Председатель (СССР, 1964 год). Цитаты и фразы из фильма

«Председа́тель» — советский художественный фильм 1964 года в двух частях. Режиссёр Алексей Салтыков.

Все фразы и цитаты

 ПРЕДСЕДАТЕЛЬ
(лай собак)
-Кого черт несет?
-Да пусти же, наконец.
От кого запираешься?
Ну, здравствуй, что ли.
-Братуша!
Как они тебя!
-Вот так.
-Донька, слазь!
Егор, брат, приехал.
-Ой, не ори. Детей разбудишь.
Здрасте!
-Сколько их у вас?
-Шестеро. В зыбке - близнята.
-Живем тесно, в темноте
друг на дружку натыкаемся.
А ты обзавелся наконец?
-Провоевал я свое потомство.
Мы с женой за все время,
может, и года вместе не были.
-А все же хватит, чтоб пацана-то
родить.
-А я и на дочку был согласен,
но жена боялась
остаться вдовой с ребенком.
Не вышло - и все.
Хлеб привозной?
-Факт, не колхозный! -Чего так?
-Колхоз у нас такой: что посеешь
- назад не возьмешь.
-Одно прозвание - "колхоз".
-Это почему?
-Председателя силового к нам
прислали из района,
из инвалидов войны, вроде вас,
только без ноги.
Так он два дела хорошо знал:
водку глушить да кровя улучшать.
-Это как понять?
-Так понять. Дамочек больно
уважал.
Я, говорит, сам хороших кровей,
должен вам тоже породу улучшить.
-А что ж вы терпели?
-А нам-то что!
Как говорится, не один,
так другой.
-Ну, со свиданьицем, братуша!
-Со свиданьицем.
-Не пью.
-Брезгуете с братом выпить?
-Я на фронте зарекся.
Не уважаю храбрость взаймы.
-Ну, мы не воюем, а храбрость нам
и взаймы сгодится.
(плач)
-Все свои? Фрицевых подарков
нету?
-Один - Петька.
А что мне было - на пулю лезть?
Зато дом сохранил, семью
сохранил. -Даже с прибавком.
Семен, ты при немцах подличал?
-Да будет тебе!
Меня уж таскали-перетаскали
по этому делу.
Ни с полицаями, ни с какой
сволочью не вожжался.
А партизанов насчет карательного
отряда предупредил.
Где надо, о том знают.
-Так чего ж ты боишься?
-А всего. Всего я теперь боюсь.
И своих боюсь, и чужих.
Начальства всякого боюсь.
Указов боюсь.
А пуще всего - что семью
не прокормлю.
-Ну, это тебе не угрожает:
хлеб с сальцем ешь.
-На соплях наша жизнь,
чужой бедой пробавляемся.
-Барахолишь, небось?
-Когда в доме восемь ртов,
выбирать не приходится.
Ты чего?
-Рука. Болит, сволочь, как живая.
-Эка страсть!
-Гостинцы вам привез.
-Батюшки!
Ой, Егор Иваныч! Вот это угодили!
Ведь у нас мыло ни за какие
деньги не найдешь.
Коверкот! Спасибо, Егор Иваныч.
-Такая, Егор, у нас житуха.
Хоть репку пой.
-На шармачка, известно,
не проживешь.
-А как же еще прикажешь?
-Колхоз надо поднимать.
-Чего? Какой еще колхоз?
Я думал с тобой по-серьезному,
новостей, думал, каких из столицы
привез, а ты "колхоз"!
-А других новостей нет
и быть не может.
Советскую власть не отменяли.
А пока есть советская власть,
будут и колхозы.
И тем, кто землю ворочает,
другого пути нет.
-Помолчал бы о земле.
Что ты в земле понимаешь?
Ты еще пацаненком от земли
оторвался.
Тебе чины да награды шли.
А мы эту землю слезой
и кровью поливали.
-Нешто он тебя поймет, ведь
начальство. По верхам глядит.
-И семь голодных ртов на него
не разеваются.
-Бросьте, какое начальство!
Но только еще раз напомню:
власть-то у нас советская.
-Плохо нас твоя советская власть
защитила.
Ни от фрицевых пуль,
ни от фрицевых лап не защитила.
Хватит! Ничего нам не надо
от вас.
Оставьте нас в покое с нашей
бедой,
а мы сами будем как-нибудь
свою жизнь ладить.
-Нет, Семен. В одиночку вы жизни
не заладите.
Не выйдет, да и не дадим.
-Во как! Это по-братски,
спасибо, Егор.
А ты чего, на работу какую сюда
приехал?
-Буду у вас председателем
колхоза, если выберете.
-Друг ты мой милый, за что тебя
так? Чем ты им не угодил?
Столько крови пролил. Руки
лишился. Ты ли не заслужил?
-Перестань чепуху городить.
Я сам попросился.
-Вот дьяволы, что с людьми
делают. Разве на них угодишь?
Хочешь моего совета?
-Ну?
-Переночуй, отдохни и утречком
прямым рысом на станцию.
-Шутишь! -Нет, какие уж тут
шутки.
Не лезь ты в нашу грязь.
Мы к ней прилипшие,
а ты человек пенсионный, вольный.
Ничего не добьешься.
Только измучаешься и здоровье
даром загубишь.
Ты, может, думаешь, тебе тут
кто обрадуется?
Мол, приехал герой, избавитель.
Да кому ты нужен?
Устал народ, изверился.
Любой пьяница, бабник, вроде того
хромого старшины,
людям доходчивее, он по крайности
никого не трогал.
Я 4 класса кончил, а знаю:
помножай ноль хоть на миллион,
все равно ноль останется.
Вот так и у нас.
Уезжай-ка ты подобру-поздорову,
не срамись понапрасну.
-Да. Хорошо поговорили.
Но только в колхозе я заставлю
вас всех работать.
И тебя, и ее, и старших
ребятишек.
И не думайте отвертеться,
я человек жестокий.
-Ладно вам. Развели тут
посидушки. Спать пора.
-И то правда. Утро вечера
мудренее.
-Он так и будет жить у нас?
-А куды ж ему деваться?
А потом, он же мне на дом деньги
давал.
-Слушай, Сень, а он нам жизнь
не изгадит?
(Сеня) -Брат все-таки...
(музыка)
-Еще раз, Петя, еще.
Вот молодец, Петька, силен.
-Это на войне тебе руку оторвало?
-Да.
-У, фрицы проклятые!
-Ну, бывай, Петруша!
-До свидания!
(музыка)
-Здорово, бабушка!
Это у вас коровник?
-Аль ослеп? Не видишь?
-Ты кем здесь работаешь?
-Скотницей.
-А доярки где?
-По домам сидят.
-Почему?
-А чего им тут делать?
Оголодала вконец скотина,
навозом доится.
Корма еще осенью кончились.
Подстилку скормили, вон крышу
скармливаем.
-А что ж вы на луг их не гоните?
-Милый, они же подняться
не могут.
-А ну-ка, старая!
Ступай по домам,
приведи сюда доярок и кнут
раздобудь.
Ну, ясно?
-Так точно!
-Коровий Освенцим!..
-Ну, шагай, шагай. Дай-ка сюда.
(смех доярок)
(щелчок кнута)
-Поднимайте их!
(голоса) -Пошла, пошла!
-Ну, еще!
-Вставай же, вставай, вот так.
Мотька! У тебя навоз на морде.
-Знала бы, фартук надела.
-А трудодни нам начислят?
-Ясное дело!
-Раньше задаром работали,
а теперь будем за так.
-Хватит трещать, сорока.
-Ну, толкайте их к выходу.
-Ну, пошла, пошла, давай!
-Дашка! Дашка!
-Еще, бабы!
Еще, бабоньки, еще разок!
Стой!
Есть тут у вас, кто на дудочке
играет? -На чем?
-На жалейке. -Так вот дедушка
Шурик,
только он с утра пьяненький.
-Здравствуй, дед! Ты меня
помнишь? -А?
-Ты ему погромче, он только
про одну водку хорошо слышит.
-Тогда играй, дед! Надо этих
одров на луг свести!
А вечером тебе будет водочка!
-А?
-Понял? Водочка! Катись помалу!
На луг!
(звук дудочки)
Наша взяла, старая!
(звук дудочки)
-Товарищ Трубников? Здравствуйте.
Инструктор райкома партии
Раменков. -Добрый вечер.
-А мы вас в райкоме ждем.
-Так я еще не председатель,
я частное лицо.
-Ну, это мы мигом.
Я для того и приехал, чтобы
провести выборы.
-Хорошо, что вы на колесах,
мне нужно в Турганово за водкой
съездить.
-Как за водкой?
-Я задолжал пастуху пол-литра.
-Простите, удобно ли?
-Давши слово - держи! А старик
мне помог!
-Вот, знакомьтесь, Ширяев,
один из здешних членов партии.
-Да я же его еще пацаненком
помню.
-Товарищ Ширяев! Вам
партийное поручение.
Соберите-ка всех колхозников
на собрание! -Ладно.
-Егор Иваныч!
Будете выступать - покороче,
в общих чертах
о международном положении,
о задачах на сегодняшний день.
А то пойдут вопросы, то да се -
не выкрутитесь!
Товарищ Трубников ваш
односельчанин.
Он с юных лет связал свою судьбу
с Красной армией.
Он участник боев в Маньчжурии,
на Хасане и Холхинголе,
штурмовал линию Маннергейма.
Он - участник Великой
Отечественной войны.
Товарищ Трубников награжден
четырьмя боевыми орденами
и пятью медалями.
Он пенсионер, инвалид
Отечественной войны.
Но сам, по собственному желанию
согласился ехать на работу
в деревню.
-Уж это ни в какие ворота
не лезет!
-Первач!
-А ведь ты, дед, меня на жалейке
учил играть, помнишь? -А-а!
-Товарищ Трубников -
член коммунистической партии
с 1921 года.
-Надо же, какой человек!
Вот и кончились наши страдания!
-Слово предоставляется товарищу
Трубникову.
-Я сначала отвечу Поле
Коршиковой.
-Узнал?
-Узнал!
Ты всегда побузить любила.
Вот Полина крикнула, что
"кончились ваши страдания".
Нет, товарищи колхозники, ваши
страдания только начались.
Вы развратились в нужде
и безделье.
С этим будет покончено!
12-часовой рабочий день на ферме,
10-часовой - в полеводстве.
Вам будет трудно, особенно
поначалу.
Спасение одно - железная
дисциплина.
Дружная семья и у Бога крадет.
-Товарищ Трубников, конечно,
преувеличивает.
-Я хочу сделать колхоз
экономически выгодным
для государства и для самих
колхозников.
Нечего врать, что это легко.
Семь шкур сползет, семь потов
стечет, пока мы этого достигнем.
Наша ближайшая и первая задача:
колхозник должен получать
за свой труд столько, чтобы мог
на это жить! Жить!
Конечно, с помощью приусадебного
участка, личной коровы.
-Постой, милок! Ты ври,
да не завирайся:
где это ты личных коров-то видал?
-Во сне, бабка!
Да, приснилось мне, что через год
у всех будут коровы.
А мои сны сбываются!
-А вопросы вам можно задавать?
-А ну, валяй!
-Товарищ орденоносец!
А вы что-нибудь по сельскому
хозяйству понимаете?
-Да, знаю, на чем колбаса растет,
отчего у поросенка хвостик вьется
и почему булки сверху падают.
-А чего Семен Трубников
на собрание не пришел?
-Может, ему неудобно против
родного брата голосовать?
-А вы холостой, неженатый,
товарищ председатель?
-Это уже к делу не относится.
А ну-ка, садитесь по местам!
-Ну а чего же!
Так я женатый! -А чего ж жену
с собой не взяли?
-Да я брал - она не захотела
поехать! -Это отчего же?
-Охота ей Москву бросать,
отдельную квартиру,
и ехать сюда навоз месить?
-Вы-то поехали! -Я как был
дураком, так дураком и помру.
-Неужто это семья: жена в городе,
а муж в деревне?
-Нет. Вот и я считаю, что потерял
семью.
Но глядите и вы, товарищи
женщины,
как бы вам не остаться замужними
вдовами!
Война кончилась два года назад,
а где ваши мужики?
-Плотницкими артелями ходят!
-Аж до Сибири добрались!
-А у Полинки вовсе Василий
в райцентре дворником!
-А твой-то ведь - помоечником!
-Не ври! Он в конторе утильсырья
работает!
-Тихо, тихо!
У кого мужики на стороне рубль
ищут - отзывайте домой.
Дело всем найдется, и заработки
будут!
-Правильно! -Аванс гарантирую
в ближайшее время!
Давайте помогать друг другу!
Ну ладно.
Всего ведь сразу не переговоришь,
да и вставать завтра рано.
Ставлю на голосование свою
кандидатуру.
Кто за - прошу поднять руки.
-Так, кто за?
А ты чего спишь, бабка?
-Что ты спишь-то? Подними руку!
-Так, против нет?
-Нет.
-Воздержавшихся нет?
Ну, теперь пеняйте на себя!
(звук балалайки)
-Ай да Петруха!
-А чего на собрание не пришел?
-Чего мне там делать - против
тебя голосовать?
(поет) -Барыня, барыня,
сударыня-барыня!
Кака барыня не будь!
Быстро, однако, у вас связь
работает.
-Деревня - все враз становится
известно!
И про твои подвиги наслышаны,
как ты с пьяным стариком при всем
народе шута корчил.
-Смотри, Семен, как бы тебе
в шутах не остаться!
-Раз у Дуньки грудники, не имеешь
права ее на работу гнать -
прежде ясли построй!
-Придет время - построим!
А ты по той же причине думаешь
отвертеться?
Тебе тоже младенцев титькой
кормить надо?
-Я к тяжелой работе неспособный,
меня потому и в армию не взяли.
Могу справку предъявить.
-А выпить и барахолить -
ты здоров?
А в поле работать - больной.
Ну ладно. Найдем тебе работу
полегче.
-Не буду я работать.
-Да будешь! Иначе пеняй на себя!
-Так-то вы, Егор Иваныч,
за хлеб-соль благодарите!
Спасибо вам.
Спасибо вам!
За детишек, племянничков ваших,
спасибо.
-Да хватит дурочку ломать!
-Осчастливили, и все!
-Семен!
Если бы я и захотел, я не смогу
тебя освободить от работы.
Народ кумовства сроду не простит!
-Может, еще и дом прикажете вам
освободить?
-Да дом тут ни при чем.
Никто на дом не претендует.
-В ночные сторожа - пойду.
-Ладно, будешь ночным сторожем.
По твоим преклонным годам
самая подходящая должность.
-Ты насчет дома правду сказал?
-Конечно.
-Да катись отсюда к чертовой
матери!
Чтоб духу твоего поганого
не было!
-Ловко, братуша!
Молодцом...
(плач)
Племянник мой старший пусть
завтра
вовремя на работу выйдет -
иначе штраф!
(плач)
Это ты, кавалер, замочным делом
промышляешь?
-Ну я. А что, запрещено?
-А если я тебя железом обеспечу,
сколько ты можешь в день
вышибать?
-Да уж не меньше двухсот!
-А хочешь так: сотню тебе,
сотню колхозу?
А там, глядишь, артельку оформим.
-Пойдет.
-Заметано.
-Поздно гулять надумали,
Егор Иваныч.
-А чего мне? Человек я молодой,
вольный.
-Да вы с вещмешком! В поход никак
собрались?
-Переезжаю. У Семена тесно стало.
-Егор Иваныч!
Ну вот что, пойдемте.
-Во дела!
-Вот замуж вышла. Там ребенок
нашелся.
Сюда-то мы перед самой войной
приехали.
Муж садоводом был, в первую же
зиму и погиб.
А мы с Борькой при немцах
у партизан скрывались.
Это Борька во сне.
-Воюет?
-Нет, смирный.
Ему бы вон только картинки
рисовать.
-Чего же он одни дома рисует?
-Не знаю.
Его отец в Москву на
сельскохозяйственную выставку
раз взял с собой - с той поры он
и приспособился дома рисовать.
-Любопытно.
В школу ходит?
-Ходит, в Турганово.
Два года из-за войны-то потерял.
Ну что ж, ступайте умойтесь,
Егор Иваныч, я постель постелю.
-Сплетен не боитесь?
-Мне что?
А вас молва все равно повяжет
не с одной, так с другой.
-Так я не о себе, я о вас думаю.
-Да пусти-ка, горе мое!
-Я сам!
-Молчал бы уж, непутевый!
Держись за лавку!
Потом постираю.
-У меня другие есть.
-И хорошо.
-Юбку испачкали.
-Не беда!
-Я здесь лягу, на лавке.
-Нельзя гостю на лавке.
-Знаете, Надежда Петровна,
я, может, и калека,
но все ж таки мужик!
-Да вы первый цельный человек,
какого я здесь видела!
Не стесняйтесь вы меня,
жалкий мой!
(частушки) -Вот и кончилась война,
Вот и Гитлеру капут!
Скоро временные жены
Как коровы заревут!
-Весела я, весела,
Меня любят два села!
Я из третьего села
Себе миленка завела!
-Ой, война, война, война,
Что же ты наделала!
Мово милого убила,
Хорошего, белого!
-Где ночует председатель,
Догадайтесь, девочки.
Он сегодня у вдовы
Задернул занавесочки.
-Вы скажите, Бога ради,
Жив ли милый в Сталинграде?
Жив ли милый, жив ли мой,
Когда ждать его домой?
(музыка)
-Бабы, девчонки в ярме
со скотиной?!
Да за такое морду в кровь бить
надо!
-Бейте! Сами видите: не на чем
нам пахать.
Мы из двух тракторов один
собираем.
-Понимаешь, что ты срываешь!
-Я все знаю! Дальше пойдет про
партийный билет, про суд, тюрьму.
-Но что же нам делать?
-Продолжать пахоту.
(поют) -Ближе, мой Бог, к Тебе!
Ближе к Тебе!
О, помоги в борьбе, в земной
борьбе.
Дай узкий путь пройти
И мир в Тебе найти,
Ближе, мой Бог, к Тебе!
Ближе к Тебе!
Ближе, мой Бог, к Тебе!
Ближе к Тебе.
Не виден путь во мгле,
В греховной мгле.
Ты светом озари и силой одари.
Ближе, мой Бог, к Тебе!
Ближе к Тебе.
-Да не тебя, не тебя!
(женский голос) -Стыда у тебя
нету, Егор Иваныч!
-Привык над людьми измываться.
Ему наши слезы заместо лимонаду.
-Ты, дед, что, не видишь,
что тебя зовут?
-Креста на тебе нету! Как слепой
может видеть?
-Ему все равно, что слепой,
что зрячий.
Лишь бы нрав свой показать.
-Сейчас он у меня прозреет!
Иди, дед, ближе, а то хуже будет.
-Что можешь сделать ты убогому,
солнечного света не зрящему?
-Собак спущу, разорвут,
как тюльку.
-За решетку сядешь.
-И все в свидетели пойдем.
-Пускай собак.
-Лешка, разгружай, вози навоз
на поля.
А я этих бродяг в милицию сведу!
-Стой, непотребный ты человек.
Иду.
-Иди, только без посоха!
Ты мне бельма не таращь!
Ты мне глаза покажи.
(женские крики)
-Вот так слепой!
Ну что, дядя Семен, пойдешь
теперь в свидетели, а?
-Борода-то густая, да башка-то
пустая.
-А, хорош навоз!
-Дерьмо навоз.
-Почему?
-Дерьма мало, одни опилки.
-На подкормку годится.
-Вреда не будет.
-Сколько вывезли?
-Седьмую грузим.
-Пора овес сеять?
-Да уж дней с десять пора было.
-А ты не путаешь?
-Овес ранний сев любит.
Кидай меня в грязь - будешь
князь.
-Как ты сказал?
-Не я - народ говорит.
(поют) -На столе стоит каша
ячневая,
Хороша любовь, да внебрачная.
На столе стоит каша пшенная,
Хороша любовь запрещенная.
На столе стоит каша просова,
Хороша любовь, да не бросил бы.
-Хлеб-соль! Как живете, бабоньки?
-Цветем и пахнем. Ой,
присаживайся, председатель.
Не каша - разлука!
-Спасибо, я сытый.
-Брезгуете?
-Небось, балованный, к колбасе
приучен.
-Председатель, когда твои
обещания-то сбудутся?
Нам авансом грозился.
-А ихние авансы поют романсы.
Там одна ухватка.
Сначала наобещают, а потом суп
с котом.
-Да хватит воду качать!
Будет вам и белка, будет
и свисток.
Вы лучше скажите, как ваши орлы -
едут до дома, до хаты?
(поет) -На столе стоит каша
гречневая,
Хороша любовь да невечная.
А мы этим не интересуемся.
-Это как же понять?
-А зачем нам мужики?
Мы ж не бабы.
-А кто ж вы?
-Му-у-у! Вот мы кто,
только комолые.
(мычат)
-Ну, хватит вам, разошлись,
бесстыдницы!
(поет) -На столе стоит каша
манная,
Хороша любовь, да обманная.
-Скоро ты нас в милицию поведешь?
-Не спеши на тот свет.
Там кабаков нет.
Нам старые хлеборобы позарез
нужны, чтобы не сеять,
не пахать, не убирать без их
веского совета.
Дом дадим, кормовые дадим,
обзаведение всякое.
А к осени коровку купим.
Тебя, дед, в правление введем.
А Пелагея Родионовна будет
на печи сидеть,
погоду предсказывать.
Ну а чем плохая жизнь, а?
-Старые мы больно - с коровами
в ярме ходить,
а при своем деле мы завсегда
сыты, чистым воздухом дышим.
На кой ляд нам осенью корова?
А до осени у твоего колхозного
козла сосать будем.
-Тебе что, уши заложило?
Я же тебе сказал, что все у вас
будет.
Дом будет, харчи будут, барахло
будет.
Ну а что еще нужно?
-А мы не просим.
Об одном тебя просим: отпусти ты
нас за-ради Бога!
Лучше с сумой ходить,
да от начальства подалее.
-Старый паразит! Твои же сыны
за советскую власть головы
положили, а ты по родной земле,
по ее чистому телу как вошь
ползаешь!
Старуху в слепоте гноишь!
Ладно, ступай.
-Нет, постой.
Скажи, парень, как ты нас
разгадал?
-А у меня отроду нюх
на симулянтов. -Что?
-Я говорю, нюх у меня отроду
на симулянтов!
-Серьезный ты человек,
Егор Иваныч.
Ты у меня в доверии.
Иначе нас никакой силой
не удержишь.
Ты знаешь, мы свечным салом
смажемся
и в замочную скважину уйдем.
Вот теперь все, кончились наши
скитания, старая.
-Как скажешь, Игнат Захарыч,
я согласная.
-Сбегай в контору, прибери.
Мы их туда поместим. -А контора?
-Обойдется покамест, канцелярия
у нас еще не наросла.
Придет время, Надя, будет у нас
свой агроном.
Правда, агронома выбирать надо,
как свою жену.
И буду я одним ухом к науке,
а другим - к простому
крестьянскому слову.
(гудок паровоза)
Парень! Слушай, подбрось
в Коньково.
-А тебе зачем? Ты же при своей
карете.
-Да не меня, наши коньковские
прибывают, целая артель.
Сейчас вот. -А на мадерку будет?
-Не обижу.
-Порядок.
-Вон туда.
(песня по радио) -Валенки,
валенки,
Эх, не подшиты, стареньки.
Валенки, валенки...
-Ну чего ты уставился, папаша,
или на мне узор наведен?
-Ты не из Коньково будешь?
-Может, и так, как ни странно.
Ты, наверное, из оркестра,
который меня встречать будет.
-Почему один?
-А, ты никак председатель?
Маркушев Павел Григорьевич,
как ни странно.
-А где же остальные?
-Наряд еще не закрыли.
Погодить придется.
-Ты со мной не хитри.
На разведку приехал?
-Может, и так, а может,
и личную жизнь уладить.
А коли начистоту...
Сомневаются мастера.
Говорят, как бы осечки не вышло,
понял?
Да ты не огорчайся, не огорчайся,
папаша.
По стопочке примем? Я угощаю.
-Да ты уж вроде наугощался.
-Все в порядке, как ни странно.
Здорово!
-Здорово!
-Что это такое?
Ну как она, ничего?
-А ничего.
-Ну, дай петушка - будет хорошо.
-Рейс отменяется, получай
за простой.
-Обижаешь, хозяин.
-Алименты, что ль, платишь?
-Один я, как Папанин на льдине.
-Ну и хватит с тебя.
-Во, силен фаэтон, как ни
странно. Прям для музея.
-А может, он еще и будет в музее.
Крепко прогадали наши мужики!
-Это на чем же?
-Мы большую стройку планируем.
Своих мастеров нет,
чужих придется подрядить.
-Как ни странно, а все же
странно.
Это с каких же достатков, папаша?
Что, штаны, что ли, заложишь?
Я нашим ребятам так и отпишу,
мол, колхоз голь-моль ставит вам
ультиматум.
-Веселый жених у твоей невесты.
-Но! Но, пошла!
-Стой! Стой! Тпру! Это еще что
за ударник полей?
-Да на кой он тебе сдался,
папаша?
-Это ж ворюга, колхозную траву
валит!
Ты что, под суд захотел?
-А корову мне чем кормить?
Корова не колхозник, она жрать
обязана!
-Отработаешь на косовице -
получишь сено.
-На том свете угольками!
Пошел с дороги!
-Тогда коси, где положено!
-Там кругом сухотье.
Позахватили всю землю, дыхнуть
негде.
-Не дам!
-Хоть и брат ты мне, хоть кровь
от крови!
(удар)
Папаня!
(удары)
-Все, что накосил, Прасковье
на скотный двор сдашь.
Подсоби отцу, без тебя доедем.
Долг за избу ты мне сегодня же
отдашь. Понятно?
Иначе раздел. Ломать буду.
Мы с Семеном с детства любили
на кулачках биться.
А в деревне болтать об этом
необязательно.
-Слушаю, Егор Иваныч.
(насвистывает)
-Слушай, Борис, неладно у нас
с тобой получается.
Ты на меня волчонком смотришь,
а мать переживает.
Ты не думай, я в отцы к тебе
не напрашиваюсь.
Отец у тебя один, это свято.
Как ты был у матери на первом
месте, так и остаешься.
А если мы не станем друзьями,
мы оба должны помнить о матери,
чтобы ей жилось хорошо.
Она ведь это заслужила. Согласен?
У меня к тебе есть дело.
Скажи, ты мог бы таким же образом
построить нашу деревню?
-Чего строить-то? Деревня -
она и есть деревня.
-Нет, я говорю о Конькове, каким
оно станет лет через десять.
-Каким оно станет?
-Ну а я откуда знаю? Другим.
А каким, это тебе виднее.
Ты архитектор, а я заказчик.
-Нет, не смогу. Такой деревни
я сроду не видел.
-Вот тебе раз! А зачем же
фантазия-то человеку дана?
Ну-ка, выйдем!
Выйдем, Боря, выйдем, выйдем.
Не отставай, не отставай, Борис.
Быстрей! Иди сюда.
Нравится тебе все это?
-Чего тут может нравиться?
-Вот то-то и оно!
Эх, неохота мне таким Коньково
видеть, неохота.
Да и никому неохота.
Ну, договорились, Борис?
Покажем людям будущее Коньково?
-Вот твои деньги!
-Покажем людям будущее Коньково!
Да не в альбомчике, не врозь,
а так, чтоб цельной картиной,
чтоб каждое здание
на своем месте стояло.
Чтоб было видно,
что это Коньково,
что вот речка Курица,
Сенькин бугор, старый вяз.
А это, черт возьми, школа,
больница, ферма,
контора, почта, клуб!
А это, елки-палки,
колхозный санаторий.
Иди, помоги матери.
Добрая примета?
-Еще какая добрая.
-Здорово, Коля! Как дела?
-Жаловаться грех.
-Можешь ты за этот месяц
не брать свою долю?
А я хотел аванс выдать
перед косовицей,
да карман не тянет.
Подсоби, за колхозом не пропадет!
-Вроде не чужие.
-Тогда порядок в танковых частях.
-Лиза, Лиза, ну пойди сюда.
Ой, какая ты гибкая,
прям как лозинка.
-Ты рукам волю-то не давай.
-Да ладно тебе, Лиза.
Лиза, вот братан с Урала приедет,
в момент свадьбу скрутим,
и - привет товарищу Трубникову.
-Ишь ты, какой быстрый
приветы-то раздавать.
-Слушай, неужели тебе
не осточертела такая жизнь?
-Интересно, что из этого всего
получится.
-Что получится? Что всегда было,
то и теперь будет:
палочки в тетрадке...
-Если так, я уж никому в мире
больше не поверю. -Лиза!
А, привет начальству!
-Вон оно что! Поздравляю,
разведчик.
-Вот думаю забрать у вас Лизаху.
-Это мы еще посмотрим, отдать ли
ее за тебя. -Это почему же?
Парень я вроде молодой,
как ни странно, всесторонний!
-Шатун ты, перекати-поле...
А Лиза у нас царевна,
и весь жемчуг - в ее короне.
-Да, только не больно
вы этот жемчуг бережете -
от нее вон скоро одни лопатки
останутся.
-А что ж делать, коли все
на женские плечи легло?
Мужики длинный рубль
да легкий хлеб промышляют,
а бабы да девки исторической
жизнью живут.
Ты вот завтра небось будешь целый
день папироски смолить.
А Лизахе на косовице спину гнуть?
Пока сено не уберем, забудь
думать о свадьбе. -Да ладно!
-Заруби это на носу у себя,
Маркушев!
А то собрал бы бригаду,
показал бы, на что ты способен.
-Допрыгается у меня
ваш председатель!
Лиза, Лизонька, ну, пойди сюда.
(музыка)
-Куда это ни свет ни заря?
-В контору. Говорят, аванец дают.
-Чего?
Совсем очумел народ.
-Становись!
Слушай боевую задачу!
Берем Берлин! Понятно?
Слева Конев, справа Рокоссовский,
в центре мы.
-Да ну тебя! -Представляешь,
Егор Иваныч,
повезло первый раз в жизни,
чуть было в город не уехала!
Спасибо, люди у нас хорошие,
подсказали.
Разреши, Егор Иваныч?
-Осади, не по чину выскочила.
-Мне в город надо.
-Осади, осади, назад.
Прасковья Сергеевна, прошу.
-Где?
-Вот здесь.
-Больно мелко написано.
-Чего это вы,
товарищ председатель,
насчет бригады заикались, а?
-Получай, маманя, трудовой аванс!
-С чего бы это?
-Теперь каждый месяц будут
давать.
Папань, тебе тоже выписали,
только немного поменьше,
как человеку сидячего труда.
-Да подавись они своими грошами!
-Ты смотри, Егор расщедрился.
С каких бы это доходов?
Неужто он наши деньги
пустил на аванс?
-С него станется.
Только одними нашими тут
не обойдешься, он мухлюет.
-Так ясное дело чего:
с Колькой хромым у него
целая артель.
А как же, Егор железо достает,
а Колька вкалывает.
То замки, то крючки, всякую
мелочь, а доходы пополам.
-Ловко, братуша.
Будто на него управы нет.
-А осенью я новую балалайку
куплю, сапоги и костюм-тройку.
-Брось загибать!
-Папань, ты куда косу дел?
-Тебе зачем?
-Ручку приделать.
-Не твоя забота.
-Мне на косовицу выходить,
тебе тоже.
Как ты человек ночной,
так после обеда.
Что врешь, мы ж не в бригаде.
-Пашка Маркушев сводную бригаду
собрал.
Зачислены все, кто в полеводстве
не занят,
а еще егерь записался, лесничий
и фельдшер дядя Миша.
Им сеном обещали уплатить.
-Ладно, надоел, катись помалу.
-Ой, смотри, Алеха!
(напевают)
(поют) -Колыхалися знамена
кумачом последних ран,
Шли лихие эскадроны...
-Тихо! Отцу мешаете.
Ты постель убрала?
-Да.
-Ну, иди на улицу.
-А "заявление" через "я" пишется.
-Брысь!
-Пошла! О, вон он кружится, Лиза!
-Я не пойду. -Пойдем с ним
поговорим. -Я не пойду.
-Чудак человек, он же поймет.
Что он, не человек?
Егор Иваныч!
-Подожди!
-Егор Иваныч!
Иди сюда!
Как как же насчет моего дела, а?
-Дело у тебя одно -
сено стоговать.
-Ведь брат с Урала приезжает,
за свой счет отпуск взял.
-Скажи, ну кто во время
сенокоса свадьбы играет?
-Любовь - облегчительная машина,
Егор Иваныч.
-У тебя все на работу вышли?
-Куда все! Двое филонят:
Мотька Постникова
да Донька Трубникова.
-А что ж ты молчишь?
Почему Мотька не вышла?
-Почему? В город навострилась.
-А, чертова баба!
-Отпустишь, говорит, тебе вина
на свадьбу четверть выставлю.
Егор Иваныч!
-Ну что?
-Может, позволите сегодня свадьбу
сыграть? -Эк тебя разымает.
-Но ведь у брата же отпуск
кончается.
Хошь не хошь, а ему сегодня
уезжать,
ведь Урал же все-таки,
Егор Иваныч.
-Ладно, уберем сено -
гуляй на здоровье.
-Егор Иваныч, а если мы сегодня
подчистую все добьем?
-Сегодня? -Да.
-Я тогда первый приду поздравить.
-Спасибо! -Помни, Паша,
стог 6 на 12.
-Ну, законно. -Иди к Моте,
я пойду к Доньке. -Спасибо.
(скрип двери)
-Чего пришел? Семен в поле.
-А ты что, приглашения ждешь?
-А у меня груднята.
-Не у тебя одной, другие малышей
в поле берут
или старушку какую для присмотра
ставят.
-А у нас некому присмотреть.
-Я присмотрю.
-Ты?
-А что? В поле я не гожусь.
Я и драться-то могу
только одной рукой.
А ты вон как рогач держишь,
точно вилы.
Ну, хватит трепаться.
-Хватит.
Ну, давай быстро во вторую
бригаду!
Бесстыжая ты.
-А чего мне тебя стесняться?
Ты ж не мужик, ты нянька.
-Ой, убила!
Да я хоть чертом буду,
только работайте.
-Ох и хорошую ты себе роль
выбрал - с писунами сидеть.
Ведь это сказать кому,
не поверят, не поверят.
Ты уж и за щами заодно погляди.
(плач ребенка)
(шорох сена)
(голоса детей)
-Хорошие колхозники, выдержанные.
Как там в поле? -Пашка икру
мечет, загонял совсем...
-Пашка! -А?
-Как дела, бабоньки?
-Спасибо, хорошо!
-Егор Иваныч, последний стог
добиваем!
-Молодец, Паша!
Ну как самочувствие, сталевар?
-Отвык маленько.
Сталь варить сподручней.
Председатель! Велел бы пивка
привезти. Жарко, спасу нет.
-Высотникам хмельного
не положено!
-Не бойся, а и сковыркнусь,
бабоньки меня в подол поймают.
-Ну а попадешь к нашим -
прощай мартеновские печи.
-Ах вот ты как, председатель!
(цмех)
(музыка)
-Тпру! -Видишь,
как вовремя кончили,
а к Бутовской пустоши
и не приступали.
Больно сено богатое,
сроду такого не было.
-Эх вы! А Пашка Маркушев
все подчистую добил.
-Как это он исхитрился?
-А вот и исхитрился.
-Други, давай быстрей!
Никак гроза заходит!
-У Пашки все стога развалило!
-Знаю!
Твои-то стоят!
-Стоят как вкопанные!
За балкой вон тоже стоят.
Не горюй, Егор Иваныч,
бог даст, завтра ведро будет,
мы клеверок обратно просушим,
застогуем накрепко.
-А если зарядит дождь, сеногной?
Пропал год!
Все сначала начинай.
Начнется бескормица, падеж.
-Видать, утоптали плохо,
да и окружность не соблюли.
-То-то и оно! Колхозное - чужое,
а свое, кровное -
свадьбу сыграть.
Хорошо, все в подробности.
Только башня зачем здесь?
-Это не башня, а голубятня.
(звучит гармонь)
(поют) -Цыганочка, ока-ока,
Цыганочка черноока,
Цыганочка черная, погадай.
Цыганочка, ока-ока,
Цыганочка черноока,
Цыганочка черная, погадай.
Эх, может быть...
-Видишь, ты не пришел, и свадьба
сама тебе честь оказывает.
-Нужна мне такая честь!
Зарядят дожди, все сено сгниет.
-Да выйди на улицу, неудобно.
-А ему удобно
мне в глаза смотреть?
-Нельзя же так, Егор.
Надо быть добрым!
(поют) -Цыганочка, ока-ока,
Цыганочка черноока,
Цыганочка черная, погадай.
-Егор Иванович, мы за вами.
Такая незадача!
Прямо несчастный случай.
Да мы завтра же все наверстаем.
-Трепач!
Раз ты коллектив обманул,
нет тебе ни в чем веры.
А на твоем месте, Лиза,
я бы подумал, стоит ли
с таким судьбу вязать.
Ну, мать, раз нам свадебных
пирогов не есть,
собери-ка поужинать.
-Ох, одиноко будет тебе, Егор.
Может, это и сила в тебе,
что ты так можешь.
Только нужно ли?
Нужно ли так с людьми-то?
Ведь этот день им на всю жизнь
запомнится!
-А я и хотел, чтоб он им
на всю жизнь запомнился.
(поют) -Ты помнишь,
милка дорогая,
Как начинал с тобой гулять?
Ты помнишь, милка дорогая,
Как начинал с тобой гулять?
-Э, осрамил тебя на весь свет.
Нешто это дозволено, а?
-А за что?
Ну, положим, ошиблись мы,
ошиблись!
Ну так поправимся!..
-Э, да ему люди - тьфу!
Ему лишь бы себя выставить.
-Будет брехать-то!
Он обо всех нас думает.
-"Обо всех"... Молчала бы уж,
верный Личарда!
Вот попомните мое слово,
ему за ваш труд и пот
новые награды выйдут,
а вам - хрен да маненько.
Сказки об светлом будущем!..
-Мы так несогласные, несогласные!
Я уеду и Лизаху с собой заберу,
а если она не того, я поеду один.
-Ладно чепуху-то молоть! Понес!
Иди, иди.
-Я тебе точно говорю: он, гад,
мне в душу наплевал!
-Наш взводный тоже гад хороший
был,
а мы не дезертировали
и в атаку шли за ним, умирали.
Иди, иди!
-Ладно, ладно. Молчи уж,
блокнот-агитатор.
-Что-то мне во рту горько стало!
(крики) -Горько, горько!
-Чего это они?
-Любуются.
-Егор Иваныч идет!
-Тьфу, свиньи немытые!
Каждую стеночку испоганили.
-Плачет?
-Не знаю.
-Борис, это не по-солдатски.
-Вам чего, дядя Егор?
-Прости, я думал, ты того...
-Нет.
Я просто думаю.
-О чем?
-Почему люди такие злые?
Ведь это же хорошо,
что мы с вами придумали?
И нарисовано хорошо, правда?
-Хорошо, только до времени.
Поторопились мы. -Почему?
-А ты дай-ка голодному
вместо хлеба букет цветов,
он тебе, пожалуй, этим букетом
по роже смажет.
Дыры еще не залатаны,
раны от войны не залечены,
а мы вон куда махнули.
И у людей недоверие, злость.
А может, мы просто брехуны,
обманщики, а?
А люди, Борис, не злые.
Не надо о них так думать.
-Попей холодненького-то.
Ты хоть сними завтра
эту страмотищу-то.
-Что? Да ни в жизнь!
Если на такие плевки утираться,
вся дисциплина к черту полетит!
-Но кто это сработал?
-Да разве важно кто?
Важно, что это все одобрили.
-Двигайся. Становись, становись.
Еще раз?
(смех)
Хороша коробочка?
Еще показать что-нибудь?
Могу и в цирке подрабатывать.
-Не за свое дело взялись, братцы.
Вы что же, хотели меня удивить?
Меня, который обкладывал
целые батальоны?!
Да я матом вышибал страх из людей
и гнал их под кинжальный огонь
на смерть, на гибель и победу!
А ну, бабы, закрой слух!
(карканье ворон)
Хватит!
-Утешил, Егор Иваныч. Почитай,
полвека такой музыки не слыхивал!
-Задушевная речь. -Ладно,
товарищи, шутки в сторону!
То, что здесь нарисовано,
это ведь не блажь,
а наш завтрашний день.
А вы его осрамили, изгадили,
опохабили.
Это, коли проще говорить,
наш строительный план.
То, что товарищи вновь прибывшие
будут строить.
-К вам вопрос, товарищ
председатель!
Когда примерно все эти чудеса
на постном масле ожидаются?
-А это от нас самих зависит.
Ну, скажем, лет через десять.
-Вона! Да мне тогда
уж за 70 стукнет!
-А Кланька, внучка твоя, если,
конечно, соплями не захлебнется,
как раз в возраст войдет,
школу кончит нашу, коньковскую.
-Скажите, Егор Иваныч,
мы правильно поняли,
что вот этот дом с колоннами -
это будет клуб? -Правильно,
и будущей весной заложим.
-Нам только ресторанов не хватает!
-С тобой, Самохина, хорошо
на пару дерьмо есть. -Это почему?
-А ты все наперед забегаешь.
Не через год, не через два,
но войдем в силу -
общественную столовую построим!
-До чего ж у нас народ
доверчивый!
Им сказки рассказывают,
они губы распустили.
-Правда, что-то не верится.
-А когда вам верилось?
Говорил, что подымем коров, -
не верили.
Говорил, что дадим аванс, -
тоже не верили.
Говорил, что вернем народ
в колхоз, - не верили.
Ты вот, Полина,
все про сказки плетешь,
а давно ли тебе сказкой казалось,
что твой разлюбезный
супруг Василий на колхозный кошт
вернется?
А вон он, сидит, новые штаны
протирает.
Вы вспомните-ка, что здесь было
весной,
а потом оглянитесь.
-Бабы! Бабы! Бабоньки, подите-ка!
Подите-ка!
Ну ведь верно же, верно!
Верно говорит!
Вспомните-ка, вспомните,
чего было, вспомните!
Чего зря говорить!
Чего зря-то говорить!
-Егор Иваныч, а чего раньше
строить будем?
-А это уж особый разговор.
-Бабы! Бабоньки, иди, погляди!
-Новый коровник, инвентарный
сарай, конюшню, птичник,
ремонтные мастерские,
колхозный двор.
Неделимый фонд - вот наша главная
задача.
И приступим мы к этому
строительству,
товарищи мастера, буквально
завтра!
-Сделаем, Егор Иваныч!
-Егор Иваныч,
со стендом что делать будем?
-Как что?
Пусть стоит как свидетельство
нашей славы.
-Нехорошо это будет,
кто посмотрит. -Ну так снимем.
-Егор Иваныч, так ведь это же все
стирается.
Может, резиночкой счистить
или ножичком соскоблить?
-Ну добро!
Вот ты этим и займись.
Семена Трубникова пригласи,
он днем свободный.
-Еще несколько дней -
и зерно начнет гореть.
-Точно! Надо убирать.
-Пора.
-Я звонил в район. Говорят,
нет указания сверху.
-Еще чего! Зерно само показывает.
Заволыним с уборкой -
пропадет урожай.
-Нешто наверху не знают?
-А!.. -Бюрократизм!
Он для земли страшнее засухи.
-Поеду в МТС. Либо они начнут
уборку, либо я расторгну договор
к чертям собачьим!
Леш! Давай тарантас.
-Верно. Уберем вручную.
Народу у нас много, справимся.
-Да по такому хлебу даже лучше,
потерь меньше будет.
-Да брось, Егор Иваныч.
Не маленький, сам знаешь:
раз нет команды -
сиди и не рыпайся.
-А урожай пусть гибнет?
Если ты завтра не начнешь уборку,
мы без тебя обойдемся.
-А ты не пугай, мы пуганые.
-Барышня, дай-ка колхоз "Труд".
"Труд","Труд"!
Игнат Захарыч, это ты?
Объяви людям: завтра начинаем
уборку.
-А уже начали.
Решили убирать вручную.
(из трубки) Але! Але!
-Тетя Па!
-Пошла, слышь, домой!
Нашла чего - на жнитве ломаться.
-Погоди.
-Ну, полегчало?
Пойдем, пойдем!
Что баб, что ли, не хватает?
Хватит баб и девок полно,
управимся.
Пойди, чайку попей.
-Да вы понимаете, товарищ
Трубников, что теперь будет?!
Кто вам дал указание
начать уборку?
-Зерно! Самое высшее начальство.
-А где техника? Где машины?
-Вы недооцениваете поэзию
ручного труда. -А?
-Ну ладно! Это вам так даром
не пройдет!
Вы за это ответите партийным
билетом!
Развели тут анархию!
Мы вас научим относиться к работе
по-советски.
-Привет! Как жизнь молодая?
-Ободрали как липку!
Все под метлу сдал, а трудодень -
ноль целых хрен десятых.
Просто в глаза людям
стыдно смотреть.
-А мне, думаешь, не стыдно?
Бежит народ.
-План-то хоть сдал?
-Да куда там! Погорело зерно.
-Молодец Трубников!
Так, видать, и надо!
Понимаешь, убрали они хлеб
вручную.
Решили, сколько сверх плана
сдать,
засыпали семенной фонд,
остальное - раздали на трудодни.
Натуроплаты им платить не надо.
Дай бог, вышло!
А когда хватились,
он уже чистенький! -Видал!
-Понимаешь, что обидно-то?
Он насамовольничал - ему почет.
Мы по указке действовали -
и с нас же стружку будут снимать.
-Заходите, товарищи, начинаем!
Прошу вас!
-Наша страна испытывает могучий
рост производительных сил
и невиданный подъем
в сельском хозяйстве.
Но это не значит, что мы должны
благодушествовать.
Мы должны бороться
за каждый колос,
чтобы ни одно зерно не миновало
житницы нашей родины.
И мы не можем мириться с фактом
недоперевыполнения плана
в колхозе "Труд", где
председателем товарищ Трубников.
-Товарищ Клягин,
вас вызывает обком.
-Клягин на проводе.
Здравствуйте, товарищ Чернов!
Приложим все силы,
товарищ Чернов. Сделаем.
Так точно.
Мы сделаем все необходимые
выводы, Николай Трофимович.
Да, да. Есть.
Район не выполнил план
хлебосдачи.
Засуха? Да.
Но не только засуха.
Председатель колхоза "Труд"
товарищ Трубников разбазарил
урожай.
Вместо того чтобы весь хлеб
сдать государству,
он самолично, без указания
районного комитета партии,
поступил совершенно неправильно.
Что на это скажет
товарищ Трубников?
-Колхозник должен жрать!
-Мы должны о государстве думать,
товарищ Трубников.
-О государстве! А колхозники -
не государство?
Выходит, от земли должны
кормиться все,
кроме тех, кто на ней работает!
А это чепуха!
Рабоче-крестьянскому государству
нет смысла сдирать с колхозника
последние штаны,
а если это происходит, то от
плохого и неумелого руководства.
-Обожди, товарищ Трубников.
На сегодня, товарищи,
вы свободны.
А ты, Егор Иванович, останься.
-Видал, какой оборот!
Мы выскочили чистыми,
а Трубников по уши влип!
-Диалектика, брат!
-Брось демагогию разводить,
товарищ Трубников.
Заладил "народ", "народ"!
А народ тобой недоволен.
И груб ты, самодурствуешь
и устав нарушаешь,
ведешь себя вроде помещика.
Вон сколько сигналов поступило!
Народ матом кроешь!
С какой-то артелью мухлюешь,
рукоприкладствуешь.
-А может, это все одной рукой
написано?
-Как бы то ни было,
мы обязаны прислушаться.
И учти: мы тебя назначили,
мы тебя и...
-Верно, назначили.
Разве это были выборы?
Люди не знали, за кого голосуют.
Ну что ж, коли у народа ко мне
нет доверия - переизбирайте.
-Подработать кандидатуру?
-Кандидатура у нас уже имеется,
товарищ Раменков.
(поет) -Обронила колечко
с правой руки,
Забилось сердечко...
-Все! Накрылся Егор.
Хвалился, хвалился,
да на бок и завалился!
-Это ты о перевыборах?
-А то о чем же еще?
-Это еще неизвестно,
как народ посмотрит.
-Дурища! Главное, что начальство
от него отступилось.
А то бы хрена лысого
эти перевыборы назначили.
-Да хорошо ли, что его снимают?
Хоть малость народ вздохнул:
вон уже коров стали покупать.
Если б наша семья
честно работала,
может, и мы бы сейчас
с прибылью были.
-А мне плевать
на Егорову прибыль!
Пущай Егор где хошь
командирствует,
а на земле я сам себе голова.
Я в Конькове с молодых зубов
первым хозяином был,
а в поддужные ему, тьфу,
не пойду!
-Глупый ты, Семен, ой, глупый.
Несчастный и глупый.
-Бе-бе-бе, бе-бе-бе,
а все-таки поумней Егора-то
вышел.
-Мой отчет у вас в хлевах.
Мой отчет у вас в закромах.
До новины хлеба хватит?
(хором) -Хватит.
-Добро! Первую заповедь
колхоз выполнил -
долгов не имеет.
А остальное - вот, на иконах.
А теперь приступим к перевыборам.
-Слово имеет товарищ Клягин.
-Товарищи, в районный комитет
партии
поступили многочисленные сигналы
на известного вам товарища
Трубникова.
Мы обязаны прислушаться
к критике.
И товарищ Трубников,
надо отдать ему справедливость,
как сознательный коммунист
сам настоял на перевыборах.
Районный комитет партии
внимательно изучил этот вопрос
и сделал соответствующие выводы.
Районный комитет рекомендует
на должность председателя
колхоза "Труд"
вам всем хорошо известного
человека, видного работника
Раменкова Владимира Лукича!
Биография товарища Раменкова -
это биография нашего передового
современника.
И мы выражаем уверенность,
что данная кандидатура
оправдает возложенное на нее
доверие.
Прошу поднять руки!
Товарищи, вы, может, не поняли
меня?
(голоса) -Хорошо поняли. Поняли!
Не нужны перевыборы.
-Не нужны нам такие перевыборы.
-Даешь Трубникова!
(хором) -Правильно!
-Мы к Егору Иванычу
претензий не имеем.
-Правильно! Правильно!
-Неужто? Я же человек грубый,
жестокий, самоуправный.
-Да мы не в обиде!
-"Не в обиде"... А я так в обиде.
Плохо работаете, мало.
При такой работе сроду
в люди не выйти.
-Да говорите прямо, что надо!
Ну!
Не тяни резину, батька!
-12 часов в полеводстве,
14 - на ферме.
-Так бы и говорил!
Нашел чем испугать!
-Голосуйте!
(хором) -Голосуем!
-Кто за товарища Трубникова,
прошу поднять руки!
-Единогласно!
-Ну так...
Раз вы так...
(аплодисменты)
Будем, как говорится,
насмерть вместе - до коммунизма!
(аплодисменты)
(песня) -Вы не вейтеся,
черные кудри, Дуня,
Над моею больной головой.
Вы не вейтеся, черные кудри,
Дуня,
Над моею больной головой.
Ах, зачем ты меня целовала, Дуня,
Жар безумный в груди затая?
Ненаглядным меня называла, Дуня,
И клялась: "Я твоя, я твоя!"
Вот настанет осеннее утро, Дуня,
Будет дождик слегка моросить,
Ты услышишь протяжное пенье,
Дуня,
Как меня понесут хоронить.
Из друзей моих верных, наверное,
Дуня,
Знать, никто не пойдет провожать.
Только ты лишь, моя дорогая Дуня,
Будешь слезно над гробом рыдать.
И в последний ты раз поцелуешь,
Дуня,
Когда крышкой накроют меня.
И уста мои больше не скажут,
Дуня:
"Что ж, прощай, дорогая моя!"
-Да хватит шуму и треску.
Разве мать бахвалится перед
младенцем?
Она его просто кормит
своим молоком.
И мы должны накормить народ
досыта.
-О том и речь! Вот товарищ
Сердюков
обязуется довести годовой надой
до 6 тысяч литров молока.
-От каждой из 20 коров рекордной
группы?
А с остальных трехсот, дай Бог,
1,5 тыщи нацедить?
-Да сказал бы просто, что славе
моей завидуешь!
-Нет, спаси меня и помилуй
от такой славы!
-Постой, Егор Иваныч.
Ты подойди к вопросу политически.
Товарищи Сердюков и Мышкин
своими рекордными достижениями
показывают всему миру
безграничные возможности
колхозного строя.
-Показывают - это точно!
Разве колхозы для показухи
существуют?
Мы обязаны производить,
а вот что мы производим...
В столовой я этот хлебушек взял.
Кусок с ноготок, 200 граммов
тянет. -К чему это ты?
-К тому, что хозяйствовать
по-сердюковски
колхоз "Труд" не будет.
Мы берем по 3 тысячи литров
с коровы, зато со всего стада.
А стадо у нас - 800 голов.
Урожай зерновых у нас
16 центнеров с гектара,
зато со всей площади.
И наша задача - сделать все
хозяйство высокопродуктивным,
а не поражать мир
липовыми цифрами.
Если разрешите, товарищ Клягин,
я пойду.
Сын у меня что-то приболел.
-Будь здоров, Егор Иваныч.
-Вечно он воду мутит.
-Пыжится, как принц Умбалла.
А где в "Труде" орденоносцы?
-Зато все сыты!
-Ты, Пантелеев, эту потребиловку
брось!
-При чем тут потребиловка?
Прав Трубников. Вместо дела
показуху разводим!
-Смотри, товарищ Пантелеев,
подобными разговорами
ты поставишь себя
вне рядов партии.
-Одному Трубникову все сходит.
-И ему не сойдет,
всему свое время.
Продолжаем, товарищи.
Особенно плохо в нашем районе
обстоит со свиным поголовьем.
Достаточно сказать,
что по свиноводству
у нас нет ни одного Героя
Социалистического Труда.
-Скажи-ка, Лешка, для чего
существуют колхозы?
-Как для чего?
Чтоб хлеб растить,
чтоб люди сыты были.
-Вот и я так думал.
Как Максим?
-Жар у него, под 40 накатило.
-Тут вот порошки, малина.
(детский плач)
Доктор приходил?
-Не дозовешься!
Он нынче в Москву уезжает.
-Ведьма Иванна, образцовая
сестричка
так и не открывшейся коньковской
больницы,
оставляю тебе...
Лыжный костюм и шерстяные
исподники, почти новые.
Привет!
-Дезертируешь, Валежин?
-Я согласился работать
в больнице,
а не в вонючей курной избе.
А больницы нет
и не предполагается.
-Больница будет к новому году,
слово!
Уже договорились насчет
оборудования.
И будет у нас, Валежин,
своя электротерапия,
свой рентгеновский кабинет,
своя зубодерня будет.
-Пока я тут болтался, воздвигнут
свинарник на тысячу персон,
птицеферма, парфенон для навоза,
а больница?
-Пойми, это дело не колхоза -
строить больницы, а района.
Мы добровольно взялись.
-Ну а мне-то что?
-Вон ты как заговорил!
А сам-то ты что-нибудь сделал
для строительства больницы?
Ты хоть один кирпич положил,
хоть гвоздь один вбил?
-А я не каменщик, не печник
и не плотник! Я хирург!
-Паразит ты, а не хирург!
В Москву потянуло, небось связи
нашлись, пристроился.
Ну и катись ты отсюда колбасой,
чтоб я тебя не видел!
-Пришел, увидел, обхамил!
-Аль ослеп, председатель?
-Извини, Матрена, не заметил.
-Ведьма Иванна, давай рванем
на посошок!
(поет) -Всех я любила,
всех я позабыла...
-Ой, чтоб мне это Коньково
и во сне не приснилось!
Ох, хам!
-Чего? -Хам, говорю,
ваш Трубников!
-Ладно тебе. Мальчонка у него
приболел. Поздний поскребыш...
Знаешь, как над такими родители
трясутся? -А чего не сказал?
-Видать, не захотел с таким
шалопутом вязаться.
-Ведьма Иванна, наследства лишу.
-А? -Наследства, говорю, лишу.
Почему меня сразу не вызвали?
Я опаздываю на поезд.
Чистое полотенце!
Что с мальчиком?
-Простыл, поди.
-На что жалуется?
-Горлышко болит. Может, ангина?
-Мне диагноз не нужен!
Температура? -39,7.
-Дядя Егор, за врачом поедем?
-Тихо ты! Сядь!
-Боюсь, что это дифтерия.
Срочно нужна сыворотка,
у нас ее нет.
-А в городе?
-Конечно, есть.
(шум машины)
Вскипятите воду.
(скрип тормозов)
(музыка)
-Подсобить?
(музыка)
-На Турганово я правильно иду?
-Правильно, прямо.
(тревожная музыка)
-Кочетков? Вася?
-Егор! Какими судьбами?
-Вернулся на круги свои,
тут моя родина. А ты?
-Определен в Турганово на место
жительства.
-Определен?
-Актирован. Я же отпущен
по состоянию здоровья...
Пеллагра, грудная жаба
и прочие мелочи.
-О прошлом говорить не хочешь?
-Нет, почему же?
Ну все так просто: дали десятку
за Испанию. Вот и все.
-За Испанию?
-Да, за связь с Кольцовым
и Антоновым-Овсеенко.
-Ну а они?
-Их давно нет.
Уцелевает лишь мелкая сошка
вроде меня.
-Кушайте.
-Спасибо.
-Ну а как жена? Дочка?
-С ними, слава Богу, все обошлось.
Аня вышла замуж.
А Леночку он, как это...
усыновил или удочерил.
Ей сказали, что я умер.
-Это ты называешь "обошлось"?
-Могло быть и хуже.
Аню тоже могли взять.
-Кем ты там работал?
-Сначала на лесоповале,
потом банщиком,
а под конец дослужился
до счетовода.
-Останешься у нас
и будешь бухгалтером.
-А разрешение?
-Ни о чем не думай, все улажу.
-Давай. Где наша не пропадала!
(поют) Что б ни случилось,
мы бойцы,
И мы до той поры солдаты,
Покуда Зимние дворцы
Еще не все на свете взяты!
-Помогать не будем!
-Не по-партийному это.
-А хозяйствовать, как в "Маяке",
- это по-партийному?
-Зашиваемся мы с сенокосом,
а у нас обязательства.
-На чужом горбу хочешь в рай
въехать? Не выйдет!
-А почему вы зашиваетесь?
-Людей не хватает.
-Куда же они делись?
-Разбрелись по белу свету.
Кому охота за палочки
спину гнуть?
-Не за одни палочки!
У Сердюкова, считая его самого,
3 Героя Соцтруда и 8 орденоносцев.
-Да ладно, ладно тебе зубы-то
скалить!
Который сознательный колхозник,
патриот своей родины,
он для любимого государства...
-Может питаться святым духом.
-Стало быть, отказываешь?
-Нет, не отказываю.
-Егор Иванович, ангел, мне хоть
бы десяток мужичков.
-Да нет, об этом ты забудь
думать.
Ставь перед своими колхозниками
вопрос,
чтобы "Маяку" и "Труду"
жить под одной крышей.
И нам польза, и государству.
-Ты что, белены объелся?
-Ну, белена - это ваш десерт.
-Хитро придумал!
Не можешь ты моей славы
переварить.
-Да какая там слава!
Хочешь, я под тебя пойду замом
или парторгом?
-Хитер ты, хитер!
Только у нас на каждую хитрую
рожу шиш с винтом есть. Понял?
У тебя людей больше -
тебя и выберут.
-Нет, ты мне скажи толком:
будет польза от объединения?
-Ладно, понял я тебя, понял.
Я думал, что ты от горя-то
добрее стал,
а ты в своем самолюбии еще лютее.
-Ты мое горе не трожь.
А о разговоре нашем подумай!
-Дядя Егор, беда!
-Ну что у тебя там?
-Нюрка Озеркова грозится все
руководство перестрелять.
-Ну что ж, мысль интересная.
А за что?
-За Ваську! -За какого Ваську?
Ширяева, что ли?
-Да за Ваську-бычка!
Его на бойню хотели гнать.
-Бычок этот без дыхания родился,
она его воспитывала,
ухаживала, как мать за дитем.
-Хороша дисциплинка у вас
в колхозе!
Ну что ты на меня смотришь?
На мне нарисовано, что ли, что?
-Да, глупость.
-Да?
Что же, значит, опять ты умный,
а я, стало быть, дурак?
-Вот именно.
-Стой, стрелять буду!
Пулю захотел?
Ни с места! Назад!
Перестреляю всех!
-Отставить атаку!
(Мычание)
-Не подходи, дядя Егор,
стрелять буду!
-Ну хватит бузить, выходи!
-Не выйду!
Не дам Ваську!
Я его из соски поила!
-Успокойся, пузырек скипидарный!
Не тронем, не тронем
твоего Ваську.
Я велю другую животину сдать.
-Правда? Не обманете?
-Слово!
-Тогда я его пока к себе заберу.
-Валяй.
-Что, взяли?
-Егор Иваныч, принимай гостя.
Московский корреспондент.
-И вез бы его к Сердюкову
в "Маяк"!
-У него тема тонкая - "Растет
благосостояние колхозников".
-Ну тогда ему там делать нечего!
-Коробков.
-Трубников.
Чем могу служить?
-Прежде всего меня интересуют
ваши соцобязательства и цифры.
-Закройте книжечку.
Поживите в колхозе,
познакомьтесь с хозяйством,
с людьми, а потом поговорим.
-Задание оперативное, материал
должен быть в субботнем номере.
-Послезавтра.
-Это задание оттуда.
-Понимаешь, Егор Иваныч?
-Прасковья! Отведи товарища
в контору.
-Здравствуйте.
-Там наша вся цифирь вывешена.
-Вот сюда.
-Идемте.
-Хочешь посмотреть?
-Чего посмотреть? -Идем.
-Хочешь сказать, что у Сердюкова
все плохо, а у тебя хорошо?
Ну плохой овес у Сердюкова,
у тебя - хороший, ну и что?
Подумаешь, Америку открыл!
-А я не Колумб, я хозяйственник.
Видал? Великое переселение
народов?
Э-ге-гей! Куда путь держите?
-На кудыкину гору!
-На стройку завербовались.
-Ну, что скажешь?
Бежит народ от Сердюкова.
-И на стройках коммунизма
люди нужны.
-Да брось ты дурочку ломать,
товарищ Клягин!
Я говорю, нам нужно объединиться
с "Маяком".
-Вряд ли тебя поддержат.
Сердюков о районе думает,
а ты - только о своем колхозе.
Когда в районе с планом туго,
Сердюков все сдает, а с тебя
зернышка не вытянешь.
-Опять средние цифры?
Процент натянуть?
-Да, опять! Ничего другого
с нас не спрашивают.
Сдал - сошло,
не сдал - мордой об стол.
-Хорошо, валяйте, стучите меня
мордой об стол.
Только поймите, ради чего
мы бьемся!
Мы ни черта не достигнем,
пока колхозники не будут
получать за свой труд.
А при материальной
заинтересованности,
помноженной на инициативу...
-Брось эти мелкобуржуазные
штучки:
инициатива, заинтересованность...
-Дядя Вась, ну так какие бывают
ордера колонн?
-Ордера колонн?
Колонны бывают разные.
А ты что, сам-то не знаешь?
-Колонны бывают дорические,
ионические и коринфские.
-Вы здесь?
На-ка, почитай. Почитай-почитай.
-Еще позавчерашняя?
Мы еще не получали.
-Я в райкоме из подшивки выдрал.
Помнишь, журналист на той неделе
приезжал?
-"Профессорские заработки
колхозников..." Это что за бред?
Мать честная! Это же про нас.
-Хорош гусь этот Коробков!
Мы к нему как к порядочному,
а он вывалил на нас кучу
сахарного дерьма,
и хоть бы слово о деле!
-М-да! -Ты знаешь,
что мне Клягин сказал?
Выходит, говорит,
не одни мы очковтиратели!
Какая сволочь этот писака!
-Ну ты подожди.
Может, этот Коробков
не так уж виноват,
ему так указали.
-Ма, а разве в газетах пишут
неправду?
-Тебе чего?
-Скажи Егору, чтоб сей же минут
шел к нам.
-Зачем это?
-А это не ваше дело.
-Как это не мое? Я все-таки жена!
-Какая ты ему жена? К нему
настоящая жена приехала!
-"В последние годы этот колхоз
сделал широкий шаг вперед".
-Егор. Егор!
-Здравствуй.
Ты зачем приехала?
-Все такой же - суровый,
замкнутый, ни искры тепла.
Мы ведь с тобой столько
не виделись.
-Ты зачем приехала?
-Неужели у тебя нет для меня
других слов?
-Я тебя спрашиваю:
чего тебе нужно?
-Сядь, Егор.
Ты постарел, я тоже.
Мы с тобой оба немолодые люди.
Ты пережил большое горе,
но ведь мне тоже нелегко жилось.
Давай с тобой поговорим как два
добрых старых друга, да?
(шум)
-Где деньги на пальто?
На книжке у нас пусто?
-Да.
-Оставь - мужнино!
-Дядя Егор, она там...
-Вот, передашь ей все,
чем разжился председатель колхоза
"Труд" - и быстро на станцию!
Если не захочет, скажи,
силой отправим! Она меня знает!
Дело простое! Если у колхозников
профессорские доходы,
председатель - полный академик!
-А не лучше ли в таком случае
просто дать ему развод?
-Никогда.
-Но ведь семьи-то все равно нет.
Вы в Москве, он в Конькове.
-Я могу приезжать на каникулы,
но он должен бросить эту женщину.
-Сердцу не прикажешь!
-Я думала, партия борется за
сохранение советской семьи, а вы!
Это просто даже странно!
-Ладно, оставьте ваше заявление.
-Простите. Кто такая?
-Трубникова.
-А-а, городская жена.
А что она хочет?
-Да вот...
-Про нас передают!
(по радио)
-"В добрый путь!" -
говорят будущим студентам
односельчане...
-Эх, опоздали!
Ну, там полный порядок.
Я сейчас говорил с Клягиным, в
райкоме комсомола провели беседу,
у ребят исключительная тяга
к высшему образованию!
-Сказал бы лучше,
к городской жизни.
-А как вы организуете проводы?
-Нормально.
Соберем всех в клубе,
скажем напутственное слово...
-Ты скучный человек.
Кинохроника - раз,
журналистов пригласим - два.
Безусловно, оркестр.
Слушай, это же шум на всю страну.
На весь мир!
-Да, можно и оркестр.
Но вот чего я опасаюсь:
как бы Трубников не стал палки
в колеса вставлять.
-Что? Это же честь для него,
честь для всей области.
-Но вы же знаете его характер.
-Беру его на себя.
Считайте это моим партийным
поручением.
Калоев прежде всего коммунист...
-Проходите товарищи!
-А потом уже начальник УМГБ.
Кстати, как ты с этим решил?
-А-а, дрянная баба!
Знаешь, по принципу:
мой муж негодяй,
верните мне мужа.
-Зачем обижать прекрасный пол?
-Ладно, разберемся.
-Коршиков, где вся ребятня?
-Девки пошли кудри завивать,
а парни - свой фасон наводить.
-А почему ты их отпустил?
-Ха, попробуй-ка, удержи!
-Обком партии? Товарища Чернова!
Чернова! Что?
А остальные секретари на месте?
На уборочной?
Подожди вешать трубку! Алло!
-Дорогой, чем недоволен?
-Это что же получается?
Молодежь бежит из колхоза.
Это же всеобщее бедствие!
А тут ответственные товарищи
сами сманивают молодежь,
которая хочет работать в деревне!
-Слушай, что ты говоришь?
Молодежь бежит из колхоза,
бедствие...
Ты что, это в "Правде" прочел?
Давай договоримся с тобой:
ты этого не говорил,
а я этого не слышал.
-А вы меня не пугайте.
Я колхозник, мне терять нечего.
-Зачем так прибедняться?
Живешь, как персидский шах:
одна жена в городе,
другая - под боком.
-Вон вы куда гнете!
-Зачем пугать?
Мы тебя воспитывать будем.
Ты просто не понимаешь
морально-политического смысла
этого мероприятия.
-Позвольте...
-В одном колхозе 30 человек
в институт поступило!
-Позвольте, разве у всех ребят
настоящая подготовка?
Ведь большинство в институт
не поступит,
а в деревню не вернется. А если
вернется, то со щербинкой в душе.
-Хватит, мы не на базаре!
Приведи себя в порядок!
Скоро начинать будем.
-До свидания, товарищи.
-И ты поверишь,
мне стало страшно.
Это не фанатик, не жестокий,
хоть и честный дурак.
Мы с тобой и таких видели.
Не демагог, а прямо враг!
Враг всего, ради чего мы живем.
-Если сейчас уступишь,
считай, что тебя уже нет.
-Совсем разложился.
Удельный князь, многоженец!
Как только такого партия терпит?
-Трубников идет! Егор Иваныч!
-Трубников идет!
(шум, аплодисменты)
(звучит туш)
-Слово имеет председатель
колхоза "Труд" Трубников!
-Вот вы и собрались покинуть
колхоз.
В институты учиться едете.
Хорошее дело.
А кто будет коров за дойки
дергать?
Кто будет навоз на поля возить?
Кто будет хлеб растить?
Не знаете?
Вот и я не знаю.
Завтра буду говорить с каждым
из вас в отдельности.
А пока отдыхайте, товарищи!
(шум двигателей)
Егор Иваныч!
Да погоди!
Стой!
Егор Иваныч, подкинь народ,
запарились. Рук не хватает.
-Ты молодежи побольше привлекай.
-Здрасте, Егор Иваныч.
-Доброе утро.
А где остальные студенты?
-Вернулись к мирному сельскому
труду.
-Слушай, Федька, забыл опять,
куда поступаю.
-Борис!
Вера Болотова!
-Спасибо, Егор Иваныч.
-Маша Звонарева! Таня Трубникова!
Всем вам желаю удачи.
-Спасибо.
-А тебе, будущий агроном,
особенно. -Все своим?!
-С вами я поговорю, ребята.
Ты-то куда?
-В это самое, в институт.
-А я думал, ты присох
к кузнечному делу.
Ширяев стар, болен,
мы рассчитывали тебя на его место.
Вон как тебя разагитировали.
Скажи я тебе неделю назад,
до потолка бы подпрыгнул.
Значит, профессия кузнеца
тебя не устраивает? -Нет.
-Так, ну а в каком же чине-звании
хочешь послужить народу?
Куда хочешь поступить, а?
-Э-э, в порнографический.
-Ну-ка, садись.
Пиши заявление.
Пиши:
"Прошу отпустить меня
на учебу..." и так далее.
Да, молот ты ловчее держишь.
Пиши, пиши.
Если спросят в райкоме комсомола,
почему не отпустил на учебу,
покажешь им свою писанину.
Все?
Ну а теперь иди. А насчет кузни
все в силе!
-В полиграфический надо было,
дубина!
-Силен, Мишка, выбрал
себе специальность! -Чего?
Да объясните вы, черти.
-От кого, от кого,
а от тебя не ожидал.
-Другим-то вы справки дали!
-Борька, сама знаешь,
на архитектуре помешан.
А Танька сызмальства
всем деревенским кошкам
клистиры ставила и лучше знахарки
людей травами лечила.
Это страсть души.
А у Веры редкий голос.
Маша пошла на агронома.
Не к нам, так в другую деревню
вернется.
Ну а у тебя какой талант?
А? В город сбежать?
Сама же говорила:
"Если не поступлю в иняз,
так хоть в аптекарский".
-Я что, не могу себе судьбу
выбирать? -Нет.
-Да почему же?
-Да потому, что ты соплячка.
Ты сама не знаешь,
чего ты хочешь.
Когда Ваську ты защищала,
ты знала, чего хотела.
А сейчас с жиру бесишься.
С толку сбили.
Легкой жизни захотелось?
-А может, вы мне сейчас
всю судьбу ломаете?
-Нет, ломать-то нечего.
Нюра, ну я тебя отпущу.
Значит, я признаю,
что любая, самая шальная
случайная жизнь в городе
будет лучше, чем наша.
А я с этим не согласен!
Иначе за каким чертом
я сам небо копчу?
Нет, я убежден, что ты будешь
счастливой,
будешь счастливой здесь.
Следующий.
-Все сроки вышли, товарищи,
область должна рапортовать
о хлебосдаче.
А чем мы с вами можем
похвалиться?
Как ни округляй,
а картина тусклая.
Скажи, товарищ Клягин,
неужели ты все добрал?
-Все, товарищ Чернов,
и еще немножко.
-Чепуха. Есть в районе хлеб.
Нам точно известно, что колхоз
"Труд" утаил зерно.
Не верите - в закромах поищите.
-Так это на трудодни оставлено.
-Раз такое положение в области,
предложим Трубникову сдать зерно.
-Как в других колхозах.
-Да знайте же меру, товарищи.
-Трубников хочет баранку кушать,
а рабочий класс не хочет!
-Колхоз "Труд" выполнил план
на 180 процентов.
Если Трубников запланировал зерно
в уплату трудодня...
-Трубников-Шмубников!
Товарищу Сталину рапортуем!
При чем здесь Трубников?
Либеральничаем, товарищ Чернов.
-Ты чего домой-то не идешь, а?
-Зерно сдаем, не видишь?
-Ладно брехать-то, еще когда
зерно сдали!
-Значит, не все сдали.
-Это что ж выходит,
наши трудодни вывозят?
-Тише, дурища.
Начальство знает, чего делает.
А мы и без Егорова хлеба
проживем.
-Ну а как же он пошел на это?
-Э-э, так его и спросились.
Нехай и в "Труде" люди за палочки
вкалывают.
-Надо же, а!
-Это еще что!
Его вовсе хотят из партии
турнуть.
-Можешь гордиться, Егор,
теперь мы выполнили план
госпоставок
почти на 200 процентов.
Ладно, Егор, давай жить дальше.
-А как?
Мне стыдно людям в глаза глядеть.
Выходит, кто лодыря гонял
и кто вкалывал так, что кровь
из носу, -
всех под одну гребенку!
-А ты при чем?
Никто тебя не винит.
-Да ладно, помолчи.
Пройдут они когда-нибудь,
мать их в душу!
-Слава тебе, Господи, выздоровел.
-Вы чего тут?
-Прасковья панику навела:
батька, говорит, вешаться
собрался. -Тьфу тебе!
Брешет он как сивый мерин.
Сроду я таких глупостей
не говорила.
А что не показался ты мне,
это верно.
Сидишь нахохлившись, на себя
непохож, вот я и погнала их.
-В общем, Егор Иваныч, ты знаешь,
что мы того...
завсегда... одним словом...
-С тобой, значит.
-Во.
-Вон в "Маяке" сроду зерна
на трудодень не давали,
и ничего, живут!
-А у нас?
Денежный аванс выдали?
Выдали.
Картошку дали? Дали.
И грубые корма.
До новины как-нибудь дотянем.
-Хлеб легче вырастить, чем людей.
Пусть мы лишились зерна,
зато сохранили людской состав.
-Хватит митинговать,
давайте работать!
А ты, Прасковья, смотри у меня,
людей от работы отрывать!
Тоже еще народный трибун!
Вот люди!
Да за них 10 раз сдохнуть
не жалко!
-Врешь!
-Очень мне надо.
По всей области звон идет,
дуры вы темные.
-Ну чего от него хотят?
-Они так и говорят:
"Или возвертайся к законной жене,
или партийный билет на стол".
-Неужто так и сказали?
-А ты как думала?
За двоеженство чтоб по головке
погладили, да?
-А Егор Иваныч неужто
к брошенке вернется?
-Да что ты! Он Надьке преданный.
-Преданный, не преданный,
а партийный билет один.
А таких, как Надька, завались!
-Донь!
-А мне плевать на нее!
Не уважаю!
Вцепилась мужику в портки,
и пропадай все пропадом!
-Грязная ты.
-Грязная. А все ж почище тебя-то!
-Ну ладно, Надь, ладно.
-Да ведь это все неправда!
Ну ты скажи, Поля, ведь Егор
не стал бы от меня скрывать.
Не стал бы, а?
-Ой...
-Я не прошу.
Но, если ты домой не вернешься,
я тебя из колхоза выгоню.
-Довольно, Егор.
Знаешь, я ведь тихая.
А коли тихий человек что решит,
его не собьешь.
-Надя, Надь!
Надя.
-Скажи мне, Егор Иваныч,
как у тебя с семейной жизнью?
-Порядок. Полное отсутствие
таковой.
-Но официально ты женат?
-Женат.
Да больно далеко бегать
целоваться.
-Что это значит?
-Ну, жена в Москве.
Нет у меня никого, один штемпель
в паспорте.
-Как же так? А другая жена?
-Была да сплыла.
И не другая, а просто жена,
единственная.
-Ты с ней расстался?
-Она со мной рассталась.
Не хотела подводить меня.
Хватит об этом.
-Егор Иваныч, чего бы ни стоило,
добейся развода
и начинай жить по-человечески.
Ну нельзя же так.
-Ладно. В своей семейной жизни
я как-нибудь разберусь.
-Давай с тобой по душам говорить.
-По душам?
-Да, как коммунист с коммунистом.
-Не поздно?
-В самый раз.
Скажи мне, Егор Иваныч,
только прямо,
во что ты веришь?
-В партию, в советскую власть
верю.
-Ну так вот, представили мы тебя
к Герою Социалистического Труда.
Думаю, что Москва поддержит.
В случае чего сам съезжу,
потолкую в ЦК.
Тогда ты станешь не по зубам
Калоеву.
-Вон оно что...
-Товарищ Чернов занят.
-У вас сколько диоптрий?
-Три.
-Мало! 6, 8, 10 нужно,
вы же людей перестали узнавать.
-Я вас прекрасно узнала,
товарищ Калоев,
но товарищ Чернов сказал,
что никого не примет.
-А кто у товарища Чернова?
-Председатель колхоза Трубников.
-А-а-а...
-Вот еще о чем я хотел
поговорить.
Может, конечно, не ко времени
этот разговор. Ну да ладно.
Вот ты будешь в ЦК.
Ну скажи, разве не пора поднять
вопрос о закупочных ценах?
Это же, если откровенно сказать,
издевательство над колхозниками.
-Да я-то с тобой вполне согласен.
-Ну а с МТС что получается?
Если здраво на дело посмотреть,
зачем колхоз должен кланяться
МТС?
Нешто мы слабые?
А что если всю технику
в одни руки? -Вон ты куда.
-Может, пора как-нибудь повернуть
это дело?
-А вот и давай. Прикинь.
Подработай записку в ЦК.
Но только имей в виду,
все должно быть продумано,
с фактами, с примерами.
-А будет записка. -Ну да?
-Будет.
Подонкихотствую на старости лет.
-Освободился товарищ Чернов?
-Пожалуйста. Товарищ Чернов один.
Доложите.
Может быть, он как раз свою
высокую думу думает.
Доложите.
Что я слышу, товарищ Чернов?
Просто сердце болит.
Вы этого удельного князя,
этого многоженца
к "Герою" представили!
-Не понимаю, о ком вы.
-О Трубникове. О ком же еще?
Хорошенький пример
для коммуниста!
Если план выполняет, значит,
наложниц может иметь,
целый гарем может иметь?
-Погоди, погоди
плохо твои пинкертоны работают,
подтянул бы малость.
Трубниковы уж с осени разъехались.
Прошу.
(скрип тормозов)
(женский смех)
-Вот дьяволы!
Нюра, хочешь летом в институт
поступить?
-Мне и здесь хорошо, я к телятам
очень привязалась.
-Жизнь или смерть?!
Добрый вечер, Егор Иваныч!
-Валежин! Одобряю твою
привязанность. -Это вы о чем?
-О телятах.
(смеются)
Ты никогда не задумывался,
чем движется жизнь? -Нет.
-А тем, что Ваньке хочется
целоваться с Машкой.
Что наступает ночь,
а утром гудят гудки,
и все расходятся по своим местам.
И пока все это есть,
жизнь будет продолжаться.
-Мудрено.
-Нет,
проще пареной репы.
-Егор!
Егор.
-Доня, ты чего здесь?
-Тише, я тебя уже 3 дня ищу.
-А чего в дом не зашла?
-Нельзя, чтобы нас с тобой вдвоем
видели.
Послушай, Семен на тебя заявление
послал.
-Ну, тоже новость!
Для его заявлений в райкоме
особый шкаф поставили.
-Да не в райком, в эту самую...
в безопасность.
-Это сейчас в моде.
-Плохое заявление.
Он говорит, что ты себя врагами
народа окружил
и по их указке действуешь.
-Брось чепуху городить.
-Вот тебе крест.
Я всего-то прочесть не успела,
Семен отнял,
но там написано, будто Кочетков
рассказывал,
что в лагере крыс едят.
И еще что-то про Сталина,
я не разобрала.
-Чем же ему Кочетков помешал?
-А он говорит, что Кочеткову
ничего не будет,
его по болезни освободили,
а Егора, мол, из колхоза попрут.
-Вон оно что.
-А ты скажи этому Кочеткову,
пускай мотает отсюда.
-Да ему дальше огорода хода нет.
Он все равно что стреноженный.
-А чего?
-Клеймо у него в паспорте.
Эх, Доня! И как ты можешь жить
с таким гадом, как Сенька?
-А с кем же ты жить прикажешь?
Может, с тобой? Я согласна.
Хоть в лагерь, хоть в тюрьму,
хоть куда хочешь.
-Да будет тебе.
-А ведь ты глядел на меня,
глядел.
И на ноги на мои глядел,
и на грудь.
-Может, и глядел,
только пустое все это.
-И для меня пустое. Я с Семеном
знаешь как связана? Во!
И сказать почему?
А он мне грех мой простил.
-Значит, Чернов человек?
-Еще какой.
Мы тут с ним кое-что затеяли.
Мне понадобится твоя помощь.
-Ну, за мной дело не станет.
Давай к столу, будем ужинать.
-Выпить не найдется?
-Чего не найдется в нашем
холостяцком хозяйстве.
-Замерз что-то.
-Обслуживание на высшем уровне.
Значит, говоришь,
разговор был добрый, да?
Ну а чего глаза прячешь?
-Много все-таки сволочей
на белом свете.
Ну да черт с ними,
не такое перемалывали.
Разве Россию чем удивишь?
За что выпьем?
-Я за тебя, Егор.
-Давай за нас.
(шум автомобиля)
-Вот и выпили на посошок.
(вой ветра)
(тревожная музыка)
-Ой...
(плачет)
(трансляция футбольного матча)
-Команды обменялись шайбами,
и лидер первенства -
команда летчиков... -Какой счет?
-По двум периодам 3:2 было.
-В пользу?
-ВВС.
-Динамовцы таким образом
откатились на 3-е место.
-Оборонительная тактика подвела.
Наступать надо, наступать!
Слушай, Кочетков,
я давно хотел тебя спросить:
зачем ты в лагере крыс ел?
-Для гигиены, чтобы грызунов
не было.
-Такой веселый и так плохо
выглядишь.
Беречь себя надо, беречь.
Ох, никогда-то мы о себе
не подумаем.
"А годы проходят - все лучшие
годы".
Ах, мерзавцы, какого поэта
загубили.
Что тебе говорил Трубников
в ноябре перед праздниками?
-Не помню.
-Ох, какая у тебя память...
А 12-го октября что говорил?
-Не помню.
-Не хочешь помочь органам?
Василек, спроси у него,
за что Трубников так советскую
власть не любит.
-Борьку-то в комсомол приняли.
-Молодцом.
У меня тоже есть новости.
-О Кочеткове?
-Какие могут быть новости
о Кочеткове?
Ясное одно: раз я на свободе,
значит, им его не удалось
расколоть.
-Как это - "расколоть"?
-Ну, заставить оговорить меня,
им же Кочетков только для этого
и нужен.
А новости у меня такие:
Чернов одобрил мою записку.
Повезет ее в Москву.
Советовал и мне туда податься.
-В Москву?
-Да.
Может, я там для Кочеткова
найду защиту.
-К кому ж ты там пойдешь?
К Сталину?
-Да кто же меня, Надя,
к нему пустит?
Но есть Центральный комитет,
есть старые товарищи.
(сообщение по радио)
-Во второй половине дня 5 марта
состояние больного стало особенно
быстро ухудшаться.
Дыхание сделалось поверхностным,
резко учащенным,
частота пульса достигла 140-150
ударов в минуту,
наполнение пульса упало.
В 21 час 50 минут
при явлениях нарастающей
сердечно-сосудистой
и дыхательной недостаточности
Иосиф Виссарионович Сталин
скончался.
(музыка)
(звучит аккордеон)
-А, здорово, дядя Семен!
Вот, четвертого космонавта
на орбиту выводим.
(музыка)
-Жуй, людоед.
-Ну что, дядя Семен,
пойдешь в крестные?
-Чего я тебе, генерал Каманин,
что ли?
-Очумел? Ты бы еще лаптем черпал!
-Собака ты!
Глоток молока пожалела.
-Сказал бы - сама бы налила,
а мукробов нечего тут напускать!
-Сама ты мукроба!
Понавешала железок и думает,
что герой.
Кому ты нужна? Подохнешь,
никто не вспомнит!
-Вон отседа!
-Так вот сейчас вмажу!
-Ну ты, чучело, полегче!
-Ты звонил в Москву?
-Да.
Говорят, лучше Кудряшова
агронома не найти.
Закончит диссертацию -
сразу сюда. -Добро.
Тянешь, Паша, с коровником.
-В этом месяце должны сдать.
-Ну-ну.
Егор!
(музыка)
-Ты что, сдурел?
-Отпусти нас по-хорошему, Егор.
-Куда ты поедешь?
-В город поеду.
-Нужен ты в городе!
Ну что ты там будешь делать?
Где жить?
-Пристроюсь, не твоя забота.
-Нет, моя.
Хочешь, я тебя зачислю
в столярную бригаду?
Будешь получать
1,5 тысячи рублей.
Детишки у тебя уже подросли,
Доня может работать на ферме.
А доярки знаешь сколько получают?
-Не нужны мне твои тысячи,
слышь ты, не нужны!
Подавись ты ими!
Егор,
отпусти ты нас, ради бога,
избавь от греха,
а то, не ровен час,
я чего-нибудь подожгу.
-Уезжай. Уезжай к чертовой
матери,
только не позорь ты себя
передо мной.
(музыка)
-Прощай, Егор, знать,
больше не увидимся.
Не поминай лихом.
-Василий! Василий Дмитрич!
Прасковья! Ой, горе-то какое!
(плачет)
-Егор Иваныч, Прасковья... -Что?
-Умерла.
-Как? Я же ее сегодня утром
видел.
-Егор Иваныч, ее в одночасье
скрутило.
Ой, пошла в приемочную,
схватилась за сердце и упала.
Мы ей зеркальце ко рту,
а она не дышит.
-Врача вызывали?
-Был врач.
-Вели вывесить траурные флаги.
Да, флаги!
Государственный человек
умер.
(траурная музыка)
(мычат коровы)
Принимай парад, Прасковья.
(музыка)
-Паша! С дочкой тебя!
-Ну да?! Курносая?
-Курносая.
У Лизы родилась дочка!
 

////////////////////////////