко,
как только мог,
чтобы почувствовать её более полно.
Но обычно меня просили прекратить.
Мой отец был также красив,
как и она.
21й граф, мой дед, был
значительным человеком.
Военный, политик, помещик, признанный
и уважаемый во всех сферах.
Трудно следовать за лучшими, и мой отец
определенно этого не делал.
Там где мой дед преуспел,
мой отец провалился.
Он был очень плохим солдатом,
умевшим делать лишь
ошибочные героические жесты,
которые во время войны много раз дорого
стоили его подчиненным.
Он не интересовался и не понимал ничего
в политике,
а как помещик он был катастрофически
некомпетентен.
Он не чувствовал землю,
а наука ведения хозяйства прошла
мимо него.
И что хуже всего,
его ненавидели все, кто на него работал.
Он находил
удовольствие в унижении
слабых и беззащитных.
Мы с братом ощущали всё это на себе
не меньше, чем прислуга.
По малейшему поводу он обрушивал на нас
потоки оскорблений и побоев.
Он сталкивал нас головами,
давал нам пощёчины, щипки,
бил кулаками,
таскал за волосы,
держал голову под водой.
Мы жили в постоянном ужасе.
Когда мы бежали за защитой к матери,
то оказывалось, что она уже погрузилась в
наркотическое забытье.
Так мы и жили, двое мальчишек с полностью
неадекватными родителями.
Мой отец, которого я бешено
ненавидел,
и моя мать, ошеломительно
прекрасная женщина,
с которой мы иногда пили чай.
Вот невидаль, как бы сказали
мои дети.
Я был одиноким ребенком, но господь
наделил меня острым умом.
Я знал, что мы были в чём-то особенными,
и был очарован самим духом
элитных семей.
Я отчаянно хотел узнать детали,
и то, как это относилось ко мне,
поэтому я начал подслушивать
разговоры взрослых,
и то, что я узнал, было
очень тревожным.
Мне стало ясно, что отец управляет
имением самым расточительным образом,
и уже успел продать
часть земель.
Я знал, что я самый умный в семье,
но все земли унаследует мой брат.
Он мне нравился, мы неплохо ладили,
учитывая нашу разницу в возрасте.
Но в 7 лет я осознал две
очень неприятные вещи.
Во-первых, он был глуповат.
Не то чтобы совсем отсталый,
но определенно недалёкий.
Никоим образом он бы не сумел возродить
имение к его былой славе,
и, если его предоставить самому себе,
имение пришло бы в ещё большее запустение.
Это представляло определенную проблему,
но самым ужасным было моё
второе открытие.
Я знал... с ужасающей определенностью,
что он был гомосексуалистом.
Как я мог быть так уверен в предпочтениях
одиннадцатилетнего мальчика,
когда мне самому было семь с половиной.
я не знаю.
Не знаю, как я постигал многие вещи,
но я о них знал.
Мне стало очевидно, что семье придётся
пройти через
двумя поколениями дураков во главе.
Вместе с пониманием того, что мой брат,
вероятнее всего,
будет не способен продолжить
семейную линию,
это убедило меня в том, что мы были в
очень опасном положении.
Мне казалось, что весь мир был
в опасности.
Нужно было что-то предпринять.
Наилучшим выходом было бы, чтобы
я унаследовал имение.
Единственным способом сделать это,
учитывая крепкое здоровье моего брата,
было бы убить его,
и чем скорее, тем лучше.
Во-первых, если бы моя вина
была обнаружена,
то наказание будет тем меньше,
чем меньше мне будет лет.
А во-вторых, маленькие мальчики ведут
довольно опасную жизнь,
и несчастный случай будет удобнее
всего подстроить сейчас.
Итак, в возрасте семи лет
я решил убить своего брата.
Он шел вот здесь со свои пистолетом.
Он любил поразвлечься охотой на
голубей и кроликов.
Я незаметно следовал за ним,
убедившись, что меня никто не видит.
Был тёплый летний вечер,
и я мог не опасаться, что
оставлю следы,
потому что земля была высохшей
и твёрдой.
Я забежал с той стороны леска,
прошел через ворота,
и встретил его здесь,
как будто случайно.
Мы немного поговорили.
Я показал ему жука в спичечном
коробке.
Вроде это был большой чёрный жук,
брат рассказал мне, где в лесу
можно было бы построить
отличный шалаш.
В то время этот забор был в
хорошем состоянии,
я забрался на него и
позвал брата.
Ему не хотелось бросать своё занятие,
но я уговорил его.
Он отдал мне пистолет.
На мне были небольшие жёлтые
перчатки,
чтобы не оставить отпечатки пальцев.
В тот момент, когда он сел на забор,
я выстрелил в него в упор.
Он не смотрел в мою сторону,
и ничего не увидел.
Он ничего не подозревал.
Он был моим лучшим другом.
До Реформации эти поля принадлежали
церкви,
а затем, с исчезновением монастырей,
тысячи и тысячи акров выставлялись
на продажу,
и 6й граф существенно увеличил свои
владения.
Смерть моего брата оказала удивительное
влияние на моих родителей.
Казалось, что они вообще это не заметят,
но они были потрясены.
Это было трогательно.
Они даже как-то сблизились
в горе,
и впервые в жизни обратили
внимание друг на друга,
что выглядело очень смущающе.
Но в любом случае меня должны были
отправить в школу,
поэтому мне недолго предстояло терпеть
их неуклюжую доброту.
Так, что у нас здесь?
- Привет, Гидди, как ты?
- Хорошо, спасибо.
- Куда ты везешь плуг?
- В Лонгботтом.
Хорошо. Как управляешься с этим зверем?
Он тебе нравится?
- Лучший что у меня был.
- Ну, за его-то цену.
- Как отец?
- Хорошо, спасибо.
Передавай ему привет.
Ну, Гидди, увидимся позже.
Держи меня в курсе насчет трактора.
Если посчитаешь, что он стоит того,
я куплю ещё парочку.
Ну давай.
Когда мне было 14, мой отец повесился,
и я получил титул.
Возможно, он так и смог перенести
смерть моего брата.
Это лучшее из того, что он мог сделать.
Ещё пять лет, и мне бы нечего было
наследовать.
Он повесился на этом дереве.
Прошло три дня, прежде чем
его нашли.
Самое печальное в том, что
его никто не оплакивал.
О, смотрите... кусок веревки всё ещё
там болтается.
Отвратительно.
Был нанят управляющий имением до тех
пор, пока я не смог бы принять наследство,
и, слава богу, он оказался
первоклассным парнем.
Ситуация немного стабилизировалась,
а учитывая то, что были 30е,
это можно считать достижением.
Моя мать всё дальше углублялась в
странный мир собственного изобретения,
который на две трети состоял из злобы,
и на треть из эйфории.
Каждый визит в её комнаты превращался в
тщательный выбор правильного момента.
Потом началась война.
В её начале я был ещё школьником,
но предполагалось, что по достижении
необходимого возраста
я последую примеру всех предыдущих
поколений
и буду сражаться за короля и страну.
Но когда время пришло,
я решил не становиться частью войны
с Германией.
Всё было очень просто -
я не чувствовал себя способным
выступить против Адольфа Гитлера.
Об этом человеке написано и сказано
очень много всякой чепухи,
но достаточно упомянуть, что
он единолично
привел страну, находившуюся в состоянии
банкротства, к процветанию
всего за несколько лет.
Как помещик я должен
был уважать его.
Конечно, среди его действий были и такие,
которые я находил сомнительными,
и без сомнения я бы не согласился с ним
по многим вопросам,
но по большому счёту я был уверен,
и сейчас так считаю, что
мы должны были сражаться
на одной стороне.
Более того, моё решение не участвовать
в войне
означало, что я мог посвятить себя
имению.
У меня были великолепные наставники,
а я учился быстро и охотно.
Дела имения опять пошли на лад,
а я поставил своей задачей
приобретать соседние владения
по мере того, как они выставлялись
на продажу.
Этим мы и занялись.
Исторически самый быстрый и
дешёвый путь
расширить владения - через
женитьбу.
При условии, конечно,
что вы не позволите этому монстру,
чувству, всунуть свой вредный нос.
Нет, здесь я был непреклонен.
Я методично искал варианты, пока не
нашёл богатую и детородную девушку.
Последовала бесконечная череда балов
и прочей чепухи, но я её заполучил.
По какому бы критерию не рассматривать,
она была находкой.
Довольно привлекательная,
отличная хозяйка,
и легко приспособилась к моим
правилам ведения хозяйства.
Она родила мне двух прекрасных сыновей,
и всё было прекрасно.
Но всегда найдется что-нибудь
рядом, верно?
Я жил в счастливом осознании того,
что наше благополучие и привилегированное
положение были в безопасности,
но боги подбросили мне золотое
яблоко раздора.
Она была младше моей жены.
студентка, которая приезжала работать
на конюшне на выходные.
Она была очень, очень красивой,
и очень энергичной.
Я был ошеломлен.
Нам было хорошо вместе.
Я смеялся над её шутками.
И к моему удивлению,
она смеялась над моими.
Она поддразнивала меня, что для меня
было полностью неизвестным ощущением.
Я безнадежно, по уши влюбился.
Для такого бессердечного старого хрыча
как я, это было пугающе.
Сколько я себя помнил, я всегда
контролировал себя,
а теперь гигантские волны любви
подхватили меня
и несли на какой-то фантастический
пляж,
на котором всё было ново и волнующе.
Потом меня обратно утаскивало
в водоворот,
только для того, чтобы выбросить
на ещё одни ослепительный берег.
Свет, который принесло в мою жизнь
это создание,
осветил также мой брак.
И показал каждую деталь его
тусклости и утомительности.
Я знал, что мне надо сделать.
Очень просто - мне нужен был развод.
Это дорого бы мне обошлось,
но стоило каждого потраченного пенса,
если я смог бы жениться ещё раз.
Я влюблялся всё сильнее и сильнее,
и неприязнь к моей жене
перерастала почти в ненависть.
Она начала показывать своё
истинное лицо.
Она не желала слышать даже о том, чтобы
жить раздельно, не говоря уже о разводе.
Это поставило меня в тяжелое положение.
Учитывая всё, её упрямство было
оскорбительным.
Мелочная эмоциональная реакция,
единственной целью которой было
уязвить меня как можно сильнее.
Не могу не подчеркнуть, что у меня
не было никаких аргументов,
которые могли бы заставить её
изменить своё отношение.
Чтобы я не пытался сделать,
она пресекала с высокомерной дерзостью.
Мой брак стал невыносимым.
Оставался единственный выход.
Когда мы шли с ней по берегу,
Я нёс всякую чепуху о том, что
хочу сделать как лучше
ради детей и всё такое.
Вот здесь я схватил её,
зажал рукой рот,
и прыгнул вместе с ней в воду.
Она отчаянно отбивалась,
но я был больше и сильнее
и смог удержать её голову под водой.
Она всё отбивалась, казалось,
что прошла уже вечность,
но постепенно движения становились
всё слабее...
Наконец она замерла.
И тогда я увидел, что вон там,
на углу пристани, стоят
мои сыновья, которым было 6 и 8 лет...
возможно, они всё видели.
Я сказал им: "Случилось несчастье,
помогите папе вытащить мамочку. "
Они подошли, протянули руки,
я стащил их в воду и утопил.
Они боролись не так отчаянно.
Я сделал так, чтобы всё выглядело
как несчастный случай.
Было расследование и некоторые подозрения,
но ничего серьёзного.
Моё алиби было неопровержимым.
А ту красавицу, ради которой
я всё это сделал,
я никогда больше не видел.
После убийства я какое-то время
не общался с ней.
А когда больше не мог терпеть,
то узнал, что она вышла за какого-то
австрийского графа и живёт за границей.
Я был потрясен.
Я предполагал, что всё будет так,
как я задумал.
Вот так. Не знаю, может я недостаточно
ясно дал ей понять свои намерения.
Может она не знала о моих
чувствах к ней.
А, мои дети!
Идите сюда, дорогие.
Я рассказывал дядям историю
про водяную крысу.
Показывал им и немного вымок.
Вы были в своем шалаше?
- Нет.
- Конечно!
Можете сделать кое-что для меня?
Бегите домой и скажите маме,
что мы скоро придём,
но не рассказывайте ей про историю.
Это будет наш сюрприз.
Ну бегите с Богом.
Пойдем.
Как видите, я женился ещё раз.
Немного поздно, но
она прекрасная женщина.
Дети здоровы,
семейная линия продолжается.
О чёрт!
У кого-нибудь есть сигарета?
Как-то я копался на одном из чердаков
в поисках чего-то,
и в одном углу под грудой мусора
я наткнулся на прекрасный
уголок.
Кресло, стол, книги, игрушки,
лампа и несколько свечей,
всё аккуратно и со вкусом расставлено
и покрыто слоем пыли.
Это был тайный уголок моего брата.
Там был дневник.
Я прочёл его.
Не знаю, был ли он геем.
Скорее всего нет, полагаю.
В дневнике нет никаких
намёков на это.
Но вот что стало очевидным.
Он не был глупым.
Он был очень умным, немного замкнутым,
скромным мальчиком.
Не представляю, как
я мог неправильно понять его.
Нетронутый уголок имения,
такой как этот,
доставляет мне больше удовольствия
чем что либо ещё.
3десь я воссоединяюсь
с моими предками.
3десь я преграждаю путь
всем нахлебникам,
счетоводам, экономистам,
капустным головам из евро-Брюсселя,
строителям дорог, проектировщикам
городов, застройщикам,
проектировщикам полей для гольфа,
парашютистам,
чёртовым защитникам прав любителей пеших
походов, и всем остальным!
Я преграждаю им путь и говорю: "Стоять,
дальше ни шагу. Убирайтесь. "
"Сваливайте отсюда. Пошли вон,
это моя земля,
земля моих предков и моих
потомков,
и мы решаем, как ей распоряжаться."
3десь так прекрасно.
Она здесь...
впитывает ветер, и дождь, и то, что
вы посеете.
И мы держим всех этих ублюдков
подальше!
Это ведь хорошо, верно?
Да?
Эм...
Если со мной что-нибудь случится,
я хочу, чтобы этот фильм увидели.
 

////////////////////////////