ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 27

 

  Главная      Учебники - Разные     ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание

 

поиск по сайту            правообладателям  

 

 

 

 

 

 

 



 

содержание   ..  25  26  27  28   ..

 

 

ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 27

 

 


541

мелкий бизнес. В «обмен» на возможность относительно быст-рого развития китайская буржуазия вела здесь себя лояльно по отношению к колонизаторам, расширяя и укрепляя тем самым их социальную базу.

Итогом 14-летнего японского хозяйничанья в Маньчжурии бы-ло принципиальное изменение социально-экономической струк-туры этой части Китая. Из отсталой аграрной окраины Маньч-журия превратилась в индустриально-аграрный район с развитой инфраструктурой и преобладанием тяжелой промышленности. Это был первый (наряду с Кореей) в истории колониальной системы империализма пример развития колонии индустриаль-ного типа.

Маньчжурия стала действительно промышленной колонией, ибо основные экономические интересы захватчиков лежали именно в промышленной сфере. Маньчжурия была превращена в военно-промышленную базу японской агрессии. Но все индустриальное развитие Манчжурии носило колониальный характер, ибо оно определялось японскими интересами. Япония сохраняла полный контроль за всеми ресурсами этого района. Маньчжурская про-мышленная структура не стала органической частью китайского народного хозяйства.

В определенной мере используя маньчжурский опыт, Япо-ния пыталась реализовать свои колониалистские планы во вновь захваченных районах Китая. Наиболее прочные экономические позиции Япония имела в Северном Китае. По примеру компа-нии «Мантецу» здесь японцы организовали держательскую Ком-панию развития Северного Китая, которая весной 1944 г. конт-ролировала уже 34 компании различного хозяйственного профиля с общим капиталом в 1,4 млрд иен. Основные вложения при-ходились на транспорт, связь, портовое хозяйство (73%), на втором месте была горнодобывающая промышленность (9%), а вложения в обрабатывающую промышленность были небольши-ми. Кроме того, различными льготами оккупанты стремились привлечь сюда и частный японский капитал. Фактически за счет ограбления частного китайского капитала («покупка» предпри-ятий за бесценок, «смешанные» предприятия и т.п.) количест-во японских фирм здесь в годы войны утроилось. Однако в це-лом значительного реального ввоза японского капитала в Север-ный Китай не было (всего за годы войны ввезено сюда около

265 млн ам. дол.) и не проводилось сколько-нибудь значитель-ного промышленного строительства. В этом районе оккупанты прежде всего стремились создать условия для вывоза сырья, для интенсификации эксплуатации местных ресурсов.

542

Для эксплуатации оккупированных районов бассейна Янцзы (прежде всего шанхайского промышленного района) японцы со-здали держательскую Компанию развития Центрального Китая, которая в 1944 г. контролировала 12 крупных компаний с опла-ченным капиталом в 204 млн иен, охватывавших своей деятель-ностью весьма широкий круг предприятий: транспорт и связь, добычу угля и металлургию, автобусное сообщение и производ-ство газа, недвижимость и шелководство и т.п. В четыре раза выросло и количество частных японских фирм. Однако общие японские капиталовложения в этом районе за годы войны со-ставили всего 41 млн ам. дол., что свидетельствовало о нежела-нии японских властей, и тем более частных японских вкладчи-ков, рисковать значительными средствами в этом районе.

Под свой полный контроль японцы стремились взять не толь-ко промышленное производство и транспорт оккупированных районов, но и, естественно, кредитно-банковскую систему, со-здав с этой целью резервные банки, контролировавшие денеж-ный рынок. Уже в марте 1938 г. в Пекине был открыт Феде-ральный резервный банк (ФРБ), считавшийся формально китай-ским, причем половину оплаченного капитала внесли китайские коммерческие банки, а другую половину — марионеточные власти за счет средств, предоставленных японскими банками. Незначи-тельный оплаченный капитал банка (50 млн иен) и значительная денежная эмиссия привели к быстрому обесцениванию банкнотов ФРБ. В декабре 1940 г. марионеточное правительство Ван Цзин-вэя открыло в Шанхае Центральный резервный банк (ЦРБ). Так создавался банковский механизм, имевший китайскую вывеску, но фактически находившийся в руках Японии, который позво-лил захватчикам поставить под свой полный контроль всю бан-ковско-кредитную систему оккупированных районов. Однако же-лание японской военщины как можно быстрее и легче использо-вать материальные ресурсы захваченных районов привели к без-удержной эмиссии, не имевшей сколько-нибудь реального обес-печения, и, следовательно, к росту инфляции. К концу войны ее темпы оказались даже выше, чем в гоминьдановских районах Китая. Столь же стремительно росли и цены.

После того как схлынула первая волна грабежей со стороны японских захватчиков, оккупационные власти попытались не толь-ко взять под свой контроль экономическую жизнь, но и оживить промышленность и торговлю, наладить сотрудничество с китай-ской буржуазией, привлечь ее к экономическому строительству

«сферы совместного процветания». Действительно, после паде-ния производства в первые два года войны начался процесс его

543

постепенного восстановления, а в 1939—1941 гг. и определенного роста, что было, в частности, связано с благоприятной внешне-экономической конъюнктурой в первые годы мировой войны. Растет добыча полезных ископаемых (например, угля в северном Китае в 2,5 раза), увеличивается производство и экспорт обраба-тывающей (особенно текстильной) промышленности шанхайс-кого района. Однако начало Тихоокеанской войны и последовав-шие за этим военные поражения японских агрессоров выявили авантюризм социально-экономической политики захватчиков. Повторить в этих районах Китая опыт маньчжурского сотрудни-чества, столь выгодного колонизаторам, не удалось. И это объяс-нялось не только ничтожным объемом японских капиталовложе-ний, не сравнимых с Маньчжурией, но и политикой колонизато-ров, стремившихся зачастую неэкономическими методами извлечь из хозяйства оккупированных районов значительные средства для войны. В этих условиях китайская буржуазия оккупированных райо-нов не получила существенных выгод от такого «совместного про-цветания» и поэтому не оказала политической поддержки захват-чикам. Более того, к концу войны ее нежелание сотрудничать с японцами усиливается, и это все более парализует японский тыл. Несмотря на значительные отличия в социально-экономичес-ком развитии различных оккупированных японцами районов Китая, можно выделить вместе с тем некоторые общие черты. Они могут быть сведены прежде всего к небывалой централиза-ции капиталов всего несколькими крупнейшими компаниями и банками, находившимися в руках японского государственно-мо-нополистического капитала. Если в Маньчжурии эта централиза-ция в основном соответствовала значительной концентрации про-изводства, то в других районах она существенно забегала вперед, отвечая интересам управления и усиления эксплуатации со сто-

роны оккупантов.


  • РАЗВИТИЕ ГОМИНЬДАНОВСКИХ РАЙОНОВ


    Социально-экономическая политика Гоминьдана и ее последствия


    Характер экономической политики Гоминьдана в это время определяется как нуждами войны, так и социальной эволюцией самого Гоминьдана. Война сделала неизбежным возрастание госу-дарственного вмешательства в экономику, т.е. объективная обста-новка усилила ту тенденцию социально-экономического развития


    544

    Китая, которая достаточно четко уже выявилась в предвоенные годы. Формулируя в новых условиях экономическую программу правительства, Гоминьдан обращается к идейному наследию Сунь Ятсена, заимствуя в учении основателя партии основную аргу-ментацию своей претенциозной экономической политики. Содер-жание этой лолитики не сводилось к экономическому обеспече-нию войны сопротивления. Оно включало также далеко идущие планы использования обстановки национально-освободительной войны с ее подъемом патриотических чувств для фактического подчинения гоминьдановской власти всей экономической жиз-ни общества. Именно поэтому возрастает интерес к пропаганде суньятсеновского принципа народного благоденствия.

    Однако реализация этих целей Гоминьдана происходила на весьма суженной хозяйственной базе неоккупированных райо-нов, т.е. в основном в окраинных районах северо-западного и юго-западного Китая. Хотя эти районы и располагали значительными природными ресурсами, но их промышленное освоение только начиналось. К тому же гоминьдановский Китай оказался факти-чески почти полностью блокированным японскими захватчика-ми. Не считая длинной и трудной дороги через Синьцзян в Со-ветский Союз, большую часть войны гоминьдановский Китай был связан с внешним миром только Бирманской шоссейной доро-гой и воздушными линиями.

    Сложнейшей проблемой военной экономики была инфляция, во многом определявшая весь хозяйственный климат страны. Впол-не естественный значительный рост правительственных военных расходов, с одной стороны, и потеря основных источников до-ходов (прежде всего таможенных поступлений) — с другой, зас-тавляли правительство чем дальше, тем больше обращаться к необеспеченной денежной эмиссии: уже в 1941 г. печатный ста-нок работал почти в 10 раз энергичней, чем до войны, а в нача-ле 1945 г. — уже почти в 300 раз. Если в первые два-три года вой-ны инфляция носила весьма умеренный для военного времени характер и реформированная в 1935 г. денежная система справля-лась со своими функциями, то постепенно инфляция нарастала, приняв к концу войны катастрофический характер — цены 1945 г. более чем в 1000 раз превышали цены предвоенного года. Обста-новка нараставшей инфляции наложила существенный отпеча-ток на всю хозяйственную жизнь гоминьдановского Китая.

    Одной из наиболее трудных экономических проблем являлось налаживание налоговой системы военного времени. Потеря ос-новных источников косвенного обложения (серьезное значение сохранил лишь соляной налог) заставила правительство обратить


    545

    особое внимание на увеличение прямого налогообложения. По-доходный налог был введен в Китае в предвоенном году, но только теперь он стал играть важную роль. В 1938 г. он был допол-нен налогом на военные сверхприбыли, а затем были введены и новые правила его взимания, направленные на повышение его эффективности. В 1940 г. вводится налог на недвижимость, а в 1943 г. — на аренду и продажу собственности. Были введены и некоторые другие налоги. Особо большое значение для гоминь-дановских финансов имело изъятие в 1941 г. поземельного налога из рук местных властей. Сам налог стал взиматься в натуральной форме. В следующем году натуральный поземельный налог был дополнен принудительной закупкой зерновых у землевладельцев, причем власти лишь частично расплачивались наличными. Все это позволило правительству в последние годы войны брать в свои руки более 5% валового сбора зерновых и тем самым обес-печивать снабжение армии и госаппарата. С 1943 г. в хлопкопро-изводящих районах поземельный налог стал собираться хлопком.

    Перенесение основной тяжести налогового обложения на пря-мые налоги означало в социальном плане увеличение обложения наиболее имущих слоев города и деревни. Землевладельцы, по мнению китайских авторов, были вынуждены отдавать государ-ству (с учетом лихоимства местных властей) основную часть то-варного зерна.

    На нужды войны правительство пыталось перестроить и бан-ковскую систему. Основные направления этой перестройки — централизация управления государственными банками и увели-чение их роли в хозяйственной жизни, дальнейшая специализа-ция банковской деятельности, усиление контроля за частными и местными банками. Эти мероприятия способствовали мобилиза-ции финансовых средств для расширения промышленного про-изводства как в государственном, так и в частном секторе.

    Большую роль в укреплении финансовых и экономических позиций гоминьдановского правительства сыграла внешнеэконо-мическая поддержка. Первую экономическую помощь, как уже указывалось, Китай получил от СССР, причем в наиболее труд-ное для страны время. Первые американские займы для закупки оружия стали предоставляться только в 1939—1940 гг. В 1941 г. на Китай была распространена система ленд-лиза, ставшая важным источником в снабжении борющегося Китая военными материа-лами. В феврале 1942 г. США предоставили Китаю заем на очень большую сумму в 500 млн дол. для укрепления китайской денеж-ной системы. Стали предоставлять займы Англия и некоторые дру-гие западные державы. А всего за годы войны гоминьдановский


    546

    Китай получил внешнеэкономической помощи на сумму около 1,5 млрд дол.

    Для решения задач войны сопротивления особое значение имело промышленное развитие западных районов. Оно начина-лось почти с нуля. Основой создания в этих отсталых районах промышленности послужили предприятия, эвакуированные из городов, захваченных японцами. За первые три с половиной года войны из восточных районов на запад было эвакуировано более 600 частных промышленных предприятий, не считая государствен-ных военных заводов. С предприятиями было эвакуировано 12 тыс. квалифицированных рабочих. В 1940 г. уже 70% этих предприятий работали, способствуя созданию военно-промышленного потен-циала. Отсталость этих районов и их блокада были, конечно, сдер-живающими факторами промышленного развития. Однако были и другие моменты, которые благоприятствовали созданию здесь промышленности: большой спрос в условиях товарного голода на продукцию как тяжелой, так и легкой промышленности, отсут-ствие конкуренции со стороны импорта и продукции более раз-витых восточных районов, помощь государства в создании про-мышленности и т.п. В результате этого количество промышленных предприятий выросло на неоккупированной территории за годы войны в десять раз, достигнув внушительной цифры в 5725 пред-приятий. Однако преобладали мелкие предприятия с низким тех-ническим уровнем. Фабрично-заводских предприятий к концу вой-ны насчитывалось только около тысячи с 61 тыс. рабочих и служа-щих. Объем промышленного производства вырос почти в четыре раза, причем особенно значительно выросло производство средств производства, а также военного снаряжения.

    Конечно, эти большие цифры не должны вводить в заблужде-ние, ибо сопоставление идет с очень низким довоенным уров-нем. Вместе с тем выплавка в 1943 г. 84 тыс. т чугуна и 10,5 тыс. т стали, добыча 6 млн т каменного угля, производство многих ви-дов промышленного оборудования и военного снаряжения сви-детельствовали о заметных изменениях в хозяйственном облике этих отсталых районов, в прошлом почти не знавших фабрично-го производства.

    По мере роста промышленности в ней происходили важные структурные изменения, главное из которых — превращение го-сударственного предпринимательства в ведущую и преобладаю-щую силу. Вполне естественно, что в обстановке войны только государственная инициатива, только государственная мобилиза-ция значительных средств могли обеспечивать быстрое строитель-ство военных предприятий, электростанций, металлургических


    547

    заводов. К концу войны государственный сектор охватывал при-мерно 000/10 часть всех предприятий (534), но его доля составляла около трети продукции, причем на одно государственное пред-приятие приходилось в десять раз больше капиталовложений, чем на одно частное, и каждое государственное предприятие нани-мало в среднем в два раза больше рабочих и служащих, т.е. в руках правительства были наиболее крупные и наиболее техни-чески оснащенные предприятия.

    В годы войны быстро росла и частная промышленность, одна-ко частный сектор развивался при поддержке правительства и под его контролем. Правительство оказало значительную финан-совую и техническую помощь предпринимателям, стремясь уве-личить вклад частнокапиталистического сектора в развитие обо-ронной промышленности. Оказывая финансовую и экономичес-кую поддержку (правительственные субсидии, банковские займы, правительственные заказы и т.п.), правительство одновременно расширяло и углубляло свой контроль за частным сектором про-мышленности. Особенно усилилась зависимость частной промыш-ленности от правительства в последние два года войны, когда выявился определенный спад производства, связанный прежде всего с резким усилением инфляции. В этих условиях правитель-ственная поддержка помогла выжить многим частным предприя-тиям, но поставила их в еще большую зависимость.

    С целью мобилизации мелкого производства для обеспечения нужд армии и населения правительство всячески поощряло про-мысловую кооперацию, причем ее развитие было взято под госу-дарственный контроль. Развитие кооперативов шло при значи-тельной финансовой поддержке правительства, однако только мелкое ткацкое производство в основном было охвачено коопе-ративами. Это был первый опыт прямого государственного воз-действия на мелкое производство.

    Новый и принципиально важный момент в экономической политике Гоминьдана в годы войны — стремление поставить под полный государственный контроль внешнюю и внутреннюю тор-говлю страны. Аппарат государственного контроля стал склады-ваться уже в первые месяцы войны. Создание административного аппарата дополнялось организацией правительственных внешне-торговых компаний, фактически взявших в свои руки почти всю внешнюю торговлю. Закупка и экспорт традиционных продук-тов — шелка-сырца, шерсти, шкур, кишок, чая и т.п. — пере-шли в руки нескольких компаний, объединившихся к концу вой-ны под названием «Фусин». Весь экспорт минерального сырья находился в руках государственного Комитета национальных


    548

    J

    ресурсов. Импорт также попал под строгий государственный конт-роль. Конечно, в условиях войны и блокады внешняя торговля не играла столь важной экономической роли, как прежде, однако именно в эти годы впервые сложилась в Китае система прави-тельственных организаций, поставивших под свой контроль ки-тайскую внешнюю торговлю, которая прежде была полем без-раздельной деятельности иностранного капитала.

    Еще большее значение для экономического развития страны име-ло создание системы государственного контроля за внутренней тор-говлей. Необходимость обеспечения армии продовольствием и сна-ряжением, а также предотвращение голода в неоккупированных районах заставили правительство провести разнообразные мероп-риятия для контроля за рынком. Система регулирования торгов-ли важнейшими потребительскими товарами и товарами произ-водственного назначения складывалась постепенно, по мере на-растания экономических трудностей, не в последнюю очередь связанных с ускорившейся инфляцией. Подход правительства к этой проблеме был чисто эмпирический.

    Первоначально наибольшую активность власти проявили в попытках создать административный аппарат контроля за цена-ми, чтобы таким путем приостановить их быстрый рост. Издава-лись законы о торговле по «справедливым ценам», о контроле за ценами, делались попытки их заморозить. Естественно, что ни постановления властей, ни чисто бюрократическая видимость деятельности не могли приостановить инфляцию или улучшить снабжение дефицитными товарами. Лишь постепенный переход правительства к прямому контролю за торговлей важнейшими товарами и создание государственных товарных запасов смогли оказать некоторое воздействие на рыночные процессы.

    Первым под строгий государственный контроль была постав-лена торговля жидким горючим. Уже в мае 1938 г. было издано постановление правительства о контроле за покупкой, продажей и всеми запасами жидкого топлива. Позже был введен и конт-роль за торговлей каменным углем. После перехода сбора позе-мельного налога в натуральной форме в руки центрального пра-вительства и введения обязательных закупок зерна в руках госу-дарственных органов оказались значительные запасы товарного зерна. Опираясь на эти запасы, правительство вводит лицензион-ную торговлю зерном. В 1944 г. эта система была уже распростра-нена на 18 провинций и 354 города, в которых было выдано по-чти 26 тыс. лицензий, которые давали право на торговлю зер-ном, но требовали полной отчетности о запасах, объеме продаж, Ценах и т.п. Затем была введена государственная монополия на


    549

    торговлю хлопком и фабричными хлопчатобумажными изделия-ми. Переход запасов хлопка-сырца в руки правительства позво-лил снабжать хлопком прядильные фабрики в обмен на пряжу, а ткацкие — снабжать пряжей в обмен на готовые ткани, что при-вело к полному государственному контролю за этими отраслями промышленности и за одним из важнейших потребительских то-варов. Под правительственный контроль была передана также тор-говля растительным маслом и бумагой.

    Таким образом, за восемь лет войны принципиально измени-лась роль государственного регулирования экономики и государ-ственного предпринимательства. Из второстепенной экономичес-кой силы они превратились в важнейший фактор социально-эко-номического развития неоккупированного Китая. Это изменение обусловлено созданием разветвленного государственного аппара-та хозяйственного контроля, фактически охватившего в той или иной степени своим влиянием все народное хозяйство провин-ций, на которые распространялась власть Гоминьдана. Завершился процесс подчинения банковского дела правительственным бан-кам, причем теперь они охватили своим влиянием глубокую про-винцию, а также не только современные секторы хозяйства. Госу-дарственное предпринимательство в промышленности стало веду-щим, а частная промышленность оказалась подчинена государству через систему кредитования, заказов продукции, снабжения сырьем и т.п. Под государственный контроль была поставлена внешняя торговля, а во внутренней государству принадлежали решающие позиции — монополия на торговлю важнейшими товарами (зер-но, хлопчатобумажные изделия, масло, нефтепродукты и т.п.).

    Быстро выросший государственный аппарат хозяйственного регулирования не был, однако, достаточно эффективным, что объяснялось не только объективными причинами (условия вой-ны, неподготовленность административного и технического пер-сонала и т.п.), но и резко возросшей коррупцией гоминьдановс-ких чиновников, получивших доступ к столь разнообразным ис-точникам незаконного обогащения. Эта коррупция не только снижала эффективность государственного регулирования хозяй-ства, но и болезненно воздействовала на политическую обста-новку неоккупированных районов страны.


    Социально-политическое развитие неоккупированных районов


    Начало национально-освободительной войны китайского на-рода против японских захватчиков, фактическое создание едино-го фронта, общий патриотический подъем существенно изменили

    550

    политическую атмосферу гоминьдановского Китая. Концентрация национальных усилий с целью сопротивления японским агрес-сорам на время как бы отодвинула в сторону прежние полити-ческие разногласия и противоречия, создавая атмосферу обще-национального сплочения. Вот в такой обстановке проходил вес-ной 1938 г. в Ханькоу чрезвычайный конгресс Гоминьдана. Конгресс обсудил новую политическую ситуацию и принял Ма-нифест и Программу сопротивления и строительства страны. Манифест отразил определенные идеологические сдвиги пред-шествующего периода, а также политический опыт первого периода войны. Это был весьма общий документ о целях и мето-дах гоминьдановской политики. Характерно, что в этом докумен-те заметен возрастающий интерес к суньятсеновским идеям, к суньятсеновской фразеологии. Основные положения Манифес-та, но в более сжатой форме изложены в Программе сопротивле-ния и строительства страны.

    Несмотря на всю расплывчатость этих документов, они созда-вали определенные политические, идеологические и правовые предпосылки мобилизации нации на войну сопротивления. Все патриотические силы Китая с одобрением восприняли эти ре-шения конгресса. «Мы одобряем и поддерживаем политический курс нашей страны на период войны сопротивления, выражен-ный в Манифесте и Программе сопротивления страны, — гово-рилось в заявлении членов политбюро ЦК КПК Ван Мина, Бо Гу и Чжоу Эньлая. — Он совпадает с основным направлением политической программы на период войны сопротивления, не-однократно провозглашавшейся ЦК КПК».

    В соответствии с решением чрезвычайного конгресса 1 июля 1938 г. был сформирован Национально-политический совет (НПС) — совещательный орган при гоминьдановском правитель-стве. Большинство мест в нем занимали гоминьдановцы, но в его состав были приглашены также и негоминьдановские полити-ческие силы. КПК было направлено в НПС семь человек: Бо Гу, Ван Мин, Дун Биу, Дэн Инчао, Линь Цзухань, Мао Цзэдун, У Юйчжан. Создание НПС в таком составе отражало развитие но-вой политической ситуации, в которой фактически признавалась легальность КПК. Конечно, возможностей для легальной работы КПК в гоминьдановских районах было немного, но она стреми-лась их полностью использовать. Активно работало в Ухане, а за-тем в Чунцине представительство КПК. Большую роль в обеспе-чении связи Особого района с остальным Китаем играло пред-ставительство 8-й армии в г. Сиане. КПК получила возможность публиковать в гоминьдановской столице свою ежедневную газету


    551

    «Синьхуа жибао», а также другие издания. Не меньшее значение имели открывшиеся возможности для коммунистов и их сторон-ников использовать средства массовой информации гоминьданов-ских районов для патриотической пропаганды, для разоблачения национальных предателей, для критики многих направлений го-миньдановской политики. Хорошо использовала КПК и развер-нувшуюся политическую деятельность массовых патриотических организаций, профсоюзов, женских, студенческих организаций, быстро расширяя свое влияние среди политически активной массы городского населения. Главным идейно-политическим рычагом усиления влияния КПК в массах была концепция общенацио-нального сопротивления японской агрессии. КПК сумела плодо-творно использовать политическую атмосферу национального подъема, уже в первый период войны выдвинувшись как актив-нейшая патриотическая сила, как центр притяжения патриотов, которых не удовлетворяла гоминьдановская политика.

    Расширение освобожденных районов, укрепление 8-й и Но-вой 4-й армий, рост популярности КПК в неоккупированных гоминьдановских районах — все это. постепенно усиливало анти-коммунистические настроения в Гоминьдане. В полной мере это сказалось уже на работе V пленума ЦИК Гоминьдана в январе 1939 г., который отверг предложения руководства КПК о поис-ках форм организационно-политического сближения участников единого фронта и даже принял резолюцию «О мерах по ограни-чению деятельности чуждых партий», направленную против воз-росшей активности коммунистов в гоминьдановских районах. В дальнейшем антикоммунистические тенденции в гоминьдановс-кой политике продолжали усиливаться, приводя подчас к таким острым столкновениям, как инцидент с Новой 4-й армией в на-чале 1941 г. Антикоммунизм вновь делается устойчивым компо-нентом гоминьдановской пропаганды и политики, не сумев, од-нако, приостановить возрастание авторитета КПК как националь-ной силы, предотвратить группировку вокруг КПК сторонников активной борьбы с японской агрессией. Причины этого не толь-ко в разработанной с помощью Коминтерна и осуществлявшей-ся в первые годы войны эффективной политике единого нацио-нального фронта антияпонской борьбы, но и в существенных идейно-политических сдвигах китайского общества, вызванных в первую очередь социально-политической трансформацией Го-миньдана.

    В «нанкинское десятилетие» Гоминьдан рекрутировался прежде всего за счет новых (гоминьдановских) милитаристов и буржуаз-ных и мелкобуржуазных слоев наиболее экономически развитых

    552

    приморских провинций. Война и японская оккупация разорвали связи Гоминьдана с приморской (прежде всего шанхайской) буржуазией, подорвали политическое влияние крупной буржуа-зии вообще. В годы войны Гоминьдан правил районами с нераз-витыми капиталистическими отношениями, где буржуазия была крайне слаба. Гоминьдан как бы терял реальные политические связи с крупной буржуазией. Однако сужение социальной базы Гоминьдана было не только результатом «географии» военного времени, но и результатом социально-экономической политики Гоминьдана в годы войны, которая была направлена на всемер-ное огосударствление хозяйства, что не могли, конечно, под-держивать буржуазные круги.

    В годы войны все явственнее выделяется основная опора го-миньдановского режима — партийная, гражданская и военная бюрократия. Если в предвоенные годы она в определенной мере формировалась за счет буржуазии и буржуазной интеллигенции, то теперь здесь, в отсталых окраинных районах, ее почти един-ственным источником пополнения остаются землевладельческо-шэньшийские крути — этот традиционный поставщик бюрокра-тов на протяжении многих веков. Однако это изменение не пре-вратило Гоминьдан в организацию, выражавшую специфические интересы крупных землевладельцев. Гоминьдан по-прежнему ос-тавался весьма противоречивой в социально-политическом от-ношении организацией.

    С одной стороны, национально-освободительная война, осо-бенно ее первый период, привела к расширению социальной базы Гоминьдана как политического руководителя борьбы против япон-ской агрессии. Гоминьдан как бы возвращался к временам Нацио-нальной революции 1925—1927 гг., когда он был широким обще-национальным объединением, по сути социально-политической коалицией, широту которой Гоминьдан и в «нанкинское десяти-летие» пытался, но не сумел сохранить. С другой стороны, в годы войны ускоряются процессы элитарного обособления бюрокра-тической верхушки Гоминьдана, начавшиеся еще на предшеству-ющем историческом этапе и детерминированные всей логикой развития гоминьдановской государственности. В идеологии и по-литике этой гоминьдановской элиты на первый план выходят интересы самой бюрократии, постепенно сраставшейся с неко-торыми группами буржуазии, вливавшимися в государственный хозяйственный аппарат. Эта бюрократия все больше отождествля-ет свои групповые интересы с интересами национального госу-дарства, все больше рассматривает хозяйственную деятельность государства как экономический фундамент своего политического


    553

    могущества и своего обогащения. Тем самым эта политическая элита все больше превращается в экономически господствующий и политически правящий слой Китая, в бюрократическую бур-жуазию, как назовут эту элиту впоследствии.

    Свидетельством достаточно значительной зрелости процессов выделения новой социальной общности — бюрократической бур-жуазии — являлось и складывание специфической идеологии праворадикального типа, относящееся именно к военным годам. Формирование этой идеологии связано прежде всего с именем Чан Кайши и с его двумя книгами — «Судьбы Китая» и «Китай-ская экономическая теория», — опубликованными в 1943 г.

    Во многом эти работы и сформулированные в них взгляды продолжают интерпретацию идей Сунь Ятсена, предпринятую в 20-е и 30-е гг. Дай Цзитао и Чэнь Лифу. Эти книги продолжают прежде всего линию на дальнейшую конфуцинизацию суньятсе-низма, на традиционализацию официальной идеологии Гоминь-дана. В условиях войны сопротивления и огромного патриотичес-кого подъема эти тенденции получали как бы дополнительные стимулы, проистекавшие из естественного стремления к нацио-нально-культурному самосохранению китайской нации.

    Основной критический пафос этих работ Чан Кайши направ-лен против империалистической системы неравноправных дого-воров, обрекавших Китай на полуколониальное положение. Эта критика острая и доказательная, она как бы продолжает суньят-сеновскую традицию. Но если для Сунь Ятсена система нерав-ноправных договоров — лишь одна из причин отсталости и сла-бости Китая, то для Чан Кайши — главная и практически един-ственная. В отличие от Сунь Ятсена Чан Кайши выступает с апологией традиционной деспотической социально-политичес-кой системы, которая, на его взгляд, не нуждается в существен-ных переменах. Эта апология деспотизма дополняется столь чуж-дой для Сунь Ятсена ксенофобией. И все это служит обосновани-ем претензий Гоминьдана на политическую монополию.

    Большое внимание, особенно во второй книге, Чан Кайши уделяет уточнению своих представлений о социальном идеале Гоминьдана, о путях его достижения. Он развивает суньятсеновс-кое представление о «великой гармонии» (датун) — традицион-ной и конфуциански окрашенной идее — как о социальном идеале Гоминьдана, но при этом стремится освободить трактовку этого идеала от привнесенных Сунь Ятсеном новаций, навеянных опы-том европейской социалистической мысли. Трактуя этот идеал как возможность избежать крайностей капитализма и социа-лизма, Чан Кайши стремился представить «китайский» путь раз-


    554

    вития общества как столбовую дорогу человечества, на которую оно может выйти только на примере гоминьдановского Китая.

    Однако Чан Кайши, естественно, рассматривает «великую гармонию» как весьма отдаленную цель. Ближайшая же цель Чан Кайши — после победы над Японией утвердить тотальное господ-ство гоминьдановского государства во всех сферах жизни китай-ской нации. В области социально-экономических отношений это должно означать, по мысли Чан Кайши, полное огосударствление всей крупной собственности и коллективизацию деревни под государственным контролем, развитие экономики под жестким государственным руководством. Такой тип развития рассматри-вался Чан Кайши как органически присущий Китаю и выте-кающий из особенностей китайской цивилизации, в том числе и из особенностей китайской экономической мысли. «Основными принципами китайской экономической теории, — писал Чан Кайши, используя традиционный термин "цзинцзи" — являются управление деятельностью людей и распределение товаров, а также учение о национальном планировании и народном бла-годенствии. Иными словами, китайская политэкономия есть уче-ние о том, как сделать нацию богатой и сильной».

    Эти теоретические построения во многом соответствовали го-миньданрвской политической и экономической практике: отказ от демократических преобразований, подавление оппозицион-ных движений, резкое усиление экономической роли государст-ва и т.п. Эта политика оказывалась направленной не только против КПК, хотя антикоммунизм оставался важным ее эле-ментом, но и против буржуазных и близких к ним социально-политических сил, не принимавших ни политических, ни тем более экономических установок Гоминьдана. Это расхождение буржуазных сил с Гоминьданом во многом было новым явлением в политической жизни Китая. Оно нашло свое выражение в создании политических организаций буржуазно-демократического толка и их нарастающей политической активности.

    На первый взгляд это может показаться противоречивым: в предвоенные годы, несмотря на значительное усиление эконо-мических позиций китайской буржуазии, она, судя по политичес-ким реальностям тех дней, не нуждалась в каких-либо полити-ческих организациях вне Гоминьдана, рассматривая его как глав-ного выразителя своих интересов. В годы войны ситуация стала принципиально иной. Гоминьдан все меньше на программном уровне и тем более на уровне практической политики выражал специфические интересы китайской буржуазии, а общенацио-нальный подъем привел к политической активизации буржуазных

    555

    сил. Поэтому вопреки многим политическим трудностям, свя-занным с репрессивным характером политического режима на гоминьдановской территории, именно в годы войны начинают возникать новые организации и партии или «оживать» старые, в различной мере противопоставляющие себя Гоминьдану.

    Показателем этой активизации негоминьдановских политичес-ких сил стало создание Демократической лиги Китая, объеди-нившей мелкие политические организации, которые в отдельно-сти вряд ли смогли бы воздействовать на политическую жизнь страны. Демократическая Лига образовалась в марте 1941 г., а в октябре того же года была опубликована ее программа. Основное внимание в ней уделено проблеме демократизации Китая как важнейшей предпосылке достижения победы в войне сопротив-ления, причем эта задача формулировалась по сути в антигоминь-дановском духе — «положить конец однопартийному контролю за государством». Противостояли Гоминьдану и экономические требования Демократической лиги, в которых акцент делался на поддержку свободы предпринимательства, хотя и признавалась ведущая экономическая роль государства. Программные установ-ки и состав руководства Демократической лиги (Чжан Лань, Ло Лунцзи, Чжан Боцзюнь, Шэнь Цзюньжу, Чжан Цзюньмай, Лян Шумин, Хуан Яньпэй, Чжан Дунсунь и др.) ясно указывали на политические и социальные ориентиры объединения буржуазно-демократических элементов, стремившихся занять промежуточ-ное положение между Гоминьданом и компартией, стать «тре-тьей силой», способной сыграть решающую роль в борьбе за бу-дущее переустройство Китая.

    Несмотря на эту промежуточность своей идейно-политичес-кой позиции, в реальных политических условиях гоминьданов-ского Китая буржуазно-демократические силы фактически со-лидаризировались с КПК в критике гоминьдановской автори-тарной власти. Общедемократические тенденции общественной жизни гоминьдановских районрв во многом стимулировались и вовлеченностью Китая в международную коалицию антифаши-стских сил. Лозунги борьбы с фашизмом, с агрессией, с между-народной реакцией своеобразным политическим эхом отзыва-лись и на активизации борьбы с гоминьдановским однопартий-ным режимом.

    Важным политическим событием жизни Китая явилась отме-на еще сохранившихся неравноправных договоров и соглашений. Уже в октябре 1942 г. американские и английские дипломаты на-чали переговоры с гоминьдановским правительством по этой проблеме, которые завершились подписанием 11 января 1943 г.

    556

    соответствующих документов. Договорное оформление уже давно назревшего политического шага, хотя в условиях войны и не имевшего практического значения, отражало рост международ-ного авторитета борющегося Китая. Об этом же свидетельствова-ло и признание Китая его союзниками в качестве «великой дер-жавы». Советский Союз полностью одобрял такое изменение меж-дународного статуса Китая. Для империалистических держав это был вынужденный шаг, свидетельствовавший о необходимости для них считаться как с важным значением Китая в борьбе с державами фашистской оси, так и с будущей его ролью в урегу-лировании послевоенных проблем. Вместе с тем эти международ-но-правовые акции имели и большое внутриполитическое зна-чение. Повышая авторитет гоминьдановского правительства, они в то же самое время активизировали демократическое движение, придавали национальному подъему антифашистскую, прогрес-сивную, демократическую направленность.

    Противоречивость развития политической обстановки гоминь-дановского Китая в полной мере сказалась на работе VI конг-ресса Гоминьдана в мае 1945 г. Принятые им документы явля-ются определенным компромиссом между Чан Ка'йши и его бли-жайшим окружением, с одной стороны, и более прагматичной, либеральной частью гоминьдановских лидеров (Сунь Фо, Сун Цзывэнь, Кун Сянси и др.) — с другой. Сказались на решениях конгресса и определенное давление буржуазно-демократических сил, резкая критика со стороны КПК. Поэтому конгресс, при-нимая решения, которые должны были определить будущую политику Китая (например, «Программу промышленной рекон-струкции»), отбросил многие утопические построения своего вождя, хотя и ясно выразил в этих документах претензию Го-миньдана на политическую монополию, а гоминьдановского государства на тотальный контроль за обществом. Отмечая ши-рокую оппозицию чанкайшистской реакционной политике и реакционной утопии вне и внутри Гоминьдана, нельзя забы-вать о прочной поддержке, которую чанкайшистские политика и идеология имели у ряда фракций Гоминьдана, некоторых по-литических группировок, видных политических деятелей (бра-тья Чэнь Лифу и Чэнь Гофу, Чжан Цюнь, Дай Цзитао и др.). Всех их объединяли неприятие буржуазно-демократической пер-спективы развития Китая, ксенофобия, убежденность в превос-ходстве китайской культурной и политической традиций и, глав-ное, желание отстоять свои групповые интересы, которые они стремились отождествить с национальными. Чанкайшистская утопия была их знаменем.


    557

  • КПК И РАЗВИТИЕ ОСВОБОЖДЕННЫХ РАЙОНОВ


  • Освобожденные районы и вооруженные силы КПК в годы войны


    Руководство КПК расценило расширение масштабов японс-кой агрессии, тяжелые поражения гоминьдановской армии, сла-бость японского тыла как благоприятную возможность использо-вания складывавшегося своеобразного военно-политического ва-куума за линией фронта для создания революционных баз, а на их основе и создания мощных вооруженных сил, способных стать решающим фактором борьбы за власть. При этом в трактовке во-енно-политической стратегии КПК в новых исторических усло-виях национально-освободительной войны выявились две тенден-ции. Сторонники одной (эта тенденция связана прежде всего с именем Мао Цзэдуна) полагали, что главная задача КПК — все-мерно расширять революционные базы за линией фронта и воо-руженные силы и готовить их к будущим схваткам с Гоминьда-ном в борьбе за власть после войны. Этой стратегии должна соот-ветствовать и тактика ведения военных действий партизанскими методами, которые позволяли бы избегать серьезных столкнове-ний с японской армией и вместе с тем использовать перемеще-ние линии фронта на запад для установления власти КПК в пе-риферийных зонах японского тыла. Сторонники другой (Чжу Дэ, Пэн Дэхуай и некоторые другие) также полагали, что нужно го-товиться к борьбе за власть, но при этом они настаивали на ве-дении более активных военных действий против японских за-хватчиков, координируя их с гоминьдановской армией, которая несла главную тяжесть войны с Японией. Поэтому партизанские действия они считали необходимым дополнять маневренными боевыми действиями.

    Общенациональный патриотический подъем, рост стихийных выступлений против японской агрессии, развитие партизанско-го движения в японском тылу стали объективной основой той огромной работы по организации вооруженного сопротивления, которую вела КПК и ее вооруженные силы. С первых месяцев войны руководство КПК направило значительную часть своих вооруженных сил в тыл быстро наступавших японских войск. Осо-бенно активно части 8-й армии действовали в Северном Китае, где и до войны Гоминьдан не имел прочных военно-политичес-ких позиций, а власть фактически принадлежала различным ми-литаристам. Так, часть 115-й дивизии (около 2 тыс. бойцов) во главе с Не Жунчжэнем была оставлена в горном массиве на стыке


    558

    горных хребтов Тайханшань, Утайшань и Хэншань, где комму-нистам удалось организовать массовое партизанское движение, на его основе значительно расширить части 115-й дивизии и со-здать большой освобожденный район на стыке провинций Шань-си—Чахар—Хэбэй с центром в г. Фупине. Части 129-й дивизии под командованием Лю Бочэна стали организаторами партизан-ского движения, базировавшегося прежде всего в горном районе Тайханшань, а затем распространившегося из юго-западной Шаньси в провинции Хэбэй, Шаньдун и Хэнань, где был погра-ничный освобожденный район. Части 120-й дивизии во главе с Хэ Луном в первые месяцы войны вели активные боевые дей-ствия против японских войск в северной Шаньси, а затем — после падения Тайюаня — стали действовать в японском тылу, развер-нув партизанское движение в северо-западной Шаньси, а также в центральной, западной и южной Суйюани, вплоть до Чахара. Местные организации КПК и отряды 8-й армии стали организа-торами партизанского движения и создавали освобожденные райо-ны и в других местах Северного Китая, в частности в централь-ной части Шаньдуна. Части Новой 4-й армии, образованные на основе сохранившихся в Центральном и Южном Китае отрядов Красной армии, в начале 1938 г., создали несколько освобож-денных районов южнее Янцзы в провинциях Аньхуэй и Цзянсу.

    По мере развития японского наступления росли и освобож-денные районы, общая численность населения которых в 1940 г. составляла около 100 млн человек. Однако усиление военных дей-ствий со стороны японской армии и армий марионеточного пра-вительства привели к уменьшению освобожденных районов и сокращению их населения в 1942 г. вдвое. Этому же способствова-ло и обострение отношений внутри единого фронта, активиза-ция антикоммунистических кампаний со стороны Гоминьдана. Однако в последние три года войны благодаря общему ослабле-нию японской военной машины коммунистам удалось добиться значительного расширения освобожденных районов. По данным КПК, на апрель 1945 г. в 19 освобожденных районах (Шэньси-Ганьсу—Нинся, шесть районов в Северном, десять — в Цент-ральном, два — в Южном Китае) проживало 95,5 млн человек.

    Освобожденные районы прежде всего складывались вне сфе-ры прямого военного контроля японских оккупантов и зачас-тую не были результатом непосредственных сражений с японс-кими войсками. Это были территории, на которых прошедший через них фронт боевых действий уничтожал, подрывал или, во всяком случае, ослаблял прежние органы гоминьдановской вла-сти, а посланные сюда вооруженные силы КПК создавали уже

    559

    принципиально новую политическую структуру. Вот как это, на-пример, происходило в пограничном районе Шаньси—Чахар— Хэбэй, куда пришли части во главе с Не Жунчжэнем. Свою по-литическую работу они начали с повсеместного создания моби-лизационных комитетов местного населения, в обязанности которых входили сбор брошенного гоминьдановскими частями оружия, создание местных отрядов самообороны для наведения порядка, подготовка условий для расширения войны сопротив-ления. Фактически это было создание новых органов местной власти под руководством коммунистов, стремившихся вытес-нить старые гоминьдановские учреждения. Сотрудничество этих органов с вооруженными силами КПК, решительность в наве-дении порядка, активность в проведении некоторых социаль-но-экономических мероприятий (снижение арендной платы и ссудного процента, урегулирование налогов и т.п.) создавали им реальный авторитет у населения. Эти комитеты стали базой для создания партизанских отрядов, массовых патриотических организаций и, по сути, для создания новой государственности. Однако в это время (конец 1937 г.) КПК стремилась создавать органы власти освобожденных районов в сотрудничестве с го-миньдановским правительством. В январе 1938 г. на съезде в г. Фу-пине 149 представителей воинских частей, мобилизационных комитетов, некоторых массовых организаций было создано вре-менное правительство освобожденного района — Администра-тивный комитет, утвержденный гоминьдановским правитель-ством. Реализация политики единого национального фронта поз-волила провести здесь в январе 1939 г. выборы в деревенские органы власти, летом следующего года избрать волостные, уезд-ные и окружные народно-политические советы, а летом 1943 г. образовать НПС пограничного района.

    Во многом по аналогичной схеме складывалась новая власть и в других освобожденных районах. Правда, обострение отноше-ний с Гоминьданом привело к тому, что КПК создавала органы власти уже без санкции гоминьдановского правительства. Однако и в этих условиях КПК при создании новых органов власти стре-милась к объединению всех патриотических сил на платформе антияпонской борьбы. Опыт создания новых органов власти был обобщен в решении ЦК КПК в марте 1940 г., которое предус-матривало, что члены КПК должны занимать только одну треть мест в органах власти, а остальные места должны быть отданы представителям прогрессивных и промежуточных сил. Политика

    «трех третей» была рассчитана на приглушение обвинений КПК в монополизации власти и на мобилизацию под руководством

     

     

     

     

     

     

     

    содержание   ..  25  26  27  28   ..