ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 30

 

  Главная      Учебники - Разные     ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание

 

поиск по сайту            правообладателям  

 

 

 

 

 

 

 



 

содержание   ..  28  29  30  31   ..

 

 

ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 30

 

 


609

В рассматриваемое время отношение руководства КПК к ра-бочему классу и рабочему движению остается противоречивым. С одной стороны, КПК стремилась усилить организованность рабочего класса и тем самым возможность контролировать рабо-чее движение. Так, в августе 1948 г. в Харбине под контролем КПК был проведен VI съезд профсоюзов, на котором были представлены как профсоюзы освобожденных районов, так и профсоюзные организации гоминьдановских районов. На съезде была воссоздана Всекитайская федерация профсоюзов, предсе-дателем которой был избран Чэнь Юнь. С другой стороны, на уже освобожденной территории руководство КПК считало необ-ходимым сдерживать борьбу профсоюзов за улучшение положе-ния рабочих, критиковало профсоюзы за «экономизм», за «ле-вый» уклон, выражавшийся, по мнению руководства КПК, в

«чрезмерном» внимании к материальной стороне жизни рабочего класса. Конечно, экономическое положение освобождаемых рай-онов было сложным (разрушенность ряда предприятий, инфля-ция, дороговизна и т.п.) и новая власть не располагала значи-тельными материальными резервами. Однако именно эта слож-ность условий требовала от руководства КПК и новых профсоюзов внимания к повседневным нуждам рабочих и желания активи-зировать политическую самостоятельность рабочего класса. Это было тем более важно, что в канун освобождения организации КПК всячески поддерживали экономические и общедемократи-ческие требования рабочего движения, стремясь его радикализи-ровать и обострить отношения профсоюзов с властями. Приход НОА и установление новой власти в этих условиях могли вести к определенному разочарованию трудящихся, к их отчуждению от новой власти.

Политика руководства КПК в условиях победоносного на-ступления НОА выявила, таким образом, со всей отчетливостью по преимуществу военный характер методов революционного дей-ствия. Особенно отчетливо этот характер проявился в путях й методах организации новой власти в освобождаемых районах. Глубокий кризис гоминьдановской власти так и не перерос в революционную ситуацию из-за крайней слабости субъективного фактора. Свергаемой наступавшей НОА гоминьдановской власти не было политической альтернативы в освобождаемых районах, не было революционных сил, которые могли бы взять власть в свои руки. Руководство КПК в какой-то мере предвидело это и пыталось подготовить кадровых работников для освобождаемых районов, но сил для этого было недостаточно. Оставалось лишь два пути: использование старого аппарата власти под контро-лем военных властей НОА и прямое участие офицеров и солдат

610

НОА в создании нового аппарата. Руководство КПК полностью воспользовалось обоими путями. В связи со стремлением многих гоминьдановских чиновников всех уровней администрации от-межеваться от гибнущего режима КПК имела благоприятные возможности не только для привлечения ряда старых государст-венных деятелей к делу создания некоторого политического де-корума, но и для использования старого низового аппарата, в том числе и полицейского. Но, конечно же, главной политичес-кой силой становились кадры и аппарат НОА. Из-за всех этих обстоятельств новый политический режим складывался прежде всего как военно-административный. На освобождаемой терри-тории вся полнота власти переходила в руки военной адми-нистрации, учреждаемой наступавшей НОА и из состава НОА. К концу войны вся страна была разделена на шесть больших административных районов: Северо-Восточный, где уже сущест-вовало ранее созданное народное правительство, Северный, ад-министрация которого стала основой создания центрального пра-вительственного аппарата в Пекине, а также четыре других — Северо-Западный, Юго-Западный, Восточный, Центрально-Южный, которые фактически охватывали преимущественно но-вые освобожденные районы и в которых учреждались военно-административные комитеты.

В провинциях и крупных городах им подчинялись военно-кон-трольные комитеты. Этот военный аппарат обладал всей полно-той власти и на его плечи возлагалось проведение политических и экономических преобразований.

Таким образом, победоносное развитие борьбы за власть все больше сводилось к войне двух государственно-политических структур (гоминьдановской и коммунистической) и двух армий. Нарастание роли военного фактора, все большая милитаризация политики, проведение преобразований в основном «сверху» по-степенно оборачивались возрастающей пассивностью широких на-родных масс, уменьшением их самостоятельного участия в поли-тической борьбе, угасанием самодеятельности трудящихся, все меньше способных наложить отпечаток своей политической ак-тивности на ход и результаты гражданской войны. Поэтому воз-раставшая численность воюющих армий не должна затемнять ре-ального факта снижения подлинной народности революционной борьбы в Китае во второй половине 40-х гг. в традиционном для революционного лексикона смысле.

Превалирование военного фактора в борьбе за власть оказало существенное воздействие на развитие самой КПК. В рассмат-риваемое время КПК быстро росла численно, не теряя при этом своей жесткой политической структуры и модифицируя свой

611

идеологический облик, унаследованный от «чжэнфэна». Если к VII съезду партия насчитывала более 1,2 млн членов, то в июле 1946 г. — 1,5 млн, в декабре 1947 г. — 2,7 млн, в октябре 1948 г. — более 3 млн, в октябре 1949 г. — 4,5 млн. По-прежнему партия росла в первую очередь за счет сельских парторганизаций, а с 1948 г. частично и за счет создания парторганизаций в освобожденных городах. Удельный вес армейских парторганиза-ций продолжал падать, составляя к концу рассматриваемого пе-риода менее четверти партийного состава. Наиболее высокими темпами численность парторганизаций возрастала в новых ос-вобожденных районах. Чтобы добиться повсеместного создания парторганизаций и быстрого увеличения их численности, руко-водство КПК, следуя принятому еще VII съездом КПК кур-су, пошло на снятие ряда социальных ограничений при приеме в ряды партии. В 1949 г. в партии крестьяне и выходцы из крестьян составляли 80%, рабочие — 5%, прочие — 15%. В КПК насчитывалось 150 тыс. партийных ячеек, в том числе более 120 тыс. сельских, около 3 тыс. заводских, а остальные учреж-денческие и армейские, причем именно эти последние рассмат-ривались руководством КПК как наиболее крепкие парторгани-зации.

Социальный состав КПК во многом определялся реальной социально-классовой структурой китайского общества, но также и сознательной политикой руководства КПК. В проводившемся им регулировании социального состава партии проявлялись пред-ставление ее руководства о классовой базе партии, социальная направленность всей политической линии. Обратим внимание на два взаимосвязанных фактора развития партии.

С одной стороны, по своему социальному составу КПК явля-ется фактически авангардом широкой социальной коалиции об-щенационального и общедемократического типа, ставшей ос-новной движущей силой национально-освободительного движе-ния. Именно национальный момент выступает как доминирую-щий при мотивации поддержки КПК широкими массами и при вступлении в ее ряды. И в этом смысле социальный состав КПК соответствовал объективному характеру политической борьбы.

С другой стороны, руководство КПК в рассматриваемое время не видело в рабочем классе наиболее революционной социаль-ной силы, не идентифицировало себя с рабочим классом, не связывало с ним перспектив поступательного развития револю-ции. Представление руководства КПК о ведущей, определяющей социальной группе в партии хорошо видно из одного внутри-партийного документа за май 1949 г.: «В настоящее время по-давляющее большинство социального состава партии — выходцы

612

из крестьян и очень мало рабочих, однако примерно одна треть из 3 млн с лишним членов партии в течение длительного време-ни находилась на системе снабжения и по уровню своей со-знательности по условиям жизни является лучшей частью рабо-чего класса, в этом — особенность КПК». Очень многозначитель-ное свидетельство. В этом закрытом документе четко сформули-ровано представление руководства КПК о социальных силах, определяющих природу партии. К ним относится то меньшинство партии, которое фактически составляет кадровый костяк КПК и НОА (ганьбу), живет, как правило, на казарменном положении («находится на системе снабжения»), является по сути дела ядром профессиональных революционеров.

Формирование такой партийной элиты было характерным для всей истории КПК, отражая определенные особенности развития революционного процесса. С самого начала КПК складывалась из двух социально, как правило, разнородных частей: партийных

«низов», формировавшихся из рабочих, а после 1927 г. — в ос-новном из деревенской бедноты и солдат, и партийных «верхов», состоявших прежде всего из передовой интеллигенции, несшей в «низы» революционное сознание и партийную организацию. В условиях быстрого расширения состава партии и взятия власти роль партийных кадров (гацьбу), способных вести партийно-ор-ганизационную работу, командовать армейскими частями, стро-ить новый административный аппарат, резко возрастала, росла потребность в значительном увеличении их численности. Этим объясняется тот факт, что уровень грамотности, который в усло-виях Китая достаточно четко кореллируется с социальным про-исхождением, выступает как необходимая предпосылка продви-жения в кадровые работники. Так, в 1949 г. в КПК примерно четверть состава была фамотной и примерно такая же часть пар-тии могла быть отнесена к ее кадровому составу: летом 1949 г. насчитывалось 800 тыс. ганьбу, в том числе 500 тыс. в НОА. Гра-мотность была необходимой, но не достаточной предпосылкой продвижения. При прочих равных условиях наиболее существен-ным фактором продвижения выступает партийный стаж, причем стремительный рост численности партии после 1937 г. придавал кадровым работникам с длительным стажем особый вес. Все это объясняет и специфику социального состава руководящих орга-нов КПК. Так, даже в 1949 г. удельный вес кадровых работ-ников пролетарского происхождения (всего 0,5%) был в 10 раз меньше, чем удельный вес этой социальной фуппы в партии, ибо рабочие имели, как правило, невысокий образовательный уровень и небольшой партийный стаж. Поэтому чем выше был


613

руководящий партийный орган, тем меньше в нем было выход-цев из рабочих и беднейшего крестьянства.

Обстановка длительной и ожесточенной гражданской войны способствовала, естественно, сплочению кадров партии, осозна-нию ими себя политической элитой, призванной руководить не-грамотной, политически пассивной частью партии. Именно кад-ровая часть партии ощущала себя социально достаточно автоном-ной, не испытывала реальной потребности идентифицировать себя с рабочим классом или вообще с какой-либо социальной силой, не рассматривала себя как политического представителя более широких социально-классовых сил и по сути дела таким представителем и не была. В еще большей мере, чем вся партия, ее ведущая часть фактически была своеобразной военизирован-ной организацией, относительно сплоченным братством по ору-жию, жившим по законам сложившегося в течение двух десяти-летий «военного коммунизма» яньаньского образца и ориенти-рованным на некапиталистическое, социалистическое развитие Китая. Вместе с тем это братство испытывало большое воздей-ствие китайских традиционных социальных организаций (тайные общества, секты, землячества и т.п.) и воспринималось многими китайцами скорее как организация примордиального типа, чем как политическая партия.

Эта активная, руководящая часть партии и определяла, стро-го говоря, характер всей партии: когда мы говорим об идей-ном, политическом, социальном облике партии, мы, по сути де-ла, имеем в виду именно эту ее часть, ее кадровый костяк, ее ганьбу.

Сами руководители КПК характеризовали свою идейно-теоре-тическую позицию как «соединение марксизма-ленинизма с прак-тикой китайской революции», хотя в действительности речь шла о комплексе социально-утопических идей национального толка, об «идеях Мао Цзэдуна», о маоизме. В рассматриваемое время происходит определенная корректировка как идейно-политичес-ких, так и теоретических позиций руководства КПК, связанная с особенностями превращения КПК в правящую партию в мас-штабе всей страны.

В этих новых условиях происходит определенное обострение борьбы внутри КПК по вопросам путей развития страны после взятия власти, по проблемам истолкования направлений посту-пательного развития китайской революции. Противоречивость развития КПК в новых условиях в полной мере проявилась в решениях II пленума ЦК КПК, состоявшегося в марте 1949 г. в дер. Сибайпо (пров. Хэбэй). Основное внимание пленум уде-лил двум взаимосвязанным проблемам — перенесению центра

614

тяжести работы партии в город и уточнению оценки характера революции.

В докладе Мао Цзэдуна подчеркивалось, что «...теперь начал-ся период... руководства деревней со стороны города. Центр тяжести работы партии переместился из деревни в город». Об-суждение на пленуме этого решения выявило не только идео-логическую, но и социально-политическую трудность для руко-водства КПК изменения достаточно прочно утвердившейся кон-цепции второстепенного значения работы в городе. Доклад Мао Цзэдуна, выступления Лю Шаоци и некоторых других участни-ков пленума показали, что установка на перенесение центра тя-жести работы в город и опоры в городе прежде всего на рабо-чий класс не означала принципиального изменения социальных ориентиров партии. Речь шла пока что об «освоении» освобож-даемых крупных городов, о мобилизации рабочего класса для раз-вития производства, о расширении социальной опоры партии в городах.

Большое значение имело обсуждение на пленуме характера и перспектив развития революции. Примечателен факт почти пол-ного отказа докладчика от употребления понятия «новодемокра-тическая революция» и замены его понятием «народно-демокра-тическая». Эта терминологическая перемена отражала глубокие изменения в политической позиции Мао Цзэдуна, для которого принятие концепции «новой демократии» носило тактический характер, было лишь средством завоевания власти. Его подлин-ной целью борьбы была реализация по сути дела коммунисти-ческой казарменной утопии, сложившейся в долгие годы граж-данской войны («яньаньский синдром» и т.п.) и не без большого влияния китайских традиционных утопий различного толка. Те-иерь, когда завершается разгром Гоминьдана, полагал Мао Цзэ-дун, и пришло время для реализации подлинных политических и экономических целей . коммунистического движения. Однако в руководстве КПК была значительная группа партийных деятелей (Лю Шаоци, Чэнь Юнь, Дэн Цзыхуэй, Дэн Сяопин, Бо Ибо, в какой-то мере Чжоу Эньлай и некоторые другие), которые, учитывая опыт 40-х гг., стали рассматривать концепцию «новой демократии» как политическую стратегию, рассчитанную на об-новление Китая в течение довольно длительного времени.

Столкновение этих двух политически различных подходов не могло не произойти на II пленуме ЦК КПК при решении во-просов будущего развития нового Китая. Оно привело к опреде-ленному компромиссу. Так, с одной стороны, пленум не поддер-жал сторонников «непосредственного перерастания» китайской революции в социалистическую, указав на длительный характер

615

переживаемого этапа революции, на значительный объем еще не решенных общедемократических и общенациональных задач, на полуколониальный и полуфеодальный характер китайского общества. Однако, с другой стороны, выдавая формулировку о

«руководящей роли рабочего класса» за политическую реальность, пленум создавал псевдотеоретическую основу для возрождения в недалеком будущем концепции «непосредственного перераста-ния» китайской революции, для оживления настроений револю-ционного нетерпения. Неоднозначно впоследствии трактовалась и поставленная пленумом задача «...превратить Китай из аграр-ной страны в индустриальную и построить великое социалисти-ческое государство»

В полной мере компромиссность работы пленума проявилась и в обсуждении вопроса об отношении к капиталистическому укладу в новом государстве. В решениях пленума по этому во-просу сказано: «Существование и развитие капитализма в Китае, существование и развитие свободной конкуренции и свободной торговли не является таким же неограниченным и необуздан-ным, как в капиталистических странах, но не является также таким же ограниченным и чрезвычайно сокращенным, как в новодемократических странах Восточной Европы, оно носит ки-тайскую форму». Попытка сохранить «новодемократическое» от-ношение к частному капиталу, найти свой, «особый», «китай-ский», «суньятсеновский» путь использования капитализма для социалистического переустройства страны видна очень хорошо в этом противоречивом решении.

Решения пленума легли в основу работы КПК на заключи-тельном этапе гражданской войны, определив характер мероприя-тий в экономической, политической, идеологической сферах.

В ходе гражданской войны постепенно нарастает обращение руководства КПК к имени и идеям Сунь Ятсена, развиваются идеи «новой демократии». Антиимпериалистические задачи, спло-чение единого фронта и особенно истолкование экономических задач все больше даются с обращением к заветам «отца китайской революции». В самый канун победы революции Мао Цзэдун назвал коммунистов «преемниками Сунь Ятсена». В этом про-явилось стремление КПК перехватить у Гоминьдана знамя рево-люционного национализма и полностью использовать общенаци-ональные и общедемократические лозунги. В ходе гражданской войны КПК сумела во многом преодолеть левачество, уйти в своей практической политике от утопических построений, сфор-мулировать и поставить перед китайским народом близкие и понятные патриотические и демократические цели. Суньятсенизм в его революционно-прагматической (а не в революционно-уто-


616

пической) ипостаси стал знаменем КПК, под которым и была одержана историческая победа.

Вслед за развалом гоминьдановского режима и стремитель-ным наступлением НОА на юг происходит утверждение новой власти на местах, а к осени 1949 г. уже встал вопрос и о провозглашении новой государственности 21 сентября в Пекине, избранном столицей нового китайского государства, открылась сессия Народной политической консультативной конференции (НПКК), которая являлась организацией единого национального фронта, взяв на себя одновременно и функции учредительного собрания. Сессия приняла ряд документов, связанных с созда-нием нового государства, в том числе Общую программу НПКК, в которой были воплощены разработанные II пленумом ЦК КПК идеи преобразования страны и которая была призвана выпол-нить функции временной конституции. 30 сентября сессия Из-брала Центральное народное правительство во главе с Мао Цзэду-ном. 1 октября 1949 г. на митинге на пекинской площади Тянь-аньмынь торжественно была провозглашена Китайская Народная Республика.


image

Глава XVIII

КИТАЙ В 1949-1957 гг.: ВЫБОР ПУТИ РАЗВИТИЯ


  1. СОЗДАНИЕ НОВОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ И НАЧАЛО МОДЕРНИЗАЦИИ КИТАЯ


Народная политическая консультативная конференция про-возгласила КНР «государством новой демократии», которое «ве-дет борьбу против империализма, феодализма, бюрократического капитала, за независимость, демократию, мир, единство и соз-дание процветающего и сильного Китая». Сессия НПКК из-брала Центральный народный правительственный совет (ЦНПС) в качестве временного высшего органа государственной власти (до демократического избрания Всекитайского собрания народ-

image

ных представителей). ЦНПС сформировал Государственный совет (высший исполнитель-ный орган, его премьером стал Чжоу Эньлай), Народно-ре-волюционный военный совет, Верховный народный суд и Верховную народную прокура-туру. Все эти органы вместе с ЦНПС и образовали Централь-ное народное правительство. Председателем Центрального народного правительства стал Мао Цзэдун, он же возглавил ЦНПСи Народно-революцион-ный совет. Мао Цзэдун также был избран Председателем Все-

китайского комитета НПКК.

Мао Цзэдун

Все это свидетельствовало об очень высокой степени кон-

центрации власти в ее высшем эшелоне в руках одного чело-века — Мао Цзэдуна, который стал к этому времени харизма-тическим вождем китайского народа.

Если создание центральных государственных органов было но-вым делом для взявшей власть КПК, то опыт строительства местных административных органов управления у КПК был боль-


618

шой. Эти органы уже функционировали в старых освобожденных районах и повсеместно создавались в новых. Рожденные в ходе гражданской войны органы местной власти формировались на-ступавшей Народно-освободительной армией. НОА выступала и как организатор новой структуры власти, и как основной по-ставщик кадров для этих органов. На уровне крупных админист-ративных районов, объединявших несколько провинций, созда-вались Военно-административные комитеты (ВАК), а в городах — Военно-контрольные комитеты (ВКК). Военные органы облада-ли всей полнотой власти. В их задачу входило не только утвержде-ние на местах новой администрации, но и налаживание хозяй-ственной деятельности, решение насущных задач снабжения на-селения продовольствием, восстановление и развитие социальной инфраструктуры. Даже создание местных организаций КПК воз-лагалось на военные органы. Такие методы и формы утверждения новой власти, претендовавшей быть «народной», обусловливались политической инертностью населения, малочисленностью в но-вых освобожденных районах парторганизаций, отсутствием демо-кратических традиций. Эта новая власть представляла собой, по словам Лю Шаоци, «беспощадную открытую военную диктатуру».

Такой характер власти обусловливался, конечно же, и неза-вершенностью гражданской войны. 1 октября главнокомандую-щий НОА Чжу Дэ отдал приказ о развертывании наступления на юг с целью завершения освобождения страны от гоминьдановс-ких сил. В октябре развернулось наступление против группировки Бай Чунси, разгром которой позволил НОА уже 14 октября всту-пить в Гуанчжоу. Гоминьдановское правительство бежало на ост-ров Тайвань. В конце года началось наступление НОА в Сычуане на группировку генерала Ху Цзуннаня и уже 30 ноября был ос-вобожден Чунцин. В Синьцзян части НОА вступили в октябре, не встретив серьезного сопротивления. Весной 1950 г. был освобож-ден остров Хайнань. Сложнее дело обстояло с Тибетом, власти которого не торопились признать новый порядок. Осенью 1950 г. части НОА начали поход в Тибет, быстро разгромив тибетскую немногочисленную и плохо вооруженную армию. После этого переговоры с тибетскими властями пошли успешнее и 23 мая 1951 г. было подписано Соглашение о мероприятиях по мирному освобождению Тибета. Соглашение предоставляло Тибету значи-тельную автономию, предусматривающую сохранение и уваже-ние местных обычаев и традиций, в том числе сохранение тео-кратической формы правления.

НОА завершила освобождение страны, объединила (за исклю-чением Тайваня) историческую территорию китайского государ-ства, однако гражданская война еще не кончилась. При описании

619

военных действий, особенно на заключительном этапе граждан-ской войны, подчеркивалось, что чем дальше, тем больше го-миньдановские армии сдавались без боя, потери убитыми и ра-неными с обеих сторон делались минимальными. Однако это не означало, что классово чуждые новой власти элементы пол-ностью сложили оружие в прямом смысле этого слова. Уже после образования КНР новой власти пришлось столкнуться с доста-точно сильным сопротивлением, сломить которое удалось толь-ко после напряженной борьбы. Так, по официальным данным, к концу 1951 г. в ходе борьбы с контрреволюцией было уничтоже-но свыше 2 млн человек. Борьба эта продолжалась и в дальней-шем. Официальные данные о потерях той и другой стороны не публиковались, но отдельные сообщения позволяют представить ожесточенность борьбы. Например, в пров. Гуанси только в тече-ние 1950 г. от рук контрреволюционеров погибло более 7 тыс. кад-ровых работников и местных жителей. Все это говорило об углуб-лении гражданской войны. Если на предшествующем этапе граж-данская война велась прежде всего армиями на поле боя, то теперь война была перенесена в социальную толщу страны, она косну-лась каждой деревни, каждого города. Усиление социально-клас-сового характера борьбы привело к ее ужесточению, к резкому возрастанию потерь с обеих сторон.

10 октября 1950 г. ЦК КПК принял решение о развертывании кампании борьбы с внутренней контрреволюцией. Репрессии при-няли массовый характер и, как об этом позже говорили сами руководители КПК, были не всегда обоснованными. Победа КПК на этом своеобразном этапе гражданской войны была достигнута не только 'благодаря деятельности армии и репрессивного аппа-рата, но и благодаря очень эффективной социальной политике, благодаря политике в духе «новой демократии».

Именно в рамках такого политического подхода КПК про-должала политику единого фронта, сыгравшую такую важную роль в победе революции. Поддержавшие КПК в ее борьбе с Гоминь-даном политические партии и организации получили возмож-ность продолжать свою деятельность и после образования КНР. Эта деятельность была, как и прежде, обусловлена поддержкой демократическими партиями политики КПК. В 1951 г. между КПК и демократическими партиями было заключено соглашение, ко-торое разрешало работу демократических партий только в круп-ных и средних городах среди буржуазии и интеллигенции. Не-смотря на ограниченные рамки политической деятельности восьми демократических партий, они оставались важным элементом но-вой политической структуры страны, не только несколько «де-мократизируя» новый политический режим, но и позволяя не-

620

коммунистическим силам иметь легальные возможности для про-должения политической деятельности. Сотрудничество КПК. и демократических партий сыграло достаточно важную роль в по-беде КПК над внутренними силами контрреволюции, способ-ствовало решению неотложных социально-экономических задач. К моменту провозглашения КНР руководство КПК не распо-лагало сколько-нибудь разработанной стратегией социально-эко-номического развития. Реальная социально-экономическая поли-тика КПК формировалась в ходе решения неотложных задач вос-становительного периода. Важную роль в формировании новых социально-экономических задач сыграл III пленум ЦК КПК, состоявшийся в начале июня 1950 г. Пленум подвел первые ито-ги хозяйственной деятельности новой власти, наметил пути ре-шения неотложных экономических задач. Внимание пленума было сконцентрировано на трех проблемах. Прежде всего пленум обсу-дил и одобрил проект закона о земельной реформе, подчеркнув историческое значение преобразований в аграрной сфере. Далее пленум указал на необходимость урегулирования отношений меж-ду государственным и частным секторами народного хозяйства. И, наконец, пленум наметил пути преодоления инфляции, яв-

лявшейся естественным следствием гражданской войны.

Одобренный пленумом ЦК КПК проект земельного закона был рассмотрен Всекитайским комитетом НПКК и 28 июня 1950 г. принят Центральным народным правительственным советом. Та-кая сложная процедура принятия «Закона о земельной реформе КНР» подчеркивала его значимость для развития нового Китая. Статья 1-я закона гласила: «Помещичья собственность на землю, основанная на феодальной эксплуатации, отменяется и устанав-ливается крестьянская собственность на землю...». Земля круп-ных арендодателей («помещиков») конфисковывалась. Земля бо-гатых крестьян («кулаков»), сдававшаяся ими в аренду, реквизи-ровалась, а обрабатываемая силами своей семьи или наемными работниками, не изымалась. Конфискованные и реквизирован-ные земля и имущество (рабочий скот, инвентарь и т.п.) переда-вались в частную собственность малоземельным и безземельным крестьянам, причем распределение проводилось по едокам. На общих основаниях землю могли получить и бывшие «помещики».

Умеренный, реформаторский характер закона, к тому же рас-считанный на постепенную реализацию, существенно отличался от предшествующей практики и законотворчества КПК в дерев-не. Закон был рассчитан прежде всего на развитие производи-тельных сил деревни, на создание здорового фундамента для всего народного хозяйства. Об этом свидетельствовало и стремление авторов закона сохранить наиболее активно работающих на рьшок

621

«кулаков». «Принятая нами политика сохранения кулацких хо-зяйств, — говорил в своем докладе на сессии Всекитайского комитета НПКК Лю Шаоци, — является не временной поли-тикой, а политикой, рассчитанной на длительный срок. Иными словами, хозяйства кулаков будут сохранены в течение всего периода новой демократии. Необходимость сохранения кулацких хозяйств отпадет только тогда, когда созреют условия для широ-кого использования машин в сельском хозяйстве, для органи-зации колхозов и для осуществления социалистических преобра-зований в деревне, а для этого потребуется довольно продолжи-тельное время. Вот почему мы поддерживаем в настоящее время политику сохранения кулацких хозяйств».

Осуществление этого закона мыслилось руководителями КПК как массовая политическая кампания, в которой активное участие должны принять члены партии, местные органы власти, НОА, а их опорой в деревне должны стать крестьянские союзы, в которые должно войти трудовое крестьянство. Однако власти столкнулись с пассивностью крестьянства, с их социально-психо-логической неготовностью к переделу земли, с огромным влия-нием общинно-клановых структур, не позволяющих социально изолировать сельских эксплуататоров. Сопротивление оказывали и сельские богачи, стремившиеся привлечь на свою сторону бедное крестьянство, традиционно связанное с ними общинно-клано-выми узами взаимопомощи.

Чтобы «раскачать» трудовое крестьянство, чтобы сломить со-противление сельских богачей, в деревню из городов направля-лись специальные бригады по проведению реформы, в которые входили кадровые работники, партийные активисты, командиры и политработники НОА и т.п. Каждый год в деятельности этих бригад принимало участие около 300 тыс. человек. Их полити-ческая и организационная деятельность поддерживалась народ-ными трибуналами с упрощенным судопроизводством и с пра-вом выносить смертные приговоры. Все это позволило, репресси-ровав несколько миллионов богачей, в течение трех лет осущест-вить земельную реформу по сути дела в ходе гражданской войны.

К весне 1953 г. около 300 млн крестьян получили примерно

47 млн га земли. Больше всего от земельной реформы выиграло беднейшее крестьянство, а также активисты аграрных преобразо-ваний, местные кадровые работники (ганьбу), сумевшие взять лучшую землю, большую часть инвентаря и т.п. Они-то и яв-лялись подлинной социальной опорой КПК в деревне. Заверше-ние аграрной реформы фактически означало революционный пе-реворот в аграрных отношениях, важнейший шаг в разрушении традиционной, «азиатской» социально-экономической системы.

622

Переход земли в частную крестьянскую собственность и осво-бождение в этой связи крестьянства от арендной платы в разме-ре примерно 35 млн т зерна, а также умеренное поземельное об-ложение превращали крестьян в реальных частных собственников и товаропроизводителей, создавали предпосылки для существен-ного расширения внутреннего рынка.

Проведение аграрной реформы способствовало быстрому вос-становлению сельского хозяйства. Уже в 1952 г. был достигнут довоенный уровень производства зерновых культур, а техничес-ких — даже превышен. Восстановление сельского хозяйства спо-собствовало восстановлению и всего народного хозяйства — про-мышленности, торговли, транспорта, финансов и т.д. Причем это восстановление проходило в условиях социально-экономической многоукладности, доставшейся в наследство от гоминьдановско-го режима, и тем самым в условиях определенного экономичес-кого соперничества.

Командные экономические высоты находились в руках нового государства в результате перехода в его руки гоминьдановской правительственной собственности («бюрократический капитал»), что означало концентрацию в руках правительства КНР наибо-лее развитой части крупной промышленности, современного транспорта, кредитно-банковской системы, внешней торговли и ряда отраслей внутренней оптовой торговли. Идя к власти, КПК провозглашала лозунги «конфискации» (мошоу) бюрократичес-кого капитала, хотя по сути дела речь шла о переходе государ-ственной (правительственной) собственности «по наследству» в руки нового государства и поэтому в нормативных актах новой власти говорилось лишь о «приемке» (цзегуань) правительствен-ной собственности. Складывание бюрократического капитала в годы правления Гоминьдана в основном за счет экспроприации иностранного капитала, а также части крупной собственности национального капитала сняло с новой власти тяжелое бремя действительной экспроприации крупной собственности, и тем самым новая власть могла избежать в трудное время своего ста-новления прямого столкновения с наиболее влиятельной частью буржуазии. Избавлена была новая власть и от прямого столкнове-ния с империалистическими государствами по поводу судеб ино-странного предпринимательства в Китае, которые были факти-чески уже решены при гоминьдановском режиме. Однако это бо-гатое «наследство» новая власть должна была освоить, овладев экономическими методами руководства народным хозяйством. В первый год своего существования новая власть провела комплекс мероприятий, известных как "централизация финансово-эконо-мической работы". Необходимо было на деле взять в свои руки


623

огромную государственную собственность, наладить функциони-рование огосударствленного хозяйства, создать предпосылки для быстрого восстановления и развития всех отраслей народного хозяйства. Ключевым моментом в этой работе было овладение новой властью финансовой системой и преодоление одного из тяжелейших последствий гоминьдановского хозяйствования — безудержной инфляции. Взяв в свои руки контроль за производ-ством и распределением важнейших товаров, ограничивая госу-дарственные расходы и проводя политику жесткой экономии, пра-вительству уже к концу 1950 г. удалось обуздать инфляцию, создать устойчивую финансовую систему. Эта первая экономическая по-беда новой власти стала важнейшей предпосылкой действитель-ного овладения новым государством командными экономически-ми высотами, предпосылкой эффективного контроля за рынком.

Завершение гражданской войны, протекционистские меры правительства, проведение аграрной реформы помогли преодо-леть депрессивное состояние рынка. Дальнейшее развитие рыноч-ных отношений способствовало быстрому восстановлению народ-ного хозяйства, вовлечению в производство трудовых ресурсов, росту благосостояния. Именно рыночный механизм в первые годы существования новой государственности позволил выявить потенциальные возможности народного хозяйства, позволил не только восстановить, но и развивать производство в соответствии с новыми социальными задачами.

Рыночный механизм с его конкуренцией поставил перед ру-ководителями партии и государства принципиально новые зада-чи и прежде всего задачу регулирования отношений с нацио-нальным капиталом, позиции которого в народном хозяйстве были весомы: частнокапиталистическая промышленность в 1949 г. давала примерно две трети промышленной продукции, частный капитал контролировал три четверти оптового и более 80% роз-ничного товарооборота. КПК, развивая линию II пленума ЦК КПК, провозгласила "политику использования, ограничения и преобразования частнокапиталистического уклада", причем в вос-становительный период акцент делался на первых двух требова-ниях. Эта «новодемократическая» политика благоприятствовала развитию частного капитала, поощряла его предпринимательс-кую активность. В результате число частных промышленных пред-приятий в 1953 г. по сравнению с 1949 г. возросло со 123 тыс. до 150 тыс. Объем продукции частных предприятий в 1953 г. был в два раза выше чем в 1949 г. Благоприятствовала частному пред-принимательству и политика регулирования отношений труда и капитала, которая объективно сдерживала борьбу рабочих за эко-номические требования.


624

Однако политика КПК была противоречивой, непоследова-тельной, отражая борьбу мнений внутри партийного руковод-ства. В 1950 г. правительство оказывало поддержку частным предприятиям с целью восстановления производства. И эта под-держка сыграла свою роль — к концу 1951 г. легкая промыш-ленность была фактически восстановлена. Почти все частные предприятия в 1951 г. были рентабельными. Однако в конце 1951 г. — начале 1952 г. руководство КПК развернуло массовую кампанию борьбы против так называемых «трех зол» (корруп-ции, расточительства, бюрократизма) в государственном аппара-те и «пяти зол» среди буржуазии. Это было по сути дела наступ-ление на буржуазию, на ее политические и экономические пози-ции. Борьба против «трех зол» выявила, что около 80% работ-ников госаппарата в той или иной степени были подвержены разлагающему влиянию буржуазии, и это заставило власти про-вести энергичную чистку государственного и партийного аппара-та, а 4,5% работников аппарата были репрессированы специаль-ными народными трибуналами (вплоть до вынесения смертных приговоров). Борьба против «пяти зол» была прямым наступлени-ем на частный капитал, в ходе которого было установлено, что три четверти предпринимателей уклонялись от уплаты налогов, занимались спекуляцией, поставляли недоброкачественные това-ры, расхищали сырье и т.п. Взыскание обнаруженных недои-мок и было главным наказанием Несколько миллиардов юаней, которые буржуазия задолжала государству, стали государственным паевым взносом в частные предприятия, превратив многие част-ные предприятия в смешанные государственно-частные

Кажущийся успех этого наступления на буржуазию обернулся аокращением производства, уменьшением товарооборота, ростом безработицы, появлением дефицита на некоторые товары и т п Правительство вновь было вынуждено принимать срочные меры для восстановления предпринимательской активности. Однако борьба мнений по этому вопросу в руководстве КПК продолжа-лась. Сторонники рыночного пути к социализму (Лю Шаоци, Дэн Сяопин, Чэнь Юнь, Бо Ибо, Дэн Цзыхуэй и другие уме-ренные прагматики) видели в «новой демократии» реальный и эффективный подход к решению задач модернизации Китая. Ра-дикальные утописты, сторонники немедленного перехода к соци-ализму (Мао Цзэдун, Гао Ган и другие) полагали политику «но-вой демократии» давно исчерпанной и ориентировались на совет-скую (сталинскую) модель социально-экономического развития.

Завершение процесса восстановления народного хозяйства, успешное осуществление аграрной реформы, активизация част-ного предпринимательства, усиление государственного контроля

625

за экономикой — все это подталкивало руководство КПК к выработке модели дальнейшего развития КНР. Большое значе-ние для выявления идеологических разногласий и для формули-рования новой концепции имело Всекитайское финансово-эконо-мическое совещание, состоявшееся летом 1953 г. Формально главной темой совещания должно было быть обсуждение и осуж-дение предложенной министром финансов Бо Ибо новой системы налогообложения, которая поставила бы в равные условия все формы собственности. Государственный совет под председатель-ством Чжоу Эньлая (и при участии его заместителя Дэн Сяопи-на) одобрил предложения Бо Ибо, не согласовав их с аппаратом ЦК КПК, с Мао Цзэдуном. Собирая это совещание, Мао Цзэдун рассчитывал идейно расправиться со сторонниками «новой де-мократии», сформулировать и навязать партии свой подход к решению задач модернизации Китая. В совещании участвовали почти все руководители партии и правительства.

Вести совещание Мао Цзэдун поручил Гао Гану, в то время являвшемуся членом политбюро ЦК КПК и председателем Гос-плана КНР. При всей глубокой личной неприязни Гао Гана и Мао Цзэдуна, идеологически они были очень близки. Гао Ган разделял левацкие, авантюристические взгляды Мао Цзэдуна и вместе с тем негативно относился к Лю Шаоци, видя в нем идео-лога капиталистического развития Китая. Руководя совещанием, Гао Ган твердо вел линию на полную дискредитацию идейно-политической платформы Лю Шаоци и его сторонников.

Идеологическая тональность совещания была задана выступ-лением Мао Цзэдуна на заседании политбюро ЦК КПК 15 июня 1953 г. В своем выступлении он обрушился на тех деятелей КПК, которые стремятся к «прочному установлению новодемо-кратического общественного порядка». «Есть и такие, — говорил Мао Цзэдун о Лю Шаоци и его сторонниках, — которые после победы демократической революции топчутся на одном месте. Они не понимают, что характер революции изменился, и вместо социалистических преобразований продолжают заниматься своей "новой демократией". А это порождает правоуклонистские ошиб-ки». Особое раздражение у Мао Цзэдуна вызывало стремление этих деятелей «прочно охранять частную собственность». Впервые Мао Цзэдун так прямо и четко отмежевался от концепции «но-вой демократии» и высказался за немедленный переход к социа-листической революции.

Совещание под руководством Гао Гана и под давлением Мао Цзэдуна осудило предложения Бо Ибо как пробуржуазные, от-вергло концепцию «новой демократии» как исторически изжи-тую, открыло дорогу для реализации «антирыночных» утопий Мао

626

Цзэдуна. В эти же дни в руководстве КПК проходило обсуждение генеральной линии партии, которое во многом базировалось на материалах работы совещания. Генеральная линия рассматривалась Мао Цзэдуном и его сторонниками как альтернатива «новодемо-кратическому» подходу к решению насущных задач модернизации Китая, как утверждение курса на социалистическую революцию. Формулировка генеральной линии обсуждалась на упоминав-шемся заседании политбюро ЦК КПК, которое поручило Ли Вэйханю подготовить доклад и выступить с ним на совещании. Такой доклад Ли Вэйхань сделал 23 июля 1953 г. В этом докладе дана следующая формулировка генеральной линии: «Со времени создания Китайской Народной Республики наша страна вступи-ла в переходный период — время постепенного перехода к соци-алистическому обществу. Генеральная линия и генеральная зада-ча в переходный период состоят в том, чтобы в течение длитель-ного отрезка времени постепенно в основном осуществить индустриализацию страны и постепенно в основном завершить социалистические преобразования сельского хозяйства, кустар-ной промышленности, а также капиталистической промышлен-ности и торговли». Эта формулировка была результатом довольно острой полемики, в которой Мао Цзэдун стремился максималь-но радикализировать подход КПК к решению социально-эконо-мических задач. Его же противники пытались придать этой фор-мулировке несколько реформаторский оттенок. Так, Мао Цзэдун в своих выступлениях опускал во многом ключевое слово «посте-пенно», его же оппоненты как раз подчеркивали идею постепен-ности преобразований, использование переходных форм, длитель-ность процесса социалистических преобразований. Эта в опреде-ленной мере компромиссная формулировка вошла в утвержденные ЦК КПК в декабре 1953 г. «Тезисы для изучения и пропаганды генеральной линии партии в переходный период», а несколько позже, 10 февраля 1954 г., эта формулировка (как бы задним чис-лом) была одобрена IV пленумом ЦК КПК. Однако генеральная линия не была изложена и аргументирована в каком-либо офи-циальном партийном документе. Учитывая остроту полемики и последующие судьбы этой концепции, можно предположить, что Мао Цзэдун не хотел связывать себе руки каким-либо разверну-тым официальным партийным документом. Постепенно концеп-ция генеральной линии стала пропагандироваться внутри и вне партии и воплощаться в ряде партийно-государственных доку-ментов (Конституция, пятилетний план и т.п.), определявших

социально-экономическое развитие страны.

Идейно-политическая победа Мао Цзэдуна в этой внутрипар-тийной борьбе привела к принципиальным переменам в соци-

627

ально-экономической политике КПК, и прежде всего в аграр-ной сфере. К 1953 г. ясно выявилась неспособность пореформен-ного сельского хозяйства, несмотря на его быстрое восстановле-ние, обеспечить страну в достаточной мере продовольствием и сырьем. Основные причины этого связаны прежде всего с низ-ким уровнем развития производительных сил деревни, с малозе-мельем, с перенаселенностью, со слабым развитием сельской инфраструктуры, с неразвитостью рыночных отношений. Соци-альные последствия аграрной реформы, и прежде всего осеред-нячивание деревни, обостряли этот кризис недопроизводства, так как они увеличивали крестьянское потребление и уменьшали товарность сельского хозяйства.

Можно сказать, что успешное завершение аграрной реформы как бы размыло социально-экономическую основу традицион-ных взаимоотношений КПК и крестьянства и требовало поиска нового типа взаимоотношений. Оппоненты Мао Цзэдуна видели решение этой проблемы прежде всего в развитии производитель-ных сил деревни, в развитии рыночных отношений, ориентиру-ясь в какой то мере на российский «нэповский» опыт. Однако такой подход был полностью и давно отвергнут Мао Цзэдуном. Теперь же был отвергнут собственный опыт — «новодемократи-ческий». Выбора практически уже не было. Вот как сам Мао Цзэ-дун анализирует эту ситуацию: «Сейчас крестьян не удовлетво-ряет тот союз, который мы установили с ними раньше на базе аграрной революции. Полученные в этот раз выгоды они в ка-кой-то мере начали забывать. Теперь им нужно дать новые выго-ды — социализм». Идеология диктовала политику.

Уже в октябре 1953 г. ЦК КПК принимает решение о введении в стране хлебной монополии. Частным лицам было запрещено торговать зерном. В городах вводилась карточная система. На сле-дующий год была введена государственная монополия на торгов-лю хлопком и хлопчатобумажными тканями, а также государствен-ная монополия на растительное масло. Вскоре карточная система была распространена на все основные предметы потребления.

Осуществление этих решений столкнулось, естественно, с большими трудностями, прежде всего с сопротивлением крес-тьянства. Ломая это сопротивление, мощная государственная ма-шина сумела обеспечить значительный рост заготовок зерна. В те-чение 1953—1955 гг. всего ежегодно заготавливалось (налог + за-купки при соотношении 2 : 3) соответственно 48, 53 и 50 млн т зерна (для сравнения: в 1952 г. заготавливалось 33 млн т), что оз-начало изъятие у крестьянства в 1954 и 1955 гг. почти третьей ча-сти выращенных зерновых. Крестьяне отдавали государству все товарное зерно, отдавали не только весь прибавочный продукт

628

своего хозяйства, но и часть необходимого. В результате нарушал-ся физический минимальный уровень потребления китайского крестьянина, деревня оставалась на полуголодном пайке. Причем зерно закупалось государством, как правило, ниже себестоимос-ти, крестьяне не могли возместить свои производительные зат-раты. Это было по сути дела еще одно дополнительное косвенное обложение крестьянства.

Осуществляя централизованные заготовки зерна и других про-дуктов, государство аккумулировало в своих руках значительную часть производимой деревней продукции, что создавало види-мость экономической мощи правительства. Но это была именно видимость, ибо реальные возможности государства способство-вать развитию производительности сельского хозяйства снижа-лись. Дело, в частности, и в том, что правительство было вынуж-дено почти две трети заготовленного зерна направлять обратно в деревню — спасать от голодной смерти крестьянство наиболее бедных районов. Однако рост заготовок вел к снижению заинте-ресованности крестьянства в увеличении производства, а нужда-ющихся в государственной помощи становилось все больше. Эта политика загоняла правительство в порочный круг.

Политические решения Всекитайского финансово-экономи-ческого совещания и во многом обусловленное этими решения-ми введение хлебной монополии стали поворотным моментом в социально-экономическом развитии КНР. Китай, развивавший-ся до этого в русле естественных, рыночных (хотя и ограничен-ных) процессов, резко повернул на путь командно-администра-тивного функционирования народного хозяйства и сделал это в исторически кратчайшие сроки.

Прежде всего принципиальные перемены произошли в дерев-не. Если аграрную реформу за ее радикальный буржуазно-демо-кратический характер слома старых аграрных отношений назы-вали иногда подлинной революцией, направленной против тра-диционного, «азиатского», способа производства и угнетения крестьянства, то мероприятия правительства в 1953—1954 гг. по монополизации рынка и резкому усилению обложения можно называть контрреволюцией, вернувшей китайскую деревню к ее дореформенному состоянию, ибо изъятие примерно 50 млн т зерна у крестьянства означало возвращение прежнего уровня эксплуа-тации и в основном в тех же формах. Недавно ставшие частными собственниками своей земли крестьяне теперь превращались в фиктивных собственников, а фактически в бесправных аренда-торов казенной земли.

По мере проведения аграрной реформы КПК стремилась во-влечь крестьянство в различные типы коллективного труда и прежде

629

всего во временные (сезонные) и постоянные группы производ-ственной взаимопомощи, организация которых в определенной мере опиралась на общинные традиции трудовой взаимопомощи. К 1952 г. в такие группы (в основном временные, созданные на один сельскохозяйственный год) было вовлечено примерно 45% крестьянских хозяйств. В экспериментальном порядке начали соз-даваться производственные кооперативы, с развитием которых руководство КПК связывало свои надежды на решение аграрно-го вопроса. В феврале 1953 г. ЦК КПК принимает решение о раз-витии трудовой взаимопомощи и сельскохозяйственной произ-водственной кооперации, в котором определяются социальные ориентиры политики партии в деревне. В декабре 1953 г. ЦК КПК принимает еще одно постановление, конкретизировавшее пути и методы преобразования в деревне. В постановлении подчерки-валась постепенность этих преобразований, которые должны были сначала группами (бригадами) трудовой взаимопомощи охватить все крестьянство, а затем через производственные кооперативы низшего типа («полусоциалистические», с сохранением крес-тьянской частной собственности на землю и орудия производ-ства) перейти к производственным кооперативам высшего типа («социалистическим», с коллективной собственностью на землю и орудия производства, с распределением доходов по труду). По-становление исходило из понимания сложности этого процесса, предполагая к 1957 г. в кооперативы низшего типа вовлечь при-мерно 20% крестьянства. В деревне также активно развивалась снабженческо-сбытовая кооперация, создавались и первые кре-дитные кооперативы. КПК настойчиво искала путей социально-политического контроля за крестьянством, китайская деревня была на пороге радикальных перемен своей социально-экономи-ческой структуры.

В ходе политического и экономического обновления страны, руководителем и инициатором которого была КПК, развивалась и сама КПК — теперь уже как правящая партия всего Китая. Про-должался рост численности КПК — с 4,5 млн к моменту образо-вания КНР и до 6,1 млн в мае 1953 г. Однако кадровая политика руководства КПК по-прежнему оставалась противоречивой. С од-ной стороны, партия стремилась расширить свои ряды за счет привлечения всех патриотически настроенных сограждан, видев-ших в КПК руководителя нового Китая, и поэтому партия факти-чески сняла все классовые ограничения при приеме новых членов, активно старалась привлечь образованную молодежь, стремилась ускорить создание парторганизаций в новых освобожденных райо-нах. Но, с другой стороны, КПК как правящая партия неизбеж-но стояла перед угрозой засорения своих рядов карьеристами,

630

политически чуждыми элементами, членство в партии которых могло лишь дискредитировать КПК. Поэтому вскоре после обра-зования КНР руководство КПК принимает решение о регулиро-вании роста рядов партии и о первоочередном привлечении в партию рабочих, о развитии партийной учебы и о чистке партий-ных рядов. В начале 1951 г. принимается решение в течение трех лет «упорядочить» работу первичных парторганизаций, провести проверку и перерегистрацию членов партии, очистив ее от не-желательных элементов. «Чистка» партии проходила как напря-женная политическая кампания, ставившая свой задачей поли-тическое и организационное укрепление партии. К февралю 1953 г. из партии было «вычищено» примерно 10% ее состава.

Превращение КПК из партии «воюющей» в партию «правя-щую», «управляющую», не привело к изменению методов и сти-ля партийного руководства, сложившегося в годы войны и борь-бы за власть. Армейские «приказные» взаимоотношения «верхов» и «низов» партии сохранились, не было сделано ни одного шага в сторону демократизации внутрипартийной жизни. В рассматри-ваемый исторический период не был проведен съезд партии (как требовал устав партии), был проведен только один пленум ЦК. Все важнейшие политические решения принимались узким кру-гом партийно-государственной номенклатуры (как правило, не выходя за рамки политбюро ЦК КПК) при все возрастающей роли Мао Цзэдуна. В функционировании этой партийно-полити-ческой олигархии огромную роль играли личные отношения, по разному складывавшиеся за долгие годы совместной борьбы за власть. Большое значение имели земляческие связи, особенно дополненные совместной военной службой.

Важнейшим фактором внутрипартийной жизни и, следователь-но, всего политического развития КНР в начале 50-х годов было все возраставшее насаждение культа личности Мао Цзэдуна. Кам-пания прославления Мао Цзэдуна была хорошо спланирована и оказалась достаточно эффективной. Усилиями талантливых идео-логов и пропагандистов (Лю Шаоци, Чэнь Бода, Ху Цяому и других) создавалась версия истории китайской революции, в которой революционная деятельность и теоретическое творчество Мао Цзэдуна оказывались главным содержанием революционно-го процесса. В эти годы было предпринято переиздание «Избран-ных произведений» Мао Цзэдуна, существенно отредактирован-ных с целью сближения «идей Мао Цзэдуна» со сталинской вер-сией марксизма-ленинизма. Этот канонизированный текст стал основой для настойчивой и систематической индокринации чле-нов партии, для широкой пропагандистской и агитационной ра-боты среди населения. Насаждение «идей Мао Цзэдуна» и культа

631

его личности становится основным направлением идейно-поли-тической деятельности КПК, особенно по отношению к интел-лигенции.

Китайская интеллигенция в своей массе поддержала борьбу КПК за власть, видя в коммунистах последовательных борцов за демократизацию страны, за национальное освобождение. Однако теперь национальной идеи было недостаточно, чтобы поставить интеллигенцию на службу КПК. Начинается широкая кампания по идеологическому перевоспитанию интеллигенции. Формаль-ным поводом для начала этой кампании послужило обсуждение кинофильма «Жизнь У Сюня», посвященного жизни и деятель-ности известного просветителя и гуманиста XIX в. Начатые по инициативе Мао Цзэдуна обсуждение и осуждение («отрицание классовой борьбы», «проповедь феодальной культуры» и т.п.) самого У Сюня и фильма о нем переросло в длительную и назойливую «воспитательную» работу с интеллигенцией. Важной составной частью этого перевоспитания интеллигенции была так называемая идеологическая учеба, сводившаяся по преимущест-ву к изучению работ Мао Цзэдуна. Начинает складываться сис-тема идеологического контроля и политического манипулирова-ния, в полной мере проявившаяся несколько позже.

Становление внешней политики нового китайского государст-ва происходило в сложной международной обстановке, опреде-лявшейся прежде всего усилением «холодной войны». Еще в конце гражданской войны Мао Цзэдуну пришлось отказаться от внешнеполитической концепции «держаться двух сторон», т.е. не связывать себя ни с одной из двух противоборствующих миро-вых систем и попытаться стать третьим центром силы. При всей кажущейся естественности и рациональности такого концепту-ального подхода к внешней политике для такой великой держа-вы, как Китай, реальные международные обстоятельства конца 40-х гг. заставляли руководителей КПК «держаться одной сторо-ны» — весьма значима была советская поддержка в гражданской войне и не менее значима в строительстве нового государства.

Советский Союз первым признал КНР и установил с ней дипломатические отношения. Отношения сотрудничества и взаи-мопомощи, которые начали складываться еще в годы граждан-ской войны, получили теперь простор для своего развития. 16 де-кабря 1949 г. в Москву прибыла правительственная делегация КНР во главе с Мао Цзэдуном для дальнейшего укрепления и расширения взаимовыгодного сотрудничества. 14 февраля 1950 г. был подписан «Договор о дружбе, союзе и взаимопомощи» сро-ком на 30 лет. Этот договор оформлял военно-политический союз, столь важный в тот период как для КНР, так и для

632

СССР. Одновременно был подписан ряд соглашений в развитие этого договора. По этим соглашениям Советский Союз не позд-нее конца 1952 г. передавал КНР все свои права по совместно-му управлению КВЖД со всем принадлежащим дороге имущест-вом, обязывался вывести все свои войска из совместно исполь-зуемой военно-морской базы Порт-Артур, а также передать КНР советское имущество в Дальнем. Советский Союз также взял на себя обязательство оказать Китаю помощь в строительстве и ре-конструкции 50 крупных промышленных объектов, а также пре-доставлял Китаю заем в 300 млн дол. на льготных условиях для закупок в СССР оборудования и материалов. Для развития со-ветско-китайских отношений была заложена политическая и юри-дическая база. И эти взаимовыгодные отношения действительно быстро развивались. Советский Союз сразу же стал основным внешнеторговым партнером КНР. В 1952 г. на долю нашей стра-ны уже приходилось более половины всего растущего товарообо-рота КНР. Большую помощь в восстановлении хозяйства КНР оказали советские специалисты, приглашенные китайским прави-тельством. Весьма важную роль сыграли советские специалисты в реорганизации системы высшего образования и организации на-учных учреждений, в создании системы хозяйственного планиро-вания, в реорганизации судебной системы. Тысячи китайских студентов, аспирантов, специалистов были приняты в нашей стране для обучения.

Эта помощь сыграла большую роль в строительстве нового государства и в восстановлении народного хозяйства. Оценивая это, с одной стороны, надо учитывать, что Китаю помогала стра-на, только что вышедшая из тяжелейшей и разрушительной вой-ны, еще не залечившая своих ран. С другой стороны, значение для КНР этой поддержки во многом определялось еще и тем, что это был единственный источник помощи: в начале 50-х гг. международная изоляция КНР усиливалась, что в первую очередь было связано с корейской войной.

25 июня 1950 г. армия Корейской Народно-демократической Республики начала наступление на юг, вторглась на территорию Корейской Республики. Война была начата по инициативе Ким Ир Сена, одобренной Сталиным, с целью объединения Кореи под властью коммунистического режима. Однако Ким Ир Сен и Сталин на этот раз жестоко просчитались: ООН осудила агрессо-ра, США и их союзники вмешались в военные действия. В сен-тябре американская армия высадилась в тылу наступавшей ар-мии Ким Ир Сена и разгромила ее. Развивая этот военный успех, американские войска пересекли 38-ю параллель, заняли Пхеньян и приближались к границам КНР.

633

Перед руководством КНР встал труднейший вопрос — как реагировать на эту ситуацию. После определенных колебаний ру-ководство КНР, включая и Мао Цзэдуна, приняло решение под-держать режим Ким Ир Сена. 25 октября 1950 г. китайская армия под командованием Пэн Дэхуая (в качестве «народных доброволь-цев») вступила на корейскую землю. Корейско-китайские силы были поддержаны Советским Союзом: поставкой оружия, бое-припасов, амуниции, военной техники, посылкой военных спе-циалистов и военно-воздушных соединений, защищавших важ-нейшие военные объекты в Северной Корее и Северо-Восточном Китае. После длительных и жестоких боев «китайские народные добровольцы» к лету 1951 г. оттеснили американскую армию к 38-й параллели. В ходе одновременно шедших переговоров было дос-тигнуто соглашение о перемирии, подписанное 27 июля 1953 г.

Эта война стала страшнейшим бедствием не только для ко-рейского народа, но и для китайского. Около миллиона китайс-ких солдат и офицеров было убито и ранено. Война отвлекла ко-лоссальные ресурсы от нормального экономического строитель-ства. Наконец, эта война усилила международную изоляцию Китая, воспрепятствовала почти на два десятилетия сближению КНР с западными державами и как бы обрекла КНР на «дружбу» с Советским Союзом. Однако эта жестко детерминированная бли-зость КНР и СССР, КПК и КПСС, односторонность внешнепо-литических и внешнеэкономических связей отнюдь не способ-ствовала, судя по последующим событиям, складыванию под-линно добрососедских отношений между нашими странами, во многом поставив их в зависимость от идеологических факторов и личностных отношений партийных вождей и идеологов. Китайс-ко-американская конфронтация, изолированность КНР от инду-стриально развитых демократических стран односторонне влия-ли на политическое и экономическое развития Китая, лишая, в частности, концепцию и политику «новой демократии» так не-обходимой им международной поддержки, в том числе и взаи-мовыгодных связей с мировым рынком товаров, капиталов и идей.


  1. ПЕРЕХОД КИТАЯ К СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМУ СТРОИТЕЛЬСТВУ

     

     

     

     

     

     

     

    содержание   ..  28  29  30  31   ..