ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 24

 

  Главная      Учебники - Разные     ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание

 

поиск по сайту            правообладателям  

 

 

 

 

 

 

 



 

содержание   ..  22  23  24  25   ..

 

 

ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 24

 

 


486

мерно 3:1 , против 5 : 1 в 1918 г.). В реальной экономической дей-ствительности, которую статистика не в силах была зафиксиро-вать, это преобладание, вероятно, могло быть и большим.

Ускорение капиталистической эволюции проявилось и в сель-ском хозяйстве, где оно определялось своеобразием производ-ственных и социально-экономических процессов аграрной сферы. В рассматриваемое десятилетие валовое сельскохозяйственное производство страны росло примерно на 0,89% в год, едва опе-режая темпы прироста населения (0,8%). Тенденция поступатель-ного развития сельского хозяйства обеспечивалась прежде всего за счет расширения производства основных технических культур (соевые бобы, хлопок, льняные культуры, табак), а также разви-тия животноводства, что свидетельствовало о дальнейшей дивер-сификации китайского сельского хозяйства под воздействием развития товарно-денежных отношений. Выросло и общее произ-водство пяти основных зерновых культур, однако в целом прирост производства зерна отставал от роста населения и в рассматри-

ваемое время Китай был вынужден импортировать зерновые.

Продолжает развиваться специализация отдельных районов сельскохозяйственного производства, выделяются районы товар-ного земледелия. Эта специализация была связана прежде всего с ростом производства технических культур. Фактором роста сель-скохозяйственного производства стало и расширение пахотных площадей за счет подъема целины на окраинах (в основном в Маньчжурии) примерно на 7 млн га, хотя собственно в Китае имело место некоторое сокращение пашни на душу населения. Примерно на 3 млн га расширилась площадь орошаемых земель. Несколько возросло внесение органических удобрений, начался ввоз в Китай минеральных удобрений. Наиболее же важным фак-тором роста сельскохозяйственного производства оставалось уве-личение рабочей силы, обеспечиваемое за счет прироста сель-ского населения.

Все процессы роста и развития китайского сельского хозяй-ства в рассматриваемое десятилетие непосредственно связаны с дальнейшим втягиванием деревенской экономики в рыночные отношения, со специализацией производства, с выделением рай-онов торгового земледелия.

В среднем более половины всей валовой продукции сельского хозяйства принимало в рассматриваемое время товарную форму, причем в специализированных районах торгового земледелия она достигла даже 60—70%. Весьма значительный рост товарности сель-ского хозяйства был, однако, не результатом роста производи-тельности труда, а прежде всего следствием усиления эксплуата-ции крестьянства традиционными методами.

487

Развитие всех этих тенденций стимулировало капиталистичес-кие процессы в недрах китайской деревни, но не изменило, да и не могло изменить основных особенностей этой аграрно-капита-листической эволюции: ничтожное развитие крупного капитали-стического производства в аграрной сфере как по инициативе традиционного эксплуататора («прусский путь развития»), так и по инициативе разбогатевшего крестьянина («американский путь развития»), с одной стороны, и постепенное обуржуазивание традиционного многоликого сельского эксплуататора (арендо-дателя, ростовщика, торговца), продолжающего традиционны-ми методами эксплуатировать крестьянина, но уже в условиях вовлеченности в капиталистические рыночные отношения — с другой.

Процесс первоначального накопления в деревне, процесс превращения традиционного сельского богача в буржуа был му-чительным и медленным и не мог быть другим в условиях очень постепенного разрушения традиционной «азиатской» социальной системы. Первоначальное накопление в деревне сдерживалось

«сверху» налоговым прессом со стороны административно-власт-ных структур, а «снизу» — комплексом общинно-клановых отношений. Развал империи и республиканская политическая ре-альность в определенной мере подрывали правовую систему ре-гулирования земельных отношений (государственную кодифици-рованную и общинную, основанную на «обычном праве»), во многом способствовали освобождению землевладельца от обяза-тельств перед арендатором, стимулировали новые шаги по пути вызревания буржуазной земельной собственности. Этому способ-ствовало и гражданское законодательство Китайской республики.

Ускорение капиталистического развития и обострение поли-тической борьбы, особенно в ходе Национальной революции 1925—1927 гг., способствовали усилению процессов расслоения, выявлению классовых сдвигов. Однако было бы ошибочным пре-увеличивать степень происходивших количественных и качествен-ных изменений.

Рабочий класс в послевоенное десятилетие численно возрос, однако его кадровое ядро существенно не расширилось, ибо имен-но оно было основной жертвой репрессий, именно оно понесло наибольшие потери в ходе потерпевших неудачу восстаний. Вме-сте с тем активное участие рабочего класса в политических боях, особенно его участие в антиимпериалистических выступлениях, способствовало принципиальному увеличению его социальной роли в стране. Рабочий класс именно в это время превращается в заметную социально-политическую силу, с которой вынуждены считаться даже правящие круги.

488

Китайская буржуазия, укрепив свои экономические позиции, попыталась играть и большую политическую роль. Она сдела-ла шаг в сторону своей социально-политической консолидации. В ходе развернувшейся революции буржуазия попыталась от-стаивать свои классовые интересы и в борьбе с империализ-мом и милитаристами, с одной стороны, и в борьбе с рабоче-крестьянским движением — с другой. Но раздробленность бур-жуазии, вызванная многоукладностью, делала ее позиции слабы-ми. Лишь шанхайская буржуазия — наиболее социально-поли-тически развитая часть этого класса — сумела сыграть заметную роль в политических битвах и оказать воздействие на характер складывавшейся гоминьдановской власти.

Своеобразие политических столкновений Национальной ре-волюции, классовая широта сложившейся социально-политичес-кой коалиции, ставшей руководящей силой революции, мили-таристско-буржуазная природа пришедшего к власти гоминьда-новского правительства, стремившегося сохранить широту коа-лиции и опереться на нее в новых условиях, свидетельствовали как о незавершенности классообразовательных процессов в Ки-тае, так и о незавершенности национально-освободительной ре-волюции

Глава XV


КИТАЙ В ГОДЫ

«НАНКИНСКОГО ДЕСЯТИЛЕТИЯ» (1928-1937)


  1. СТАНОВЛЕНИЕ ГОМИНЬДАНОВСКОЙ ВЛАСТИ


Утверждение власти Гоминьдана и борьба за объединение страны


Разрыв единого фронта летом 1927 г. не привел к восстанов-лению единства Гоминьдана, как на это рассчитывали некоторые гоминьдановские деятели. Скорее наоборот — после изгнания коммунистов ужесточилась внутригоминьдановская борьба, ос-ложняемая незакончившейся войной с северными милитариста-ми. Поражение войска Чан Кайши в июне в районе Сюйчжоу резко усилило позиции гуансийских генералов Ли Цзунжэня и Бай Чунси, а сам Чан Кайши вынужден был подать в отстав-ку и уехать в Японию. Однако ставшие хозяевами в нанкинском районе гуансийские генералы вскоре сами столкнулись с наступ-лением милитариста Сунь Чуаньфана и были вынуждены про-сить помощи уханыцев. Совместными усилиями Сунь Чуаньфан был отброшен, но это не столько сблизило недавних союзников, сколько обострило между ними борьбу за власть.

Созданное в апреле Чан Кайши нанкинское правительство к этому времени фактически распалось, а переехавшие в сентябре в Нанкин уханьские лидеры столкнулись с сопротивлением гу-ансийцев и сторонников Чан Кайши. В этой обострившейся внутрипартийной борьбе Сунь Фо (сын Сунь Ятсена и один из видных гоминьдановцев) внес предложение о создании Специ-ального комитета по подготовке IV пленума ЦИК Гоминьдана для объединения Гоминьдана и воссоздания Национального прави-тельства. Как результат определенного политического компро-мисса такой комитет был создан 15 сентября. Причем это согла-шение во многом было достигнуто за счет уханьцев. Подготов-ка пленума шла в острой политической борьбе, в которой Чан Кайши — как фигура во многом компромиссная — вновь получил возможность выйти на авансцену. В ноябре он возвратился в Китай и в декабре был назначен главнокомандующим НРА.

В феврале 1928 г. состоялся IV пленум ЦИК Гоминьдана, ко-торый образовал новое Национальное правительство, возглавляв-шееся Чан Кайши. Столица официально переносилась в Нанкин.

490

Начиналось первое — «нанкинское» — десятилетие гоминьданов-ского правления. Пленум не сумел объединить все группировки и всех генералов, выступавших под гоминьдановским знаменем, но все-таки способствовал консолидации власти, что и позволило продолжить Северный поход.

В апреле 1928 г. нанкинские войска вновь открыли военные действия против северных милитаристов. Чан Кайши выступал в союзе с генералом Фэн Юйсяном и шаньсийским милитаристом Янь Сишанем. Последнему и удалось в июне 1928 г. захватить Тяньцзинь и Пекин. Гоминьдан в связи с переносом столицы в Нанкин переименовал Пекин (Бэйцзин — северная столица) в Бэйпин (северное спокойствие). Расширению власти Гоминьдана способствовала и смерть в июне того же года милитариста Чжан Цзолиня, устраненного, по всей вероятности, его недавними японскими военными покровителями, почувствовавшими, что он стал тяготиться их опекой и выступать с националистических позиций. Его вотчину — Маньчжурию — наследовал его сын Чжан Сюелян, милитарист уже новой формации, активно высту-павший за возрождение величия единого Китая и в декабре признавший власть нанкинского правительства. В марте 1929 г. духовный и светский руководитель Тибета далай-лама также при-знал власть Нанкина. Тем самым Нанкин формально распрост-ранил свою власть почти на всю страну.

Успехи военного объединения Китая позволили ЦИК Гоминь-дана к концу 1928 г. заявить о завершении (в соответствии с программой Сунь Ятсена) военного этапа революции и о вступ-лении страны с начала 1929 г. в период политической опеки, рассчитанной на шесть лет. ЦИК Гоминьдана принял «Програм-му политической опеки» и «Органический закон национального правительства». На период опеки Гоминьдан объявил верховным органом власти в стране свой конгресс и ЦИК, которому непо-средственно и подчинялось Национальное правительство. В ос-нову новой государственной структуры была положена разрабо-танная Сунь Ятсеном система пяти властей (пяти юаней) — за-конодательной, исполнительной, судебной, экзаменационной и контрольной. Однако это «партийное правление» складывалось в условиях непреодоленного раскола Гоминьдана и продолжавшей-ся междоусобной борьбы гоминьдановских генералов.

Наиболее влиятельной оппозицией нанкинскому Гоминьдану оказалось «Движение за реорганизацию Гоминьдана», организато-ром которого выступил Чэнь Гунбо — один из ближайших спо-движников Ван Цзинвэя. Восходя к расколу еще предшествующе-го периода, это движение, с одной стороны, отражало борьбу за руководство Гоминьданом группировки Ван Цзинвэя, а с другой —

491

являлось выражением недовольства широких кругов Гоминьдана отходом нанкинского руководства от принципов суньятсенизма.

Пытаясь укрепить единство, Чан Кайши проводит в марте 1929 г. III конгресс Гоминьдана, не получивший однако поддер-жки реорганизационистов и некоторых других группировок. Оп-позиционные гоминьдановские группировки сомкнулись с мя-тежными генералами. Война все больше становится средством решения и внутрипартийных проблем.

В апреле—июне 1929 г. развернулись военные действия между Нанкином и гуандун-гуансийскими милитаристами. Последние потерпели поражение и были вынуждены признать власть столи-цы. Однако сразу же начались военные действия Нанкина с его недавними союзниками — генералами Фэн Юйсяном и Янь Си-шанем, продолжавшиеся и в 1930 г. Только поддержка Нанкина маршалом Чжан Сюэляном, войска которого заняли Пекин и Тяньцзинь, позволили правительству и здесь одержать победу.

С начала 1931 г. центром объединения враждебных Нанкину сил вновь становится Гуанчжоу. Гуандунского генерала Чэнь Цзитана и гуансийских генералов Ли Цзунжэня и Бай Чунси поддержали реорганизационисты во главе с Ван Цзинвэем и Ху Ханьминем. Оппозиционеры провозгласили образование в Гуанчжоу парал-лельных ЦИК Гоминьдана и правительства. Назревал новый во-енный конфликт. Однако развернувшаяся японская агрессия и вторжение японского империализма в Маньчжурию 18 сентября

1931 г. принципиально изменили политическую ситуацию, резко усилив тенденции к политическому и военному единству.

В этих новых условиях проходил в ноябре 1931 г. объедини-тельный IV конгресс Гоминьдана. Объединение происходило на националистической и антикоммунистической основе. Результа-том политического компромисса явилось образование в январе 1932 г. нового Национального правительства, которое возглавил Ван Цзинвэй. За Чан Кайши остался пост главнокомандующего НРА. Компромисс не устранил ни политической борьбы внутри Гоминьдана, ни притязаний на самостоятельность милитаристов. В Нанкине борьба шла прежде всего между группировками Ван Цзинвэя и Чан Кайши, границей между которыми все больше делается вопрос об отношении к японской агрессии. Постепенно паназиатская и японофильская ориентация Ван Цзинвэя, прояв-лявшаяся в том числе и в уступчивости нанкинского правитель-ства японским притязаниям, вызывает все большее сопротивле-ние в Гоминьдане. Это отчетливо выявилось на V конгрессе Го-миньдана в ноябре 1935 г., где Чан Кайши под лозунгами национального единства и сопротивления удалось существенно укрепить свое положение. Вскоре после конгресса Ван Цзинвэй

492

был вынужден уйти с поста председателя правительства и по-кинуть Китай. Во главе национального правительства вновь ока-зался Чан Кайши.

К этому же времени относится и подчинение Нанкину про-винций Гуанси, Гуйчжоу, Цзянси, Сычуань. Таким образом, к середине 30-х гг. Гоминьдану удалось объединить под властью Национального правительства почти все провинции и несколько сплотить собственные ряды. Консолидация гоминьдановского ре-жима во многом оказалась связанной с выдвижением на авансце-ну политической борьбы Чан Кайши — талантливого политика и военачальника.

Вступив в политическую игру без собственной политической программы, без большой поддержки внутри Гоминьдана, но имея значительное влияние в армии, Чан Кайши стремился действовать как примиритель и объединитель враждующих группировок, вы-ступить как фигура компромиссная. Постепенно он выдвигается на политической арене как последовательный носитель идеи на-ционального и партийного единства, как представитель нацио-налистических кругов китайского общества. Путем гибкого по-литического лавирования Чан Кайши удалось номинально объ-единить страну и объединить Гоминьдан, добиться перед лицом японской агрессии и угрозы со стороны КПК ликвидации по-литического хаоса в стране, прекращения «войны всех со все-ми». И это сделало его наиболее политически влиятельной фигу-рой в Китае к концу «нанкинского десятилетия».

Вместе с тем сложившаяся структура гоминьдановского режи-ма даже к середине 30-х гг. политически была чрезвычайно сла-бой и уязвимой. Центральный государственный аппарат только начинал складываться, а местный по-прежнему оставался ста-рым, в основном милитаристским. Гоминьдан фактически был конгломератом разнородных фракций и фуппировок, прочно не связанных ни сильной политической организацией, ни объеди-няющей идеей и программой. Существенно меняет облик Го-миньдана и гипертрофированная политическая роль армии. Это сказывается как в перенесении в партию военных методов реше-ния политических разногласий, в забвении демократической про-цедуры, в усилении автократического начала, так и в прямом сращивании партийного и военного аппаратов. Повышение по-литической роли военного фактора отнюдь не свидетельствовало о боевой мощи НРА. Скорее наоборот, военная слабость НРА отчетливо проявилась в столкновениях с японской армией и с вооруженными силами КПК.

Слабостью режима было и отсутствие мощных идеологичес-ких скреп. Буржуазный прагматизм формировавшейся гоминь-дановской власти, эрозия суньятсеновских принципов, верхушеч-

493

ный характер политических комбинаций вели к потере Гоминь-даном влияния в массах, к ослаблению внутренних идейно-по-литических связей. Гоминьдановское руководство ощущало это и по-своему пыталось реагировать, усиливая пропаганду офи-циально суньятсенизма. Эта официальная идеология претерпевает в рассматриваемые годы определенные изменения, происходя-щие в основном в русле традиционалистской интерпретации идей Сунь Ятсена, предпринятой еще в середине 20-х гг. Дай Цзитао. Теперь на роль главного идеолога претендует Чэнь Лифу, фило-соф и министр просвещения в правительстве Чан Кайши, во мно-гом продолжающий линию Дай Цзитао. Он разрабатывает кон-цепцию «философии жизни», которую мыслит как официальную идеологию Гоминьдана, как развитие идей Сунь Ятсена на базе традиционных моральных ценностей. Эта концепция легла в ос-нову «Движения за новую жизнь», начало которого было офици-ально провозглашено Чан Кайши в феврале 1934 г. Эта обще-государственная кампания ставила своей целью обновление и укрепление Китая через восстановление традиционных конфуци-анских моральных ценностей. «Движение за новую жизнь» долж-но было, по мысли его инициаторов, приучить каждого китайца к соблюдению таких традиционных ценностей, как ли (ритуал), и (справедливость), цянь (скромность), чи (стыдливость). Боль-шое значение придавалось пропаганде конфуцианского понятия сяо (уважение к старшим), упрочению трудовой этики, развитию чувства патриотизма и готовности защищать родину.

При всей очевидной благочестивости намерений инициато-ров «Движения за новую жизнь» в конкретных условиях середи-ны 30-х гг. оно не могло дать значительных результатов. Вместе с тем в эти же годы растет интерес руководства Гоминьдана не только к этико-моральным аспектам. Суньятсеновская соци-ально-экономическая программа вновь начинает привлекаться к обоснованию гоминьдановской политики.

Слабость гоминьдановской политической структуры сущест-венно сказалась на попытках проведения националистической программы во внешней политике, в экономике, в сфере соци-альных отношений.


Внешняя политика гоминьдановского правительства и развитие японской агрессии

Уже в январе 1928 г. Чан Кайши заявил о том, что внеш-няя политика Гоминьдана и Национального правительства бу-дет определяться принципами, сформулированными еще I конг рессом Гоминьдана, и будет направлена в первую очередь на ско

494

рейшую отмену неравноправных договоров и соглашений. Ста-новление нового режима в Китае приветствовалось прежде все-го США, которые и были первой капиталистической державой, признавшей нанкинское правительство уже 25 июля 1928 г. Эта поддержка способствовала в дальнейшем укреплению связей правящих кругов США с нанкинским Гоминьданом. В декабре дипломатические отношения установила Англия. Иной была позиция Японии, рассматривавшей расширение гоминьдановс-кой власти как угрозу собственным интересам в Китае и пытав-шейся воспрепятствовать продвижению НРА на север, в сферу своих главных экономических и политических интересов. В по-пытке помешать развитию Северного похода японские войска захватили г. Цзинань (пров. Шаньдун) и 3 мая 1928 г. устроили там кровавую резню, убив и ранив более 10 тыс. китайских граж-дан. Однако нужного политического эффекта японская военщи-на не добилась — всплеск антияпонских настроений лишь спо-собствовал упрочению националистического курса нанкинско-го правительства. В январе 1929 г. Япония была вынуждена признать новое правительство.

Начало ликвидации системы неравноправных договоров и со-глашений было положено заявлением нанкинского правитель-ства о восстановлении таможенной автономии и объявлением 7 де-кабря 1928 г. новых тарифных ставок, вступавших в силу с 1 фев-раля 1929 г. Первыми это решение признали США, подписавшие в июле 1928 г. с нанкинским правительством соответствующее соглашение, что в значительной мере предопределило успех этой акции китайских властей. Вслед за США аналогичные соглаше-ния подписали еще 12 государств. Последней подписать такое соглашение была вынуждена Япония (10 мая 1930 г.).

Нанкинскому правительству путем переговоров удалось добить-ся возвращения Китаю 20 концессий из 33, что было, несомнен-но, большим дипломатическим и политическим успехом Китая. Развивался процесс пересмотра неравноправных положений, имевшихся в договорах и соглашениях Китая с рядом государств, в частности положений о консульской юрисдикции и экстерри-ториальности. К 1931 г. не пересмотренными эти положения ос-тавались только в договорах с США, Англией, Францией и Япо-нией. Но и здесь после заявления нанкинского правительства в мае 1931 г. о своем намерении в одностороннем порядке отме-нить неравноправные договоры наметился принципиальный сдвиг — державы были вынуждены пойти на уступки. Однако втор-жение японского империализма в Маньчжурию 18 сентября 1931 г. принципиально изменило международную ситуацию, заставив Китай временно отложить решение этой проблемы.

495

Борьба нанкинского правительства против системы неравно-правных договоров и соглашений носила антиимпериалистичес-кий характер, имела широкую общественную поддержку в Китае. К сожалению, эта борьба не встретила понимания и поддержки московского партийно-государственного руководства. Безогово-рочная поддержка борьбы КПК против складывавшегося гоминь-дановского режима не позволила московскому руководству объек-тивно оценить историческую роль гоминьдановского режима, увидеть в нем реальную национальную силу, стремящуюся к лик-видации полуколониального положения Китая. По этим же при-чинам в Москве не разглядели тогда в Чан Кайши крупного на-ционального и патриотического лидера, способного сплотить Китай на платформе национального освобождения.

Прямая поддержка Москвой коммунистического движения привела во второй половине 1927 г. к ухудшению советско-ки-тайских отношений. Вовлеченность советских дипломатических представительств в борьбу КПК приводила к их прямым стол-кновениям с китайскими властями. В декабре 1928 г. нанкинское правительство в своей ноте Советскому правительству, передан-ной через консульство в Шанхае, заявило о том, что советские дипломатические и торговые представительства служат убежищем для китайских коммунистов и используются ими для пропаганды и потребовало закрыть советские консульства и торгпредства. Со-ветское правительство ответило, что оно никогда не признавало

«так называемого Национального правительства» и отклонило китайские требования.

Вместе с тем Национальное правительство в Нанкине дела-лось реальной властью в Китае, получало международное при-знание, вело активную внешнюю политику. Одним из аспек-тов этой политики было стремление Нанкина вернуть КВЖД, что встречало, естественно, поддержку китайской обществен-ности. Ситуация в Маньчжурии осложнялась антисоветской ак-тивностью маньчжурских властей, действовавших зачастую вместе с белогвардейскими формированиями, спасавшимися на этой китайской территории. В мае 1929 г. власти Чжан Сюэ-ляна совершили нападение на советское консульство в Харби-не, в июле захватили в одностороннем порядке КВЖД, от-странив советских работников от всех должностей, многих из них арестовав. Эта акция маньчжурских властей встретила пол-ную поддержку Нанкина, была чрезвычайно популярна в гла-зах китайской общественности, вызвав некоторый раскол мне-ний даже в коммунистической среде.

В ответ Советское правительство 17 июля 1929 г. официально объявило о разрыве дипломатических отношений с Китаем. Были

496

предприняты и военно-политические акции. Так, 6 августа объяв-лено о создании Особой Дальневосточной армии (ОДВА) под командованием недавно вернувшегося из Китая В.К. Блюхера. Обстановка на советско-китайской границе в Забайкалье и При-морье обострялась, участились вооруженные столкновения на границе. Советское правительство обратилось к силовым методам решения проблемы. 17 ноября 1929 г. части ОДВА, включая и боль-шое число танков, пересекли границу в районе станции Мань-чжурия и за три дня разгромили две усиленные бригады китайс-ких войск численностью 20 тыс. человек, взяв в плен около поло-вины из них. 21 ноября китайские власти предложили начать переговоры. В конце концов они завершились подписанием 3 де-кабря 1929 г. в Никольск-Уссурийске протокола с властями Чжан Сюэляна, а 22 декабря в Хабаровске — с представителями нан-кинского правительства о восстановлении на КВЖД положения, предусмотренного соглашением 1924 г.

Урегулирование конфликта на КВЖД не привело к восста-новлению советско-китайских дипломатических отношений. Хотя переговоры с нанкинским правительством были продолжены, они проходили бесплодно, ибо Нанкин в русле своей политики ликвидации неравноправных договоров настаивал на возвраще-нии КВЖД. Взаимопонимания между Москвой и Нанкином не складывалось. Ситуация стала принципиально меняться после развертывания японской агрессии в Маньчжурии. В Москве и Нанкине стали приходить к новой оценке значимости советско-китайских политических связей перед лицом японской опаснос-ти. 12 декабря 1932 г. дипломатические и консульские отношения между Советским Союзом и Китайской республикой были вос-становлены.

Расценив объединение Китая под властью Гоминьдана как нарушение своих непосредственных политических и экономичес-ких интересов, японский империализм переходит к политике прямых колониальных захватов в Китае и к военно-политичес-кой конфронтации с гоминьдановским правительством. 18 сен-тября 1931 г., спровоцировав инцидент, Квантунская армия на-чала наступление на основные центры Маньчжурии и почти без боя захватила ее. С этого времени проблема японской агрессии делается основной внешнеполитической (и не только внешнепо-литической) проблемой Китая. Пытаясь заставить Нанкин при-знать эти захваты, японские империалисты в январе 1932 г. пред-приняли новую крупномасштабную провокацию — высадили де-сант в устье Янцзы и начали бои в шанхайском районе. Почти двухмесячные бои не принесли японцам ни военных побед, ни


497

политической капитуляции Нанкина благодаря героическому сопротивлению 19-й армии и жителей города. Тогда японцы по-шли на прямое отторжение Маньчжурии, инспирировав предва-рительно «Движение за независимость от Китая». В марте 1932 г. была провозглашена «независимость» Маньчжоу-го во главе с японской марионеткой Пу И — свергнутым последним импера-тором маньчжурской династии, который в 1934 г. был провозгла-шен «императором» Маньчжоу-го. Полными хозяевами Маньч-журии стали японская военщина и японский капитал, постепен-но «осваивавшие» эту новую колонию.

Однако японский империализм этим захватом не удовлетво-рился и продолжал оказывать давление на Китай. Гоминьдановс-кое правительство категорически отказывалось признавать япон-ские захваты и притязания. Но вместе с тем оно и не пыталось оказывать военного сопротивления, считая, что до тех пор, пока Китай полностью не объединится, а коммунистическое движе-ние не будет подавлено, у него нет реальных военных сил для разгрома японского агрессора. Во многом уступчивость правитель-ства объяснялась также влиянием японофильских элементов в Гоминьдане (Ван Цзинвэй и др.), рассчитывавших на установле-ние «особых» отношений с Японией, а также фактическим по-творством японским захватам со стороны западных держав, не-смотря на обострявшиеся межимпериалистические противоречия.

В январе 1933 г. японские войска захватили китайскую кре-пость Шаньхайгуань — ворота в Северный Китай, а к весне — всю пров. Жэхэ, которую затем включили в Маньчжоу-го. 31 мая захватчики заставили китайское правительство подписать со-глашение в Тангу, предусматривавшее демилитаризацию пров. Хэбэй. Его продолжением явилось секретное соглашение го-миньдановского военного министра Хэ Инциня и командую-щего японскими войсками в Северном Китае генерала Умедзу от 9 июня 1935 г., фактически отдававшее Северный Китай под японский военный контроль. В 1935—1936 гг. японцы спровоци-ровали сепаратистские выступления феодалов Внутренней Монголии («князь» Дэван и т.п.). Военно-политическое давле-ние агрессора сделалось постоянным. Развитие японской агрес-сии вело к подъему националистических настроений в стране, к стихийным выступлениям в защиту родины представителей самых различных социально-политических слоев, к росту на-ционально-объединительных тенденций. Вместе с тем лозунги национального сопротивления демагогически эксплуатирова-лись и некоторыми милитаристами в их борьбе с централиза-торской политикой Нанкина.


498

Социально-экономическая политика нанкинского правительства


Придя к власти, Гоминьдан заявил о стремлении проводить социально-экономическую политику в духе учения Сунь Ятсена. Однако выработать программу обоснованных экономических и социальных мероприятий, которая могла бы стать основой прави-тельственной политики, Гоминьдану в эти годы так и не удалось, хотя подобные попытки и предпринимались. Политика правитель-ства практически исходила не из концептуальной социально-эко-номической программы, а скорее прагматически складывалась под воздействием целого ряда разнородных факторов. И прежде всего это интересы укрепления гоминьдановского государства и его пра-вящей группы — гоминьдановской военно-партийной верхушки и крупной шанхайской буржуазии. Вместе с тем большую роль играли и внешние по отношению к этой политике факторы: вой-на за объединение, борьба с коммунистическим движением, аг-рессия японского империализма, мировой экономический кри-зис. При всем этом социально-экономическая политика прави-тельства может быть охарактеризована в первую очередь как националистическая и как таковая она имела значительную под-держку в различных слоях китайского общества.

Главной особенностью этой политики была все возраставшая роль государства в экономическом строительстве. Объяснялось это, вероятно, совпадением многих причин. Прежде всего можно на-помнить о традиционно большой роли китайского государства в регулировании социально-экономических процессов. Немалое значение имело влияние суньятсеновских представлений о реша-ющей роли национального государства в обеспечении экономи-ческих преобразований. Наконец, межвоенные годы были време-нем повсеместного усиления регулирующей роли государства в хозяйственной жизни. Причем речь идет не только о решающей роли активной правительственной экономической политики в выходе из глубокой депрессии (например, США, Германия), но и о попытках некоторых слаборазвитых стран (например, Тур-ции, Мексики) вырваться из отсталости. В какой-то мере эти эта-тистские тенденции стимулировались и советским опытом пла-нового проведения форсированной индустриализации. Этатистс-кая политика ощущалась как веление времени.

Активная этатистская экономическая политика гоминьданов-ского правительства имела значительную поддержку китайской общественности, что и позволило столь успешно провести вос-становление таможенной автономии, а затем и радикально воз-действовать, используя ее, на развитие внутреннего рынка: пос-ле введения нового таможенного тарифа в 1929 г. правительство

499

еще четырежды существенно повышало ввозные пошлины, осо-бенно на потребительские товары (фактически запретительные пошлины), стремясь надежно оградить «свой» рынок от иностран-ной конкуренции. Развитию национального рынка способство-вало и решение правительства (17 мая 1930 г.) о ликвидации внутренних таможенных барьеров («лицзинь»).

Одним из наиболее значимых экономических мероприятий бы-ло создание государственной банковской системы. Начало ей по-ложено основанием в 1928 г. Центрального банка Китая, соз-данного исключительно на правительственные средства, без учас-тия частного национального или иностранного капитала. Одно-временно превращены в смешанные путем внесения правитель-ственного пая в капитал два старых банка — Банк Китая и Банк коммуникаций. Впоследствии правительство организовало Крестьянский банк. Эти банки стали важным правительствен-ным рычагом воздействия на экономику страны, позволив преж-де всего постепенно пойти по пути реформирования денежной системы. Проводя политику унификации денежного обращения, правительство в 1933 г. ввело государственную монополию на изготовление монеты и запретило хождение серебра в слитках (ляны). А 3 ноября 1935 г. после тщательной подготовки была объявлена радикальная валютная реформа — с этого времени единственным законным платежным средством становились банк-ноты правительственных банков, все остальные банки, включая и иностранные, теряли право денежной эмиссии и их банкноты обменивались на банкноты Центрального банка, а их наличное серебро в монетах и слитках также подлежало обмену. В целом по стране реформа была осуществлена за два года, хотя в Шан-хае, главном экономическом центре страны, а также в несколь-ких провинциях, надежно контролировавшихся нанкинским пра-вительством, ее удалось осуществить гораздо быстрее. Резуль-татом денежной реформы было укрепление положения нацио-нальной валюты и общая стабилизация китайского денежного рынка, что благоприятно сказалось на всем развитии китайской экономики. Вместе с тем после ноября 1935 г. существенно воз-росли возможности воздействия гоминьдановского правительства на экономическую жизнь страны.

Так, правительство теперь сумело взять под свой контроль систему сберегательных банков и страховых обществ. В 1936 г. с учетом государственных вложений в частные банки правительство держало в своих руках уже 49% общего капитала банков современ-ного типа и 61% их активов. В изменившейся ситуации в дея-тельности правительственных банков появляются новые тенден-ции: они предпринимают попытки включиться в промышленное

500

предпринимательство, железнодорожное строительство, в созда-ние пароходных компаний, привлечь частный капитал к совмест-ной предпринимательской деятельности.

По мере укрепления власти нанкинского правительства уве-личиваются его претензии на регулирование экономической жиз-ни страны. И не только через банковско-финансовые рычаги, но и прямым административным путем. Постепенно в рамках нан-кинского правительства складывается аппарат экономического контроля и регулирования, в недрах которого вызревают кон-цепции планирования экономического развития. Делалось это в рамках суньятсеновской традиции и не без прямого воздействия опыта советских пятилеток. К определенному плановому регули-рованию подталкивали гоминьдановскую администрацию и се-рьезные экономические трудности, вызванные влиянием миро-вого экономического кризиса 1929—1933 гг. на Китай. Правитель-ство проводит ряд мероприятий антикризисного регулирования в спичечной, цементной, сахарной, шерстоткацкой, угольной и некоторых других отраслях промышленности, наиболее постра-давших от кризиса. Направленные прежде всего на стимулирова-ние национального капитала, все эти мероприятия вели в то же время к постепенному складыванию государственного сектора, к созданию довольно сильного механизма государственного вме-шательства, к зарождению некоторых предпосылок монополиза-ции важных отраслей производства.

Вмешательству правительственных банков и правительствен-ного аппарата в экономическую деятельность сопутствовала и личная уния гоминьдановской верхушки и представителей круп-ного китайского капитала: с одной стороны, в состав руковод-ства правительственных банков и экономических организаций вошли многие видные предприниматели, а с другой стороны, многие гоминьдановские чиновники стали руководителями част-ного бизнеса. Наибольшую активность в этом взаимопроникно-вении проявили семьи Сун Цзывэня и Кун Сянси — двух видных гоминьдановских и правительственных деятелей, вышедших из крупных финансовых кланов. Этот процесс сращивания бизнеса и партийно-правительственной администрации вел вместе с тем и к росту коррупции на всех уровнях государственного управления.

Политика гоминьдановского правительства по отношению к наиболее развитым секторам экономики может быть охарактери-зована как эффективная. Достаточно сказать, что в «нанкинское десятилетие», когда промышленное производство в капиталис-тическом мире в лучшем случае топталось на месте, в Китае на-блюдался заметный промышленный прогресс. Так, производство 15 основных отраслей выросло в 1936 г. по сравнению с 1926 г. на

501

86%, т.е. среднегодовой прирост промышленной продукции рав-нялся 6,4%. При этом важно подчеркнуть, что рост этот произо-шел в основном за счет деятельности национального капитала, вложения которого в промышленность выросли только за три предвоенных года на одну треть. В эти годы усиливается тенден-ция национального капитала к концентрации, увеличивается роль крупного национального капитала в промышленности, склады-ваются первые промышленные группировки монополистическо-го характера (текстильные предприятия группы Жун Цзунцзиня, химические компании «Цзюда» и «Юнли», цементная компания

«Цисинь» и др.).

Еще более активно реагировал на экономическую политику правительства китайский банковский капитал, существенно ук-репивший свои позиции на китайском рынке. Общее число ком-мерческих банков увеличилось с 69 в 1927 г. до 174 в 1937 г. при значительном росте их активов и прибылей. Усилилась и концент-рация китайского банковского капитала, выросло экономичес-кое влияние наиболее крупных частных банков. Так, в 1935 г. на долю 14 коммерческих банков приходилось примерно 80% всех ресурсов коммерческих кредитных учреждений страны.

Значительный рост государственного и частного банковского капитала сопровождался постепенным «осовремениванием» де-нежного рынка, ослаблением роли традиционных кредитных ин-ститутов — меняльных контор, ломбардов, мелких банков. В пред-военное десятилетие их число сократилось в два раза. Особенно сильный удар нанесла им денежная реформа 1935 г., прекратив-шая обращение серебра, сделками с которым в основном и за-нимались эти учреждения.

Активно сказалась правительственная экономическая полити-ка на развитии транспортной инфраструктуры. Была создана на-циональная гражданская авиация, как никогда быстро строились шоссейные дороги, расширился национальный паровой флот, в том числе и океанский, существенно выросла протяженность железных дорог и их грузооборот. Характерно, что в новых усло-виях железные дороги строились уже на 2/3 на китайские капи-талы (прежде на национальный капитал приходилось лишь ме-нее 000/10 вкладов в это строительство).

Серьезные изменения произошли и в характере внешней тор-говли Китая. Под влиянием протекционистской политики гоминь-дановского правительства, а также под воздействием общего эко-номического оживления значительно изменился импорт. Ввоз потребительских товаров и продовольствия — этих традицион-ных для предшествующих десятилетий предметов импорта — резко сократился. Так, ввоз хлопчатобумажных тканей снизился в 10

502

раз! С другой стороны, ввоз машин более чем удвоился. Мировой экономический кризис и потеря Маньчжурии резко сократили китайскую внешнюю торговлю. Однако весьма примечательны последующие изменения в товарообороте — происходит посте-пенное снижение ввоза при постепенном росте вывоза товаров, т.е. уменьшается пассив торгового баланса, так болезненно ска-зывавшийся на экономическом развитии Китая.

Наконец, социальная эффективность гоминьдановской поли-тики во многом проявилась в функционировании иностранного капитала. Борьба с системой неравноправных договоров, которая прежде всего и давала привилегии иностранному капиталу, уси-ление позиций китайского национального капитала, расшире-ние гоминьдановского государственного регулирования эконо-мики и государственного предпринимательства уменьшили при-влекательность китайского рынка, привели к определенному уменьшению притока иностранного капитала, к увеличению вы-воза прибылей вместо их реинвестирования (что было характер-но прежде для китайского рынка) и даже к репатриации иност-ранных капиталов. Все это означало ослабление позиций иност-ранного капитала в гоминьдановском Китае. Однако оценка этого явления не может быть однозначной. Выдвигая свои планы эко-номической реконструкции, нанкинское правительство в соот-ветствии с суньятсеновской доктриной рассчитывало получить иностранную финансовую помощь. В «нанкинское десятилетие», однако, правительству удалось получить иностранных займов лишь на ничтожную сумму в несколько десятков миллионов ам. дол. Уменьшился ввоз и частного капитала. Все это, усиливая пози-ции национального капитала, в то же самое время означало про-вал расчетов нанкинского правительства на получение значитель-ной иностранной помощи.

В рамках общей гоминьдановской националистической соци-ально-экономической политики может быть правильно оценена и политика Гоминьдана в рабочем вопросе. Расправляясь с наи-более революционными элементами рабочего класса, поддержи-вавшими КПК, гоминьдановский режим вместе с тем основной упор сделал на реформистских методах воздействия на рабочий класс. Более того, утверждаясь у власти в масштабах всей страны, Гоминьдан стремился полностью взять под свой контроль и ра-бочее движение и стремился сделать руководимое им рабочее дви-жение и рабочие организации одной из социальных опор своей националистической политики. Во многом Гоминьдан преуспел в этом отношении. Опираясь на свою руководящую роль в рабо-чем движении на предшествующем историческом этапе и пользу-ясь левацкой политикой КПК, Гоминьдан прилагает большие

503

усилия по налаживанию контроля за рабочим движением, идя при этом кое в чем навстречу интересам рабочего класса. И прежде всего в рабочем законодательстве. Принятое Гоминьданом рабо-чее законодательство определяло основные условия труда рабо-чих, ограничивало рабочее время, устанавливало минимальную зарплату, признавало право рабочих на организацию, право на забастовки, право на заключение коллективных договоров, пра-во рабочих на участие в управлении предприятиями и на участие в прибылях. Можно сказать, что были приняты законы, фикси-ровавшие требования, за которые рабочие боролись на предыду-щем этапе. И хотя это законодательство охватывало только мень-шинство рабочего класса, оно для условий полуколониальной страны того времени было, безусловно, весьма прогрессивным. Несмотря на то, что в основу деятельности руководимых Гоминь-даном профсоюзов положена суньятсеновская концепция сотруд-ничества труда и капитала и что эти профсоюзы были прежде всего политическим орудием Гоминьдана, они были вынуждены руководить экономической борьбой рабочих, особенно на инос-транных предприятиях, активно участвовать в антиимпериалис-тических политических акциях. Все это сделало профсоюзы зна-чительной социально-политической силой в городах, укрепило социальные позиции гоминьдановского режима.

Все вышесказанное заставляет сделать вывод, что гоминьда-новская политика по отношению к более передовым, прежде всего

«городским», секторам народного хозяйства и по отношению к национальной буржуазии и рабочему классу в определенной мере была эффективной, ибо вела к увеличению производства и эко-номической активности этих секторов, укреплению позиций на-ционального капитала, к нейтрализации рабочего класса и даже к завоеванию поддержки со стороны его некоторых слоев. Этого нельзя сказать о гоминьдановской политике в деревне — там ее социально-экономический эффект был ничтожен.

В «нанкинское десятилетие» гоминьдановский режим пытался проводить в деревне политику, провозглашавшуюся Гоминьда-ном в годы Национальной революции и выработанную еще Сунь Ятсеном. В ее основе лежала концепция регулирования, а не ра-дикального изменения аграрных отношений в деревне и приори-тет материально-технических изменений перед социальными. Аг-рарный закон, объявленный в июле 1930 г. (и вступивший в силу через шесть лет), а также другие законодательные акты по аграр-но-крестьянекому вопросу декларировали ограничение арендной платы до 37,5% собранного арендатором урожая, защиту интере-сов арендатора (приоритет в покупке арендуемой земли, за-прещение субаренды и т.п.), административное регулирование

504

отношений землевладельца и арендатора, право на создание крес-тьянских союзов, установление потолка землевладения, прогрес-сивное налогообложение на излишки земли и т.п. Таким обра-зом, это была программа медленной аграрно-капиталистической эволюции, рассчитанная на сдерживание социальных конфлик-тов, на «умиротворение» деревни.

Однако эта программа в жизнь проводилась с трудом, ибо ее реализация требовала все-таки политического вмешательства вла-сти на «деревенском» уровне, а гоминьдановский режим для этого реальной силой не располагал. Примечательно, что нанкинское правительство еще в 1928 г. отказалось в пользу местных властей от сбора поземельного налога — важнейшего традиционного ис-точника доходов китайских правительств, ибо оно не располага-ло реальной властью на местах, столь необходимой для сбора та-кого налога.

Слабость аграрных преобразований правительство пыталось компенсировать рядом мероприятий, рассматривавшихся как «аг-рарная реконструкция»: введением системы круговой поруки (бао-цзя), некоторыми экономическими мерами по стимулированию сельскохозяйственного производства, особенно в экспортных от-раслях, развитием мелиорации и агротехники, проведением не-которых мероприятий по улучшению здравоохранения и образо-вания, помощью в создании различных форм кооперации. О вли-янии этих мероприятий говорит тот факт, что продукция сельского хозяйства росла не более чем на 1% в год (хотя на производстве и экспорте хлопка, чая и шелка эти мероприятия сказались более заметно: за первую половину 30-х гг. экспорт чая вырос в восемь раз, шелка-сырца в два раза, а производство хлопка увеличилось в 2,5 раза). В рассматриваемое десятилетие, таким образом, опреде-ленный рост производительных сил деревни позитивно сказался и на некотором росте благосостояния крестьянства. В памяти крес-тьянства это десятилетие осталось как относительно благополучное.

Недостаточная экономическая эффективность этой политики дополнялась неэффективностью социальной: Гоминьдан не су-мел получить активной поддержки ни господствующих слоев де-ревни, ни простых тружеников. Более того, в первые годы уста-новления гоминьдановского режима в некоторых районах круп-ные землевладельцы открыто выступали против гоминьдановской политики в деревне, даже были случаи убийства присылаемых Нанкином чиновников, руководителей местных гоминьдановс-ких организаций. Это была своеобразная реакция «справа» на ре-формистскую политику Гоминьдана. Все это существенно ослаб-ляло гоминьдановский режим.


505

Социальная природа гоминьдановской власти

Социальная природа складывавшейся гоминьдановской власти определялась тем, что нанкинское правительство в тот период выражало и представляло интересы классового союза крупной (прежде всего шанхайской) буржуазии с новыми (а частично и со старыми) милитаристами под гоминьдановским националис-тическим знаменем. Вместе с тем нанкинское правительство стремилось сохранить Гоминьдан как широкую социально-поли-тическую коалицию в качестве своей социальной опоры, стре-милось с помощью националистических лозунгов всемерно рас-ширить социальные основы своей власти.

В течение «нанкинского десятилетия» социальная природа го-миньдановской власти претерпевает некоторые изменения. Шан-хайской крупной буржуазии не удалось подчинить себе гоминь-дановское правительство, превратить его в «комитет по управле-нию делами буржуазии». Она оказалась слабой в политическом и экономическом отношениях. Многомиллионная масса сель-ских обуржуазивающихся и традиционных эксплуататоров, эконо-мически полностью господствовавшая в китайской деревне и потенциально обладавшая огромной политической силой, с кото-рой правящая гоминьдановская прослойка была связана своим происхождением, из-за своей социальной и политической аморф-ности тем более была не способна поставить себе на службу новый режим. Гоминьдан и гоминьдановский режим в «нанкин-ское десятилетие» выражали интересы капиталистического разви-тия Китая, и их политика была направлена на защиту частного собственника от посягательств неимущих (что и нашло свое вы-ражение, в частности, в войне с советским движением). Одна-ко постепенно влияние китайской буржуазии на режим падает, гоминьдановский режим приобретает все возрастающую автоно-мию от породивших его социальных сил и все больше отдает приоритет в своей политике интересам правящей бюрократии.

В ослаблении буржуазного воздействия на гоминьдановскую политику — особенность ускорившейся капиталистической эво-люции в эти годы. Другая особенность — постепенное социаль-ное обособление правящей гоминьдановской элиты в результате сращивания верхушки партийного, военного и административ-но-хозяйственного ' аппаратов, имевшей собственные групповые социальные интересы, не всегда совпадавшие с интересами бур-жуазии. К концу рассматриваемого периода социальную при-роду гоминьдановского режима можно уже скорее определить как военно-бюрократическую по основной тенденции своего раз-вития.

506

2. ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА ПОД ЛОЗУНГОМ СОВЕТОВ


Изменение «маршрута революции»

 

 

 

 

 

 

 

содержание   ..  22  23  24  25   ..