ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 33

 

  Главная      Учебники - Разные     ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание

 

поиск по сайту            правообладателям  

 

 

 

 

 

 

 



 

содержание   ..  31  32  33  34   ..

 

 

ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 33

 

 


683

В июле 1968 г. на встрече с руководителями хунвэйбиновских организаций Пекина Мао Цзэдун заявил о необходимости пре-кращения «борьбы с применением силы» и пригрозил, что, если эксцессы будут продолжаться, то последует неминуемая распра-ва. Вскоре был выдвинут лозунг «рабочий класс должен руково-дить всем», под прикрытием которого началась широкомасштаб-ная акция по ликвидации хунвэйбиновского движения. Повсемест-но были направлены «агитбригады», в которых ключевую роль играли военные — на них и была возложена эта задача. В резуль-тате вся страна снизу доверху оказалась охваченной системой воен-ного контроля. Вскоре началась массовая высылка молодежи из городов в деревню, охватившая около 10 млн членов «левых ре-волюционных организаций». Высылались в деревню и кадровые работники — их число приблизилось к 6 млн.

В целом воздействие «культурной революции» в ее активной фазе на жизнь страны было не менее разрушительным, чем «боль-шой скачок». Был отмечен спад промышленного производства (в 1967 г. оно снизилось на 20%), сельскохозяйственное же произ-водство в лучшем случае стагнировало, в то время как душевые показатели снижались. Был нанесен огромный ущерб культур-ной жизни и образованию. Главной книгой стал цитатник Мао Цзэдуна, а признанные образцы мировой классической литера-туры подвергались публичному сожжению. Высшие и средние учеб-ные заведения в эти годы не работали, в результате чего в стране резко увеличилось число неграмотных, а народное хозяйство не досчиталось миллионов квалифицированных кадров.

Не меньший ущерб был нанесен внешней политике. Мини-стерство иностранных дел было разгромлено, предпринимались провокации против иностранных дипломатов и посольств. Дра-матически ухудшились советско-китайские отношения, что при-вело к вооруженным конфликтам на границе. В марте 1969 г. прои-зошел конфликт на дальневосточной границе в районе о. Даман-ского, повлекший многочисленные жертвы с обеих сторон. В августе 1969 г. произошел конфликт на среднеазиатском участке границы в районе населенного пункта Жаланашколь. Это опас-ное развитие событий, чреватое вспышкой более масштабных военных действий, было остановлено в результате встречи глав правительств КНР и СССР и достижения договоренности о на-чале переговоров по пограничным вопросам (октябрь 1969 г.).

В этой обстановке собрался IX съезд КПК (апрель 1969 г.), при-званный закрепить результаты, достигнутые группировкой Мао Цзэдуна в годы «культурной революции», и одновременно озна-меновавший завершение ее наиболее ожесточенной фазы. Осо-бенностью этого съезда было то, что его делегаты не избирались

684

(это было невозможно сделать, поскольку прежние партийные комитеты не действовали), а подбирались активистами «культур-ной революции» в центре и на местах. В работе съезда не участво-вали 2/3 членов прежнего состава ЦК и секретариата ЦК — они были репрессированы. Их место заняли представители армии, а также руководители «левых революционных организаций», дока-завшие свою лояльность Председателю ЦК КПК. Основным ито-гом съезда было одобрение результатов «культурной революции», чего более всего добивался Мао Цзэдун. На съезде был принят новый устав КПК, в котором утверждался режим личной и без-граничной власти Председателя ЦК КПК, при этом упразднялся секретариат ЦК. В руках председателя ЦК сосредоточивалась вся полнота власти (партия, правительство, армия). «Преемником» Мао Цзэдуна в руководстве КПК был назван Линь Бяо, что было беспрецедентно для коммунистических партий, стремив-шихся сохранить видимость облика «современных» политичес-ких структур. По сути дела, в сфере политических отношений новый устав КПК фиксировал нормы, свидетельствовавшие об откровенном возрождении традиций «восточного деспотизма». Еще одним новым обстоятельством, не сулившим Китаю в близ-ком будущем политического умиротворения, было обещание ре-гулярно проводить кампании широкой чистки партии, т.е. регу-лярно возвращаться к политическим движениям, подобным

«культурной революции».

Результаты «культурной революции» в ее наиболее активной фазе, с точки зрения целей, поставленных «левыми», неодно-значны. Мао Цзэдуну удалось добиться устранения тех фигур в высшем партийном руководстве, которые оказывали ему наиболь-шее противодействие. Лю Шаоци, Пэн Дэхуай, как и сотни ты-сяч других членов партии, погибли в заключении, Дэн Сяопин, Чэнь Юнь, как и миллионы других, были репрессированы. Всего за годы «культурной революции» репрессиям подверглись около 5 млн членов партии и многие миллионы беспартийных. Мао Цзэдуну удалось сокрушить прежний и установить новый поли-тический механизм в стране, более соответствовавший его пред-ставлениям о сути «китайской модели коммунизма», ядром ко-торого стали ревкомы. Однако перед ним встали и новые пробле-мы, в первую очередь с точки зрения поддержания режима его личной деспотической власти. Самой серьезной из них было яв-ное возвышение роли военных в политической жизни страны. Ревкомы почти полностью находились в их подчинении (руко-водство 20 из 29 провинциальных ревкомов было в их руках), они возглавляли 80% ревкомов столиц провинций, автономных районов, уездов. Высшая власть в масштабах провинций была

685

сосредоточена в партийных комитетах 11 больших военных окру-гов, на которые был поделен весь Китай. Военным принадлежа-ло более половины мест в ЦК КПК. Наконец, высший армейс кий чин, министр обороны Линь Бяо получил официальное при знание в качестве «преемника» Мао Цзэдуна.


  • ПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА НА ЗАВЕРШАЮЩЕМ ЭТАПЕ

    «КУЛЬТУРНОЙ РЕВОЛЮЦИИ» (1969-1976)


    Одним из результатов деятельности маоистов на «активном» этапе «культурной революции» стало радикальное изменение внешнеполитической стратегии. После идейно-политического разрыва с КПСС и СССР маоисты стремились представить свою внешнюю политику как вынужденную борьбу на два фронта: про-тив мирового империализма (прежде всего США) и мирового ревизионизма и социал-империализма (КПСС и СССР). Этот те-зис был одним из главных в пропаганде КПК во время «культур-ной революции». Однако под пропагандистским прикрытием Мао Цзэдун готовил почву для пересмотра отношений с США, пола-гая теперь, что время для нормализации отношений с США при-шло. По мнению китайских стратегов, антисоветизм руководства КПК и тем более кровавые события на Даманском ясно сигна-лизировали американскому руководству, что Пекин готов к да-леко идущему сближению. Действительно, мартовские события на Даманском заставили американское руководство пересмотреть свое отношение к КНР. В 1970 г. под покровом секретности начи-наются первые контакты между представителями двух держав. В конце 1970 г. президент США направляет секретное послание ки-тайскому руководству. В следующем году госсекретарь Г. Киссин-джер приезжает в Пекин, подготавливая визит в КНР американ-ского президента Р. Никсона. Этот визит в КНР в 1972 г. стал под-линной сенсацией — поворот в американо-китайских отношениях был крутым и достаточно неожиданным. Никсон и Чжоу Эньлай, один из главных китайских инициаторов этого поворота, подпи-сали в Шанхае коммюнике, означавшее фактическое взаимное при-знание и открывавшее дорогу для активного развития межгосу-дарственных отношений, для подготовки условий полной норма-лизации отношений (дипломатическое признание и т.п.).

    Однако этот поворот во внешней политике КНР не всеми в высшем руководстве был встречен с одобрением, став одним из факторов обострения фракционной борьбы.

    В результате первого, «активного», этапа «культурной рево-люции» в руководстве КНР сложилась новая расстановка сил. Мао


    686

    Цзэдун оставался непререкаемым, в полном смысле единовласт-ным правителем страны, стремившимся играть роль высшего ар-битра в борьбе ряда сложившихся к этому времени фракций. Наи-более влиятельной силой среди них были военные, имевшие воз-можность контролировать ситуацию как в центре, так и на местах. С ними пыталась соперничать фракция деятелей, сделавших по-литическую карьеру в период 1966—1969 гг., во главе с Цзян Цин. Кроме нее во фракцию «культурной революции», в ее руководя-щую часть входили Чжан Чуньцяо и Яо Вэньюань, вместе с Цзян Цин поднявшиеся в эти годы до положения членов политбюро ЦК КПК. За ними шли миллионы выдвиженцев «культурной революции», сумевшие занять руководящие посты как в граж-данских, так и военных структурах разного уровня. Наконец, тре-тьей, в тот период ослабленной, но потенциально весьма силь-ной, была фракция «старых кадров». Эти люди, дискриминируе-мые в предшествующие годы, но обладавшие обширными связями в партийно-государственном аппарате, не понаслышке знакомые с проблемами административного и хозяйственного управления, ориентировались на Чжоу Эньлая. Последнему удалось избежать репрессий и сохранить свой пост премьера Госсовета КНР благо-даря тому, что он дистанцировался от наиболее одиозных фигур в «прагматической» оппозиции. Но тем не менее он по мере сил старался сдерживать эксцессы «культурной революции».

    Несмотря на созыв IX съезда, партийные структуры ни на од-ном уровне, за исключением политбюро и ЦК КПК, воссозданы не были. Очевидно, и у самого Мао Цзэдуна не было четкого плана осуществления этой задачи. Подходы к ее решению посто-янно менялись, причем каждая из группировок стремилась обес-печить себе преобладание в создаваемой заново КПК. Впрочем, Мао Цзэдун не собирался отказываться от такого привычного для него инструмента реализации его политической воли, как партия. Процесс восстановления партийных комитетов всех уров-ней потребовал несколько лет и в основном завершился в начале 70-х гг., причем в них, в особенности на уровне провинциально-го руководства, лидирующее положение удалось занять военным. Серьезные позиции в восстанавливаемых партийных организа-циях отстояли представители «кадров», что сопровождалось ак-тивным вытеснением из них ставленников «группировки куль-турной революции». К началу 1971 г. в партийных комитетах про-винциального уровня посты секретарей на 60% занимали военные, около 34% имели представители «кадров» и только 6% приходи-лось на выдвиженцев «культурной революции».

    Складывающаяся ситуация не только делала вероятной перс-пективу обострения соперничества между основными фракциями

    687

    в руководстве КНР, но и таила в себе опасность для позиций самого Мао Цзэдуна, мимо внимания которого не могло пройти столь очевидное усиление влияния военных. Эта ситуация усугу-билась явными амбициями Линь Бяо, стремившегося занять ос-тавшийся вакантным после падения Лю Шаоци пост Председа-теля КНР. Сам министр обороны неоднократно предлагал Мао Цзэдуну занять этот пост, подчеркивая его значение в качестве ключевого звена в системе государственного управления, однако Председатель ЦК КПК не выражал желания занять его, предла-гая вообще ликвидировать этот пост.

    1. пленум 9-го созыва (август—сентябрь 1970 г.) выявил обо-стрение этих фракционных противоречий. Линь Бяо пытался ис-пользовать пленум для получения поста председателя КНР, рас-считывая на открытую поддержку верхов НОАК. Член политбю-ро ЦК КПК Е Цюнь (жена Линь Бяо) накануне и в ходе работы пленума активно пыталась склонить ряд руководящих деятелей к поддержке претензий Линь Бяо. Все это не укрылось от внимания Мао Цзэдуна и было, вероятно, расценено им как попытка во-енного министра подорвать его неограниченную власть. На этом пленуме выявились и разногласия по вопросам внешней полити-ки. На пленуме было впервые объявлено о крутом повороте в от-ношениях с США. По некоторым сообщениям, Линь Бяо не под-держал инициированные Мао Цзэдуном и Чжоу Эньлаем пере-мены во внешней политике. Взаимоотношения Мао Цзэдуна и его официального преемника явно обострялись.

      Сложившейся ситуацией воспользовались непримиримые вра-ги — «прагматики» и фракция «культурной революции», на вре-мя объединившие свои усилия для ослабления влияния военных. После II пленума сторонники как Чжоу Эньлая, так и Цзян Цин делали все возможное, чтобы убедить Мао Цзэдуна в неизбежно-сти военного переворота, руководителем которого должен стать Линь Бяо.

      Развязка наступила в сентябре 1971 г., когда с одной из воен-но-воздушных баз в Северном Китае поднялся самолет, на борту которого находились Линь Бяо и члены его семьи, и взял курс в направлении границы Китая с Монголией. В воздушном простран-стве МНР произошла авиационная катастрофа, в результате ко-торой Линь Бяо и все сопровождавшие его погибли.

      В соответствии с официальной версией, распространенной после случившегося в КНР, Линь Бяо вынашивал планы органи-зации военного переворота, а после того, как о них стало извест-но, решил найти убежище в СССР. Подлинная суть «сентябрь-ского кризиса» не раскрыта полностью до настоящего времени, однако скорее можно предположить, что реального заговора не

      688

      существовало, а Линь Бяо, опасавшийся кары со стороны Мао Цзэдуна за слишком явно и неосторожно выраженные полити-ческие амбиции, просто пытался спасти свою жизнь.

      Результатом «сентябрьских событий» стали репрессии, обру-шенные на военных деятелей, принадлежавших к группировке Линь Бяо, и в целом ослабление влияния этой фракции в руко-водстве КПК. Непосредственным следствием ослабления воен-ных было усиление двух оставшихся фракций, что естественно должно было привести и к усилению соперничества между ними. Первой нанесла удар фракция «прагматиков», развернув кам-панию критики анархизма и «ультралевого течения» в партии.

      «Левые», поддержанные Мао Цзэдуном, не замедлили нанести ответный удар и с осени 1972 г. в КНР началось разоблачение

      «ультраправого уклона». В этой весьма сложной ситуации Мао Цзэдун был вынужден прибегать к политическим маневрам, цель которых состояла в том, чтобы предотвратить чрезмерное влия-ние каждой из двух главных, принимавших участие в борьбе, фрак-ций. С одной стороны, он оказывал поддержку по духу весьма близкой ему «фракции культурной революции», с другой — санк-ционировал возвращение в хозяйственной практике к методам, рекомендованным «прагматиками», и одновременно допустил частичную реабилитацию кадров, репрессированных в предше-ствующие годы. В частности, по инициативе Чжоу Эньлая был возвращен к политической деятельности Дэн Сяопин и многие другие жертвы «культурной революции».

      «Прагматики» всеми силами пытались использовать эту ситуа-цию, блокируясь на уровне провинциальных и региональных струк-тур с военными, избежавшими репрессий после «дела Линь Бяо».

      Состоявшийся в августе 1973 г. X съезд КПК свидетельствовал о временном компромиссе между «левыми» и «прагматиками». Слово для доклада было предоставлено как Чжоу Эньлаю, так и выдвиженцу «культурной революции» Ван Хунвэню, одному из организаторов движения за «захват власти» в Шанхае в январе 1967 г. За прошедшие годы этот руководитель хунвэйбинов одной из шанхайских фабрик сделал головокружительную карьеру, при-ведшую его на самый верх партийной иерархии. Мао Цзэдун рас-сматривал его как возможного кандидата на пост своего «преем-ника» в руководстве партии. Компромиссный характер работы и результатов съезда проявился в том, что была подтверждена пра-вильность и дана высокая оценка «культурной революции» и од-новременно одобрена реабилитация части кадров. В частности, Дэн Сяопин, назначенный еще до съезда заместителем премьера Госсовета, на съезде вошел в состав ЦК, затем политбюро, а через несколько месяцев стал заместителем Председателя ЦК КПК.

      689

      Съезд санкционировал возобновление деятельности Всекитайс-кого собрания народных представителей, профсоюзных и моло-дежных организаций. Из новой редакции устава, принятой на съезде, было исключено упоминание о Линь Бяо как «преемни-ке» Мао по партии.

      В новом руководстве партии, сформированном в результате работы съезда, резко усилилась позиция группы «культурной ре-волюции» во главе с Цзян Цин. В политбюро ЦК КПК под ее руководством они сформировали «группу четырех» (Цзян Цин, Ван Хунвэнь, Чжан Чуньцяо, Яо Вэньюань). Помимо них в по-литбюро ЦК КПК были введены и другие выдвиженцы «куль-турной революции», организационно не входившие в «группу четырех», но идейно близкие к ней. Среди них был обративший на себя благосклонное внимание Председателя ЦК КПК Хуа Го-фэн, в прошлом секретарь уездного парткома из родной для Мао Цзэдуна Хунани, а теперь министр общественной безопасности. В число заместителей Мао Цзэдуна были включены и деятели уме-ренной ориентации — Чжоу Эньлай и министр обороны маршал Е Цзяньин, занявший этот пост после устранения Линь Бяо.

      После съезда «левые», опираясь на поддержку Мао Цзэдуна, развернули ряд политических кампаний против своих оппонен-тов. На протяжении 1975 г. политическая жизнь в стране проходи-ла под знаком кампании «критики Линь Бяо и Конфуция». Имя древнего китайского философа использовалось для завуалирован-ной критики Чжоу Эньлая и возглавляемых им «прагматиков». Ее сменила кампания «изучения теории диктатуры пролетариата», у которой был тот же адресат.

      Очередной пробой сил в межфракционной борьбе стала со-званная после десятилетнего перерыва очередная сессия ВСНП (январь 1975 г.).

      Выступивший на сессии глава правительства Чжоу Эньлай, пытаясь переключить политическую энергию фракционных по-литиков на созидательную работу, выдвинул честолюбивую про-грамму «четырех модернизаций» (промышленности, сельского хозяйства, науки, армии). По сути дела, это был поиск идеи, которая могла бы объединить нацию, направить энергию вели-кой страны на решение реальных и актуальных задач модерниза-ции Китая. Практически не повлияв на деятельность руководства Китая в то время, эта программа была направлена на поиски выхода из тупиков «культурной революции».

      Важным результатом сессии было принятие новой Конституции КНР, с одной стороны, закрепившей то, чего удалось добиться Мао Цзэдуну в результате «культурной революции» в области


      690

      организации хозяйственной и политической жизни, с другой — включившей в себя положения, предлагавшиеся «прагматиками». Так, в ней было закреплено существование народных коммун и ревкомов, заменивших собой народные комитеты; наряду с этим в Конституцию были включены положения о праве на приуса-дебные участки, основной хозрасчетной организацией в комму-не признана производственная бригада, восстанавливался прин-цип оплаты по труду.

      Именно эти положения, включенные в основной закон КНР, стали объектом критики разворачивавшейся кампании по «изу-чению теории диктатуры пролетариата». На местах сторонники

      «левых» предпринимали практические действия против приуса-дебных участков, подсобных промыслов, местных рынков.

      Смерть в январе 1976 г. Чжоу Эньлая резко обострила полити-ческую ситуацию. Крупнейший лидер «прагматиков» был в ка-кой-то мере гарантом неповторения эксцессов «культурной ре-волюции». На роль его преемника мог претендовать только Дэн Сяопин, однако в глазах высшего арбитра в политической борь-бе — Мао Цзэдуна — он выгляделявно недостаточно лояльным. Этим стремились воспользоваться «левые». Мао Цзэдун в очеред-ной раз сделал выбор в их пользу, назначив на пост премьера Госсовета не Дэн Сяопина, исполнявшего после смерти Чжоу Эньлая эти функции, а Хуа Гофэна. В каком-то смысле выбор, сделанный Мао Цзэдуном, был точным: Хуа Гофэн был не толь-ко выдвиженцем «культурной революции», обязанным своей карьерой Мао Цзэдуну, но и активным сторонником его идей. Не принадлежал он и к группировке Цзян Цин, чрезмерного усиления которой явно опасался Председатель ЦК КПК.

      Не прошло и несколько месяцев после смерти Чжоу Эньлая, и в «левой» печати его стали критиковать как «крупнейшего кап-путиста». Разумеется, при этом главной мишенью был Дэн Сяо-пин, в судьбе которого вскоре произошел новый драматический поворот. 4 апреля 1976 г. в традиционный день «поминовения усоп-ших» на центральной площади Пекина состоялись массовые де-монстрации — более 2 млн человек не только выражали свое по-чтение Чжоу Эньлаю, но и распространяли листовки и выкри-кивали лозунги, осуждавшие Цзян Цин и «левых».

      Власти не замедлили обрушиться на участников демонстра-ций с репрессиями, обвинив их в выступлении «против Предсе-дателя Мао и руководимого им ЦК». Во время подавления де-монстрантов десятки были убиты и десятки тысяч репрессирова-ны. 7 апреля Дэн Сяопин был обвинен в организации беспорядков и смещен со всех занимаемых постов.

      691

      Политическая ситуация в стране вновь резко изменилась. «Праг-матики» в очередной раз получили тяжелый удар, потеряв своих лидеров, давно и тяжело больной Мао Цзэдун угасал, «левые» готовились к захвату власти после его смерти. Единственной си-лой, которая могла противостоять им, была армия, и ей, как и прежде, предстояло сказать свое слово.


  • РАЗВИТИЕ ТАЙВАНЯ В 1957-1976 гг.


  • Под охраной 7-го американского флота Гоминьдан продол-жал политику глубокого реформирования экономической струк-туры острова. Однако для реализации программы реформ была необходима не только защита гоминьдановского режима, но и прямая экономическая помощь. Эта помощь сыграла очень важ-ную (но не решающую) роль в экономических преобразованиях. За 15 лет (1951—1965) США предоставили Тайваню военную по-мощь в объеме примерно 2,5 млрд дол. и экономическую — не-многим меньше 1,5 млрд дол. Однако фактически 2/3 экономи-ческой помощи также составляли военные поставки. Таким обра-зом, непосредственно на экономические нужды за 15 лет было предоставлено только около 0,5 млрд дол., хотя, конечно, воен-ная помощь также могла иметь косвенное экономическое значе-ние (строительство дорог, аэродромов, повышение занятости и т.п.). Размер этой суммы и льготные условия ее предоставления сыграли важную роль в экономическом развитии острова, но это не был «золотой дождь», как иногда представляется. Очень боль-шое значение имела стратегия американской помощи, которая исходила из признания необходимости сохранения правитель-ственного контроля за инфраструктурой и немногими отраслями промышленности и стимулирования частного национального и иностранного предпринимательства в остальных хозяйственных сферах. Вот почему 80% американской помощи пошли в инфра-структуру, сельское хозяйство и подготовку кадров и только 20% — непосредственно в промышленность. Американские со-ветники были справедливо убеждены (и свои взгляды смогли на-вязать гоминьдановцам), что слабость инфраструктуры является

    «узким» местом в экономическом развитии провинции, сдержи-вающим промышленное строительство и приток частных нацио-нальных и иностранных капиталов. Вместе с тем США оказывали систематический нажим на гоминьдановские власти с целью из-менения методов хозяйствования, сокращения правительствен-ного предпринимательства, принятия действенных мер по сти-мулированию частного предпринимательства.


    692

    Это давление и в не меньшей степени соображения экономи-ческой целесообразности постепенно заставили гоминьдановское руководство ускорить перемены в экономической политике. Еще в середине 50-х гг. гоминьдановское правительство принимает первые законодательные акты, предоставлявшие некоторые льго-ты иностранным инвесторам, в особенности китайским эмигран-там (хуацяо). Однако эти льготы были незначительными и не смог-ли повлиять на движение капитала. Наиболее важные шаги по

    «либерализации» законодательства были предприняты на рубе-же 60-х гг. Теперь иностранным инвесторам предоставлялись уже существенные льготы. Важным законодательным актом было при-нятие «Положения о поощрении инвестиций», которое касалось уже не только иностранного, но и национального капитала. «По-ложение» дало большие льготы промышленным вложениям ка-питала (снижение налогов, предоставление общественных земель под промышленную застройку и т.п.). За частным предпринима-тельством были зарезервированы новые передовые отрасли про-мышленности (электроника, нефтехимия и др.).

    Активизируется антиинфляционная политика правительства (включая даже сокращение военных расходов), позволяющая ста-билизировать курс нового тайваньского юаня (40 нтд = 1 ам. дол.). В 1959 г. правительством была создана «Корпорация развития Ки-тая» для средне-и долгосрочного финансирования частного пред-принимательства. В 60-е гг. корпорация вложила в поддержку част-ного предпринимательства 1,8 млрд дол., сыграв важную роль в становлении тайваньского частного капитала. Чтобы шире при-влечь иностранные капиталы, было наконец-то разрешено иност-ранным банкам открыть свои представительства на Тайване. В 1959 г. первым открыл свое отделение «Ниппон кангё бэнк», за ним по-следовали американские ведущие банки «Ферст нэшнл бэнк» и

    «Бэнк оф Америка». Остальные не торопились.

    Учитывая накопленный опыт, в 1965 г. частному националь-ному и иностранному капиталу были предоставлены новые льго-ты. Для иностранных инвесторов созданы специальные «зоны экс-портного производства». И, наконец, самое главное — начался процесс постепенной приватизации государственной собствен-ности. Средства, полученные от продажи государственных пред-приятий, использовались правительством для поощрения част-ного предпринимательства.

    Новая экономическая политика Гоминьдана не сразу выявила свою экономическую и социальную эффективность. Быстрее и активнее отреагировал, естественно, национальный капитал. С 1951 по 1964 г. в промышленности, торговле и сфере услуг число част-ных предприятий увеличилось с 68 тыс. до 227 тыс., а частные

    693

    капиталовложения возросли на 1353 млн дол. (для сравнения — государственные капиталовложения выросли на 1253 млн дол.). Причем в этот период преобладало открытие средних и мелких предприятий, что оставалось характерным для процесса индуст-риализации Тайваня. Однако накопление частного капитала в 50-е гг. еще уступало росту правительственных капиталовложений. Вплоть до 1958 г. доля частного капитала в валовом ежегодном приросте основного капитала даже падала. Но правительственная политика поощрения частного капитала резко изменила эту тенденцию: если в 1958 г. доля частного капитала составляла 41%, то в 1964 г. — уже 72%. Эта тенденция сохранялась и в дальнейшем.

    Иностранный капитал долгое время пренебрегал тайваньским рынком и на поощрительные мероприятия правительства реаги-ровал весьма пассивно. В 50-х гг. иностранные капиталовложения (в том числе и китайских эмигрантов) имели незначительный размер. За 1952—1960 гт. включительно размеры ввезенных капи-талов составляли только около 36 млн ам. дол. Даже в первой по-ловине 60-х гг. реакция иностранного капитала все еще была сла-бой: за 1961—1964 гг. ввезено около 58 млн ам. дол. Однако новое законодательство середины 60-х гг. и общее улучшение экономи-ческой обстановки открыли путь быстрому притоку иностранньи капиталов. За 1965—1968 гг. ввезено 238 млн ам. дол. Кроме амери-канского теперь сюда все больше устремляется японский капи-тал. Усиливается ввоз капитала из Гонконга, Макао и всей ки-тайской диаспоры. Усилившийся приток иностранных капиталов стал играть заметную роль в развитии новых отраслей (радио-электроника, химия, металлообработка), в расширении произ-водства товаров на экспорт.

    Поощрение гоминьдановским правительством деятельности частного национального и иностранного капитала отнюдь не оз-начало отказа от государственного регулирования экономики и развития государственного сектора. Скорее наоборот. Сильная ав-торитарная власть и стабильное политическое положение спо-собствовали проведению активной государственной экономичес-кой политики, сыгравшей решающую роль в социально-эконо-мическом развитии Тайваня. Уже с 1953 г. правительство начинает составлять и проводить в жизнь четырехлетние планы экономи-ческого развития. Эти планы носили индикативный характер, но вместе с другими рычагами макроэкономического регулирова-ния (налоги, кредит, таможенные пошлины и т.п.) способство-вали реализации гоминьдановской социально-экономической стратегии развития. Эта стратегия сумела правильно учесть при-родные и экономические условия острова (скудость природных ресурсов, демографический фактор, возможности накопления,

    694

    емкость внутреннего рынка и т.п.) и найти наилучшие пути осу-ществления индустриализации и тем самым пути модернизации всей общественно-политической жизни.

    Эта стратегия быстро продемонстрировала свою экономичес-кую эффективность. Первоначально (особенно в первой четырех-летке) правительство стремилось ориентировать промышленное производство на импортзамещение, и эта задача была решена уже к концу 50-х гг. Внутренний рынок был полностью освоен. Поэтому сделанная гоминьдановским правительством переориен-тация промышленности на работу на экспорт была своевремен-ной. При скудности природных ресурсов акцент в развитии про-изводства был сделан прежде всего на трудоемких отраслях, быст-ро развивавшихся еще на предшествующем этапе (текстильной и пищевой). Относительная дешевизна рабочей силы (среднеднев-ная зарплата тайваньского рабочего в 1972 г. равнялась только 1,61 ам. дол., в Японии в это время рабочий получал 6 дол.) сделали продукцию тайваньской промышленности конкуренто-способной. Постепенно, к середине 60-х гг., разворачивается про-изводство на экспорт уже более капиталоемких отраслей (метал-лургии, нефтехимии, судостроения и др.). Затем пришла очередь бытовой техники и, наконец, важнейшей статьей экспорта дела-ется электроника. В рассматриваемое время экспорт возрастал более чем на 20% в год, что стало важнейшим ускорителем всего эко-номического развития.

    В 1968 г. промышленность по валовому продукту впервые обо-гнала сельское хозяйство. Задачи индустриализации были решены. Быстрый промышленный рост, успешное развитие сельского хо-зяйства, значительное расширение сферы услуг вели и к посто-янному увеличению валового национального продукта (ВНП) — примерно на 10% в год, и к значительному росту среднедушевого ВНП — со 137 дол. в 1951 г. до 466 дол. в 1973 г. Эти цифры свиде-тельствовали, что к началу 70-х гг. Тайвань сделал решительный шаг в сторону победы над «слаборазвитостью», сумел разорвать

    «порочный круг бедности» и продолжал быстро развиваться.

    Одним из результатов этого развития был постепенный рост стоимости рабочей силы, рост заработной платы рабочих и слу-жащих, рост доходов крестьянства. Значительный рост доходов трудящихся вел к сокращению разрыва в уровне доходов между богатыми и бедными, что и было одной из причин стабильности и устойчивости политического режима, хотя все это, естествен-но, повышало издержки производства и могло бы понизить кон-курентоспособность тайваньских производителей. Однако быстрый рост производительности труда нейтрализовал эту тенденцию.


    695

    Столь быстрый рост производства и торговли вывел Тайвань на уровень наиболее быстро развивающихся стран Дальнего Вос-тока. Именно в это время заговорили о «тайваньском экономи-ческом чуде», причислили Тайвань к новым индустриальным стра-нам, назвали его — наряду с Корейской Республикой, Гонкон-гом и Сингапуром — «четвертым драконом».

    Все это позволяет поставить вопрос об изменении самой со-циально-экономической сущности гоминьдановского режима на Тайване. Ответ не может быть однозначным. С одной стороны, Гоминьдан инициировал быстрое развитие частной собственно-сти и частного предпринимательства, пошел по пути приватиза-ции, активно поддержал и мелкого, и крупного собственника. Начался процесс отделения власти от собственности, хотя госу-дарственное регулирование и государственная собственность про-должали играть в экономической жизни все еще решающую роль. С другой стороны, Гоминьдан полностью сохранил в своих руках властные функции, политическую монополию, строго преследо-вал любое инакомыслие. Вероятно, можно говорить о складыва-нии определенных социальных предпосылок эволюции полити-ческого режима, созданного многолетними усилиями Гоминьда-на. Исторический опыт создания «тайваньского экономического чуда» имел большое международное значение. Этот опыт ради-кальных экономических преобразований при сохранении в не-прикосновенности политической структуры не мог не привлечь внимания наиболее прагматических лидеров КПК в Пекине. На Тайване, по сути дела, в 50—70-гг. был поставлен грандиозный социальный эксперимент в масштабе многомиллионной провин-ции. Влияние на континентальный Китай, содрогавшийся в это время в судорогах «больших скачков» и «культурной револю-ции», — очень важная сторона тайваньского опыта, предлагав-шего руководителям КПК и КНР альтернативный и вместе с тем

    «китайский» путь модернизации своей страны.

    Глава XX

    КИТАЙ В ЭПОХУ РЕФОРМ (ПОСЛЕ 1976 г.)


    1. ПОЛИТИЧЕСКАЯ И ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ БОРЬБА. ПЕРЕХОД К ПОЛИТИКЕ «РЕФОРМ И ВНЕШНЕЙ ОТКРЫТОСТИ»


      9 сентября 1976 г. на 83-м году жизни скончался Мао Цзэдун. Этого ожидали и к этому готовились различные фракции в руко-водстве КНР, лидеры которых понимали, что борьба за власть неизбежна. Неоспоримые преимущества в ней имели те, кто сво-ей политической карьерой был обязан «культурной революции», которую впоследствии в Китае стали называть периодом «деся-тилетней смуты». За годы «десятилетней смуты» в КПК вступило около 20 млн человек, составлявших примерно 2/3 партии, на-считывавшей к 1976 г. 30 млн. К лагерю выдвиженцев «культур-ной революции» принадлежало большинство руководящих партий-ных работников и чиновников в системе административного управления страной. Особенно прочными позициями, как каза-лось, обладали сторонники наиболее радикальной фракции «куль-турной революции» — «четверки». Им принадлежало около 40% мест в составе ревкомов, примерно половина членов и кандида-тов в члены ЦК КПК ориентировались на руководителей этой фракции. Сторонники «четверки» контролировали средства мас-совой информации, имели прочную базу в Шанхае, где было создано поддерживающее их народное ополчение, насчитывав-шее 100 тыс. человек.

      Естественными союзниками группировки Цзян Цин выступа-ли не входившие в нее организационно прочие выдвиженцы «куль-турной революции», наиболее видной фигурой среди которых был Хуа Гофэн, сосредоточивший в своих руках после смерти Мао Цзэдуна высшие партийно-государственные посты. Наиболее за-метными деятелями среди «выдвиженцев» были командующий пекинским военным округом генерал Чэнь Силянь, начальник воинской части 8341, предназначенной для охраны центральных партийных органов, Ван Дунсин, мэр Пекина У Дэ. В целом дея-телям «культурной революции» принадлежало устойчивое боль-шинство в Постоянном комитете политбюро ЦК КПК, в кото-рый сразу после смерти Мао Цзэдуна входили Хуа Гофэн, Ван Хунвэнь, Чжан Чуньцяо и Е Цзяньин. Лишь маршал Е Цзяньин, занимавший пост министра обороны, представлял в ПК полит-бюро не просто армию, но силы, стремившиеся к восстановлению

      697

      политической стабильности в обществе на основе возвращения к политическому курсу первой половины 50-х гг. Из действующих в тот период крупных политиков он мог рассчитывать на поддерж-ку заместителя премьера Госсовета и члена ПБ Ли Сяньняня.

      Подобно тому, как естественными союзниками «четверки» были выдвиженцы «культурной революции», возглавляемые Хуа Гофэном, стремившиеся к политической стабильности предста-вители армии искали поддержки фракции «старых кадров», при-знанным лидером которой был Дэн Сяопин. Однако эта фрак-ция, несмотря на первые шаги по реабилитации, предприни-мавшиеся в первой половине 70-х гг. сначала Чжоу Эньлаем, а затем Дэн Сяопином, была крайне ослаблена. Сам Дэн Сяопин после апрельских событий на площади Тяньаньмэнь был лишен всех партийно-государственных постов. Под предлогом необхо-димости лечения он был вынужден укрыться на юге в Гуанчжоу, где ему оказывал покровительство видный военный деятель КНР, руководитель гуанчжоуского военного округа генерал Сюй Шию. Помимо гуанчжоуского военного округа Дэн Сяопин мог рас-считывать на поддержку руководства фучжоуского и нанкинско-го военных округов.

      В канун смерти Мао Цзэдуна определилась позиция высшего военного руководства. В Гуанчжоу приезжали Е Цзяньин и неко-торые представители руководства КПК для секретных перегово-ров с Дэн Сяопином. В результате было достигнуто соглашение о единстве действий против «четверки».

      Таким образом, к осени 1976 г. страна и армия находились в состоянии глубокого раскола. Однако если высшему военному ру-ководству и «старым кадрам» удалось достичь соглашения о един-стве действий, то в стане выдвиженцев «культурной революции» разворачивалась междоусобная борьба. Ее главным побудительным мотивом были политические амбиции. Цзян Цин явно претендо-вала на то, чтобы занять пост Председателя ЦК КПК, а Чжан Чуньцяо видел себя будущим премьером Государственного совета. На заседаниях политбюро ЦК КПК, состоявшихся в сентябре после смерти Мао Цзэдуна, эти претензии проявились почти открыто. Одновременно по своим каналам «четверка» пыталась организо-вать массовое движение снизу в поддержку требований Цзян Цин. В частности, была предпринята попытка инициировать кампа-нию писем от студентов и преподавателей крупнейших пекинс-ких вузов в ее поддержку.

      Члены «четверки» планировали организовать государственный переворот с целью отстранения от власти Хуа Гофэна, а также занимавших умеренные позиции деятелей армейского руковод-ства. Осуществить эти планы намечалось до 10 октября. Получив

      698

      информацию о планах своих политических соперников, Е Цзянь-ин, находившийся в Пекине, ушел в подполье.

      В сложившейся ситуации произошло то, что с политической точки зрения выглядело противоестественным. Е Цзяньину уда-лось не только заручиться поддержкой опальных представителей

      «старых кадров», но и заключить соглашение с Хуа Гофэном, весь-ма обеспокоенным своей политической будущностью. 5 октября в резиденции Генштаба НОАК состоялось совещание политбюро ЦК КПК, главную роль в котором сыграли Е Цзяньин, Хуа Го-фэн и Ли Сяньнянь. Члены «четверки» на это совещание пригла-шены не были. По сути дела, на нем был сформирован штаб Заго-ворщиков. Хуа Гофэн, первоначально планировавший вынести вопрос о замещении поста Председателя ЦК КПК на заседание пленума, под влиянием других участников совещания согласился на организацию государственного переворота. Развязка наступила 6 октября. Ван Дунсин, получивший приказ от имени партийных инстанций подвергнуть аресту «четверку», используя воинскую часть 8341, блестяще справился с возложенной на него задачей. Ван Хунвэнь и Чжан Чуньцяо, приглашенные якобы на заседа-ние Политбюро, были арестованы, почти одновременно были взяты под стражу Цзян Цин и Яо Вэньюань. На созванном на следующий день заседании политбюро заговорщики получили полное одобрение предпринятых ими действий, а Хуа Гофэн, бросивший на чашу весов свой престиж преемника, назначенно-го лично Мао Цзэдуном, был вознагражден постами Председате-ля ЦК КПК и Председателя военного совета при ЦК КПК.

      То, что свержение «банды четырех» стало возможным в ре-зультате совместных действий фракций, придерживавшихся прин-ципиально отличных позиций в вопросах будущего развития стра-ны, делало неизбежным продолжение междоусобной борьбы в руководстве КПК. Однако теперь ситуация упростилась: это было противостояние выдвиженцев «культурной революции» — «ле-вых» и фракции «старых кадров» — «прагматиков».

      Хуа Гофэн пытался маневрировать, ведя борьбу как против сто-ронников «четверки», на которую была возложена ответственность за эксцессы «культурной революции», так и против сторонников Дэн Сяопина. В прессе были развернуты кампании «критики бан-ды четырех» и продолжена кампания «критики Дэн Сяопина».

      Однако поддержка, которую получили от армии «прагмати-ки», сделала их шансы предпочтительными. В феврале 1977 г. от имени гуанчжоуского большого военного округа и парткома пров. Гуандун Хуа Гофэну было направлено закрытое письмо, в кото-ром предъявлялись требования, явно неприемлемые для него. Сюй Шию и другие военные деятели требовали признать ошибки,

      699

      совершенные Мао Цзэдуном. В первую очередь критике была, подвергнута «культурная революция», выдвинуто требование под-твердить назначения на высшие партийно-государственные пос-ты, полученные Хуа Гофэном, со стороны пленума ЦК партии, говорилось о необходимости реабилитации тех, кто был репресси-рован в период «десятилетней смуты». Назывались имена Дэн Сяопина, Лю Шаоци, Пэн Дэхуая, даже Линь Бяо.

      Со сходных позиций Хуа Гофэн был подвергнут критике на рабочем совещании ЦК, состоявшемся в марте. Чэнь Юнь, один из лидеров «прагматиков», потребовал реабилитации Дэн Сяопи-на и изменения официального отношения к событиям на пло-щади Тяньаньмэнь в апреле 1976 г. В апреле 1977 г. в ЦК со специальным письмом обратился Дэн Сяопин, все еще находив-шийся в опале, но и из изгнания влиявший на ход политичес-кой борьбы. По сути дела, это было предложение компромисса на основе изменения отношения к событиям в апреле 1976 г., что могло бы стать предпосылкой для его реабилитации.

      Компромисс, предотвративший столкновение между «левыми» и «прагматиками», был выработан в ходе работы III пленума десятого созыва, который состоялся в июле 1977 г. накануне со-зыва очередного XI съезда КПК (август 1977 г). Наиболее важ-ным решением, принятым пленумом, было восстановление Дэн Сяопина на тех постах, которые он занимал до очередной опалы весной 1976 г.: заместителя Председателя ЦК КПК, заместителя премьера Госсовета и начальника Генштаба НОАК. Одновре-менно уже решениями пленума ЦК Хуа Гофэн был утвержден Председателем ЦК КПК и военного совета ЦК КПК, оставаясь при этом премьером Госсовета. Дэн Сяопин, получивший таким образом официальную возможность готовить широкую реабили-тацию своих сторонников, воздержался от критики по существу промаоистского курса, на продолжении которого настаивал Хуа Гофэн.

      О продолжении «левой» политики Хуа Гофэном было объявле-но на XI съезде КПК В отчетном докладе, сделанном им, про-звучали основные лозунги маоистской эпохи, включая и призыв строить социализм по принципу «больше, быстрее, лучше и эко-номнее», выдвинутому еще в период «большого скачка». Предсе-датель ЦК КПК настаивал на широком развитии движения по созданию предприятий в городе и на селе по типу Дацина и Дачжая. Партии и обществу было обещано и впредь проводить кампании, подобные «культурной революции». Наряду с этим бы-ло заявлено о необходимости модернизации Китая с целью пре-вращения его в современное государство на основе подъема сель-ского хозяйства, промышленности, обороны, развития науки и

      700

      техники («четыре модернизации»). Последнее было обращено к

      «прагматически» мыслящей части партии, однако методы дости-жения поставленной цели по существу оставались прежними.

      Одним из наиболее важных результатов съезда было то, что противникам Хуа Гофэна удалось добиться укрепления собствен-ных позиций в руководящих органах партии. В ЦК КПК вошли многочисленные представители прагматически мыслящих воен-ных и «старых кадров», в том числе репрессированных в годы

      «культурной революции». Не оспаривая руководящей роли Хуа Гофэна, не подвергая публичному сомнению маоистские догмы,

      «прагматики» исподволь готовили почву для своеобразной «рево-люции сверху», осуществляемой руководством партии без ради-кального изменения устоев власти.

      Месяцы, последовавшие за XI съездом, были наполнены ост-рой внутренней борьбой, главным образом по кадровым вопро-сам. Дэн Сяопину и его последователям, пока еще остававшимся в меньшинстве в высших партийных структурах, удалось добить-ся значительного обновления партийных кадров центрального и регионального уровней. За полгода было сменено около 80% пред-седателей и заместителей председателей провинциальных ревко-мов. На протяжении 1978 г. к политической жизни были возвра-щены сотни тысяч партийных работников, репрессированных в предшествующие годы.

      Сосредоточив усилия главным образом на возвращении своих сторонников в партийно-государственные структуры, «прагма-тики» на время предоставили решать экономические и хозяйствен-ные проблемы «левым» во главе с Хуа Гофэном. Последний же мог предложить только несколько модифицированный вариант маоистской модели. Это стало очевидным на очередной пятой сессии ВСНП (февраль—март 1978 г.). План «четырех модерниза-ций», предложенный Хуа Гофэном на сессии, представлял из себя, в сущности, новый вариант «большого скачка». Однако в отличие от «большого скачка» в конце 50-х гг., основанного на концепции «опоры на собственные силы», новый «скачок» пред-полагалось осуществить за счет западных кредиторов, интенсив-ного импорта современных технологий и оборудования из про-мышленно развитых стран. В условиях международной ситуации, сложившейся в конце 70-х гг. и отмеченной еще большим ухуд-шением советско-китайских отношений, руководство КНР рас-считывало на установление широкого торгово-экономического сотрудничества со странами Запада, и эти расчеты не были бес-почвенными.

      Однако попытки добиться молниеносного ускорения темпов экономического развития, предпринимавшиеся на протяжении

      701

      примерно полутора лет и не предусматривавшие сколько-нибудь радикального изменения самой экономической политики, не могли не закончиться провалом. Намеченные планы были поис-тине грандиозны: увеличить производство стали к 1985 г. с при-мерно 20 млн т до 60 млн т, нефти — со 100 до 350 млн т. За восемь лет предполагалось реализовать 120 промышленных про-ектов, их них 14 в области тяжелой промышленности. При этом планировались капиталовложения, равные тем, что были сдела-ны за прошедшие 30 лет. Таким образом, подобно Мао Цзэдуну в конце 50-х гг., Хуа Гофэн вместо того, чтобы заслужить лавры государственного деятеля, поднявшего страну из руин после бед-ствий «десятилетней смуты», вновь пытался поставить ее на грань экономического краха. Этим не замедлили воспользоваться его политические соперники, заинтересованные в ослаблении влия-ния Председателя ЦК КПК. Впрочем, провал очередного «боль-шого скачка» имел и некоторые позитивные результаты — он еще раз убедил членов «прагматической» оппозиции в том, что без глубоких структурных реформ решение экономических про-блем Китая невозможно.

      Весной 1978 г. в китайской печати началась мощная кампания под старым лозунгом Мао Цзэдуна «практика — единственный критерий истины». Однако очень скоро стало ясно, что она на-правлена против Хуа Гофэна и других вьщвиженцев «культурной революции» и по сути дела против самого Мао Цзэдуна. Важную роль в организации этой кампании сыграл Ху Яобан, репресси-рованный в годы «культурной революции» руководитель китайс-кого комсомола, впоследствии реабилитированный и введенный в состав ЦК на XI съезде КПК. Весной 1978 г. он занимал пост руководителя Высшей партийной школы, профессора которой и подготовили серию статей, положивших начало новой идеологи-ческой кампании. Призыв, скрытый в них, был понятен: лишь такая экономическая политика имеет право на существование, которая обеспечивает экономическую эффективность. Это был определенно вызов, брошенный «прагматиками» выдвиженцам

      «культурной революции» и означавший, что они готовы перейти от борьбы за широкую реабилитацию «старых кадров» к наступ-лению на основополагающие догмы маоизма. Таким образом, борьба за власть стала не отделимой от решения вопроса — быть или не быть глубоким реформам в КНР.

      Поворотным моментом в этом столкновении стал III пленум ЦК КПК 11-го созыва (декабрь 1978 г.). Он проходил уже в усло-виях явного ослабления фракции Хуа Гофэна. К этому времени широкая чистка партийного и государственного аппарата дос-тигла уездного уровня. Ее главной задачей считалась ликвидация

      702

      сторонников «четверки», однако в действительности люди Дэн Сяопина вели дело к тому, чтобы освободиться от выдвиженцев

      «культурной революции» в целом. Сторонники Дэн Сяопина рас-пространяли дацзыбао с критикой политики Хуа Гофэна и тех, кто поддерживал его. Особенно широко кампания дацзыбао раз-вернулась весной 1978 г., в годовщину апрельских событий на площади Тяньаньмэнь. В целом к ноябрю стало ясно, что регио-нальное партийное руководство преодолело колебания и готово поддержать фракцию Дэн Сяопина.

      Решения пленума могут быть оценены как полная победа сто-ронников Дэн Сяопина. Было постановлено прекратить полити-ческие кампании и сосредоточить все усилия партии и общества на экономических проблемах. Высокую оценку получила деятель-ность Дэн Сяопина до апрельских событий, а сами они стали именоваться «великим революционным массовым движением». Несмотря на то, что участники пленума стремились найти оправ-дания «культурной революции» (что было уступкой Хуа Гофэну и его фракции), было принято решение о реабилитации тех дея-телей, кто ассоциировался с ее наиболее последовательными противниками и несправедливыми жертвами. Был реабилитиро-ван Пэн Дэхуай. В высшие органы партии были введены такие сторонники Дэн Сяопина, как Ху Яобан и Чэнь Юнь. Не менее важной мерой, с точки зрения укрепления позиций «прагмати-ков» в высших эшелонах власти, была реорганизация воинской части 8341 и ее переподчинение доверенным людям Дэна.

      Проблемы экономической стратегии в решениях пленума были затронуты лишь отчасти — скорее в негативной, чем в позитив-ной форме. Главным было отрицание опыта Дачжая, что означа-ло отказ от ставки на формы социальной организации в деревне, подобные народным коммунам. Однако в реальной жизни реше-ния пленума создали предпосылки для возвращения к методам

      «урегулирования», использовавшимся после провала «большого скачка» в начале 60-х гг. Была подвергнута критике также поли-тика Хуа Гофэна, направленная на осуществление нового «боль-шого скачка», что серьезно ударило по его престижу.

      1. пленум ЦК КПК действительно явился поворотным мо-ментом в истории КНР, создавшим политические предпосылки для постепенного перехода к глубоким экономическим преобра-зованиям.

      Естественно, что экономические вопросы оказались в центре внимания очередной сессии ВСНП в июне—июле 1979 г. Реали-зуя сформулированную на III пленуме идею перенесения центра тяжести всей работы партии в экономическую сферу, сессия


      703

      принимает решения о проведении в течении трех лет (1979—1981) политики «урегулирования» народного хозяйства. Эта новая поли-тика означала прежде всего смену экономических приоритетов и соответствующую корректировку инвестиционной политики. За счет сокращения капиталовложений в тяжелую промышленность было ускорено развитие легкой, особенно текстильной промыш-ленности. Сокращение капиталовложений коснулось также воен-ной промышленности, которая приступила к реализации кон-версионных программ, обеспечив массовый выпуск товаров дли-тельного пользования — велосипедов, часов, холодильников, стиральных машин, телевизоров. Приоритетной сферой стало и сельское хозяйство: были существенно повышены закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию; машиностроение во многом было ориентировано на производство сельскохозяйствен-ного инвентаря, оборудования для ирригационных систем и т.п.

      Значительный рост товарной массы принципиально изменил положение на потребительском рынке, резко снизился товарный дефицит, начался процесс оздоровления денежного обращения. Быстро стал увеличиваться экспорт потребительских товаров. Су-щественно выросла доля фонда потребления в национальном доходе, была прервана тенденция снижения жизненного уровня населения и начался его рост, в том числе и в деревне. Соци-альные последствия «урегулирования» стали важным фактором упрочения власти и влияния нового партийного руководства во главе с Дэн Сяопином, создавали благоприятные социальные условия для разгрома его политических противников.

      После решений III пленума, создавших условия для перехода

      «прагматиков» в широкое наступление, изоляция и отстранение Хуа Гофэна с важнейших партийно-государственных постов, ко-торые он продолжал занимать, были лишь делом «политической техники», которой Дэн Сяопин и его сторонники владели в со-вершенстве.

      Уже на IV пленуме ЦК КПК (сентябрь 1979 г.) новому руко-водству удалось добиться бескомпромиссного осуждения «куль-турной революции». В утвержденном на пленуме тексте офици-ального юбилейного доклада заместителя Председателя ЦК КПК, председателя Постоянного комитета ВСНП Е Цзяньина «куль-турная революция» была расценена как «потрясающее, чудовищ-ное бедствие», в ходе которого насаждалась «диктатура насквозь прогнившего и самого мрачного фашизма с примесью феодализ-ма». И хотя впоследствии в официальных публикациях такая рез-кая оценка «культурной революции» больше не воспроизводи-лась, новое партийное руководство четко отмежевалось от этого печального прошлого.

      704

      На V пленуме (январь—февраль 1980 г.) был воссоздан сек-ретариат ЦК КПК и пост генерального секретаря, который ког-да-то занимал сам Дэн Сяопин. Генеральным секретарем был избран сторонник Дэн Сяопина Ху Яобан. Одновременно «праг-матики» предприняли ряд шагов, направленных на то, чтобы ли-шить Хуа Гофэна поста премьера Госсовета. По предложению Дэн Сяопина, выступившего с идеей необходимости разделе-ния партийного и государственного руководства, собравшееся в августе заседание политбюро ЦК КПК приняло решение о не-обходимости сложить с себя обязанности заместителей премье-ра рядом высших партийных деятелей. Пример показал сам Дэн Сяопин, заявивший о своем желании уйти с руководящей рабо-ты в Госсовете. Одновременно Хуа Гофэну пришлось передать ру-ководство этим высшим органом исполнительной власти предан-ному стороннику Дэн Сяопина реформаторски мыслящему Чжао Цзыяну, известному смелыми реформами в провинции Сычу-ань, партийное руководство которой он возглавлял в середине 70-х гг. Очередная сессия ВСНП санкционировала эти кадровые перемещения.

      На протяжении 1980—1981 гг. на форумах партийного руко-водства Хуа Гофэн подвергался резкой критике со стороны «праг-матиков». Ему ставилась в вину та роль, которую он сыграл в свержении Дэн Сяопина в 1976 г., в событиях на площади Тянь-аньмэнь, провалы в экономической политике. Кульминация этой борьбы наступила на очередном VI пленуме ЦК (июнь 1981 г.), когда Председателем ЦК КПК был избран Ху Яобан. В дальней-шем пост председателя был упразднен и Ху Яобан возглавил высшее партийное руководство в роли генерального секретаря. Военный совет при ЦК КПК возглавил сам Дэн Сяопин. Раз-гром «левых» и триумф «прагматиков» был подтвержден на XII съезде партии (сентябрь 1982 г.), на котором Хуа Гофэн был низ-веден всего лишь до ранга члена ЦК КПК.

      Победа фракции Дэн Сяопина была окончательно закреплена в результате судебного процесса над их политическими против-никами — «бандой четырех» и их ближайшим окружением, про-ходившего в течение нескольких месяцев осенью 1980 — зимой 1981 г. По сути дела, это был политический процесс над «куль-турной революцией». Среди 10 обвиняемых было 9 в прошлом членов политбюро ЦК КПК. Руководители клики — Цзян Цин и Чжан Чуньцяо, заявлявшие, что они лишь выполняли указания Мао Цзэдуна, были приговорены к смертной казни, замененной впоследствии пожизненным тюремным заключением, остальные обвиняемые также получили суровые приговоры.

      705

      Ход этого процесса и разоблачения, предшествовавшие ему, не могли не поставить вопроса о личной ответственности Мао Цзэдуна за те бедствия и преступления, которые были соверше-ны, начиная со времени «большого скачка». Легитимация нового политического режима требовала обновленной версии истории КПК, в первую очередь в период КНР. «Решение по некоторым вопросам истории КПК со времени образования КНР» было при-нято на VI пленуме ЦК в 1981 г. В этом весьма противоречивом документе Мао Цзэдун признавался вьщающимся политическим деятелем, под руководством которого КПК пришла к победе в 1949 г. Наряду с этим в решении признавались его ошибки, на-чиная с «большого скачка», и факты жесточайших репрессий. Эти тяжкие обвинения, однако, не слишком сказались на общей оцен-ке роли Мао Цзэдуна: «...его заслуги занимают главное, а ошиб-ки второстепенное место».

      Причины столь быстрого триумфа «прагматиков» представля-ются во многих отношениях загадочными. Каким образом на про-тяжении всего лишь трех лет гонимой части КПК удалось мирны-ми средствами устранить левацкую, авантюристическую, маоист-ско-догматическую фракцию в руководстве партии и государства, в течение многих лет провозглашавшую и пытавшуюся осуществить свои утопические идеи? Можно предположить, что быстрота по-литических перемен прежде всего связана с позицией китайской политической элиты (ганьбу), являвшейся подлинной социальной опорой режима личной власти Мао Цзэдуна. Ведь именно она была и главным объектом его жестоких политических репрессий (к концу 1982 г. было реабилитировано примерно 3 млн ганьбу!), главным объектом непрерывных идеологических проработок, главной жерт-вой «перманентной революции». С именем и политикой Дэн Сяо-пина ганьбу стали связывать свои надежды на стабилизацию со-циально-политических порядков, на возможность в полной мере реализовать свои притязания на долю государственного «пирога» и на свое «законное» место в партийно-государственной структуре. Прагматичный политический курс Дэн Сяопина не встретил, ес-тественно, сопротивления также ни у «молчаливого большинства» в КПК, ни у «простого» китайского гражданина.

      Все эти глубокие перемены в жизни Китая свидетельствовали об относительно быстром процессе демаоизации китайского об-щества, хотя процесс этот шел неравномерно. Если во внутрен-ней политике новое прагматическое руководство быстро преодо-левало утопический, «антирыночный» подход к решению реаль-ных социально-экономических задач, то во внешней политике преодоление маоистского наследия — национализма, китаецент-ризма, антисоветизма — шло очень медленно.

       

       

       

       

       

       

       

      содержание   ..  31  32  33  34   ..