ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 32

 

  Главная      Учебники - Разные     ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание

 

поиск по сайту            правообладателям  

 

 

 

 

 

 

 



 

содержание   ..  30  31  32  33   ..

 

 

ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 32

 

 


657

Вскоре, выполняя указания партийных органов, Госплан КНР разработал новый вариант пятилетнего плана на 1958—1962 гг. Он предусматривал поистине фантастические темпы экономи-ческого развития страны. Предполагалось увеличить выпуск про-мышленной продукции в 6,5 раза, сельскохозяйственной в 2,5 раза, причем среднегодовой прирост в промышленности должен был составить 45%, а в сельскохозяйственном производстве — 20%. Показатели, определенные для развития металлургии, были поистине фантастическими: выплавку стали страна должна бьша увеличить в 10 раз, с первоначально намечавшихся примерно 10 млн т до 100 млн т.

Летом 1958 г. под лозунгом «три года упорного труда — десять тысяч лет счастья!» весь Китай был мобилизован для участия в

«большом скачке». Огромные массы народа были собраны для осуществления амбициозных ирригационных проектов. Собственно говоря, в этой области «большой скачок» начался еще осенью 1957 г., когда в ноябре на ирригационные работы было направ-лено более 60 млн человек, а в январе 1958 г. — уже около 100 млн. В отдельные дни на сооружение водохранилищ выходило до 150 млн человек. Эти усилия были продолжены летом 1958 г. Сам Мао Цзэдун выезжал для участия в создании водохранилища в 30 км севернее Пекина, невдалеке от могильного комплекса минской династии. Заниматься физическим трудом были обязаны не толь-ко рабочие и крестьяне, но и представители высшей партийно-государственной номенклатуры. Поработав полчаса, Мао Цзэдун отложил в строну лопату, однако пропагандистское значение этой акции было велико: все китайские газеты напечатали фотогра-фии Председателя ЦК КПК, копающего землю.

Для повышения урожайности использовались нетрадиционные методы обработки земли, в частности глубокая вспашка, загу-щенные посадки риса. В промежутках между сельскохозяйствен-ными работами крестьянское население, напрягая все силы, бо-ролось с «четырьмя вредителями»: крысами, мухами, комарами и воробьями, которых удалось извести почти полностью.

Под лозунгом «вся страна варит сталь» в Китае развернулось движение за создание базы «малой металлургии». Была поставле-на задача соорудить более 10 тыс. малых и средних металлурги-ческих печей, ежегодной производительностью 20 млн т чугуна. Небольшие металлургические печи, строившиеся на основе тра-диционной технологии, создавались как в городах, так и в сель-ской местности. Миллионы людей приняли участие и в «битве за сталь». К осени того же года в стране варили металл более 700 тыс. кустарных доменных печей, а всего в непромышленном про-изводстве металла было занято до 100 млн человек. В усиленном

658

темпе работала и вся промышленность, причем предприятия стре-мились максимально увеличить объем производства, не заботясь о рациональном использовании ресурсов.

Летом 1958 г. группа высших руководителей КПК отправилась в инспекционные поездки по стране, являвшей собой образец трудового энтузиазма. Казалось, задуманное Мао Цзэдуном близко к осуществлению, осталось лишь закрепить достигнутое соответ-ствующими политическими решениями. Эта цель была поставле-на перед участниками расширенного совещания политбюро, ко-торое состоялось в августе 1958 г. в курортном местечке Бэйдайхэ. На совещании была не только подтверждена линия на осуществ-ление «большого скачка», но и даны определения политике «ком-мунизации». Термин «народная коммуна» появился в китайской печати в начале июля 1958 г., а к концу лета именно с созданием народных коммун Мао Цзэдун связал свои надежды на утверж-дение китайской формы коммунизма. В соответствии с представ-лениями Мао Цзэдуна, которые он пропагандировал на совеща-нии, коммуна мыслилась, как универсальная форма социальной организации в коммунистическом обществе в Китае. Ее планиро-валось распространить как на сельскую местность, так и на города.

Основной принцип, на котором должны были основываться народные коммуны, состоял в тотальном обобществлении всей жизни их членов. Начать, разумеется, следовало с экономики, посему в деревне подлежали отмене приусадебные участки, рас-пределение по труду, личные доходы отдельных дворов. Более того, обобществлению в перспективе должны были подвергнуть-ся и бытовые стороны жизни, включая снабжение и питание чле-нов коммун. Выступая в Бэйдайхэ, Мао Цзэдун говорил: «При-усадебные участки ликвидируются. Куры, утки, деревья возле домов пока остаются в собственности крестьян. В дальнейшем и это будет обобществлено... Надо продумать вопрос об отказе от системы денежного жалования и восстановлении системы бес-платного снабжения». Руководитель КПК прямо ставил вопрос о том, что именно народная коммуна должна стать основой буду-щего идеального общественного строя в Китае: «Народная комму-на, — писал он, — является лучшей формой постепенного пере-хода от социализма к коммунизму и в своем развитии она будет исходной структурой будущего коммунистического общества».

Мао Цзэдун полагал, что народные коммуны, как универсаль-ная форма перехода к коммунизму и основа будущего коммунис-тического общества в Китае, должны создаваться не только в сель-ской местности, но и в городах. Каждый завод и городской район следовало превратить в городскую коммуну на тех же принципах, что и сельские коммуны. Там, где это представлялось возможным,

659

предполагалось создать сельско-городские коммуны, что означало соединение аграрного и промышленного производства.

Коммуны не только должны были основываться на обобщест-влении экономической жизни своих членов, быта, но и предпо-лагали полный контроль за духовной жизнью людей. Коммуны мыслились одновременно и как военные структуры, и как на-дежное средство политической индокринации. Их члены были обязаны совместно трудиться и совместно потреблять произве-денное, а также заниматься военным делом и изучением зло-бодневных пропагандистских материалов.

После того как совещание приняло соответствующий доку-мент, по всей стране началось создание народных коммун. В ки-тайской печати это расценивалось как свидетельство ускоренного продвижения к коммунизму, а для простого китайского кресть-янина это было равнозначно обещанию царствия Божия на земле, что-то вроде реализации стародавних представлений об идеальном обществе датун.

Руководству КПК удалось добиться феноменальных успехов в реализации идеи «коммунизации» общественной жизни в стра-не, в первую очередь в сельских районах. Это было результатом не только всевластия тоталитарного государства, способного, опираясь на насилие, добиться от общества почти всего, но и веры значительной части крестьянства в возможность достижения после «трех лет упорного труда» «десяти тысяч лет счастья». Потребовался всего лишь месяц, чтобы в коммуны вошло почти 100% крестьянских дворов. К концу года они были созданы по всей стране — ранее существовавшие 740 тыс. кооперативов были превращены в 26 тыс. коммун, включавших 120 млн крестьян-ских дворов, причем в каждую коммуну входило в среднем око-ло 20 тыс. человек.

Одновременно в связи с созданием коммун, охватывавших за-частую население целой волости, были введены изменения в политический механизм страны. Коммуны становились низовыми местными административными структурами.

Уже осенью выявились тяжелейшие последствия нового по-литического курса. Несмотря на то, что с мест рапортовали о все новых достижениях, страна оказалась в катастрофическом эко-номическом положении. Особенно разрушительные последствия имела «битва за сталь». Формально задание на 1958 г. было вы-полнено: производство стали по сравнению с предшествующим годом увеличилось в два раза, достигнув примерно 10 млн т, од-нако в действительности около 3 млн составляли приписки и при-мерно столько же выплавленного металла оказалось некондици-онным, не годившимся даже для переработки. Первые секретари

660

парткомов, обязанные лично руководить выплавкой стали, зачас-тую, чтобы отчитаться, выдавали металл, произведенный совре-менными предприятиями, за сталь, выплавленную на кустарных доменных печах.

В целом по стране усилия, затраченные на производство ме-талла кустарным способом, обернулись колоссальными выбро-шенными на ветер средствами: расходы рабочей силы были поч-ти в десять раз больше, чем в современной промышленности, сырья и материалов — в три раза.

В результате был нанесен тяжелый удар по современной про-мышленности, которой нехватало сырья и топлива, возникло напряженное положение на транспорте, в стране упало качество продукции и снизилась производительность труда. Огромный рас-ход угля вызвал перебои в снабжении электроэнергией — осенью в ряде провинций Северо-Востока полностью или частично пре-кратили работу большинство предприятий легкой промышлен-ности. В печати распространились сообщения об успехах, а в кус-тарных домнах пускали в переплавку металлическую посуду и прочие предметы домашнего обихода.

Политика коммунизации имела самое негативное воздействие и на положение в деревне. Глубокая вспашка, загущенные посад-ки риса не стали технологической революцией, напротив, от-ступление от традиционных методов обработки почв и ухода за сельскохозяйственными культурами было чревато серьезным кри-зисом сельскохозяйственного производства. Для того, чтобы соз-дать видимость больших успехов, местное руководство шло на устройство «потемкинских деревень». По распоряжению партий-ного секретаря пров. Хубэй вдоль железнодорожной магистрали, которой пользовалось высшее партийное руководство, включая Мао Цзэдуна, совершавшее инспекционные поездки по стране, на поля, расположенные по обеим сторонам магистрали, масса-ми сгоняли местное население, одетое в праздничные одежды. Чтобы создать видимость обильного урожая, прибегали к загу-щенным посадкам риса, а это вело к тому, что урожай начинал гнить на корню. И тогда для «проветривания» пошедших в рост стеблей риса прямо на поля выносили вентиляторы.

Естественным результатом создания коммун являлась тоталь-ная уравниловка, принудительное обобществление личного иму-щества, хаос в управлении, которые сопровождались увеличе-нием отчислений в различные общественные фонды. Это не мог-ло не привести к снижению производственной активности, чему в ряде случаев сопутствовала чрезмерная активность в проедании накопленных запасов в «общественных столовых».


661

В китайской печати было объявлено об огромных достижениях в области сельского хозяйства. Утверждалось, что собранный уро-жай достиг почти 300 млн т, однако в действительности было собрано намного меньше. Впоследствии в Китае было признано, что приписки коснулись не только показателей промышленного развития, но и сельскохозяйственного: они составляли треть от объявленных показателей, или 100 млн т зерна.

Не удивительно в связи с этим, что, несмотря на объявлен-ные огромные достижения, уже в середине декабря в стране ста-ла ощущаться нехватка продовольствия. К весне следующего 1959 года возник острый дефицит продуктов питания: овощей, рыбы, масла и даже чая. Страна вступила в полосу острого кризиса, что не могло не вызвать обострения политической борьбы в руковод-стве КПК.

Однако на целом ряде совещаний руководства партии и на очередном VI пленуме ЦК КПК, состоявшемся в ноябре-декаб-ре 1958 г., Мао Цзэдуну удалось заручиться поддержкой большей части высшей партийной элиты. В частности, была подтверждена правильность политики создания народных коммун. Однако уже в это время различимы признаки некоторого отрезвления руко-водства партии. В решениях пленума подчеркивалось, что «...пе-реход к коммунизму представляет собой длительный и сложный процесс, требующий большого напряжения сил, и перескочить через этап социализма нельзя». Это было признание того, что вьщвигавшиеся ранее лозунги являлись фактически призывом к переходу к коммунизму в течение 2—3 лет и эта попытка закон-чилась неудачей. Косвенным подтверждением того, что позиции Мао Цзэдуна ослабли в результате бедствий, постигших страну в ходе «большого скачка», было то, что бьиа удовлетворена его просьба не избирать его на пост Председателя КНР на следую-щий срок. Вслед за этим на состоявшейся сессии ВСНП на этот пост был избран Лю Шаоци.

Тем не менее форумы высшего руководства КПК и китайско-го государства в эти месяцы высказались за продолжение поли-тики «скачка», приняв явно завышенные и нереалистические планы. В соответствии с ними основные экономические показа-тели в будущем году вновь следовало удвоить и довести произ-водство стали до 18 млн т, а зерна — до 525 млн т.

К лету 1959 г. катастрофические для страны последствия по-литики «трех красных знамен» выявились со всей очевидностью. Сельскохозяйственное производство падало, ощущалась нехват-ка зерна даже для проведения весенних полевых работ, диспро-порции между отраслями народного хозяйства и инфляция при-няли угрожающие масштабы, еще более ухудшалось снабжение

662

городов продовольствием, положение, сложившееся на транс-порте, было угрожающим.

В середине июля 1958 г. на заседании Постоянного комитета ПБ ЦК КПК было принято решение о необходимости изучения руководящими работниками ЦК положения, сложившегося на местах. С этой целью группа высших руководителей разъехалась по стране. Сам Мао Цзэдун отправился на юг, где имел возмож-ность убедиться в последствиях предпринятой им попытки мол-ниеносного перехода к коммунизму, в том числе на его родине в провинции Хунань.

Мао Цзэдун решил побывать в родной деревне Шаошань, куда он наведывался впервые после 1927 г. В поездке его сопровождал Хуа Гофэн — партийный секретарь уезда, в который входила род-ная деревня Мао Цзэдуна. Поклонившись могилам предков, Пред-седатель ЦК КПК направился к клановой кумирне, однако об-наружил лишь ее остатки. За несколько месяцев до его приезда кумирню разобрали для строительства кустарной доменной печи. Затем состоялась встреча Мао Цзэдуна с односельчанами, из бе-седы с которыми он не мог не понять, что политика «трех крас-ных знамен» завершилась провалом. В Шаошань, подобно другим деревням по всему Китаю, были развернуты энергичные иррига-ционные работы и построено свое водохранилище. Однако мест-ное партийное руководство настолько спешило с завершением работ, что плотина водохранилища протекала и кроме того оно было слишком мелким — в период дождей из него приходилось выкачивать воду, чтобы избежать наводнения.

Крестьяне критически отозвались и о кампании по выплавке стали, поглотившей предметы домашнего обихода и даже про-стую мебель сельских домов, которую использовали для растоп-ки печей. Жители деревни были вынуждены питаться в обще-ственной столовой, так как готовить пищу было не в чем, да и сами домашние печи разобраны. Односельчане Мао Цзэдуна были недовольны и общественной столовой. Еды, которую они полу-чали, явно нехватало и между односельчанами во время обеда часто вспыхивали драки за лучший кусок. Верх брали, как прави-ло, более молодые и здоровые, а старикам приходилось подби-рать остатки еды. Единственным результатом «большого скачка» в родной деревне Мао Цзэдуна, таким образом, были горы ме-талла, выплавленного из предметов кухонного обихода, с кото-рыми никто не знал, что делать, и водохранилище, ставшее по-стоянной угрозой разрушительного наводнения.

Тем не менее Мао Цзэдун продолжал настаивать на принци-пиальной правильности политического курса, который он стре-мился навязать китайскому обществу. Именно вокруг оценки этого

663

курса разгорелись ожесточенные дискуссии накануне и во время VIII (Лушаньского) пленума летом 1959 г., на котором Мао Цзэ-дун впервые столкнулся с открытой оппозицией части высшего партийного руководства.

Главным оппонентом Мао Цзэдуна стал министр обороны маршал Пэн Дэхуай. В его выступлениях была подвергнута крити-ке общая оценка ситуации, данная Мао Цзэдуном: «Достижения огромны, проблем немало, перспективы светлые». Пэн Дэхуай выразил несогласие с политикой мобилизации всей страны на осуществление кустарной выплавки стали, указал на поспешность в проведении коммунизации, критиковал обстановку, сложив-шуюся в политбюро ЦК КПК, за отступление от принципов кол-лективного руководства, поставил вопрос об ответственности всех руководителей партии, «включая товарища Мао Цзэдуна», за ситуацию, сложившуюся в стране.

14 июля министр обороны написал письмо, адресованное Мао Цзэдуну, в котором изложил свое несогласие с политикой «трех красных знамен». Несмотря на то, что Пэн Дэхуай воздержался от того, чтобы возложить на Мао Цзэдуна личную ответствен-ность за кризис, в который было ввергнуто китайское общество, по духу это послание было, конечно, обвинительным пригово-ром лидеру КПК. Письмо носило скорее личный характер. Автор письма не познакомил с его содержанием других высших руко-водителей партии. Тем не менее Мао Цзэдун распространил его среди партийного руководства. 16 июля Мао Цзэдун созвал засе-дание ПК ПБ ЦК КПК, в котором участвовали находившиеся в тот момент в Ухане Лю Шаоци, Чжоу Эньлай, Чжу Дэ, Чэнь Юнь. В купальном халате и тапочках на босу ногу Мао Цзэдун принял членов высшего партийного руководства и прокоммен-тировал послание Пэн Дэхуая, назвав его выпадом против партии, пригрозил в случае раскола в КПК создать свою КПК, а если в борьбу будет вовлечена армия, — организовать новую верную ему армию. Это же он подтвердил в одном из своих выступлений и несколько позднее, заявив, что, если критика курса «трех крас-ных знамен» и его лично будет продолжаться, то он прибегнет к военному перевороту: «Я уйду, я пойду в деревню и возглавлю крестьян, чтобы свергнуть правительство. Если освободительная армия не пойдет за мной, то я пойду искать Красную армию».

Руководители КПК, критически относившиеся к политике Мао Цзэдуна, не поддержали Пэн Дэхуая. Лю Шаоци, Чжоу Эньлай, Чжу Дэ, Чэнь Юнь и некоторые другие предпочли, как они спра-ведливо полагали, не подвергать партию и страну опасности рас-кола в этот кризисный период. С позицией Пэн Дэхуая солидари-зировались немногие — начальник генерального штаба НОАК

664

Хуан Кэчэн, заместитель министра иностранных дел Чжан Вэнь-тянь, секретарь партийного комитета пров. Хунань Чжоу Сяоч-жоу. Это позволило Мао Цзэдуну отвергнуть критику в свой ад-рес и направить огонь критики против оппонентов.

Именно критике «антипартийного блока» во главе с Пэн Дэ-хуаем была посвящена повестка дня VIII пленума, который опре-делил взгляды Пэн Дэхуая как «правооппортунистические» и принял решение снять участников «антипартийного блока» с за-нимаемых ими постов. На пост министра обороны был назначен близкий к Мао Цзэдуну Линь Бяо, что усилило влияние Предсе-дателя ЦК КПК в армии.

Тем не менее в условиях развивающегося кризиса руководство КПК не могло полностью игнорировать совершенные ошибки. В связи с этим в материалах пленума, с одной стороны, содержа-лось одобрение политики «трех красных знамен», с другой — ука-зывалось, что статистические данные о сельскохозяйственном производстве в 1958 г. были завышены, подчеркивалось, что даль-нейшее производство металла кустарным способом недопусти-мо, рекомендовалось снизить задания по производству стали, угля, зерна, хлопка.

Надежды на продолжение «большого скачка» оставались у ча-сти руководства КПК во главе с Мао Цзэдуном и в начале 1960 г. Как и прежде перед страной ставились нереальные задачи, вроде лозунга досрочно в течение 5 лет выполнить десятилетний план развития и догнать Англию. В действительности итоги развития Китая в 1960 г. были катастрофическими. В 1960 г. сбор зерновых упал ниже уровня 1954 г. Сбор хлопка, масличных культур сокра-тился почти в два раза, резко уменьшилось поголовье крупного рогатого скота и свиней. В результате в стране начался голод, про-должавшийся и в 1961 г.

Осуществление политики «трех красных знамен» сопровожда-лось ужесточением курса КПК в районах национальной автоно-мии. Здесь в годы «большого скачка» местные кадры были заме-нены ханьцами, организовано массовое переселение ханьцев в места проживания национальных меньшинств. Во время этих кам-паний гонениям подверглась значительная часть местных кадро-вых работников в Цинхае, Синьцзяне, Внутренней Монголии, Тибете.

Это не могло не вызвать недовольства местного населения, принимавшего формы вооруженных восстаний или массового ухода за пределы КНР. Весной 1959 г. вооруженное восстание под ло-зунгами независимости началось в Тибете. В результате подавле-ния этого движения было убито несколько десятков тысяч чело-век, а около 80 тыс. (включая и Далай-ламу) бежало за пределы

665

китайской территории. В 1961 г. около 60 тыс. жителей Синьцзяна перешли границу и остались на советской стороне.

Годы большого «скачка» отмечены также и изменениями во внешней политике Китая. Руководство КНР предприняло ряд действий, которые вызвали обострение ситуации на границах стра-ны, включая и явное ухудшение советско-китайских отношений. В самый разгар «скачка» в августе 1958 г. артиллерия НОАК нача-ла обстрелы островов в Тайваньском проливе, занятых гоминь-дановскими войсками. Результатом был крупный международный кризис, чреватый столкновением между союзниками «двух Ки-таев». США ввели в Тайваньский пролив корабли своего 7-ого флота, при этом СССР, связанный с КНР договором 1950 г., не был даже поставлен в известность руководством КПК о готовя-щихся военных действиях. Осенью 1959 г. Китай развязал погра-ничный конфликт с Индией, поддерживавшей дружеские отно-шения с СССР и другими социалистическими странами, поста-вив их в весьма затруднительную ситуацию.

В конце 50-х гг. ухудшились отношения между КНР и его глав-ным союзником — СССР. Причины ухудшения отношений между двумя социалистическими государствами многообразны и в каком-то смысле они носили объективный характер. Руководство КПК явно стремилось к тому, чтобы в максимальной степени освобо-диться от опеки со стороны СССР, что было вполне естествен-ным. Это дополнялось желанием руководства КПК занять лиди-рующие позиции в международном коммунистическом движе-нии, «обогнав» Советский Союз на пути «движения к коммунизму». В рамках этого подхода Китаю отводилось место государства, ус-коренными темпами строящего коммунизм, СССР рассматри-вался как страна, замедлявшая развитие на этапе социализма, а Югославия — как государство, вставшее на путь реставрации ка-питализма. К этому надо добавить несогласие руководства КПК с оценкой сталинизма, данной в середине 50-х гг. в СССР, а также личные амбиции руководителей двух крупнейших социалисти-ческих стран. Несомненно, важным аспектом разногласий между двумя коммунистическими партиями была оценка характера взаи-моотношений между капиталистическим и социалистическим мирами. В середине 50-х гг. руководство СССР подчеркивало не-обходимость мирного сосуществования, в то время как лидеры КПК, прежде всего Мао Цзэдун, призывали не бояться новой мировой войны, видя в ней средство победы коммунизма в мире.

По мере роста напряженности во взаимоотношениях между двумя коммунистическими партиями изменилось отношение к советским специалистам, работавшим в Китае. Сами руководите-ли Китая признавали, что имели место необоснованные случаи отстранения советских специалистов от работы, нередко им вы-

666

ражали недоверие. В ситуации, когда отношения становились все более отчужденными, советское руководство летом 1960 г. при-няло решение об отзыве специалистов, что не могло не сказать-ся на экономическом развитии Китая. Однако совершенно ясно, что последствия этого решения не могли вызвать глубокий эко-номический кризис в стране. Тем не менее руководство КНР впос-ледствии представило его в качестве главной причины бедствий, постигших Китай после «большого скачка». С 1960 г. начались на-рушения советско-китайской границы гражданами Китая и в кон-це того же года Китай отказался от импорта комплектного обо-рудования из СССР.

Крах, на грани которого Китай оказался в результате полити-ки «большого скачка», не только свидетельствовал о несостоя-тельности надежд руководства КПК на стремительный переход к коммунизму, но и означал нежизнеспособность маоистской мо-дели социализма.


  • ПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА В КПК

    И ПРЕОДОЛЕНИЕ ПОСЛЕДСТВИЙ «БОЛЬШОГО СКАЧКА» В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 60-х гг.


    Результаты «большого скачка» были разрушительны для стра-ны. Возможно, наиболее страшным его следствием было падение сельскохозяйственного производства. В годы «скачка» оно еже-годно сокращалось на 10%, что вызвало голод, унесший не ме-нее 10 млн человек. Реальная заработная плата снизилась в горо-дах на 10%. В целом политика «большого скачка» обошлась Китаю почти в 70 млрд дол., что составляло около одной трети валового национального продукта страны.

    Основным политическим следствием курса «трех красных зна-мен» было нарастание традиционных противоречий в руководстве КПК и формирование двух противоборствующих группировок. Со-циальному утопизму Мао Цзэдуна и его ближайшего окружения все в большей мере начинает противостоять прагматическая часть партийно-государственной элиты, предлагавшая свое видение перспектив развития страны. Лидером оппозиции являлся Пред-седатель КНР Лю Шаоци, поддержанный генеральным секрета-рем ЦК КПК Дэн Сяопином, видным специалистом по вопро-сам экономики в руководстве КПК Чэнь Юнем, популярным во-еначальником Чжу Дэ, председателем постоянного комитета ВСНП Пэн Чжэнем и другими. Чжоу Эньлай, занимавший неиз-менно пост руководителя китайского правительства, стремился балансировать между этими группировками, демонстрируя верность


    667

    Мао Цзэдуну и при этом склоняясь к предложениям в области экономического строительства, исходившим от «прагматиков».

    После ряда совещаний руководства КПК, проведенных летом-осенью 1960 г., на которых обсуждались пути выхода из создав-шегося положения, в январе 1961 г. состоялся очередной IX пле-нум ЦК, на котором были очерчены контуры нового курса, по-лучившего название «урегулирования». На пленуме отчетливо проявилось противостояние двух группировок в руководстве партии, а его решения носили компромиссный характер. В це-лом, однако, Мао Цзэдуну пришлось отступить. На пленуме было принято решение о сокращении темпов экономического разви-тия, с чем он был вынужден согласиться и что означало отход от линии «большого скачка». В области партийного строительства

    «прагматикам» удалось провести решение об образовании регио-нальных бюро ЦК, что создавало для них дополнительный канал воздействия на настроения местного партийного руководства.

    Несмотря на очевидный провал «скачка», Мао Цзэдун тем не менее продолжал настаивать на принципиальной правильности этого курса, стремясь возложить ответственность за его провал на местные кадры, объяснить его наличием в КПК «врагов» и

    «плохих элементов». К ним он отнес до 20% кадровых работни-ков низшего уровня, а в целом по стране до 10%, и призвал к проведению чистки партии от «буржуазных и мелкобуржуазных» элементов. Лю Шаоци и поддержавшие его руководители КПК пошли в этом на уступку Мао Цзэдуну, рассчитывая, видимо, в будущем свести на нет инициированное им движение «за упоря-дочение стиля».

    С начала 60-х гг. сложился разрыв между повседневной прак-тической работой, прежде всего в области экономики, которую возглавляли сторонники Лю Шаоци, и руководством идеологи-ей, которое стремился удержать в своих руках Мао Цзэдун. Мао Цзэдун как бы отошел на второй план, сохранив кроме контро-ля за проведением идеологических кампаний, образ теоретика партии, лидера, которому принадлежало главное слово в вопро-сах, связанных с международным коммунистическим движени-ем и внешней политикой Китая.

    Столкновение двух группировок, принявшее почти открытые формы, произошло на совещании руководства партии, созван-ном в начале 1962 г. Это было, пожалуй, самым многочисленным совещанием партийной элиты — в нем участвовало около 7 тыс. кадровых работников всех уровней. Подготовительная работа по его созыву находилась в руках «прагматиков», получивших возмож-ность донести максимально широко свои взгляды до партии. С от-четным докладом ЦК выступил Лю Шаоци, причем письменный

    668

    текст доклада не обсуждался на политбюро, а Мао Цзэдун отка-зался предварительно ознакомиться с ним, мотивируя это стрем-лением провести совещание в максимально демократической об-становке. На самом деле это была провокация, направленная на выяснение взглядов оппонентов, которых впоследствии можно было обвинить в забвении коммунистических принципов. Предсе-датель ЦК КПК стремился также выявить масштабы оппозиции, складывавшейся в партии, уточнить ее персональный состав.

    Выступление Лю Шаоци было открытой критикой политики

    «трех красных знамен». Он подчеркнул, что «большой скачок» со-вершен поспешно, и в результате в течение 10 лет теперь при-дется заниматься урегулированием народного хозяйства, а также поставил под сомнение целесообразность создания народных ком-мун, что являлось главным моментом курса «трех красных зна-мен». Для того чтобы выправить положение в сельском хозяйстве, говорил Лю Шаоци, следует не бояться идти на закрепление заданий за отдельными крестьянскими дворами и даже поощрять индивидуальный труд. Фактически это было предложение не только отойти от политики коммунизации, но осуществить декол-лективизацию деревни, в первую очередь в районах, где сложи-лось наиболее тяжелое положение.

    Не менее критически он отозвался и о других аспектах «боль-шого скачка». Он назвал «битву за сталь» «мыльным пузырем», призвал отказаться от ставки на ликвидацию рыночных отно-шений в обществе, помимо государственной торговли восстано-вить и коллективную, и частную торговлю на сельских рынках. Ответственность за происходящее он возложил в первую очередь на ЦК партии, что можно было интерпретировать как обвине-ние, брошенное Председателю ЦК КПК. Лю Шаоци прямо за-явил, что «...некоторым китайским руководителям не хватает скромности и осмотрительности, у них много зазнайства и са-модовольства».

    В выступлениях Дэн Сяопина было сказано о том, что для партии опасна ситуация, когда небольшая группа высших пар-тийных лидеров, а тем более один человек, действует самовласт-но, не желая выслушивать противоположные мнения, а Чжу Дэ назвал «левый» уклон самым опасным для партии. Чэнь Юнь привлек внимание к тому, что в КПК забыт стиль самокрити-ки, и возложил ответственность за последствия «скачка» на ЦК КПК.

    Мао Цзэдун в сложившейся ситуации был вынужден взять на себя ответственностm за сложившуюся ситуацию, заявив: «За все ошибки, допущенные непосредственно ЦК, ответственность не-су я, за косвенные отвечаю также я, поскольку я являюсь Пред-

    669

    седателем ЦК». Тем не менее он продолжал упорствовать, наста-ивая на принципиальной правильности курса «трех красных зна-мен», и стремился разделить ответственность за результаты «скач-ка» с партийными кадрами, начиная от руководства провинций и кончая секретарями парткомов предприятий и коммун. Разуме-ется, происходившее на «совещании семи тысяч» было тяжким ударом по репутации Мао Цзэдуна, было чревато для него поли-тической «потерей лица» в присутствии многих тысяч представи-телей партийной элиты, таило угрозу ослабления установленного им режима личной власти.

    Некоторые из участников совещания стремились поддержать Мао Цзэдуна, подчеркнуть, что они остаются лично преданными ему, несмотря ни на что. Маршал Линь Бяо в своем выступ-лении заявил, что «...в то время, когда работа выполнялась хоро-шо, идеи Мао Цзэдуна успешно проводились в жизнь. Когда же в определенные периоды к мнению председателя Мао Цзэдуна не относились с должным уважением, либо чинили помехи, в делах немедленно появились недостатки».

    Не могла не понравиться Мао Цзэдуну и финальная часть выступления мало кому известного тогда секретаря уездного парт-кома из родной Мао Цзэдуну Хунани. Хуа Гофэн, отметивший, что страна в ближайшее время уже не выдержит новых «великих начинаний», заявил: «...если мы хотим преодолеть трудности в сельских районах, мы должны последовательно идти по социа-листическому пути и не использовать такие формы, как доведе-ние заданий до отдельного крестьянского двора или индивиду-альную обработку земли. В противном случае мы придем к поражению». Мао Цзэдун, внимательно следивший за происхо-дившим на совещании, в одной из частных бесед отметил, что

    «Хуа Гофен — это честный человек».

    В целом «совещание семи тысяч» было тяжким ударом по репутации и положению Мао Цзэдуна, что вынуждало его ис-кать новые формы борьбы со складывавшейся оппозицией его курсу.

    Между тем на протяжении 1962 г. продолжался начавшийся еще ранее процесс возвращения к прежним методам хозяйство-вания. Народные коммуны претерпевали радикальную перестрой-ку. Вместо коммуны, насчитывавшей тысячи человек, основной производственной единицей становилась производственная брига-да, включавшая 10—30 дворов. Крестьяне вновь получили при-усадебные участки, им вернули личное имущество, было разре-шено держать свиней, открыты сельские и городские рынки. Началось медленное восстановление системы материальной заин-тересованности — оплаты труда, учитывающей результаты труда,

    670

    премий. Во многих местах шел процесс распада коммун на прежние кооперативы, в некоторых районах использовалась сис-тема контрактации и даже индивидуального ведения хозяйства при условии выплаты государственных налогов.

    Давая оценку этому опыту, Дэн Сяопин на одном из заседа-ний, посвященных его изучению, заметил: «Товарищи из провин-ции Аньхуэй говорят: "Неважно какого цвета кошка — черного либо желтого, хороша та кошка, которая ловит мышей". Эта ис-торическая фраза стала впоследствии символом политики реформ. Обострение политической борьбы в руководстве КПК сопро-вождалось размежеванием и в обществе. Складывалась широкая оппозиция политике Мао Цзэдуна, включавшая представителей партийных кругов, часть творческой и научной интеллигенции. Экономисты подвергали сомнению тезис Мао Цзэдуна «полити-ка — командная сила», работники литературы призывали «писать правду», намекая на лицемерие, сопровождавшее политику КПК в годы «большого скачка», некоторые литераторы публиковали произведения, которые воспринимались широкой публикой как

    критика и даже осмеяние «идей Мао Цзэдуна».

    Известный литератор и историк У Хань опубликовал ряд про-изведений, посвященных жизни Хай Жуя, мужественного санов-ника времен правления Минской династии, который не побоялся подвергнуть критике самого императора, позабывшего об интере-сах народа. В результате Хай Жуй был уволен в отставку. Особенно широко была известна пьеса, написанная на этот сюжет и поставленная несколькими театрами. История Хай Жуя в сре-де китайской интеллигенции легко прочитывалась как намек на конфликт между Мао Цзэдуном и Пэн Дэхуаем.

    Известным критиком Мао Цзэдуна стал публицист и партий-ный деятель Дэн То, бывший в то время главным редактором центральной партийной газеты «Жэньминь жибао». Его фельето-ны, хотя в них не называли имя председателя ЦК КПК, воспри-нимались как насмешка над руководством партии. В значитель-ной мере за этими выступлениями стоял Лю Шаоци. Он в 1962 г. опубликовал обновленный вариант одной из своих статей 30-х гг., в которой писал о «некоторых товарищах», которые «...ничего не смысля в марксизме-ленинизме или жонглируя марксистско-ле-нинской теорией, мнили себя "китайским Марксом" или "ки-тайским Лениным". Более того, они без зазрения совести требо-вали, чтобы их уважали как Маркса и Ленина, чтобы их под-держали как "вождей", чтобы к ним питали верность и любовь».

    На совещаниях высшего руководства партии, проведенных в первой половине 1962 г., их участники требовали реабилитации тех, кто был репрессирован в период «скачка», предоставления

    671

    большей свободы творчества литераторам и людям искусства. В этом оппозиционеры получили одобрение Чжоу Эньлая.

    Утратив в значительной мере поддержку со стороны интелли-генции, партийных кадров различного уровня, Мао Цзэдун в этот период возлагал надежды на армию, рассчитывая превратить ее при поддержке верного Линь Бяо в «школу идей Мао Цзэдуна». В армейской газете «Цзэфанзюнь бао» из номера в номер стали пе-чататься в качестве эпиграфа изречения Мао, цитаты из его произведений. Политорганы следили за тем, чтобы бойцы НОАК переписывали их в виде лозунгов и транспарантов. Военнослужа-щие были обязаны вырезать цитаты, принадлежащие Мао Цзэ-дуну, из газет и составлять из них своеобразные цитатники, ко-торые следовало заучивать наизусть. Именно в армии по указа-нию Линь Бяо были изданы первые цитатники Мао Цзэдуна. Несколько позднее в стране была развернута кампания «учиться у НОАК», в ходе которой Мао Цзэдун рассчитывал распростра-нить опыт утверждения своего культа личности в военной среде на все общество.

    Уже осенью того же 1962 г. на очередном X пленуме ЦК КПК Мао Цзэдун нанес ответный удар по своим соперникам. На пле-нуме он призвал развернуть в партии борьбу «против классово чуждых элементов», стремившихся к реставрации капитализма в Китае. Выступил он и против реабилитации кадровых работни-ков, подвергнутых опале в период «большого скачка». В результа-те на пленуме были приняты решения, подтверждавшие отстра-нение сторонников Пэн Дэхуая от ранее занимаемых ими постов и от руководящей работы в целом. Он также обратился с недвус-мысленным предупреждением к китайской интеллигенции, оха-рактеризовав «эзопов язык» исторических пьес и романов как

    «антипартийную деятельность».

    Важным для Мао Цзэдуна результатом X пленума было то, что удалось инициировать кампанию за «социалистическое вос-питание», открывшуюся весной 1963 г. и продолжавшуюся вплоть до начавшейся осенью 1965 г. «культурной революции». Целью кампании было ликвидировать поддержку «прагматикам» со сто-роны партийных кадров различного уровня. Кампания проводи-лась с использованием чрезвычайно жестких методов. От нее не просто пострадали, но и погибли многие партийные работники, причем сторонники Мао Цзэдуна стремились подвергнуть реп-рессиям в первую очередь тех, кто не боялся взять на себя ответ-ственность за отход от принципов «трех красных знамен».

    Продолжал складываться стиль внутриполитической борьбы в КПК, присущий для нее и в последующие годы. Наличие прин-ципиальных разногласий между «левыми» и «прагматиками» не

    672

    сразу принимало характер открытых персональных выпадов про-тив политических соперников. И сторонники, и противники Мао Цзэдуна отдавали должное его «идеям», не подвергая открыто сомнению их правильность, однако при этом и в сфере полити-ческих установок и в области практической политики стреми-лись интерпретировать их в выгодном для себя духе. Эти правила игры вплоть до «культурной революции» и даже некоторое время после ее начала принимались и Мао Цзэдуном.

    Примером этого может служить история «Группы пяти по де-лам культурной революции», созданной в середине 1964 г. и на-ходившейся в непосредственном подчинении ЦК КПК. Группа была образована по инициативе Мао Цзэдуна как орган, при-званный руководить репрессиями против тех деятелей литерату-ры и искусства, кто позволил себе критику Мао Цзэдуна. В ее состав были введены как сторонники Мао Цзэдуна (например, Кан Шэн — близкий Мао Цзэдуну руководитель теоретической группы ЦК и, возможно, соавтор многих из его трудов), так и представители «прагматиков». В группу был введен Пэн Чжэнь, занимавший в это время посты члена политбюро ЦК и первого секретаря пекинского горкома и известный своей близостью к Лю Шаоци. Не отреагировать на указания Председателя ЦК КПК члены «Группы пяти по делам культурной революции» не могли и ею в ряде случаев были инициированы кампании резкой кри-тики в отношении отдельных представителей литературной и кинематографической общественности, однако это не сопровож-далось ни исключением из партии, ни тем более жесткими реп-рессиями. Летом 1965 г. ЦК КПК одобрил результаты деятельно-сти группы и принял решение об успешном завершении кампа-нии по «упорядочению» в сфере литературы и искусства.

    Если «прагматики» занимали оборонительные позиции, то

    «левые» во главе с Мао Цзэдуном готовились к началу широко-масштабной борьбы с ними. К этому времени главные фигуры в рядах оппозиции определились, и Мао Цзэдун выжидал удобного момента для объявления о начале грядущей схватки. Можно счи-тать, что это произошло на Всекитайском рабочем совещании ЦК, проходившем с середины декабря 1964 г. до середины янва-ря 1965 г. Созванное под руководством Мао Цзэдуна, совещание обсудило и обобщило двухлетний опыт проведения кампании «за социалистическое воспитание». На заседании 28 декабря 1964 г. выступил Мао Цзэдун и заявил о необходимости усилить клас-совую борьбу, направив ее прежде всего против «группировки, стоящей у власти». В итоговом документе совещания говорилось:

    «Центр тяжести нынешнего движения — борьба против тех обле-ченных властью, которые находятся в рядах партии и идут по

    673

    22-524

    капиталистическому пути. Среди этих облеченных властью и иду-щих по капиталистическому пути одни выступают на сцене, дру-гие же действуют за кулисами». Под «группировкой, стоящей у власти», имелась в виду «прагматическая» часть руководства КПК, возглавляемая Лю Шаоци. О грядущей схватке было объявлено, оставалось ждать развязки.


  • «КУЛЬТУРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ» (1966-1969)


    К середине 60-х гг. благодаря усилиям «прагматиков» послед-ствия «большого скачка» в экономике были в основном преодо-лены. Китай подошел к уровню 1957 г. по показателям как сельс-кохозяйственного, так и промышленного производства. На про-тяжении 1963—1964 гг. Китай демонстрировал высокие темпы развития. Сельскохозяйственное производство ежегодно росло на 10%, а темпы роста промышленного производства составляли почти 20%.

    Общее возвращение к прежним методам хозяйствования не означало, что Мао Цзэдун оставил свои замыслы. В первой поло-вине 60-х гг. в Китае усиленно пропагандировался опыт большой производственной бригады Дачжай в пров. Шаньси и дацинских нефтепромыслов (пров. Хэйлунцзян). Суть «опыта Дачжая и Да-цина» заключалась в создании экономических структур, сочета-ющих в себе элементы как сельскохозяйственного, так и про-мышленного производства, ориентированных на почти полное самообеспечение. При этом вся прибыль должна была передаваться государству. Речь вновь шла, таким образом, о создании полуна-туральных хозяйственных единиц, в рамках которых при ничтож-ных вложениях со стороны государства было возможно довести эксплуатацию работников до предела. За «опытом Дачжая и Да-цина» определенно проглядывали очертания народных коммун периода «скачка».

    На протяжении 1965 г. Мао Цзэдун в обстановке секретности осуществлял подготовку к началу открытой борьбы со своими со-перниками. К этому времени «прагматикам» удалось сосредото-чить в своих руках значительную власть. Они пользовались боль-шим влиянием в центральных органах партии благодаря позици-ям, занимаемым Лю Шаоци (Председатель КНР, заместитель председателя ЦК КПК) и Дэн Сяопином (Генеральный секретарь ЦК КПК). Они контролировали систему пропаганды, опираясь на заведующего отделом пропаганды ЦК КПК Лу Динъи, включая и центральное партийное издание страны, газету «Жэньминь жибао». Их поддерживали некоторые армейские деятели, пользовавшиеся


    674

    широкой популярностью в НОАК, в частности маршал Чжу Дэ и начальник генерального штаба НОАК Ло Жуйцин. Весьма проч-ными были позиции оппонентов Мао в столице. Их поддержал секретарь пекинского горкома партии Пэн Чжэнь, к которому был близок заместитель мэра столицы, литератор и партийный деятель У Хань, автор широко известной драмы о судьбе опаль-ного минского сановника Хай Жуя.

    В разворачивающейся борьбе Мао Цзэдун мог рассчитывать на свой все еще непререкаемый авторитет харизматического лидера Китая, основателя КНР, на преданность таких руководителей КПК, как Чэнь Бода, Кан Шэн, лояльность министра обороны Линь Бяо. Тем не менее его позиции в центральных органах партии, авторитет в обществе ослабли в результате провала «скач-ка». Таким образом, для него грядущие междоусобные столкно-вения являлись не только средством утверждения в стране его представлений об облике «китайского коммунизма», но и были борьбой за ускользающую власть.

    Свидетельством ослабления влияния Мао Цзэдуна в партий-ных структурах было сужение в этот период круга партийных дея-телей, на которых он был вынужден опираться. Именно с этим связано усиление в годы «культурной революции» влияния его жены Цзян Цин, которая до этого политической деятельностью не занималась. Именно ее Мао Цзэдун использовал для органи-зации первого удара по своим противникам.

    Понимая, что превратить Пекин в базу для начала борьбы вряд ли удастся, Мао Цзэдун нашел опору в Шанхае, где сложилась группа его верных сторонников, которым было суждено сыграть ключевую роль в драматических событиях «культурной револю-ции». В Шанхае он мог рассчитывать на поддержку секретаря гор-кома Кэ Цинши, заведующего отделом пропаганды горкома Чжан Чуньцяо, главного редактора органа шанхайского горкома КПК газеты «Цзэфан жибао», публициста Яо Вэньюаня.

    Именно с ними по поручению Мао Цзэдуна в глубокой тайне Цзян Цин обсуждала содержание статьи, посвященной критике пьесы У Ханя. Эта публикация готовилась несколько месяцев и вышла в свет 10 ноября 1965 г., в день прибытия Мао Цзэдуна в Шанхай, где он оставался вплоть до весны следующего года, на-правляя оттуда борьбу против своих противников. Выход статьи Яо Вэньюаня «О новой редакции исторической драмы "Разжа-лование Хай Жуя"», по тексту которой неоднократно прошлось перо лично Мао Цзэдуна, в партии был воспринят как начало новой политической кампании, о результатах которой в тот пе-риод можно было лишь гадать. Однако было ясно, что выпад про-тив У Ханя являлся ударом по Пэн Чжэню и в конечном счете по

    675

    Лю Шаоци и тем силам в КПК, которые пытались противодей-ствовать осуществлению амбициозных и утопических замыслов Мао Цзэдуна. Первой жертвой стал Ло Жуйцин, подвергнутый домашнему аресту уже в ноябре 1965 года и вскоре снятый со всех военных и партийных постов. Он был обвинен в подготовке заговора, «...попытке узурпировать власть в армии, выступлении против партии».

    Несмотря на требование Мао Цзэдуна, центральные и мест-ные газеты дали перепечатку статьи Яо Вэньюаня лишь в конце ноября, что свидетельствовало о нежелании центрального и мест-ного партийного руководства идти на обострение междоусобной борьбы и одновременно говорило о масштабах оппозиции курсу Мао Цзэдуна. Единственной газетой, давшей оценку, которой добивался Председатель ЦК КПК, была армейская «Цзэфанцзюнь бао». В ней пьеса была названа «большой ядовитой травой».

    На протяжении последующих месяцев Мао Цзэдун и его бли-жайшее окружение добивались активизации кампании критики У Ханя, а его противники пытались удержать ее в рамках «науч-ной дискуссии». Отношение в центре и на местах к происходяще-му развеяли последние сомнения Мао Цзэдуна в том, что отдел пропаганды ЦК КПК, пользовавшийся большим влиянием, пе-кинский горком партии, не поддерживают его курс.

    Впервые призыв к началу «культурной революции» прозвучал 18 апреля 1966 г. со страниц главной армейской газеты. К этому времени, очевидно, сформировались основные представления Мао Цзэдуна о ее целях. Ближайшую задачу «культурной револю-ции» Мао Цзэдун видел в борьбе с «крамолой», поселившейся в среде художественной, преподавательской, научной интеллиген-ции, позволявшей себе критически относиться к Мао Цзэдуну и тем самым подрывавшей престиж установленного им режима личной власти. Его более далеко идущей целью была ликвидация сопротивления навязываемому им политическому курсу со сто-роны ряда высших партийных деятелей, занимавших «прагмати-ческие» позиции, а также тех руководителей в структурах партий-но-государственного аппарата, которые оказывали им поддержку.

    7 мая в письме к Линь Бяо Мао Цзэдун изложил свою соци-ально-экономическую программу, реализация которой также должна была стать одной из целей «культурной революции». Суть ее сводилась к созданию во всей стране замкнутых аграрно-про-мышленных общин, что являлось продолжением его замыслов периода «большого скачка» и отчасти было реализовано в «опыте Дачжая и Дацина». Новым элементом этой программы являлась та роль, которую предстояло играть в общественной жизни ар-


    676

    мии, призванной стать моделью организации общества. НОА пред-полагалось превратить в «великую школу идей Мао Цзэдуна».

    Цели «культурной революции» Мао Цзэдун изложил на рас-ширенном совещании политбюро ЦК КПК в мае 1966 г. в Пекине. Пафос совещания состоял в объявлении открытой борьбы против лиц, «...стоящих у власти в партии и идущих по капиталистичес-кому пути». Персонально на совещании были подвергнуты крити-ке Пэн Чжэнь, Ло Жуйцин, Лу Динъи, снятые с занимаемых ими партийных постов. Сразу после завершения работы совещания была образована новая «Группа по делам культурной революции», со-ставленная из лиц, которым Мао Цзэдун мог полностью доверять. Руководство ею возглавил Чэнь Бода, в ее состав вошли Цзян Цин, Чжан Чуньцяо, Яо Вэньюань, Кан Шэн. Уже с конца августа функ-ции руководителя группы, являвшейся ключевой структурой в развязывании и проведении «культурной революции», стала вы-полнять Цзян Цин, формально не занимавшая видных постов в КПК. Таким образом, возглавлять крупнейшую политическую кам-панию, объявленную от имени партии, должна была структура, не имевшая сколько-нибудь законного статуса.

    Победа, одержанная Мао Цзэдуном на совещании, досталась ему тяжело и привела к убеждению, что на его стороне находит-ся меньшая часть руководства партии, а большинство будет со-противляться осуществлению его планов.

    В этой ситуации Мао Цзэдуну предстояло найти силу, кото-рую можно было бы использовать в борьбе против тех в партии, кто составлял активную оппозицию. Такой силой стала молодежь, прежде всего студенчество и учащиеся средних школ. За этим стоял точный политический расчет воспользоваться житейской неопыт-ностью и нетерпеливостью молодых людей, в определенной сте-пени ощущавших безвыходность ситуации, когда партия превра-тилась в корпорацию, существующую по собственным внутрен-ним законам, главный из которых — сохранить обретенное положение и сопутствующие ему привилегии. Нельзя исключить и некоторых романтических мотивов, связанных с надеждой на то, что молодежь, не обремененная постами и прагматическими соображениями, сможет стать той силой, которая способна осу-ществить революционно-утопические замыслы.

    Первые «красные охранники» (хунвэйбины) появились в выс-ших и средних заведениях столицы в начале лета 1966 г. Могло показаться, что это стихийное движение молодежи, направлен-ное против руководства партийных комитетов, профессоров и преподавателей, настроенных недостаточно лояльно по отноше-нию к Председателю ЦК КПК. На самом деле хунвэйбиновское движение было инспирировано сверху теми, кто входил в наиболее

    677

    близкое окружение Мао Цзэдуна. Первая листовка (дацзыбао), направленная против ректора Пекинского университета Лу Пина, который пользовался поддержкой горкома партии, опубликован-ная в Пекинском университете в конце мая, была инспирирова-на женой Кан Шэна. Именно она подала эту мысль секретарю парткома философского факультета университета Не Юаньцзы. Вскоре хунвэйбиновское движение охватило и другие учебные заведения столицы.

    Критика, которой подвергали руководство учебными заведе-ниями, распространилась на региональное партийное руковод-ство, в первую очередь связанное с идеологической работой. Про-исходила массовая смена руководителей провинциальной печати. В Пекин для усиления позиций «левых» были введены дополни-тельные воинские части.

    Летом 1966 г. «культурная революция» достигла большого раз-маха: в учебных заведениях устраивались массовые судилища, во время которых партийных работников, известных профессоров не только подвергали критике, принуждая сознаваться в несо-вершенных преступлениях, но и унижали, обряжая в шутовские колпаки, и просто избивали. Появились и первые жертвы. Разгро-му подверглись не только партийные комитеты, но и органы ки-тайского комсомола.

    С самого начала хунвэйбиновскому движению был придан орга-низованный характер по типу военных структур. Армия прини-мала самое непосредственное участие в его развитии, создавая специальные пункты по приему хунвэйбинов, центры связи, снаб-женные транспортными средствами, типографским оборудова-нием, финансами. К каждой группе из 20-30 человек прикреп-лялся военнослужащий, призванный обучать их военной дисцип-лине и осуществлять контроль. Для распространения столичного опыта «красным охранникам» было разрешено разъезжать по стра-не за государственный счет на всех видах транспорта. За период с осени 1966 г. по весну 1967 г. только по железной дороге было перевезено больше 20 млн участников хунвэйбиновского движе-ния, на что использовалось около 30% всего железнодорожного транспорта.

    В такой обстановке состоялся очередной XI пленум ЦК КПК (август 1966 г.). В его работе уже не участвовали члены ЦК, ре-прессированные к этому времени, и их место заняли представи-тели «массовых революционных организаций». В ответ на доклад Лю Шаоци, который не вызвал поддержки Мао Цзэдуна, послед-ний опубликовал собственную дацзыбао, озаглавленную «Открыть огонь по штабам». Имя главного руководителя «буржуазного шта-ба», против которого направлена листовка, еще не называлось

    678

    открыто, однако присутствующим было понятно, кто именно имеется в виду. Пленум поддержал Мао Цзэдуна в развертыва-нии «культурной революции», вновь объявил его «идеи» руково-дящей идеологией партии, произвел смену руководства. Лю Шао-ци, Чжоу Эньлай, Чжу Дэ, Чэнь Юнь утратили посты заместите-лей председателя партии, сохранить этот пост удалось только Линь Бяо. В результате принятых решений фактически перестал дей-ствовать секретариат ЦК, возглавляемый Дэн Сяопином, а власть в центре безраздельно оказалась в руках Мао Цзэдуна и его спо-движников.

    Осенью 1966 г. Пекин был наводнен хунвэйбинами, съезжаю-щимися со всех концов страны. Здесь была организована серия митингов, в которых в общей сложности участвовало более 10 млн человек, перед которыми выступали высшие руководители страны во главе с Мао Цзэдуном. На одном из митингов, обра-щаясь к молодежи, на счету которой были издевательства, а час-то и пытки тех, кого считали противниками Мао Цзэдуна, раз-гром партийных комитетов, Мао Цзэдун заявил: «Я решительно поддерживаю вас!»

    В декабре 1966 г. в городах стали создаваться отряды «бунта-рей» (цзаофаней). В них входила рабочая молодежь, перед которой была поставлена задача распространить «культурную революцию» за пределы учебных заведений на предприятия и в организации, что позволило бы охватить все общественные структуры.

    «Прагматики», не представлявшие из себя сплоченной оппо-зиции с четко выраженной программой действий, а бывшие ско-рее движением в рамках КПК, стремившимся противодейство-вать эксцессам «культурной революции», пытались саботировать выполнение планов Мао Цзэдуна. Еще весной и в начале лета 1966 г. ими были посланы в учебные заведения «рабочие группы» для руководства «культурной революцией», которые в действи-тельности стремились поставить разворачивающееся движение под контроль сторонников Лю Шаоци. Члены «рабочих групп» пыта-лись вывести партийные комитеты из-под удара, при этом док-ладывая центру об успешном развитии кампании.

    После того как «левым» удалось добиться осуждения деятель-ности «рабочих групп», оппозиция стала создавать хунвэйбинов-ские отряды, которые поддерживали партийные органы, высту-пая против тех хунвэйбинов, деятельность которых направлялась

    «группой по делам культурной революции» под руководством Цзян Цин. Осенью 1966 г. оппозицией стали создаваться отряды «крас-ной гвардии», в которые входили рабочие городских промыш-ленных предприятий, поддержавшие местные власти. Тогда же распространилось движение, инспирированное региональным

    679

    руководством и получившее название «экономизма»: рабочие де-легаты со всех концов страны направлялись в столицу с требова-нием стабилизации экономического положения, выплаты зар-платы и т.д. При этом характерно, что для «прагматиков» корпо-ративные интересы номенклатуры, связанные с ее стремлением увековечить свою власть, были выше, чем чувство самосохране-ния. Они были вынуждены играть по прежним правилам, выра-жая на словах преданность «великому кормчему» и пытаясь на деле саботировать его указания. В этой очень опасной игре у них практически не было шансов на победу.

    В декабре 1966 г. хунвэйбины провели операцию по захвату Пэн Чжэня. Ночью ворвавшись в его дом, они подняли его с постели, бросили в грузовик и увезли. Тогда же хунвэйбиновский

    «специальный полк по поимке Пэн Дэхуая» по приказанию Цзян Цин ворвался в его дом в пров. Сычуань, где он в тот период находился, и увез его в Пекин. Здесь опальный министр обороны был заключен в тюрьму. Лишь через год после начала «культур-ной революции» и после многомесячной кампании критики реп-рессии были обрушены на Лю Шаоци и Дэн Сяопина. 5 августа 1967 г., в годовщину написания Мао Цзэдуном дацзыбао «От-крыть огонь по штабам», в столице были устроены судилища над Лю Шаоци и Дэн Сяопином. На глазах жены и четырех детей Председателя КНР, одетого только в нижнее белье, избивали руками и ногами, били цитатником Мао Цзэдуна по голове.

    Ситуация, сложившаяся в стране к началу 1967 г., была весь-ма неоднозначной. С одной стороны, «левым» удалось захватить в свои руки контроль над высшими партийными органами, с дру-гой — сопротивление курсу Мао Цзэдуна на региональном уров-не не ослабевало. Никто не выступал открыто против «культурной революции», все клялись в верности «идеям Мао Цзэдуна», одна-ко добиться коренной персональной реорганизации партийно-го-сударственных структур не удавалось. В этой обстановке «левыми» было принято решение использовать молодежное движение для то-тального разрушения прежней партийно-государственной системы.

    Центр политического движения вновь переместился в Шан-хай. Здесь хунвэйбинам и цзаофаням, в руководстве которыми начинает играть видную роль рабочий одной из текстильных фаб-рик города Ван Хунвэнь, противостояли рабочие отряды «крас-ной гвардии», созданные местными партийными органами. В ян-варе, ощущая за спиной поддержку армии, выполнявшей указа-ния Линь Бяо, цзаофани развернули движение за «захват власти». Сначала они поставили под свой контроль редакции крупнейших | шанхайских газет, а затем после многодневной осады захватили


    680

    партийный комитет города. Вслед за этими событиями «захват власти» был организован и в других городах и провинциях.

    «Захват власти» происходил под выдвинутым Мао Цзэдуном лозунгом создания новых органов власти по типу Парижской ком-муны. Можно только гадать — было ли это проявлением роман-тического революционаризма Мао Цзэдуна, однако очень скоро стало ясно, что без поддержки военных «бунтари» не способны захватить власть, а там, где она оказывалась в их руках, всякая власть исчезала, растворяясь в междоусобной борьбе среди самих

    «бунтарей», в противостоянии «левых» и «правых». В результате движения за «захват власти» страна была поставлена на грань ха-оса и анархии.

    Результатом сложившейся ситуации могло быть только уста-новление в стране военного контроля. Таким образом, вместо провозглашения безбрежной демократии дело шло к утвержде-нию военно-бюрократической диктатуры Мао Цзэдуна, в распо-ряжении которого оставалась единственная организованная сила в обществе — НОАК. Именно армия сыграла решающую роль в

    «захвате власти».

    В конце января 1967 г. «левые», оценив положение, провели политический маневр, заменив призыв к созданию органов вла-сти по типу Парижской коммуны лозунгом образования «ревко-мов», основанных на «соединении трех сторон». Это предполага-ло вхождение в их состав представителей «революционных левых группировок» (хунвэйбинов и цзаофаней), военных, взявших на себя основную роль в создании ревкомов, а также избежавших пока репрессий деятелей прежнего партийно-государственного аппарата. Таким образом, был достигнут компромисс между груп-пировкой «левых», получивших легальную возможность непо-средственно влиять на положение дел в стране на всех уровнях государственного руководства, фракцией «старых кадров», кото-рые продолжали упорное сопротивление, и армией, ближе всего продвинувшейся к реальной власти в обществе. Создание ревко-мов свидетельствовало также о коренных изменениях в полити-ческом механизме КНР, утверждении маоистской «модели ком-мунизма» и в этой сфере общественной жизни.

    По замыслу инициаторов их создания, ревкомы были призва-ны заменить прежние конституционные органы власти снизу до-верху, включая и партийные комитеты. Однако процесс их фор-мирования растянулся на полтора года вследствие сопротивле-ния этому курсу и был завершен только осенью 1968 г.

    В феврале 1967 г. в обстановке продолжающегося «захвата вла-сти» против «культурной революции» открыто выступила группа высших деятелей КПК. На совещании, состоявшемся в Пекине,

    681

    член политбюро ЦК Тань Чжэньлинь охарактеризовал «культур-ную революцию» как курс, результатом проведения которого может быть только разгром партии, создание обстановки хаоса и экономической разрухи в стране. Он потребовал также снять об-винения с Лю Шаоци, Дэн Сяопина и других представителей

    «прагматиков». По сути дела, он обвинил членов «Группы по де-лам культурной революции» в осуществлении контрреволюци-онного переворота. Это было тяжкое обвинение, однако это вы-ступление не могло достичь цели, поскольку за членами этой группы стоял сам Мао Цзэдун.

    Результатом «февральского противотечения» стало лишь уси-ление репрессий против кадровых работников всех уровней, вклю-чая и тех, кто не помышлял о сопротивлении «культурной рево-люции» и пытался всеми силами проводить в жизнь политику Мао Цзэдуна.

    Тем не менее оппозиция не оставляла попыток противодей-ствия политике Мао Цзэдуна. Ее непосредственной целью было подавление наиболее активных хунвэйбиновских группировок, действовавших под контролем пекинской «Группы по делам куль-турной революции». Под старым лозунгом Мао Цзэдуна «деревня окружает города» в деревне, где «культурная революция» про-водилась менее активно, стали создаваться вооруженные кре-стьянские отряды на базе народного ополчения, которые вво-дились в города для поддержки местных властей. Причем зачас-тую активную роль в их организации играли местные армейские структуры, ощущавшие себя прежде всего частью регионально-го истэблишмента и по этой причине саботировавшие указания из центра.

    Наиболее широкий размах столкновение между сторонника-ми Мао Цзэдуна и оппозицией приняло в июле 1967 г. в Ухане. Здесь руководитель уханьского военного округа, ветеран НОАК | Чэнь Цзайдао открыто принял сторону провинциального партий-ного руководства, укрыв его от преследований хунвэйбинов в расположении командования округом. Одновременно военные прибегли к репрессиям в отношении тех организаций хунвэйби-нов, чья деятельность направлялась из Пекина. Всего было арес-товано до 50 тыс. человек. Наряду с этим местные партийные ру-ководители инициировали создание собственной хунвэйбиновс-кой организации, названной «Миллион героев», действительно включавшей около миллиона человек. Ее костяк составляли чле-ны народного ополчения города. Направленные из столицы ру-ководители, включая министра общественной безопасности, были подвергнуты аресту. В этой критической ситуации Линь Бяо по указанию Мао Цзэдуна перебросил в Ухань верные воздушно-

    682

    десантные части, к городу были направлены корабли речной фло-тилии. Кризис в Ухани едва не стал прологом кровопролитной гражданской войны, хотя в определенном смысле гражданская война уже охватила страну. Мятеж в Ухани был подавлен и за-вершился репрессиями в отношении как военного, так и партийного руководства.

    К осени 1967 г., в сущности, перестали действовать все регио-нальные бюро ЦК, прекратили работу провинциальные, город-ские, уездные партийные комитеты, была парализована деятель-ность партийных структур на производстве. Исключение состави-ли лишь партийные организации в армии. Политбюро ЦК КПК прекратило свою деятельность еще раньше и было заменено «Груп-пой по делам культурной революции». Произошла повсеместная ликвидация органов государственной власти на местах.

    Осенью 1967 г. Мао Цзэдун заявил о необходимости возоб-новления деятельности партии, о проведении подготовки к со-зыву очередного IX съезда. После двух лет «культурной револю-ции» он рассчитывал на то, что восстановить КПК, а по сути дела, создать ее заново, удастся таким образом, чтобы она пре-вратилась в послушное орудие его безраздельной власти. «Реорга-низацией» партийных структур должны были руководить пред-ставители ревкомов, а «левым» революционным организациям следовало контролировать их лояльность. Однако уже весной 1968 г. процесс «реорганизации» застопорился в результате укрепления позиций в ревкомах возвращенных к работе прежних кадровых работников, находивших поддержку у военных, стремившихся к восстановлению политической стабильности в обществе. Именно это обстоятельство и явилось главной причиной резкого обостре-ния политической ситуации летом 1968 г. Ее особенностью было то, что под удар хунвэйбинов попали представители НОАК, стре-мившиеся ограничить их влияние. Особенно острая ситуация сло-жилась в ряде южных провинций страны, где было нарушено железнодорожное сообщение, расхищались грузы, направлявши-еся во Вьетнам, совершались нападения на учреждения и части НОАК, расхищалось оружие, предпринимались вооруженные нападения на военных. Это свидетельствовало о том, что «левые революционные организации» выходят из-под контроля тех сил, которые их породили, а возобновление гражданской войны яв-ляется более реальным, чем когда бы то ни было. Мао Цзэдуну и его ближайшему окружению предстоял непростой выбор: про-должать поддерживать «бунтарей» ради достижения утопической цели раз и навсегда покончить с возможной оппозицией в вос-станавливаемой партии или удовлетвориться достигнутым и по-пытаться восстановить политическую стабильность в обществе.

     

     

     

     

     

     

     

    содержание   ..  30  31  32  33   ..

     

     

  •