ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 29

 

  Главная      Учебники - Разные     ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание

 

поиск по сайту            правообладателям  

 

 

 

 

 

 

 



 

содержание   ..  27  28  29  30   ..

 

 

ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 29

 

 


Начало кризиса гоминьдановского режима было положено еще военными поражениями Китая в первые годы антияпонской вой-ны. Социальная трансформация Гоминьдана в годы войны за-трудняла выход из этого кризиса из-за социального обособления правящей гоминьдановской элиты, ослабления ее социальных связей, явного сужения ее социальной базы. Предпринятая Го-миньданом в первые послевоенные годы попытка перенесения сложившейся в годы войны модели социально-политической орга-низации на всю страну привела к углублению кризиса.

Это углубление проявилось в двух основных направлениях. Во-первых, в экономической жизни, где Гоминьдан сделал попыт-ку полностью монополизировать командные экономические вы-соты путем расширения государственного сектора за счет иност-ранного и национального капитала. Эти процессы обернулись для Гоминьдана дальнейшим сужением социальной базы и быстрым нарастанием коррупции. Во-вторых, попытка сохранить и упро-чить политическую монополию Гоминьдана, нежелание пойти

582

по обещанному в годы войны пути демократизации политичес-кой жизни обернулись обострением отношений не только с КПК, но и с политическими организациями промежуточных сил, с некоторыми элементами внутри Гоминьдана, обернулись полной политической изоляцией режима.

Захват командных экономических высот, прежде находившихся в руках империализма, осуществлялся путем «освоения» японс-кого «наследства» и перенесения на всю страну модели экономи-ческого контроля, сложившейся в Чунцине. В промышленности государственный сектор превратился в господствующую силу в результате огосударствления всей бывшей японской промышлен-ной собственности, которая к 1945 г., как известно, во многом сложилась за счет экспроприации части китайских предприятий и предприятий западных конкурентов. Вот почему этот процесс фактически привел вообще к ликвидации иностранного капита-ла в промышленности. В 1947 г., по данным промышленного цен-за, сохранилось всего 17 иностранных предприятий, на которых было занято менее 1 тыс. рабочих и капитал которых составлял менее 0,5% всех промышленных капиталовложений страны. Од-нако, поскольку Гоминьдан не пошел по пути приватизации на-ционализированной вражеской собственности, этот процесс оз-начал и сокращение национального промышленного капитала. В руках правительства оказалось, таким образом, более 2/3 про-мышленных капиталовложений, причем речь шла о наиболее крупных и технически лучше оснащенных предприятиях. Гоминь-дановское государство унаследовало не только японский промыш-ленный капитал, но и в значительной мере созданную оккупанта-ми систему управления хозяйством, основывавшуюся на держатель-ских компаниях, фактически контролировавших все основные отрасли хозяйства, в том числе и частного.

В послевоенные годы завершается образование и государствен-ной банковской монополии. Усиливаются позиции государствен-ного сектора на транспорте, особенно железнодорожном. Зна-чительные социально-экономические последствия имело уси-ление государственного воздействия на внутреннюю и внешнюю торговлю.

Экономические последствия этих процессов ускоренного ого-сударствления хозяйства не были однозначными. В первые два года после войны промышленность тех районов, которые надежно контролировались Гоминьданом (прежде всего шанхайский эко-номический район), развивалась весьма высокими темпами, при-чем государственная промышленность восстанавливалась и раз-вивалась быстрее, чем частная. В потерявших свое прежнее значе-ние районах северо-запада и юго-запада (прежде всего чунцинском

583

районе) с большим трудом правительство пыталось поддержать вы-сокий военный уровень производства. В районах же, находившихся в зоне боевых действий (прежде всего Маньчжурии), восстанов-ление хозяйства происходило крайне медленно. В целом все это свидетельствовало об ограниченных возможностях гоминьданов-ского государства стимулировать экономический прогресс. Более того, начавшаяся в 1946 г. инфляция быстро подрывала все уси-лия по восстановлению и развитию хозяйства, отрицательно ска-зываясь на положении трудящихся.

В 1946 г. ежемесячный рост цен составлял 12%, а в 1947 г. — 26%, быстро возрастал объем денежной массы, падал курс юаня. Постепенно инфляция и другие последствия развертывания граж-данской войны начинают сказываться на положении не только трудящихся, но и предпринимателей, особенно мелких. Растет недовольство китайской буржуазии, городской мелкой буржуа-зии, интеллигенции экономической политикой правительства, усиливается их раздражение по отношению к мероприятиям по огосударствлению хозяйства, в которых они видят главную при-чину ухудшения своего положения. Тяжелая экономическая си-туация, связанная прежде всего с последствиями восьмилетней войны и развитием войны гражданской, начинает восприниматься как прямое следствие гоминьдановской экономической полити-ки. Инфляция особенно болезненно сказывалась на тех городских слоях, которые жили на фиксированные доходы, она подрывала их жизненный уровень. Все это стало подлинной экономической причиной роста оппозиционных настроений среди китайской бур-жуазии, интеллигенции, массы рядовых служащих по отноше-нию к гоминьдановскому правительству.

Еще более тяжелые для Гоминьдана социальные последствия имела его экономическая политика в деревне. Она во многом была продолжением политики периода антияпонской войны, но без учета коренных перемен в социально-политической обстановке. Так, чтобы сдержать инфляцию, сохранить рычаги воздействия на рынок, гоминьдановское правительство продолжает взимать поземельный налог в натуральной форме, дополняя это тяжелое налогообложение принудительными закупками зерна по занижен-ным ценам. Несколько укрепив правительственные позиции на рынке, эти меры имели катастрофические социальные последствия для режима, ибо это означало, по данным многих китайских ав-торов, фактическое значительное возрастание налогообложения по сравнению с довоенным уровнем: если крестьянин-собствен-ник теперь был вынужден отдать государству весь прибавочный продукт, то арендодатель — всю или значительную часть земель-ной ренты.

584

Потеря несколькими десятками миллионов богатых земле-владельцев земельной ренты разрушила экономическую основу союза сельских эксплуататоров с гоминьдановским режимом, сло-жившегося в ходе борьбы Гоминьдана с «советским движени-ем», в которой Гоминьдан выступал как защитник всех имущих в их борьбе за сохранение частной собственности. Первой и очень опасной для Гоминьдана реакцией крупных землевладельцев на этот «фискальный взрыв» было их нежелание посылать своих сы-новей в гоминьдановскую армию и тем самым превращение этой армии в «армию бедняков», делавшуюся легкой добычей целе-направленной пропаганды КПК.

Изменение хода гражданской войны в 1947 г. — переход воо-руженных сил КПК в контрнаступление и начавшаяся полоса поражений гоминьдановской армии — усилило кризис гоминь-дановского режима и поставило его уже на грань катастрофы. Глав-ным механизмом влияния военных действий на состояние го-миньдановской экономики оставалась инфляция, в основе кото-рой лежало дефицитное финансирование военных расходов. Три четверти правительственных расходов продолжали покрываться работой печатного станка и за один только год (лето 1947 — лето 1948 г.) денежная масса выросла в 25 раз, а цены поднялись почти в 30 раз. Попытка проведения валютной реформы (август 1948 г.) — выпуск новых банкнотов, их принудительный обмен на золото, серебро, иностранную валюту — приостановить эти процессы уже не могла и лишь нанесла последний удар по тем имущим слоям, на которые Гоминьдан еще рассчитывал опереться.

Таким образом, гоминьдановская социально-экономическая политика, исходившая из узкогрупповых интересов бюрократи-ческой буржуазии, посягнула на частную собственность проведе-нием огосударствления хозяйства, валютными реформами, уси-лением налогообложения собственности и т.п. Все это имело для Гоминьдана катастрофические социальные последствия, предель-но сузив его социальную базу в условиях гражданской войны с КПК. Но и последняя опора режима — гоминьдановский партий-ный, государственный, военный аппарат — в этих условиях под-верглась быстрой эрозии. Проявилось это прежде всего в нараста-нии коррупции всех звеньев аппарата такими темпами и в таких масштабах, которые свидетельствовали уже о развале режима. По мере потери веры в способность добиться военной победы над КПК гоминьдановские функционеры стали превращаться в ма-родеров, стремившихся урвать хоть что-нибудь с этого гибнущего государственного корабля, уже мало думая о сопротивлении на-ступлению вооруженных сил КПК. Коррупция как раковая опухоль

быстро ослабляла сопротивляемость гоминьдановского режима.

585

Острота кризиса на политическом уровне в новых условиях проявилась уже не только в усилении антигоминьдановских настроений среди политических представителей промежуточных сил, но и в переходе на античанкайшистские позиции многих деятелей Гоминьдана. Гоминьдан никогда не был достаточно еди-ной и сплоченной организацией ни в идейно-политическом от-ношении, ни с точки зрения его военной организации. Пораже-ния в гражданской войне и глубокий социально-экономический кризис быстро выявили стремление ряда политических групп и военных деятелей, еще недавно находившихся на антикоммуни-стических позициях, не связывать свою политическую судьбу с гибнущим режимом.

Главным фактором углубления политического размежевания в гоминьдановских районах было, вполне естественно, развитие военной обстановки. Неслучайно, что именно в 1948 г., после тяжелых поражений гоминьдановских армий, колеблющиеся по-литические деятели и группы были вынуждены более четко выя-вить свои позиции по отношению к Гоминьдану и КПК, сфор-мулировать свое отношение к разваливавшемуся гоминьдановскому режиму и к складыванию новой революционной государствен-ности. Сама активизация тех политических сил, которые теперь стремились отмежеваться от Гоминьдана, свидетельствовала не только об их признании неизбежности гибели гоминьдановского режима, но и о стремлении в этих новых условиях сыграть еще какую-то политическую роль.

В 1947 г. в период обострения политических репрессий британ-ская колония Гонконг делается тем центром, где начинают со-бираться оппозиционно настроенные по отношению к Чан Кай-ши гоминьдановцы, искавшие каких-то новых политических форм институализации своей политической активности. В ноябре они проводят «съезд демократических групп Гоминьдана», в котором принимали участие некоторые видные гоминьдановские деяте-ли, представители таких организаций, как «Товарищеская ассо-циация по осуществлению трех народных принципов», «Обще-ство содействия развитию демократии» и др. 1 января 1948 г. было объявлено о создании Революционного комитета Гоминьдана и его руководящих органов. В качестве почетного председателя была названа Сун Цинлин (вдова Сунь Ятсена). Председателем стал Ли Цзишэнь, членами Постоянного комитета — Хэ Сяннин, Фэн Юйсян, Ли Чжанда, Тань Пиншань, Цай Тинкай, Чжу Юань-шань. Политическая пестрота организаторов и руководителей этого комитета отражала реальный факт перехода на античанкайшист-ские позиции не только деятелей, которые в какой-то мере за-нимали «левый» фланг Гоминьдана, но и политиков, стремив-

586

шихся удержаться на поверхности политической жизни нового Ки-тая, несмотря на свою прошлую контрреволюционную активность. Здесь же активизируют свою работу и деятели распущенной гоминьдановскими властями в 1947 г. Демократической лиги. В январе 1948 г. часть ее руководителей во главе с Шэнь Цзюньжу провели совещание, на котором приняли решение возобновить деятельность Демократической лиги и воссоздать ее руководя-щие органы. В опубликованной декларации совещание выразило решимость продолжать борьбу за мирный, независимый и объе-диненный Китай, а также подчеркнуло необходимость сотруд-

ничества с КПК в борьбе за новый Китай.

Все эти политические группы в Гонконге прямо воздейство-вать на развитие политической ситуации в Китае не могли, ибо не имели возможности вести работу на гоминьдановской терри-тории. Однако их пропагандистская работа, их декларации и за-явления создавали определенные политические ориентиры для довольно широкого круга гоминьдановских и негоминьдановс-ких деятелей, в том числе и в военной среде, создавали опреде-ленные психологические предпосылки, помогавшие им покинуть гибнувший гоминьдановский корабль.

Нарастание кризиса гоминьдановских «верхов» с самого нача-ла происходило на фоне быстро развивавшихся студенческих выс-туплений как важнейшей составной части общедемократическо-го оппозиционного движения. Студенчество всегда было полити-чески самой подвижной и активной частью китайского общества, наиболее быстро реагировавшей на обострение национальных проблем. Послевоенное студенческое движение во многом (осо-бенно первоначально) продолжало развивать сложившиеся еще в годы войны основные требования и задачи, сводившиеся прежде всего к лозунгам патриотизма, демократизма и улучшения жиз-ни студенчества. Однако постепенно на первый план выступают политические требования, сформировавшиеся уже в послевоен-ных условиях и при прямом воздействии КПК. Коммунисты учли рост в военные и послевоенные годы националистических на-строений в студенческой среде и сумели хорошо их использовать для антиамериканской пропаганды и для дискредитации Гоминь-дана, материала для чего было достаточно. Так, наиболее массо-вое студенческое выступление началось в декабре 1946 г. в ответ на надругательство американского солдата над пекинской студенткой. В крупнейших городах страны к началу 1947 г. в демонстрациях и забастовках под антиамериканскими лозунгами приняло участие более 500 тыс. учащихся. Несмотря на то, что и националистичес-кие верхи Гоминьдана были достаточно заражены ксенофобией и антиамериканизмом, объективно эти выступления наносили


587

удар по Гоминьдану и гоминьдановской политике сотрудниче-ства с США.

Продолжались студенческие выступления весной и летом 1947 г., а также в 1948 г., значительно расширив круг своих тре-бований и лозунгов. Эти наиболее мощные в истории последней фажданской войны выступления студенчества стали заметным и важным фактором развития политической обстановки, воздей-ствовавшим в антигоминьдановском плане на общественное мне-ние страны, усиливавшим неудовлетворенность промежуточных слоев гоминьдановским режимом.

Неслучайно, что именно студенческие выступления руковод-ство КПК оценило как «второй фронт» борьбы с Гоминьданом, не имея возможности дать такую оценку, скажем, крестьянско-му или рабочему движению. Забастовочные выступления рабоче-го класса в гоминьдановских районах были связаны прежде всего со стремлением защитить свои экономические интересы перед угрозой инфляции и фактического падения жизненного уровня. Постепенно происходит и некоторая политизация рабочего дви-жения, вовлечение рабочих и их организаций в выступления про-тив однопартийной власти Гоминьдана, за демократию и мир. Однако в целом в рассматриваемый период рабочее движение значительно отстает от уровня военно-политического обостре-ния борьбы Гоминьдана и КПК и в сущности является частью общедемократического движения в гоминьдановских районах, причем и здесь оно выступает отнюдь не как авангард и руково-дитель, а скорее как вспомогательная сила более активных и мощ-ных действий средних слоев и прежде всего студенчества.


  • РАЗВИТИЕ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ


    Приняв к осени 1945 г. тактику переговоров и лозунг мирного демократического объединения страны, КПК постепенно нащу-пывала новую политическую линию в этих своеобразных услови-ях. Учитывая фактически развивавшиеся военные действия меж-ду гоминьдановской армией и вооруженными силами КПК (На-родно-освободительной армией — НОА), КПК выдвигает лозунг

    «самозащиты». Так, во внутрипартийной директиве ЦК КПК от 15 ноября ставилась задача: «...занимая позицию самозащиты, всеми силами разгромить наступление Гоминьдана». В течение всего первого послевоенного года лозунг самозащиты — политически весьма ограниченный, но вместе с тем психологически очень действенный — являлся основным лозунгом НОА и КПК, под которым они защищали освобожденные районы и способствова-

    588

    ли реализации политической линии на дискредитацию Гоминьда-на. Начало общего гоминьдановского наступления летом 1946 г. и фактическое развертывание гражданской войны в общекитай-ском масштабе привели не к снятию оправдавшего себя лозун-га, а к его некоторому уточнению. Теперь КПК говорит уже о

    «войне самозащиты». Во внутрипартийной директиве от 20 июля 1946 г. говорится о такой «войне самозащиты», которая нацели-вает на «полный разгром наступления Чан Кайши», но пока еще под прежними лозунгами мира и демократии. Однако эти лозун-ги не означали, что руководство КПК не ощущало изменения исторической ситуации в ходе гражданской войны и выступало за восстановление «статус кво». Лозунг «восстановление мира» уже нацеливал на принципиальное изменение политической структу-ры страны — на принуждение Гоминьдана отказаться от одно-партийной системы и признание власти освобожденных районов, ибо без этого уже не могло быть «мира».

    Реализовать политику «войны самозащиты» с большой поли-тической и военной эффективностью КПК сумела потому, что за период переговоров она значительно укрепила свои вооружен-ные силы. Основа вооруженных сил КПК была заложена в годы антияпонской войны, однако их количественный и особенно качественный рост связаны уже с созданием Маньчжурской рево-люционной базы после разгрома Квантунской японской армии и освобождения Маньчжурии (Северо-Востока) Советской Армией. Создание этой базы при прямой поддержке Советского Союза существенно сказалось на исходе гражданской войны, ибо на ос-вобожденной Советской Армией и контролируемой ею в течение девяти месяцев территории КПК получила необычайно благо-приятные возможности создания военно-революционной базы но-вого типа. Это связано с масштабами района, его промышлен-ным и военным потенциалом, благоприятным географическим положением. Использовав эти возможности, КПК создала базу, ставшую фактическим центром революционного движения стра-ны, но, вместе с тем, сюда перемещается и основной район сражений гражданской войны, ибо Гоминьдан также понял стра-тегическое значение этой базы.

    Сразу же после освобождения Маньчжурии перед КПК вста-ли сложные задачи, так как в этом районе из-за террора японских властей политические позиции КПК были слабыми. С целью ус-корения формирования местных партийных организаций и соз-дания новых органов власти из старых освобожденных районов в Маньчжурию было переброшено около 50 тыс. партийных ра-ботников, в том числе такие уже известные деятели, как Гао Ган, Пэн Чжэнь, Линь Бяо, ЧэньЮнь, Кай Фэн. Одновременно были

    589

    приняты энергичные меры по организации здесь вооруженных сил. Во второй половине 1945 г. сюда перебрасываются из старых освобожденных районов свыше 100 тыс. бойцов, ставших осно-вой более многочисленных и — главное — значительно лучше вооруженных соединений НОА Вооружение этих соединений было осуществлено за счет военных материалов разгромленной Кван-тунской армии, переданных коммунистам советским командова-нием, которое в дальнейшем помогало этим соединениям в снаб-жении одеждой, продовольствием, а затем и оружием. Пополня-лась новая армия за счет жителей Маньчжурии, в том числе и за счет военнослужащих армии бывшей «империи» Маньчжоу-го. Привлечение этих относительно хорошо профессионально под-готовленных кадров дало возможность новым соединениям НОА взять на вооружение и отлично освоить тяжелое оружие и техни-ку, которых раньше в НОА практически не было. В начале 1946 г. было объявлено о создании Объединенной демократической ар-мии Северо-Востока численностью около 300 тыс. бойцов (ко-мандующий — Линь Бяо, политкомиссар — Пэн Чжэнь).

    Значительную работу по укреплению регулярных частей и со-единений НОА руководство КПК провело и в других революци-онных базах. Почти год «мирной передышки» КПК использовала для пополнения и переформирования регулярных частей и со-единений НОА, для расширения местного ополчения, для по-вышения боевой выучки. Вместе с созданием регионального партийного руководства по основным освобожденным районам было реорганизовано и командование НОА — создано шесть во-енных зон (руководители — Гао Ган, Лю Бочэн, Чэнь И, Не Жунчжэнь,*Пэн Дэхуай, Ли Сяньнянь). Общее военное руковод-ство осуществлялось Народно-революционным военным советом (Мао Цзэдун) и Главным командованием НОА (Чжу Дэ).

    Все это позволило встретить начавшееся в конце июня 1946 г. наступление гоминьдановской армии во всеоружии. Первые круп-номасштабные военные действия развернулись в Маньчжурии, которой гоминьдановское командование придавало решающее значение в своих планах разгрома КПК. И хотя гоминьдановцам удалось захватить ряд городов, НОА нанесла гоминьдановской армии тяжелые удары и, самое главное, сумела в целом сохра-нить маньчжурскую революционную базу как основную базу ос-вободительной войны. Гоминьдановские войска наступали также на Центральной равнине, в Шаньдуне, на юге Шаньси, в север-ной Цзянсу.

    На это наступление КПК и НОА ответили «войной самоза-щиты». Стратегия и тактика этой войны во многом опирались на опыт боевых действий китайской Красной армии и опыт анти-

    590

    японской войны, однако в первую очередь уже принимались во вни-мание особенности военно-политической ситуации в новой граж-данской войне. Они исходили из представления о длительности развертывающихся боевых действий, в которых время работает на КПК, так как гоминьдановский режим переживает глубокий социально-экономический и политический кризис, который бу-дет лишь обостряться и углубляться по мере развертывания воен-ных действий. Учитывая превосходство сил гоминьдановской ар-мии, НОА применяла прежде всего маневренные военные дей-ствия, нацеленные не столько на удержание территории, сколько на сохранение живой силы НОА и нанесение тяжелых потерь противнику.

    Сочетание маневренной войны с широким кругом полити-ческих мероприятий сорвало попытку Гоминьдана решить «ком-мунистическую проблему» военным путем в течение нескольких месяцев. Война приняла затяжной характер. Итоги первого года войны неоднозначны. Гоминьдану удалось добиться тактических успехов, захватить ряд освобожденных районов, овладеть в марте 1947 г. даже г. Яньань, политическим центром всех освобожден-ных районов. Однако НОА сумела в ходе оборонительных боев нанести гоминьдановской армии ряд тяжелых поражений, кото-рые, с точки зрения стратегии, оказались решающими для судеб всей войны. Эта сторона военных действий первого года войны особенно явственно проявилась в коренных различиях в разви-тии вооруженных сил КПК и Гоминьдана. Двухмиллионная регу-лярная гоминьдановская армия потеряла за этот год более поло-вины своих солдат и офицеров, причем 2/3 этих потерь составля-ли попавшие в плен и добровольно перешедшие на сторону НОА. Такой характер потерь объяснялся как социальным составом, так и глубоким морально-политическим кризисом гоминьдановской армии, в которой солдаты и значительная часть офицерства счи-тали эту войну «чужой», не понимали и не поддерживали ее цели. Вместе с тем такой характер потерь объяснялся и целенаправ-ленной политической работой КЛК по разложению армии про-тивника. Весьма примечательна и судьба пленных гоминьдановс-ких солдат: даже в это очень трудное для НОА время около 3/4 пленных после идеологической обработки включались в состав НОА. А это значило, что 0,5 млн относительно хорошо обучен-ных бойцов включались в состав оборонявшейся НОА. Еще при-мерно столько же человек было мобилизовано в НОА на терри-тории освобожденных районов.

    Таким образом, уже в течение первого года гражданской вой-ны соотношение численности НОА и гоминьдановской армии постепенно стало меняться в пользу вооруженных сил КПК, хотя

    591

    за счет активной мобилизационной работы, поставок американ-ского оружия и деятельности американских инструкторов неко-торое численное превосходство регулярной гоминьдановской ар-мии еще сохранялось.

    Это изменение соотношения военных сил соответствовало и политическим изменениям в стране — обострению кризиса го-миньдановского режима и укреплению позиций КПК. Все это позволило НОА летом 1947 г. перейти в контрнаступление, а КПК выдвинуть новые политические лозунги.

    Еще во внутрипартийной директиве от 1 февраля 1947 г. руководство КПК пишет о приближении нового этапа борьбы, который «...будет этапом новой великой народной революции, в которую выльется антиимпериалистическая, антифеодальная борьба в национальном масштабе». Теперь этот этап наступил и КПК на смену лозунгу «война самозащиты» выдвигает лозунг бескомпромиссной борьбы за свержение гоминьдановского ре-жима, лозунг «долой Чан Кайши!». Это коренное изменение политической стратегии происходит в сентябре 1947 г. и свое развернутое выражение получает в «Декларации НОА», опуб-ликованной 10 октября и фактически ставшей первым прог-раммным документом КПК в новых исторических условиях.

    Декларация открывается лозунгом «национального освобож-дения Китая» от империалистического гнета и власти гоминь-дановских национальных предателей, выражающим принципи-альную новизну стратегии КПК, которая складывалась после 1936 г. Эта стратегия полностью учитывала богатейший полити-чески опыт прошедшего десятилетия. Победа в антияпонской войне, объективно в основном решившая задачи национального освобождения, привела вместе с тем к подъему и усилению националистических настроений, к росту национального самосо-знания. Состояние националистической эйфории — вот характер-ная черта общественной психологии в стране в первое послевоен-ное время. В этих условиях китайская общественность чрезвычай-но болезненно воспринимала любое ущемление национальных интересов и попрание национальной гордости. И фактически важнейшей национальной проблемой становится воссоздание еди-ного национального государства на демократической основе. Эта проблема делается важнейшим стимулятором китайского нацио-нализма, того национализма, который, если использовать из-вестное ленинское выражение, имел «историческое оправдание».

    Стратегия КПК, сложившаяся к 1947 г., полностью учитывала эти особенности развертывания национально-освободительного движения в Китае. И прежде всего это относится к определе-нию социального противника Видя главного противника в бюро-

    592

    кратической буржуазии — экономически господствующей и по-литически правящей элите гоминьдановского общества, КПК в формулировании своих лозунгов полностью использует нарастание националистических настроений, стремясь представить бюрокра-тическую буржуазию как силу антинациональную, проамерикан-скую, «предательскую». Не случайно в пропаганде КПК объект борьбы суживается до «клики четырех семей» (речь идет о семь-ях Чан Кайши, Сун Цзывэня, Кун Сянси и братьев Чэнь), что отражает факт понимания узости социальной базы гоминьданов-ского режима и в то же время стремление до предела изолиро-вать верхи Гоминьдана.

    Выдвижение КПК на первый план общенациональных и обще-демократических целей освобождения Китая от гнета антинацио-нальной и деспотической «клики четырех семей» создавало усло-вия для провозглашения политики единого национального фронта (ЕНФ). Вот почему среди восьми основных требований «Декла-рации НОА» первым шло следующее: «Объединить все угнетен-ные классы и слои населения...; создать единый национальный фронт; свергнуть диктаторское правительство Чан Кайши; образо-вать демократическое коалиционное правительство». Несмотря на коренной политический поворот, КПК продолжает выступать за создание коалиционного правительства. Однако по своему реаль-ному политическому содержанию этот лозунг имеет уже мало об-щего с лозунгом 1945—1946 гг. В период VII съезда КПК и мирных переговоров с Гоминьданом этот лозунг подразумевал ликвидацию однопартийного правительства Гоминьдана и соз-дание многопартийного правительства с участием Гоминьдана, КПК и партий промежуточных сил. Это был лозунг ликвидации политической монополии Гоминьдана, лозунг раздела власти. Теперь по-прежнему звучавший лозунг выдвигался в новых исто-рических условиях и означал по сути дела выдвижение претензии на политическую монополию КПК, вытекавшую из ее полного военно-политического превосходства. Однако КПК стремилась полностью использовать в своих политических интересах отход от Гоминьдана промежуточных сил. На новом историческом этапе лозунг ЕНФ означал не обещание со стороны КПК разделить власть с какими-то «демократическими» (т.е. не выступавшими против КПК) партиями и группами, а обещание сохранить им возможность существования при новом режиме, и то лишь при условии безоговорочной поддержки политики КПК.

    После перехода НОА в контрнаступление летом 1947 г. граж-данская война прошла еще три основных этапа. На первом эта-пе (июль 1947 г. — август 1948 г.) НОА завершила изгнание гоминьдановских войск из старых освобожденных районов, пере-

    593

    несла военные действия на гоминьдановскую территорию, пол-ностью лишила гоминьдановскую армию инициативы, заставив перейти ее к обороне. За этот год боев были разгромлены го-миньдановские войска численностью свыше 1,5 млн солдат и офицеров. На втором этапе (сентябрь 1948 г. — январь 1949 г.) в ходе трех грандиозных сражений были уничтожены основные силы гоминьдановской армии, что и предопределило развал и крах гоминьдановского режима. В ходе Ляошэньской операции была полностью освобождена Маньчжурия. В ходе Хуайхайской операции были разгромлены гоминьдановские войска, прикры-вавшие выход к нижнему течению Янцзы. Наконец, в третьей операции НОА окружила и освободила Пекин и Тяньцзинь, а вместе с этим и весь Северный Китай. В результате этих трех операций были разгромлены гоминьдановские войска чис-ленностью свыше 1,5 млн человек.

    За время этих наступательных боев численность НОА вырос-ла до 3 млн бойцов и стала превосходить гоминьдановскую ар-мию. Более чем наполовину НОА уже состояла из бывших воен-нопленных. Перейдя в контрнаступление, руководство КПК по-ставило перед НОА задачу привлечения в ее ряды до 80—90% пленных солдат и части офицерства. Такой характер пополнения не только снимал часть тяжелого бремени с населения освобож-денных районов, но и повышал боеспособность НОА, ибо в нее вливались не недавно мобилизованные крестьянские парни, а бойцы, прошедшие минимальную профессиональную подготовку и имевшие некоторый опыт боевых действий. По мере нараста-ния успехов НОА и разложения гоминьдановского режима уча-щаются случаи перехода на сторону НОА уже целых частей и соединений, а также непосредственное включение в НОА сдав-шихся частей и соединений после их реорганизации. Так, после капитуляции в январе 1949 г. пекинская группировка (250 тыс. чел.) была реорганизована и включена в состав НОА. По мере развития успехов НОА такие массовые реорганизации делаются все более обычными. Стали даже говорить о двух методах разгро-ма гоминьдановских войск — пекинском, означавшем сдачу го-миньдановских войск без боя, их реорганизацию и включение в НОА, тяньцзиньском (Тяньцзинь, в отличие от Пекина, пытался защищаться), означавшем разгром в ходе боевых действий.

    Третий, заключительный, этап продолжался до полного осво-бождения континентального Китая в начале 1950 г. А начался фактически с форсирования Янцзы силами 2-й и 3-й полевых армий в ночь на 21 апреля 1949 г. после того, как гоминьданов-ское правительство отвергло условия прекращения гражданской войны, выдвинутые КПК и фактически означавшие капитуляцию гоминьдановской армии. 23 апреля был взят Нанкин, 27 мая —

    594

    Шанхай, к октябрю НОА вышла уже к Гуандуну. На третьем эта-пе войны все чаще применялся пекинский метод разгрома. Именно так были освобождены провинции Хунань, Юньнань, Сикан, Синьцзян, а также ряд городов. Характерно, что во второй поло-вине 1949 г. из 1,75 млн солдат и офицеров разгромленных го-миньдановских войск только 92 тыс. (менее 6%!) приходилось на убитых и раненых. По сути дела гоминьдановская армия сдава-лась уже без боя. А всего за годы гражданской войны численность разгромленных гоминьдановских войск превысила 8 млн человек.

    Развалу гоминьдановского режима способствовали не только военные успехи НОА, но и дальновидная политика единого на-ционального фронта, все активнее проводившаяся КПК в ходе гражданской войны. Опыт реализации этой политики заставлял вносить в нее некоторые уточнения, способствовавшие действен-ности этой политики. Так, постепенно руководство КПК прихо-дит к выводу о необходимости смягчения радикализма социаль-но-экономической политики, в том числе и в аграрной сфере, для того чтобы создать определенные экономические предпосылки расширения и укрепления ЕНФ. В этой связи в директиве ЦК КПК от 18 января 1948 г. формулируется тезис о том, что реали-зовать идею ЕНФ и осуществлять руководство ЕНФ коммунисты смогут только в том случае, если они будут «...предоставлять ру-ководимым материальные блага или, по крайней мере, не ущем-лять их интересов...». Далее следовали важные указания о необхо-димости соблюдения интересов собственнической части населе-ния в деревне и городе, о внимательном отношении к нуждам середняка, рекомендации проводить политику «поощрения по-мещиков и кулаков к промышленно-торговой деятельности», а также «обеспечения интересов и труда, и капитала» в частно-предпринимательском секторе.

    Боевые успехи НОА, ускорение развала гоминьдановского ре-жима, укрепление авторитета КПК позволили руководству КПК весной 1948 г. поставить вопрос о практической подготовке соз-дания новой государственности и организационном оформлении ЕНФ. В своем первомайском обращении 1948 г. ЦК КПК предло-жил всем демократическим партиям и группам, массовым органи-зациям и отдельным видным политическим деятелям образовать новую Политическую консультативную конференцию, которая должна была стать организационной формой ЕНФ и одновремен-но взять на себя функции представительного органа по подготов-ке создания новой системы власти. Обращение КПК к знакомой для китайской общественности форме политической организа-ции — ПКК — способствовало, безусловно, принятию этой идеи многими некоммунистическими деятелями и демократическими

    595

    организациями. Провозглашение коммунистами лозунга коалици-онного правительства, ранее поддержанного Демократической ли-гой и некоторыми другими партиями, а затем и лозунга созыва ПКК помогало демократическим партиям, организациям и не-коммунистическим деятелям как бы избежать крайне мучитель-ной для них альтернативы — Гоминьдан или КПК — и питать иллюзию, что у страны есть какой-то иной выбор, есть возмож-ность пойти по другому, третьему, «демократическому» пути.

    Все это привело к тому, что идея КПК о созыве новой ПКК была встречена с одобрением теми, к кому именно и обращалась КПК, и весной 1948 г. уже устанавливаются контакты КПК с рядом таких организаций и лиц, а летом того же года в освобож-денные районы начинают приезжать представители демократи-ческих партий и групп для практической подготовки созыва ПКК, который должен был ознаменовать ликвидацию гоминьдановс-кого режима и создание новой государственности.


  • АГРАРНАЯ ПОЛИТИКА КПК


  • Завершениеантияпонской войны и переход к новому истори-ческому этапу не сразу привел к переменам в аграрно-крестьян-ской политике КПК. В первое время лозунг «каждому пахарю — свое поле» все еще продолжал трактоваться как политика сниже-ния арендной платы и ссудного процента, реализация которой привела в освобожденных районах за годы войны к значитель-ным социально-экономическим сдвигам. Несколько энергичных кампаний по снижению арендной платы и ссудного процента существенно ослабили социальные и экономические позиции крупных землевладельцев, улучшили и стабилизировали жизнен-ный уровень трудового крестьянства, что проявилось, в частно-сти, в расширении середняцкой прослойки. Особенно значительны были социально-политические последствия этой аграрно-крес-тьянской политики, обеспечившей КПК поддержку трудового крестьянства и нейтрализацию эксплуататорской части деревни. Однако, несмотря на все достижения аграрно-крестьянской по-литики, вписанной в концепцию единого национального фрон-та, руководство КПК продолжало ее рассматривать как «уступ-ку» Гоминьдану, как политику, чуждую природе КПК и не рас-считанную на длительную стратегическую перспективу. Такой подход маоистского руководства КПК не давал возможности по достоинству (т.е. очень высоко!) оценить достигнутые результаты этой политики и разумно приспособить ее к новым политичес-ким условиям. Лишь болезненным методом проб и ошибок руко-


    596

    водство КПК находило правильное соотношение между полити-кой ЕНФ и мерой радикализма аграрных решений, с большим трудом осознавалась подчиненность аграрной проблемы полити-ке ЕНФ как стратегии победы национально-освободительной борьбы.

    Осенью 1945 г. с целью укрепления своих позиций в войне самозащиты руководство КПК провозглашает необходимость проверки выполнения ранее принятых законов и снижения арен-дной платы и ссудного процента в старых освобожденных райо-нах и организации движения «сведения счетов с предателями» — в новых (т.е. освобожденных после капитуляции Японии). На-чавшаяся кампания рассматривалась КПК не только как сред-ство мобилизации крестьянства на поддержку НОА, но и как подготовка к возвращению к политике конфискации земли сель-ских эксплуататоров. Если первоначально эта кампания еще ис-ходила действительно из прежних установок по аграрному во-просу, то уже с начала 1946 г. руководство КПК всячески стре-мится радикализовать эту кампанию, что ведет к ликвидации крупного землевладения и насилию (вплоть до убийства) по отношению к сельским эксплуататорам, что расценивается в КПК как «перегибы». Подготовкой к изменению аграрной по-литики стали, например, «конституционные принципы Погра-ничного района Шэньси—Ганьсу—Нинся», принятые в апреле 1946 г., в которых провозглашалась еще политика снижения аренд-ной платы и ссудного процента, но не гарантировалось право частной собственности, как это имело место в аналогичных до-кументах 1939 и 1941 гг.

    Вскоре после этого принимаются «Указания ЦК КПК о "све-дении счетов", о снижении арендной платы и по земельному вопросу» от 4 мая 1946 г., фактически являвшиеся закрытой партийной директивой о переходе к политике конфискации по-мещичьей земли. Документ этот весьма противоречив и вместе с тем очень показателен для стиля работы руководства КПК. Оце-нивая инспирированные сверху «перегибы» как «необычайно широкое массовое движение», документ констатирует, что «...мас-сы с большим подъемом изымают землю прямо из рук помещи-ков... В местах, где массовое движение приняло глубокий харак-тер, в основном уже разрешен или разрешается земельный воп-рос. В некоторых местах в результате массового движения даже осуществлен уравнительный передел земли...». Однако, несмотря на столь радикальную и оптимистическую вводную часть, реко-мендации «Указаний» достаточно осторожны. Так, основной пункт этих «Указаний» гласил: «Выполняя требования широких народ-ных масс, наша партия должна решительно поддержать массы в

    597

    борьбе против предателей, за снижение арендной платы за зем-лю и ростовщических процентов по ссудам, за возврат излишков этой платы и этих процентов крестьянам, за изъятие земли у по-мещиков, за осуществление принципа "каждому пахарю — свое поле"». Хорошо видно, что лозунг «изъятия земли» как бы зате-рялся среди других призывов.

    Конкретные рекомендации «Указаний» также достаточно ос-торожны. Документ требовал «...сосредоточить внимание на ре-шительной борьбе с предателями, тухао, шэньши и деспотами с тем, чтобы полностью изолировать и изъять у них землю». Одно-временно рекомендовалось проявлять «осмотрительность» в от-ношении мелких и средних помещиков, прибегая к методам «при-мирения и арбитража» при разрешении конфликтов с крестьянами. Земля кулаков вообще не подлежала экспроприации. Предлага-лось также «...разрешить в основном земельный вопрос метода-ми, во многом отличными от тех, которые применялись в пери-од гражданской войны при разрешении данного вопроса. Исполь-зуя указанные методы, крестьяне тем самым остаются на позициях законности и справедливости».

    Еще более противоречивой была практика реализации этой партийной директивы. В условиях разворачивавшейся гражданс-кой войны руководство КПК взяло курс на ускорение и радика-лизацию решения аграрного вопроса, видя именно в этом сред-ство обеспечения поддержки со стороны трудового крестьянства. Во внутрипартийных директивах от 20 июня 1946 г., от 1 февраля 1947 г. и других документах руководство КПК требовало от сель-ских парторганизаций фактически довести до конца экспропри-ацию земли (а зачастую и всего имущества) помещиков и кула-ков, что резко обостряло классовую борьбу в деревне и в силу специфики социального раскола китайской деревни обеспечива-ло поддержку политики КПК только со стороны части бедноты. Новый курс КПК в деревне реализовывался с большим трудом.

    Ускорение и радикализация проведения в жизнь новой аграр-ной политики столкнулись с определенными трудностями и внут-ри партии. На низовом уровне трудности проистекали прежде всего из того факта, что сельские парторганизации, сложившиеся в основном в годы антияпонской войны и включавшие выходцев из привилегированной части деревни, были не способны на та-кую ломку всего уклада социальной жизни деревни. И для прове-дения этой радикальной политики в деревню приходилось посы-лать отряды и бригады, состоявшие из десятков тысяч кадровых работников и коммунистов, привнося преобразования «сверху». Среди руководящей и кадровой части партии политика ради-кализации аграрных преобразований не встретила полной под-

    598

    держки. Ряд коммунистов выступил против немедленной эксп-роприации земли, которая, по их мнению, не соответствовала уровню крестьянского движения, обостряла социально-полити-ческую ситуацию в освобожденных районах и, отталкивая про-межуточные силы от КПК в гоминьдановских районах, препят-ствовала тем самым проведению политики ЕНФ. Руководство КПК расценило подобные настроения как правооппортунистические и вело против таких настроений решительную борьбу.

    К лету 1947 г. уже выявились весьма противоречивые результа-ты радикализации аграрных преобразований. Переход к экспроп-риации земли арендодателей не дал ожидаемого социально-эко-номического эффекта, да и не мог дать. Освобожденные районы в основном располагались в зоне преимущественного крестьянс-кого землевладения, где всегда, при всех политических режимах изъятие прибавочного продукта происходило прежде всего через налоговую систему, а рентная и ростовщическая эксплуатация была дополнительной. Освобождение от рентных платежей, раз-дел помещичьей (и даже кулацкой) земли не могли дать здесь значительного экономического выигрыша трудовому крестьян-ству, не решали проблему малоземелья. В то же время раздел зем-ли сельских эксплуататоров (да еще с уравнительными тенденци-ями) вел к падению товарности сельскохозяйственного производ-ства и, следовательно, к трудностям в снабжении продовольствием НОА и аппарата КПК.

    Еще более сложными были социально-политические послед-ствия. Прежде всего новая аграрная политика требовала направ-ления в деревню освобожденных районов значительных сил кад-ровых работников КПК и сил НОА для «раскачки» крестьян-ства, для организации «аграрной революции». С другой стороны, запланированные «перегибы» вели к нарастанию сопротивления, в том числе и вооруженного, экспроприируемых социальных сло-ев, а бегство в города шэньши, помещиков, кулаков означало отнюдь не устранение этих весьма многочисленных социальных групп от борьбы против аграрных преобразований. В городах они под гоминьдановским руководством создавали «отряды возвра-щенцев», которые вели вооруженную борьбу против КПК.

    Однако эта неэффективность аграрных преобразований была осмыслена руководством КПК как следствие «правых» ошибок, как результат недостаточно радикального проведения в жизнь директив ЦК КПК и в канун стратегического поворота в ходе гражданской войны руководство КПК предпринимает новые по-литические шаги по «углублению» аграрных преобразований. С 17 июля по 13 сентября 1947 г. в дер. Сибайпо (пров. Хэбэй) про-водится Всекитайская аграрная конференция, решения которой

    599

    рассматривались как важное средство поддержки начавшегося контр-наступления НОА. Конференция была проведена Рабочим комите-том ЦК КПК под руководством Лю Шаоци. Результатом дли-тельной и сложной работы конференции явилось принятие «Ос-новных положений земельного закона Китая», которые были опубликованы после их утверждения секретариатом ЦК 10 ок-тября 1947 г. вместе с «Декларацией НОА».

    Материалы конференции и сама ее продолжительность свиде-тельствуют, что руководству КПК пришлось провести большую работу с представителями освобожденных районов, чтобы убе-дить их в необходимости существенного пересмотра аграрно-кре-стьянской линии партии. Отметив некоторые достижения в деле аграрных преобразований в предшествующий период, основной докладчик на конференции Лю Шаоци вместе с тем подчерк-нул, что «...в большинстве районов аграрная реформа не была радикальной», а это теперь рассматривается как главный недо-статок. Указав на засоренность рядов КПК и бюрократизм руко-водства, Лю Шаоци главной причиной этого назвал «...неради-кальный характер политических установок по руководству аграр-ной реформой». Акцентируя внимание на ошибочности самой политической линии («политические установки»), руководство КПК, однако, признавало и нежелание крестьянства принимать активное участие в «классовой борьбе» в ее маоистском понима-нии. «Хуже всего, — отмечал докладчик, — что массы еще не Пришли в движение, еще не вышли в открытое столкновение с помещиками, только несколько кадровых работников взяли на себя это дело».

    Учитывай ход работы конференции и дальнейшую попытку проведения ее решений в жизнь, можно выделить две взаимо-связанные проблемы в постановке и решении аграрно-крестьян-ского вопроса на новом этапе. С одной стороны, это выдвижение уравнительной радикальной аграрной программы, а с другой — стремление «раскачать» крестьянскую массу.

    Первая задача в основном была решена на самой конферен-ции и на последовавших за ней совещаниях кадровых работников по освобожденным районам, на которых эта новая линия дово-дилась до сведения руководящих работников среднего и низово-го звена. Новая линия нашла свое отражение в «Основных поло-жениях», требовавших упразднения помещичьего землевладения и уравнительного раздела земли по едокам. Она была также под-тверждена в «Декларации НОА», содержавшей аграрные лозунги. Понимая, что партия и даже кадровые работники не вполне го-товы к восприятию и реализации такого курса, руководство КПК провозглашает и проводит в жизнь лозунг борьбы с правой опас-

    600

    ностью, т.е. с недостаточной радикальностью в деле пропаган-ды и осуществления аграрной политики. Уже на конференции Лю Шаоци подчеркнул, что теперь «...главное внимание во внут-рипартийной идеологической борьбе уделяется борьбе против пра-вого уклона», хотя он и признавал опасность появления «левого уклона» в связи с общей обстановкой наступления.

    Руководство КПК предусматривало ряд мер для вовлечения беднейшего крестьянства в аграрные преобразования, для орга-низации поддержки линии КПК с их стороны, что называлось иногда в документах КПК как «бедняцко-батрацкая линия», хотя при этом всегда присутствовал тезис о необходимости сплоче-ния с середняком.

    Сразу же после конференции руководство КПК попыталось провести в жизнь новую аграрную программу, однако попытка ее реализации довольно быстро выявила неадекватность этой про-граммы действительным экономическим, социальным и поли-тическим условиям освобожденных районов.

    Конечно, в условиях жестко централизованной партийной системы, сложившейся в ходе кампании «чжэнфэна», руковод-ству КПК легко удалось «выправить» так называемый правый уклон, радикализовать аграрные преобразования, но эффект этой радикализации был не совсем такой, на который рассчитывало партийное руководство.

    К удивлению партийного руководства деревенская беднота

    «раскачивалась» с большим трудом; не так легко, как предпола-галось, шла организация «союзов бедняков и батраков»; рабочие группы, посылаемые в деревню для проведения аграрной рефор-мы, не встречали достаточного понимания со стороны сельских парторганизаций, которые устранялись от руководства этой кам-панией. А если уж удавалось «раскачать» бедноту, то она стреми-лась прежде всего к разделу движимого имущества зажиточной части деревни и с меньшей охотой выступала за раздел земли.

    Однако и там, где, казалось бы, «бедняцко-батрацкая линия» успешно проводилась в жизнь, там, где рабочим группам удава-лось поднять бедноту на борьбу за уравнительный передел зем-ли, проведение реформы выявило непредвиденные социальные и экономические результаты. Начать с того, что в реальных аг-рарных условиях освобожденных районов наделить бедноту зем-лей только за счет помещиков и кулаков феодального типа не представлялось возможным. Вот почему некоторые руководители КПК (особенно из ближайшего окружения Мао Цзэдуна — Чэнь Бода, Кан Шэн) призывали отказаться от социально-экономи-ческого определения классовой принадлежности и, ссылаясь на пресловутую китайскую специфику, предлагали определять

    601

    классовую принадлежность прежде всего по политическим взгля-дам, по размерам имущества, по происхождению («проверка пред-ков до третьего поколения»). Такой подход казался многим кадро-вым работникам «практичным» и проведение «бедняцко-батрац-кой линии» в условиях осередняченных освобожденных районов фактически означало зачисление в разряд экспроприируемых зна-чительной части середняков, а иногда и бедноты. Такие «переги-бы» имели место, как свидетельствуют материалы КПК, практи-чески во всех освобожденных районах.

    Распространенность подобных явлений может вызвать удивле-ние, ибо в документах КПК всегда говорилось о необходимости

    «сплочения» с середняком, о необходимости учета его интересов и т.п. Более того, эти документы исходят всегда из презумпции

    «одобрительного» отношения середняка к уравнительному раз-делу земли, а также из необходимости заручиться согласием се-редняка, если приходится забирать у него часть земли. Однако это было несколько умозрительное построение, ибо практичес-ки середняк, вполне естественно, не хотел отдавать бедноте свою землю, не хотел уравнительного передела. Учитывая эту реаль-ность, Лю Шаоци на конференции дал следующую инструкцию:

    «Если какие-то середняки решительно сопротивляются уравни-тельному разделу земли и даже действуют заодно с помещиками и кулаками, то, естественно, надо вести необходимую борьбу, однако борьба должна вестись все-таки во имя сплочения с се-редняком». Перед нами удивительное свидетельство политичес-ких методов, рожденных «чжэнфэном» и коммунистической идео-логией. Середняка фактически ставили перед дилеммой: или са-мому («добровольно») отдать все «излишки» земли, или быть социально-политически приравненным к помещику и стать объек-том беспощадной борьбы. Неудивительно, что в развернувшейся борь-бе середняк оказывался зачастую на стороне помещиков и кулаков.

    Таким образом, аграрная политика КПК в этих условиях фак-тически стимулировала и углубляла традиционный раскол ки-тайской деревни на имущих и неимущих, а призыв к расправе с противниками аграрных преобразований вел к чрезвычайному обострению борьбы. «Что касается помещиков, — говорилось в докладе Лю Шаоци на конференции, — то их непременно надо заставить склонить головы и покориться... Если помещики упор-ствуют, выступают против революции, надо обязательно сурово расправляться с ними». Докладчик к такой же расправе призьгеал и с кулаками, а расширенное толкование понятия «эксплуата-торские слои деревни» делало объектом расправ еще и часть се-редняков и бедноты. Эти призывы к «расправе» имели серьез-ные последствия — они привели к массовым убийствам, избиени-

    602

    ям и даже пыткам в ходе аграрной реформы. Руководство КПК вы-ступало против «эксцессов», однако его противоречивая позиция в этом вопросе (не надо «эксцессов», но надо «сурово расправ-ляться») привела к такой перегруппировке социальных сил в де-ревне, когда оказывалось уже трудно сломить сопротивление про-тивников радикальной уравнительной аграрной реформы даже силой оружия. В освобожденных районах фактически разверты-вался «второй фронт» вооруженной борьбы, который мог осла-бить наступательный потенциал НОА.

    Радикализация аграрной политики негативно сказалась и на развитии сельскохозяйственного производства в освобожденных и освобождаемых районах. Это было результатом уравнивания крестьянских хозяйств на низком, как правило, потребительс-ком уровне, а также следствием потери стимулов производства более зажиточной частью деревни. Вместе с тем ликвидация по-мещиков и кулаков приводила к тому, что все бремя налогооб-ложения и снабжения армии ложилось на плечи трудового крес-тьянства, только что получившего какое-то приращение земли и, естественно, рассчитывавшего на некоторое увеличение свое-го потребления. Это не могло не породить опасность нового со-циального напряжения.

    Подобный ход аграрных преобразований вызвал в различных звеньях партаппарата и руководства КПК сомнения в правиль-ности их исходных установок, привел к новому обострению борь-бы по вопросам тактики аграрной реформы. Можно предполо-жить (ибо документальными материалами по этому вопросу мы не располагаем), что обсуждение этих острых проблем внутри партийного руководства в конце 1947 — начале 1948 г. заставило Мао Цзэдуна и его окружение фактически признать провал сво-ей аграрной политики. Осознание экономических, социальных, политических негативных последствий радикальной уравнитель-ной аграрной политики и «бедняцко-батрацкой линии», грозив-ших поражением в гражданской войне, заставило руководство КПК в первой половине января 1948 г. совершить крутой пово-рот, отказавшись от уравнительного передела земли как главного аграрного лозунга.

    В чем же основные гносеологические и социальные корни ошибочной линии маоистского руководства в аграрном вопросе? В чем причины навязчивого радикализма аграрной политики? Радикальная аграрная программа формулировалась Мао Цзэду-ном в рассматриваемое время, также, впрочем, как и в предше-ствующие периоды, без учета реальностей китайской аграрной структуры. Обратим внимание, по крайней мере, на два важней-ших компонента в маоистской трактовке аграрной ситуации в

    603

    стране. Выдвигая лозунг уравнительного передела земли, Мао Цзэдун исходил из никогда не доказанного теоретически и не подтвержденногр практикой аграрных преобразований тезиса, что в руках помещичье-кулацкой верхушки деревни находилось 70—80% всей земли, что почти вдвое завышает реальные цифры. В этих условиях преодолеть малоземелье бедноты практически не удалось Вместе с тем Мао Цзэдун исходит из предпосылки (о которой он не раз говорит и пишет) об активном участии в аграрных преобразованиях свыше 90% населения деревни, в том числе 70% ее населения — беднота! — прочная опора в проведении радикальной линии. В действительности радикальную аграрную политику КПК поддержала только часть бедноты — наиболее обездоленная и, как правило, уже выбитая из традиционного производственного процесса. Мао Цзэдун и его окружение (преж-де всего Чэнь Бода) фактически рассматривали китайскую де-ревню как феодальную и произвольно выдвигали противоречия по поводу землевладения на первый план социальной жизни ки-тайской деревни, рассматривали их как детерминирующие и в середине XX в. По сути дела, они полностью игнорировали как

    «азиатский» (нефеодальный) характер аграрного строя, так и социально-экономические последствия медленной, но уже весьма ощутимой капиталистической эволюции китайской деревни, в частности, не обратили внимание на тот факт, что в наиболее развитых районах социальная дифференциация была уже связана не только, а зачастую и не столько с землевладением.

    Настойчивый аграрный радикализм Мао Цзэдуна стимули-ровался его неизменной социальной ориентацией на бедняцко-люмпенские слои деревни, которые он всегда рассматривал как главную движущую силу китайской революции. Апеллируя как к реальным нуждам этой социальной среды, так и к ее предрас-судкам, он всегда рассчитывал получить (и получал!) ее поддерж-ку. Однако эта поддержка зачастую использовалась лишь как средство политического манипулирования массами. Эта социаль-ная ориентация, далекая от трезвой оценки действующих сил, всегда оставалась отличительной чертой маоизма как идейно-по-литического течения. Поддерживался аграрный радикализм и частью кадровых работников, воспитанных на образцах яньань-ского «казарменного коммунизма».

    Отказ от радикальной аграрной линии не был прокламиро-ван ни в одном известном нам партийном документе, хотя, на-чиная с января 1948 г., судя по изданным в следующие месяцы материалам, руководство КПК принимает директивы, а также предпринимает ряд выступлений перед партийным активом, в которых не только разрабатывается и трактуется новая аграрная

    604

    линия, но и дается идейно-пропагандистское прикрытие этого отступления, призванное отстоять «неизменную» правильность политической линии Мао Цзэдуна и вместе с тем найти тех, кто этой линии «не понял».

    Первым и наиболее значительным в этом плане документом явилась внутрипартийная директива от 18 января, о которой уже шла речь в предшествующем разделе в связи с объявле-нием руководством КПК политики ЕНФ, реализовать которую можно было только при создании определенного социально-эко-номического фундамента для объединения всех античанкайшист-ских сил. «При определении курса, — говорится в этой директиве о подходе к выработке общей политической линии, — бороться против "левого" уклона или же бороться против "правого" уклона внутри партии, необходимо исходить из конкретной обстановки. Так, например, необходимо предотвращать "левый" уклон, когда войска одерживают победы, и предотвращать "правый" уклон, когда они терпят поражения или не могут добиться победы в большинстве случаев». Поскольку в январе 1948 г. о поражении речи быть не могло, весь этот пассаж означал «деликатный» поворот на сто восемьдесят градусов от установок Всекитайской аграрной конференции.

    Что касается собственно аграрной программы, то главной

    «формулой отступления» делается концепция районирования и многоэтапности проведения аграрных преобразований. Теперь в директивных указаниях руководства КПК прежде всего подчерки-вается существенная разница в целях и условиях проведения аг-рарной реформы между районами, освобожденными до 1945 г., после 1945 г. и, наконец, после начала контрнаступления летом 1947 г. В первых из них преобразования в основном уже заверше-ны, во-вторых—«полустарых» —они должны проводиться сейчас, а в новых — в ближайшем будущем. Вместе с тем из последующих директив, где формулировались условия проведения аграрной реформы, выясняется, что практически «Основные положения» 1947 г. реализовать негде. Так, в одной из директив пояснялось, что реформу проводить следует только там, где прочно утвер-дилась новая власть, где уравнительного передела требуют бат-раки, бедняки и середняки (!) и где имеется достаточно парт-работников для проведения реформы. Если даже предположить, что все эти трудновыполнимые условия и существовали в ста-рых освобожденных районах, то уже не было значительного коли-чества земли для передела, а в «полустарых» и в новых осво-божденных районах еще не было названных политических условий. По мере преодоления левачества и радикализма в документах КПК постепенно формулируется позитивная аграрная програм-

    605

    ма, соответствовавшая переживаемому этапу гражданской войны. Теперь партийные документы исходят прежде всего из необходи-мости добиваться высокой социальной и экономической эффек-тивности аграрной политики. Так, в директиве от 24 мая 1948 г. по поводу аграрной политики в освобождаемых районах говорится:

    «...в течение сравнительно продолжительного периода времени после их освобождения мы должны проводить социальную поли-тику снижения арендной платы и ссудного процента...»

    Накопление опыта проведения аграрной политики в условиях наступления, изучение реальной социально-политической обста-новки в освобождаемой деревне ведут к дальнейшему изменению аграрной политики. На II пленуме ЦК КПК (март 1949 г.), обобщая опыт работы в новых освобожденных районах, формули-руется установка на подготовку к снижению арендной платы и ссудного процента, которые могут быть осуществлены только через год или два после освобождения. Готовясь к форсированию Янцзы, к решающему удару по гоминьдановскому режиму, руко-водство КПК на опыте только что освобожденных районов видит неготовность деревни — политическую и социально-психологичес-кую — к немедленным, даже самым умеренным, аграрным пре-образованиям. Вторжение в традиционные отношения деревни требовало серьезной подготовки.

    В то же время руководство КПК много внимания уделяет созданию рациональной налоговой системы в деревне. Основное бремя налоговых платежей перекладывалось на помещиков и ку-лаков. В условиях сохранения прежних аграрных отношений эксплуататорские слои деревни, аккумулируя прибавочный про-дукт и будучи вынужденными затем его основную часть отдать новой власти, выступают фактически как важнейшая часть ново-го налогового механизма, значительно облегчая новой власти вы-полнение налоговых задач.

    Таким образом, аграрная политика КПК после антияпонской войны претерпела сложную эволюцию. От продолжения полити-ки периода войны (снижение арендной платы и ссудного про-цента) переход к политике частичной конфискации помещичьей земли («Указания 4 мая 1946 г.») и вскоре к радикальной по-литике уравнительного раздела земли (Всекитайская аграрная конференция 1947 г.), а затем возвращение к политике сниже-ния арендной платы и ссудного процента (январь 1948 г.) и, на-конец, выработка еще более осторожной политики — политики подготовки постепенных преобразований (март 1949 г.). Так весь-ма мучительно складывалась аграрная политика КПК, ставшая одним из важных факторов победоносного развития гражданс-

    606

    кой войны, ибо она подчинила решение аграрного вопроса ин-тересам создания ЕНФ и тем самым решению основной задачи национально-освободительной борьбы. Если первоначально ру-ководство КПК рассчитывало прийти к власти на гребне аграр-ной революции и крестьянской войны, то постепенно оно было вынуждено признать беспочвенность этих расчетов и правильно увидеть новые возможности в борьбе за власть в социальной изо-ляции бюрократической буржуазии. Аграрная политика КПК в конце концов не только обеспечила спокойный тыл и продо-вольственное снабжение НОА, но и нейтрализовала многомил-лионные помещичье-кулацкие слои деревни, которые в против-ном случае могли бы оказать ожесточенное сопротивление поли-тике КПК, стать массовой опорой гоминьдановского режима и сделать победу в гражданской войне весьма проблематичной.

    Довольно резкий поворот в аграрной политике КПК сопро-вождался — по уже установившейся в КПК традиции — поиском виновников допущенных ошибок и «перегибов» с тем, чтобы вывести из-под удара Мао Цзэдуна. И виновники были найдены. На них указал сам Мао Цзэдун. Стремясь отмежеваться от ради-кализма решений Всекитайской аграрной конференции, Мао Цзэдун в ряде выступлений дает понять, что в неоправданном радикализме решений конференции прежде всего виноват ее ру-ководитель — Лю Шаоци. Последний в свою очередь признал (на II пленуме ЦК КПК) именно себя виновным за «большинство ошибок» в аграрной политике, еще раз способствуя укреплению культа непогрешимости Мао Цзэдуна. Пришлось каяться и руко-водителям некоторых освобожденных районов. Так, один из ру-ководителей парторганизации Маньчжурии — Чэнь Юнь — при-знал себя виновным в проведении ошибочной аграрной линии, причем в выражениях, прямо заимствованных из выступлений Мао Цзэдуна.

    Но этих признаний, как представлялось руководителям КПК, было недостаточно для спасения своего «лица». Недовольство и неудовлетворенность широких масс крестьянства, в том числе и бедноты, поднятых на борьбу лозунгами существенного улучше-ния их материального положения, потребовали найти и на низо-вом уровне «козлов отпущения», на которых должен был обру-шиться гнев крестьян. Ими, по замыслу Мао Цзэдуна, должны были стать низовые парторганизации, неспособные проводить

    «правильную» аграрную линию из-за чуждого классового проис-хождения многих деревенских коммунистов. Но здесь, судя по некоторым внутрипартийным документам, критическая кампания натолкнулась на несколько неожиданные сложности: в глазах кре-стьянства подлинным препятствием для улучшения их положения

    607

    во многих случаях были кадровые работники, присвоившие се-бе лучшие земли, имущество и т.п. В директиве ЦК КПК от

    22 февраля 1948 г. прямо говорится, что кадровые работники

    «...бесчинствуют и присваивают себе плоды аграрной реформы». Как оказывалось, радикализм аграрных преобразований в старых освобожденных районах дал наибольшую выгоду — независимо от их происхождения — некоторым активным кадровым работ-никам, которые вследствие этого стали противниками дальней-шего «углубления» аграрных преобразований.

    Таким образом, выработка оптимальной аграрной политики носила в основном эмпирический характер, не сопровождаясь при этом ни подлинной самокритикой, ни попытками научного ана-лиза реальной аграрной ситуации. А это означало, что ни на идейно-теоретическом уровне, ни на уровне социальной ориента-ции не были преодолены субъективистские, волюнтаристские, левацкие тенденции руководства КПК, и в иных исторических условиях (например, без давления военного фактора) они могли вновь выявиться с полной силой.


    5. ПОБЕДА КПК В ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ


    Быстрый распад гоминьдановской государственности, развал гоминьдановской армии, стремительное наступление на юг НОА поставило перед КПК новые сложные задачи, связанные со слабостью политических позиций КПК в гоминьдановских рай-онах. Как уже говорилось, руководство КПК всячески поддер-живало выступления демократических партий и групп, студен-ческих, женских и других организаций за прекращение граж-данской войны, за ликвидацию однопартийной власти Гоминь-дана, за демократизацию политической жизни. КПК стиму-лировала и борьбу гоминьдановских профсоюзов за повышение зарплаты рабочих, в поддержку общедемократических требова-ний. Коммунисты (не раскрывая себя, естественно) активно участвовали в работе оппозиционных организаций. Однако все эти движения, видевшие в КПК союзника в борьбе с го-миньдановским самовластием, в момент освобождения сохра-няли определенную самостоятельность и некоторую инерцию борьбы за общедемократические цели, а поэтому вполне спра-ведливо не могли рассматриваться КПК как надежная полити-ческая опора в их борьбе за установление политического гос-подства КПК.

    Слабым было и влияние КПК в освобождаемой деревне, где так и не развернулось массовое крестьянское движение под

    608

    знаменем аграрной революции. Отсюда и слабость партизанс-кого движения в гоминьдановском тылу, в котором, по оценке руководства КПК, участвовало всего около 30 тыс. чел. Сельских партийных организаций в освобождаемых районах практически не было.

    В результате гоминьдановских репрессий и многолетнего пре-небрежения со стороны руководства КПК работой в гоминьда-новских районах очень слабыми и малочисленными были партор-ганизации даже в крупных городах страны. Так, в Гуанчжоу после его освобождения местная парторганизация насчитывала всего около 100 чел.

    Слабостью влияния КПК в гоминьдановских районах опреде-лялась и тактика партии, не рассчитанная на открытые и тем более вооруженные выступления против гоминьдановского гос-подства и предполагавшая сохранение и накопление сил, необ-ходимых для последующего «освоения» освобождаемой террито-рии. Этими же причинами объяснялась (однако определялась не только ими) и тактическая линия КПК после освобождения. Так, в директивном указании ЦК КПК от 8 апреля 1948 г. говорилось:

    «Не следует торопиться с организацией городского населения на борьбу за проведение демократических преобразований и улуч-шение жизненных условий». В этой линии отразилось уже устой-чивое недоверие руководства КПК к унаследованному от гоминь-дановского прошлого общедемократическому массовому движе-нию, не находившемуся под жестким контролем КПК, отразилось стремление не допустить развития самостоятельной политичес-кой инициативы со стороны городского населения, в том числе и рабочего класса.

    В рассматриваемое время отношение руководства КПК к ра-бочему классу и рабочему движению остается противоречивым. С одной стороны, КПК стремилась усилить организованность ра-бочего класса и тем самым возможность контролировать рабочее движение. Так, в августе 1948 г. в Харбине под контролем КПК был проведен VI съезд профсоюзов, на котором были представ-лены как профсоюзы освобожденных районов, так и профсоюз-ные организации гоминьдановских районов. На съезде была вос-создана Всекитайская федерация профсоюзов, председателем которой был избран Чэнь Юнь. С другой стороны, на уже осво-божденной территории руководство КПК считало необходимым сдерживать борьбу профсоюзов за улучшение положения рабо-чих, критиковало профсоюзы за «экономизм», за «левый» уклон, выражавшийся, по мнению руководства КПК, в «чрезмерном» вни-мании к материальной стороне жизни рабочего класса. Конечно, экономическое положение освобождаемых районов было сложным

     

     

     

     

     

     

     

    содержание   ..  27  28  29  30   ..