ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 23

 

  Главная      Учебники - Разные     ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание

 

поиск по сайту            правообладателям  

 

 

 

 

 

 

 



 

содержание   ..  21  22  23  24   ..

 

 

ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 23

 

 


Нараставшая классовая борьба китайских рабочих в примор-ских городах к лету 1925 г. переросла в массовые антиимпериа-листические выступления, ставшие началом Национальной рево-люции. В Шанхае забастовки на японских текстильных фаб-риках, начавшиеся в феврале, расширились в мае в ответ на репрессии хозяев и властей. Однако борьба рабочих за свои эко-номические интересы в условиях жестоких репрессий со сторо-ны властей и японских империалистов была чрезвьиайно трудна и ЦК КПК принял решение вьщвинуть на первый план общена-циональные лозунги, превратить чисто экономическую борьбу рабочих в массовое антиимпериалистическое выступление. По-скольку преследовалась цель не только облегчить положение бас-тующих, но и усилить влияние КПК в широких массах, было решено организовать 30 мая в Шанхае студенческую демонстра-цию под антиимпериалистическими лозунгами.

Эта демонстрация студентов была расстреляна британской по-лицией международного сеттльмента, что лишь усилило и рас-ширило массовые выступления в Шанхае — в разных формах они охватили почти все слои китайского населения. Забастовали ра-бочие не только всех японских предприятий, но и английских, Прекратили учебу все студенты и учащиеся средних школ, пре-кратилась торговля, начался бойкот японских и английских то-варов. На жестокие репрессии Шанхай ответил подлинным взры-вом национальных патриотических чувств.

В этом подъеме национальной борьбы особенно большую роль Играл шанхайский рабочий класс, организованный прежде всего коммунистами. Уже 31 мая коммунисты создали Генеральный Совет шанхайских профсоюзов, председателем которого стал Ли Лисань. В ходе забастовки Генсовет провел большую работу по Созданию профсоюзов и прежде всего на японских и англий-ских предприятиях, сумев организовать рабочих. Генсовет факти-чески стал легальным органом руководства борьбой шанхайских Трудящихся. В начале июня под руководством Генсовета басто-вало более 130 тыс. рабочих 107 иностранных предприятий. Наи-более активными были текстильщики японских и английских фабрик. Забастовка охватила и небольшое число китайских пред-приятий (26 тыс. забастовщиков на 11 предприятиях).

Под влиянием коммунистов находился также Объединенный союз студентов, сыгравший столь важную роль в развертыва-нии антиимпериалистической борьбы. Объединенный союз тор-говцев различных улиц не только непосредственно участвовал в

453

патриотических акциях (демонстрации, бойкоты иностранных то-варов, закрытие лавок), но и оказывал материальную помощь за-бастовщикам. 7 июня на гребне национальной борьбы по инициа-тиве и под руководством коммунистов был создан Объединенный комитет рабочих, торговцев и студентов, фактически являвшийся организацией единого фронта. Объединенный комитет выдвинул программу национальных требований, состоявшую из 17 пунктов и ставшую фактически платформой «Движения 30 мая».

Основное содержание этой платформы носило общенациональ-ный характер и было направлено прежде всего на ликвидацию политического засилья иностранцев в Шанхае и унизительного положения китайцев в их родном городе, что и вело к таким трагическим последствиям, как убийство молодого рабочего Гун Чжэнхуна на японской текстильной фабрике 15 мая или расстрел английской полицией студенческой демонстрации 30 мая. Собст-венно пролетарские интересы были выражены лишь в одном пунк-те— в требовании ввести рабочее законодательство и свободу орга-низации профсоюзов и забастовок на иностранных предприятиях.

Генеральная торговая палата Шанхая, оплот шанхайской бур-жуазии, отказалась войти в Объединенный комитет и выдвинула собственную программу из 13 пунктов, также содержавшую ан-тиимпериалистические требования, но в менее радикальной фор-ме. Таким образом, весьма неоднородная шанхайская буржуазия была захвачена антиимпериалистическим подъемом, участвовала в движении протеста, хотя, вполне естественно, степень ее ак-тивности была неодинакова. Патриотический подъем оказал воз-действие даже на пекинское правительство: Дуань Цижуй заявил о поддержке национальной борьбы в Шанхае и программы из 13 пунктов, пожертвовал денежные средства в стачечный фонд и направил ноты протеста дипломатическому корпусу. Даже мили-таристы Чжан Цзолинь и Сунь Чуаньфан заявили о солидарнос-ти с патриотическим движением в Шанхае.

Однако условия борьбы в одном из центров империалисти-ческого господства были трудными, патриотическое движение имело дело с опытнейшими политическими противниками. Це-ной некоторых уступок империалистам и милитаристским влас-тям (а 13 июня в Шанхай вступили войска фэнтяньской группи-ровки милитаристов, которые ввели в городе военное положение) удалось нейтрализовать крупную буржуазию, в июле постепенно прекратили забастовку средние и мелкие торговцы. Забастовку продолжали рабочие, но их положение становилось все сложнее. В этих условиях репрессий и отхода союзников среди некоторых руководителей КПК в Шанхае (Ли Лисань) и части рабочих уси-лились левацкие настроения, толкавшие их на выдвижение

454

отчаянных предложений выхода из этой трудной ситуации (вплоть до предложений о вооруженном восстании, обреченном, есте-ственно, в той обстановке на тяжелейшее поражение). ЦК КПК не поддержал эти авантюристические предложения и по совету Коминтерна в начале августа принял решение о снятии полити-ческих лозунгов и постепенном прекращении забастовочной борь-бы с целью вывести профсоюзы из-под удара репрессий.

В шанхайских событиях фактически была реализована идея единого фронта, но не в гоминьдановской форме, а в форме широкого стачечного объединения различных социально-поли-тических сил. В ходе борьбы КПК пришлось решать сложные так-тические задачи взаимоотношений с участниками этого единого фронта. Если по отношению к мелкобуржуазным слоям позиция КПК была последовательной, то по отношению к буржуазии — весьма двойственной, ибо КПК стремилась в практической борьбе привлечь буржуазию, использовать ее средства и влияние для уси-ления нажима на своих противников, но в то же время в пропа-гандистско-политических материалах рассматривала ее как «со-глашательскую». Эта двойственность тактики отражала нечеткое понимание движущих сил национально-освободительного дви-жения, сказавшееся в дальнейшем на политике КПК в едином фронте.

Наибольший отклик шанхайские события, вполне естествен-но, нашли на революционном юге страны. Реакция китайского населения английской колонии Гонконг была столь сильной, что коммунистам уже 19 июня удалось организовать массовую забас-товку в поддержку шанхайских трудящихся и их 17 требований, к которым были добавлены еще шесть требований, отражавших не только социальные интересы гонконгских рабочих, но и об-щие интересы всех китайцев, проживавших в Гонконге. 21 июня к гонконгским забастовщикам присоединились рабочие англо-французской концессии Шамянь в Гуанчжоу. Забастовщиков под-держала основная часть гуанчжоуского купечества. Начался бойкот английских товаров. Объединенный комитет студентов объявил забастовку учебных заведений. 23 июня забастовщики организо-вали массовую демонстрацию, которая была расстреляна по при-казу английских властей. Это кровавое злодеяние не только не приостановило движение солидарности, но и сделало стачку дей-ствительно всеобщей. В Гонконге забастовало 250 тыс. китайских рабочих и большинство из них покинуло Гонконг, большинство китайцев покинуло также Шамянь.

Инициаторами и главными организаторами этих национальных выступлений были коммунисты, действовавшие в сотрудничестве с Гоминьданом и гоминьдановским правительством. Руководящим

455

органом всеобщей забастовки стал стачком во главе с лидером гонконгских моряков коммунистом Су Чжаочжэном. Большую политическую и материальную помощь забастовщикам оказало гоминьдановское правительство. С их помощью забастовщики про-держались 16 месяцев и добились удовлетворения части требова-ний. В свою очередь эта грандиозная забастовка укрепила полити-ческое и военное положение революционной базы в Гуандуне, подняла авторитет Гоминьдана и гоминьдановского правитель-ства, расширила опыт политического сотрудничества коммунис-тов с гоминьдановцами в рамках единого фронта.

Национальный подъем охватил и некоторые другие районы страны, в частности Пекин. Забастовки, демонстрации, митин-ги, бойкот японских и английских товаров втянули в борьбу зна-чительные слои городского населения. Однако в основном эти выступления носили неравномерный и стихийный характер и, встретив серьезное сопротивление милитаристских властей и империалистов, они к концу лета пошли на убыль. Несмотря на это отступление подъем антиимпериалистической борьбы сыг-рал огромную роль в развитии революции.

«Движение 30 мая» было прежде всего массовым рабочим вы-ступлением, в организации и руководстве которым большую роль играли коммунисты. Это способствовало росту авторитета партии в рабочих массах, притоку рабочих в ряды партии, численность которой за четыре месяца после начала «Движения 30 мая» вы-росла в 2,5 раза (до 3,8 тыс.).

«Движение 30 мая» имело большой международный резонанс. Солидарность с национальной борьбой китайского народа со-ветских трудящихся, организованных рабочих многих капиталис-тических стран была моральной и политической поддержкой. Ма-териальная помощь международного пролетариата сыграла опре-деленную роль в развитии забастовочной борьбы.

Все эти события имели переломное значение для судеб наци-онально-освободительного движения. Стихийный общенациональ-ный патриотический подъем резко изменил обстановку в стра-не, положив начало революции 1925—1927 гг.

Подъем национально-освободительной борьбы прежде всего в Южном и Восточном Китае своеобразно сказался на военно-политической обстановке на Севере. Продолжалось соперниче-ство двух основных милитаристских группировок — фэнтяньской Чжан Цзолиня и чжилийской У Пэйфу. При постепенном ослаб-лении позиций Чжан Цзолиня усиливалось воздействие «нацио-нальной армии» Фэн Юйсяна на политическую ситуацию. Дей-ствия армии Фэн Юйсяна, открыто солидаризировавшейся с борь-бой гоминьдановского правительства, сковывали военные силы

456

северных милитаристов, углубляли политический раскол и сопер-ничество в их среде, создавали определенные условия для акти-визации деятельности Гоминьдана и КПК в этих районах. В пол-ной мере это проявилось осенью 1925 г. Действиям «националь-ной армии» благоприятствовала и обострившаяся милитаристская борьба. Так, генерал Сунь Чуаньфан из чжилийской группиров-ки, используя военное ослабление фэнтяньцев и их политичес-кую непопулярность, занял Шанхай и все нижнее течение Янц-зы, нанеся серьезное военное поражение войскам Чжан Цзолиня. В это же время фэнтяньский генерал Го Сунлин установил по-литические контакты с Фэн Юйсяном и с патриотических по-зиций решил бороться против своего недавнего покровителя, поддержав наступление «национальной армии» Фэн Юйсяна на позиции фэнтяньцев. 26 ноября 1925 г. войска Фэн Юйсяна во-шли в Пекин, 27 ноября генерал Го Сунлин поднял восстание и объявил войну Чжан Цзолиню. Быстро заняв Южную Маньчжу-рию, его войска начали продвигаться к ставке Чжан Цзолиня — Мукдену и в конце декабря вышли к его окрестностям. Поло-жение фэнтяньской группировки стало критическим. Лишь пря-мое военное вмешательство японской армии спасло Чжан Цзоли-ня от полного разгрома. Совместно с фэнтяньцами японские войска участвовали в подавлении восстания Го Сунлина, причем самого Го вероломно убили, заманив в японское консульство.

Поражение восстания Го Сунлина осложнило положение Фэн Юйсяна, но не приостановило наступление 1-й «национальной армии» на Тяньцзинь, который в конце декабря 1925 г. был осво-божден. Все это заставило милитаристов и их зарубежных покро-вителей искать пути объединения своих сил. В феврале 1926 г. Чжан Цзолинь и У Пэйфу смогли временно договориться о борьбе с «национальной армией». Продолжало усиливаться прямое вме-шательство империалистических держав, активизировалась борьба милитаристских режимов против патриотических выступлений на-родных масс.

Военный и дипломатический нажим держав заставил Фэн Юйсяна в начале 1923 г. уйти в отставку и уехать в Москву. Части 1-й «национальной армии» были вынуждены оставить район Пеки-на и Тяньцзиня, отступив в пров. Чахар. Трагически сложилась и судьба 2-й «национальной армии» в пров. Хэнань. В январе 1926 г. против 2-й «национальной армии» вспыхнуло восстание мест-ных крестьян, организованное тайным традиционным обществом

«Красные пики». Непосредственной причиной восстания стало введение командованием 2-й «национальной армии» новых нало-гов для обеспечения подготовки дальнейшей войны с фэнтяньца-ми. С точки зрения крестьян это была борьба против захвативших

457

их родную провинцию очередных милитаристов. Этим выступле-нием воспользовался У Пэйфу и довершил разгром 2-й «нацио-нальной армии».

Общим контрнаступлением реакции объяснялся и трагичес-кий расстрел массовой антиимпериалистической демонстрации в Пекине 18 марта 1926 г. войсками Дуань Цижуя.

Несмотря на поражение «национальной армии», ее военно-политическая активность сыграла большую роль в дестабилиза-ции милитаристских режимов на Севере, в отвлечении сил реак-ции от революционной базы в Гуандуне.

Изменение общекитайской политической обстановки в резуль-тате революционных событий «30 мая» позитивно сказалось на укреплении военно-политических позиций гуанчжоуского пра-вительства. Руководство Гоминьдана правильно оценило эти из-менения в стране и усиление политической роли гуанчжоуского правительства, провозгласив его 1 июля 1925 г. Национальным правительством Китайской республики и тем самым проклами-руя задачу объединения всего Китая под своей властью.

Образование Национального правительства явилось результа-том определенного компромисса между различными гоминьда-новскими группировками, объединенными стремлением распро-странить власть Гоминьдана на всю страну. Правительство воз-главил один из видных левых деятелей Гоминьдана — Ван Цзинвэй, в его состав вошли ведущие деятели основных течений внутри гоминьдана (Ляо Чжункай, Ху Ханьминь, Сюй Чунчжи, Сунь Кэ, Тань Янькай, Дай Цзитао и др.). Коммунисты, не вой-дя в правительство, оказывали ему политическую поддержку, оставляя за собой право на его критику.

Поскольку главным противником Национального правитель-ства при решении задач объединения Китая выступали милита-ристы, силой оружия защищавшие свою самостоятельность, то, вполне естественно, главным методом объединения Китая ста-новилась война, а главным инструментом этой политики — но-вая армия. В этих условиях реорганизация армии могла во многом определить успех этой политики. План реорганизации армии был подготовлен группой советских военных специалистов во главе с В.К. Блюхером и предусматривал создание единой военной орга-низации на основе «партийной армии» с включением в нее пе-реформированных милитаристских частей. О переформировании армии было объявлено одновременно с провозглашением Наци-онального правительства. Теперь она состояла из шести корпусов (командующие — Чан Кайши, Тань Янкай, Чжу Пэйдэ, Ли Цзи-шэнь, Ли Фулинь, Чэн Цянь) и называлась Национально-рево-люционной армией (НРА). Общее руководство военным делом

458

было возложено на Военный совет, возглавлявшийся председа-телем правительства. Несмотря на сохранение некоторых черт ста-рой армии (прежде всего ее наемнический характер), НРА, бла-годаря ее реорганизации и продолжавшейся политизации (созда-ние во всех частях политорганов, активное участие в политработе гоминьдановцев и коммунистов) постепенно превращалась в зна-читeльнyю военно-политическую силу.

Уже осенью 1925 г. реорганизованная армия включилась в ак-тивные военные действия. В сентябре НРА выступила против Чэнь Цзюньмина, войска которого при английской поддержке вновь пытались захватить восточную часть Гуандуна (2-й Восточный поход). Частями НРА в этом походе командовал Чан Кайши, а в руководстве военными действиями участвовали советские воен-ные специалисты. В течение двух месяцев войска Чэнь Цзюньми-на были полностью разгромлены. Затем внимание НРА было пе-реключено на освобождение южной части Гуандуна (Южный поход) вплоть до о. Хайнань. В январе 1926 г. пров. Гуандун была полностью освобождена от остатков армий других милитаристов. Это была важная военная и политическая победа Национального правительства.

Подъем национально-освободительного движения и укрепле-ние революционной базы в Гуандуне активизировали идейно-политическую борьбу внутри Гоминьдана по вопросу о путях раз-вития страны. Более четкую позицию заняли консервативные (их обычно называли «правыми») силы в Гоминьдане, настаивав-шие по-прежнему на разрыве с КПК и готовые к компромиссу с милитаристами. В ноябре 1925 г. группа ветеранов Гоминьдана (Цзоу Лу и др.) провела недалеко от Пекина (район Сишань) совеща-ние, объявившее себя «пленумом ЦИК Гоминьдана» и приняв-шее решение об исключении из Гоминьдана коммунистов, а также левого гоминьдановца Ван Цзинвэя, об увольнении советника М.М. Бородина и т.п. Однако это выступление значительного от-клика в Гоминьдане не получило. Более значимым по своим по-следствиям было выступление Дай Цзитао, которого можно на-звать идеологом «новых правых», или правоцентристского ядра Гоминьдана, настроенных антикоммунистически, но в то же время стремившихся к борьбе с милитаризмом и империализмом и по-этому допускавших тактические соглашения с КПК.

Дай Цзитао резко критиковал левых в Гоминьдане (прежде всего, естественно, коммунистов) за искажение суньятсеновского понимания целей и методов проведения национальной револю-ции, за то, что они ставят перед национальной революцией не-выполнимые, утопические задачи и тем самым обрекают ее на поражение.

459

После смерти Сунь Ятсена Дай Цзитао претендовал на роль ведущего истолкователя суньятсенизма. Он стремился представить суньятсенизм чисто традиционным китайским учением, продол-жением и развитием учения Конфуция, свободного от «запад-ного» воздействия и развивающего китаецентристские и месси-анские концепции имперской идеологии. Акцентируя внимание на суньятсеновском понимании классового сотрудничества и пол-ного неприятия идей классовой борьбы, Дай Цзитао стремился идейно противопоставить коммунистов сторонникам суньятсенов-ских «трех народных принципов». С этой целью он опубликовал летом 1925 г. две теоретико-пропагандистские работы, встречен-ные, естественно, неоднозначно. Его позиция нашла поддерж-ку и понимание Фэн Цзыю, Цзоу Лу, Ху Ханьминя и многих других ветеранов Гоминьдана. Поддержал его и Чан Кайши, вос-ходящий военный и политический деятель Гоминьдана.

Коммунисты (и прежде всего блестящий публицист Цюй Цю-бо) подвергли резкой критике выступления Дай Цзитао, расце-нив их как проявление расизма и национализма поднимавшейся китайской буржуазии. Дав резкий отпор Дай Цзитао, коммунис-ты, как показали последующие события, недооценили полити-ческую значимость его деятельности. А она свидетельствовала о нарастании среди значительной части гоминьдановских акти-вистов тенденции переосмысления опыта национально-освобо-дительной борьбы за последние два-три года под воздействием роста рабочего движения, усиления политической роли КПК, обострения классовых конфликтов.

К началу 1926 г. в Гоминьдане складывалась весьма сложная и внешне парадоксальная ситуация, определявшаяся неоднознач-ными последствиями первых успехов национально-освободитель-ной борьбы. С одной стороны, увеличение политической роли КПК, радикализация освободительной борьбы, вовлечение в нее трудящихся масс привели к нарастанию антикоммунистических настроений консервативной, правой части Гоминьдана, среди многих старых гоминьдановцев. Выразителями этих тенденций стали «сишаньцы» и Дай Цзитао. Националистическая позиция Дай Цзитао все больше разделялась и частью левых деятелей Гоминьдана. С другой стороны, резко возросла политическая активность левого крыла Гоминьдана во главе с Ван Цзинвэем, имевшим поддержку коммунистов.

Своеобразно отразилась эта противоречивая ситуация на ра-боте и решениях II конгресса Гоминьдана, состоявшегося в ян-варе 1926 г. в Гуанчжоу. В работе конгресса приняли участие все группировки Гоминьдана (кроме крайне правых), представляв-шие почти 250 тыс. членов, однако при полном политическом

460

преобладании левых во главе с Ван Цзинвэем. Конгресс исклю-чил «сишаньцев» из Гоминьдана, подтвердил право коммунистов на индивидуальное членство, принял резолюции по рабочему и крестьянскому вопросам, подчеркнул значение сотрудничест-ва с Советским Союзом. В руководящие органы Гоминьдана конгресс избрал составивших там большинство левых деятелей, включая коммунистов, причем последние заняли руководящие посты в трех важнейших отделах ЦИК — организационном, крес-тьянском и пропаганды. Дай Цзитао был повторно, а Чан Кай-ши впервые избран в ЦИК.

Конгресс прошел под знаком разгула левой фразы, не сумев дать трезвую оценку ни положению в стране, ни политической ситуации в Гоминьдане, не отразив политических реальностей развития Гоминьдана. Преобладание левой политической фразео-логии в документах конгресса и в его организационных решениях лишь осложнило дальнейшее развитие единого фронта. В полной мере это сказалось в событиях марта 1926 г.

Коммунисты ошибочно интерпретировали итоги II конгрес-са Гоминьдана, проглядев в нем нарастание, причем не только среди правых, недовольства укреплением позиций коммунистов в руководящих звеньях единого фронта. Неспособность или неже-лание считаться с политическими интересами других участников единого фронта обернулись неожиданным для КПК и Коминтер-на выступлением тех лидеров Гоминьдана, которые до этого от-нюдь не относились к правым. 20 марта Чан Кайши объявил в Гуанчжоу военное положение, ввел в город части своего корпу-са, арестовал несколько десятков коммунистов. И хотя вскоре военное положение было отменено, а арестованные освобожде-ны, фактически события 20 марта стали политическим перево-ротом, ибо произошла существенная передвижка власти. Ван Цзинвэй под предлогом болезни покинул Китай, председате-лем правительства стал Тань Янькай, а реальная власть все боль-ше сосредоточивалась в руках Чан Кайши, опиравшегося как на военную силу, так и на растущую поддержку внутри Го-миньдана.

В этих изменившихся политических условиях был проведен в мае 1926 г. пленум ЦИК Гоминьдана, который принял решение об ограничении деятельности коммунистов в Гоминьдане, запре-тив им занимать руководящие посты, и о контроле за рабоче-крестьянским движением. Другим важнейшим политическим ито-гом пленума стало усиление власти Чан Кайши. Он стал пред-седателем ЦИК Гоминьдана, заведующим организационным от-делом военных кадров, председателем военного совета и са-мое главное — главнокомандующим НРА. Захватив фактическую

461

власть, Чан Кайши вместе с тем не выступал открыто про-тив концепции единого фронта, против КПК, против рабоче-крестьянского движения, продолжал поддерживать лозунги борь-

image

бы с милитаризмом и империализ-мом, выступал за дружбу с Совет-ским Союзом.

События весны 1926 г. в Гуанч-жоу во многом по-новому высве-тили проблемы единого фронта и перспективы национально-освобо-дительной революции. Сплочение вокруг Чан Кайши правонациона-листических элементов в Гоминь-дане свидетельствовало, что они за-интересованы в развитии единого фронта, в сохранении поддержки КПК и массового движения, в рас-ширении сотрудничества с СССР, но на вполне определенных поли-

Чан Кайши

тических условиях, главное среди которых — сохранение гегемонии в

руках этих сил. Этот поворот событий потребовал от Коминтерна и КПК трудного и принципиального решения о позиции ком-мунистов в новых условиях. На этот раз руководство Комин-терна и КПК трезво оценили реальную ситуацию, признали факт неблагоприятной перегруппировки сил, сочли необходимым пой-ти на компромисс с теми политическими силами, представите-лями которых выступил Чан Кайши, ради создания предпосылок дальнейшего развития национально-освободительной революции. Это правильное решение, означавшее некоторое отступление КПК, вместе с тем сохранило единый фронт и подготовило условия для нового расширения и углубления революционного

процесса, связанного прежде всего с началом Северного похода.



  • СЕВЕРНЫЙ ПОХОД НРА (ИЮЛЬ 1926 г. -МАРТ 1927 г.)


    Идея Северного похода, ставившего своей целью объединение Китая под властью Гоминьдана, принадлежала еще Сунь Ятсену и была чрезвычайно популярна в Гоминьдане. Однако реаль-ные условия для осуществления этой идеи сложились только к лету 1926 г.

    «Движение 30 мая» радикально изменило политическую об-становку в стране, дав мощный стимул национально-освободи-

    462

    тельному движению самых разных социальных слоев. Окрепло военно-политическое положение революционной базы в Гуанду-не. К лету 1926 г. под властью Национального правительства была уже не только пров. Гуандун, но также Гуанси, Гуйчжоу и часть пров. Хунань. Переформированные милитаристские войска этих провинций образовали дополнительные корпуса НРА, общая численность которой превысила 100 тыс. человек. Возрос авто-ритет Национального правительства и в других районах страны. Противостоявшие Национальному правительству милитаристские клики располагали армиями, по численности в несколько раз превосходившими НРА, но эти армии были ослаблены внутрен-ними противоречиями и соперничеством, а также поднимавшим-ся в этих районах рабочим и крестьянским движением. Союз-ником Национального правительства выступала и «национальная армия» Фэн Юйсяна, хотя и отступившая на запад, но сохранив-шая значительную военную силу.

    Майский пленум ЦИК Гоминьдана принял постановление о начале Северного похода, и национальное правительство отдало приказ о военной мобилизации. Это решение поддерживалось всеми группировками в Гоминьдане, рассматривавшими войну за объединение Китая под властью Гоминьдана как решающее сред-ство утверждения гоминьдановской гегемонии в стране и ослаб-ления гоминьдановских противников как «слева», так и «спра-ва». Особенно активно эта идея поддерживалась, естественно, группировкой Чан Кайши, которая сам Северный поход могла считать, таким образом, политическим оправданием мартовского военного переворота.

    Руководство КПК после серьезных колебаний, /связанных с негативным отношением московского руководства к самой идее Северного похода, выступило в поддержку идеи и плана Север-ного похода, оценив его как начало нового этапа национально-освободительного движения. Понимая расчеты гоминьдановского руководства, коммунисты поставили своей задачей развернуть массовое рабоче-крестьянское движение в ходе Северного похо-да, чтобы под его давлением оттеснить от руководства единым фронтом правонационалистические элементы и самим возглавить развитие революционного процесса. Поддержав военное наступ-ление против северных милитаристов, коммунисты направили свои основные усилия на организацию и политическое просве-щение рабочих и крестьянских масс, рассчитывая на превраще-ние КПК в ходе этой борьбы в массовую политическую партию, способную радикализировать развитие освободительной борьбы и претендовать на руководство ею.

    463

    Северный поход, став возможным прежце всего благодаря на-растанию революционной ситуации, вызвал новый подъем на-ционально-освободительного движения вне зависимости от по-литических расчетов его участников.

    1 июля 1926 г. Национальное правительство официально про-возгласило манифест о начале Северного похода, а 9 июля НРА выступила в поход. План Северного похода был разработан при участии советских военных специалистов во главе с В.К. Блюхе-ром. Этот план учитывал значительное численное превосходство милитаристских сил, поэтому предполагал нанесение сокруши-тельных ударов концентрированными силами НРА по отдельным милитаристским группировкам. Большую роль в повышении бое-вой мощи НРА сыграли советские поставки оружия (винтовки, пулеметы, орудия, самолеты, боеприпасы и т.п.) и участие со-ветских военных специалистов не только в планировании воен-ных операций, но и непосредственно в боевых действиях (совет-ники в частях НРА, летчики). Наступавшие части НРА опирались на помощь населения освобождаемых провинций. Главный ло-зунг НРА — «Долой империализм, долой милитаризм!» — вызы-вал активный отклик у всех слоев населения. Находил он опреде-ленный отклик и среди солдат, офицеров и генералов армий милитаристов, ослабляя их сопротивляемость.

    Наступление НРА развернулось на двух основных направле-ниях. Главные силы Северного похода в июле—августе заверши-ли освобождение Хунани и повели наступление на важнейший политический и экономический центр среднего течения Янцзы — г. Ухань. В октябре был освобожден Ухань. Войска У Пэйфу по-терпели тяжелейшее поражение.

    В сентябре началось наступление НРА на войска Сунь Чуань-фана в Цзянси, где завязались тяжелые бои. Переброска из Уханя частей НРА позволила в ноябре освободить г. Наньчан и повести наступление в направлении пров. Фуцзянь, освобождение которой закончилось в декабре, а также начать бои в Чжэцзяне и Цзянсу. К концу 1926 г. под контролем Национального правительства оказалось семь провинций, а в ряде других НРА вела уже насту-пательные бои. Изменилась вся военно-политическая ситуация в стране. Все это способствовало и активизации «национальной армии» на севере страны. В ноябре части этой армии заняли пров. Шэньси, в декабре вступили в северо-западную часть Хэ-

    нани, куда двигались части НРА.

    В феврале 1927 г. НРА начала продвижение на восток, поста-вив своей целью освобождение главного экономического и по-литического центра восточного Китая — Шанхая. В середине марта передовые части НРА вышли на подступы к городу, в котором

    464

    21 марта началось вооруженное рабочее восстание против мили-таристских властей. На следующий день передовые части НРА вступили в уже освобожденный город. Через день НРА освободи-ла Нанкин. На этом закончился первый этап Северного похода, наивысшим военно-политическим успехом которого стало осво-бождение Шанхая и Нанкина, фактически завершавшее объеди-нение под властью Национального правительства не только все-го юга страны, но и экономически наиболее важного района — бассейна Янцзы.

    Исторические победы Северного похода выявили решающую роль военного фактора в развитии революционного процесса и еще больше усилили политическую роль НРА. Тяжелые пораже-ния милитаристских сил отражали внутренний кризис этих ре-жимов, их полную политическую разобщенность, приводившую и к разобщенности военной. НРА вдохновлялась национальной идеей, встречавшей поддержку самых широких слоев китайской нации, поддержку единого фронта, поддержку Советского Сою-за. В этом — объяснение ее побед.

    Северный поход опирался на массовое рабоче-крестьянское движение и в то же время способствовал его развитию. Это дви-жение ослабляло милитаристские режимы, оно шло как бы впе-реди наступавшей НРА, а приход НРА, установление гоминьда-новской власти создавали новые политические условия для раз-вития этого движения.

    Рабочее движение сыграло большую роль в освободительной борьбе. Наиболее яркий тому пример — борьба шанхайских рабо-чих за освобождение своего города. В начале 1927 г. в Шанхае уси-лилась борьба всех слоев населения против режима Сунь Чуань-фана, фактически сложился широкий антимилитаристский еди-ный фронт. В феврале была сделана первая попытка свалить ненавистный режим своими силами. 19 февраля началась всеоб-щая политическая забастовка, переросшая 22 февраля в воору-женное восстание. Однако неблагоприятное соотношение сил привело к неудаче это выступление. Ситуация принципиально изменилась к середине марта, когда Шанхай был почти окружен частями НРА, а войска Сунь Чуаньфана терпели поражение. В этих новых условиях по призыву генсовета профсоюзов, местных организаций Гоминьдана и КПК 21 марта началась всеобщая за-бастовка, в которой приняло участие около 800 тыс. человек, а затем и вооруженное восстание, наиболее активную роль в кото-ром сыграли вооруженные рабочие пикеты, насчитывавшие око-ло 5 тыс. человек. К вечеру 22 марта вся китайская часть города была занята восставшими. Шанхайские рабочие убедительно пока-зали свою авангардную роль в развитии освободительной борьбы.

    465

    Освобождение новых провинций и промышленных центров революционной армией способствовало организованности рабо-чего класса, о чем говорил рост числа членов профсоюзов: с 1,2 млн человек к началу Северного похода до 2,9 млн к маю 1927 г. Резко возрастает политическая активность рабочего класса. Наглядным примером этого является решающая роль рабочих в борьбе за возвращение английских концессий в Ханькоу и Цзюц-зяне в начале 1927 г. Растет число успешных забастовок на ино-странных предприятиях, где рабочие добиваются некоторого по-вышения заработной платы и улучшения условий труда, принуж-дают иностранных предпринимателей идти на уступки.

    В той мере, в какой рабочее движение в этих новых условиях подъема революционной борьбы ставило и решало задачи наци-онального освобождения, борьбы с милитаризмом и империа-лизмом, оно являлось значительным стимулом расширения и уг-лубления национальной революции. Вместе с тем попытки пере-шагнуть эти достаточно ограниченные рамки осложняли ситуацию в едином фронте. Так постепенно развертывается борьба за соци-альные права и на китайских предприятиях, начинаются прямые' столкновения с китайскими предпринимателями. Еще в начале Северного похода Национальное правительство ввело принуди-тельный арбитраж конфликтов на китайских предприятиях в Гуан-чжоу, а после освобождения Уханя подобная процедура была вве-дена и здесь. Однако такого рода мероприятия, вполне оправдан-ные интересами борьбы с милитаризмом и империализмом и поэтому в определенной мере поддержанные КПК, не устраня-ли причин рабочего недовольства и не могли устранить роста стол-кновений рабочего движения с гоминьдановскими властями.

    Весьма противоречиво развивалось и крестьянское движение. Недовольство крестьянства, причем всех его слоев, милитарист-ской политикой ограбления деревни через систему налогов и повинностей приводило к крестьянским выступлениям против милитаристских властей и их налоговой системы. Эти повсемест-ные выступления ослабляли милитаристские режимы, способ-ствовали их военным поражениям в борьбе с НРА. Крестьянские массы приветствовали наступление НРА, помогали ей (прямое участие крестьянских отрядов в боевых действиях НРА, снабже-ние продовольствием, обеспечение носильщиками и т.п.), ожи-дали после освобождения реализации своих основных требова-ний новой властью.

    Гоминьдан декларировал свою поддержку крестьянскому дви-жению, стремился опереться на крестьянские организации. Особенно активную работу по организации крестьянства (боль-ше всего через гоминьдановские структуры) вели коммунисты.

    466

    Основные положения гоминьдановской программы в крестьянс-ком вопросе (поддержанной и коммунистами) сводились прежде всего к отмене чрезмерных налогов, сокращению арендной пла-ты на 25%, ограничению ростовщического процента, защите кре-стьянских союзов. Однако приход НРА и установление власти го-миньдановского Национального правительства зачастую не вели, да и не могли вести к выполнению главного крестьянского тре-бования — существенного снижения налогообложения, ибо но-вая власть не имела других значительных источников доходов для войны с северными милитаристами и была вынуждена продол-жать непопулярную налоговую политику.

    Такое положение неизбежно вело к глубокому разочарованию крестьянских масс в политике Гоминьдана и даже к выступлени-ям против новой власти (о наиболее остром из подобных выступ-лений — восстании «Красных пик» в Хэнани — уже шла речь). Положение, естественно, осложнялось тем, что в освобожден-ных провинциях росла политическая активность крестьянства, усиливалась их организованность. К весне 1927 г. в крестьянских союзах насчитывалось около 10 млн членов, причем около поло-вины приходилось на Хунань, Хубэй, Цзянси. Бурный рост крес-тьянского движения в Хунани был вызван прежде всего имевши-ми здесь место в течение нескольких лет стихийными бедствия-ми, голодом, милитаристским произволом. Резкое обнищание деревни заставило пауперизированную бедноту организовывать-ся и бороться за свое выживание. Зимой 1926—1927 гг. это и при-вело к объединению в союзы около четверти крестьянства Хуна-ни, и позволило тем самым добиться удовлетворения некоторых требований бедноты. В других же провинциях крестьянскими сою-зами было охвачено всего несколько процентов деревенских жи-телей. Однако реальная слабость этих союзов была даже не в их малочисленности, а в их противопоставленности остальной, бо-лее имущей части деревни. В углублении этого раскола деревни — главная слабость крестьянского движения.

    Ко времени завершения первого этапа Северного похода от-носится и наибольший подъем массового рабоче-крестьянского движения, ярким проявлением которого были успешное шан-хайское восстание и борьба крестьянских союзов Хунани за власть в некоторых уездах. Этот подъем рабоче-крестьянского движения имел большой и неоднозначный политический резонанс в Го-миньдане и вне его.

    Военно-политические успехи Северного похода привели к зна-чительному количественному и качественному изменению Го-миньдана как организации единого фронта. Этот процесс нераз-рывно связан со становлением и развитием гоминьдановской

    467

    государственности. Сама революция под руководством Гоминь-дана приобретает характер насаждения новой, «национальной», гоминьдановской государственности, а наиболее зримые, реаль-ные результаты этой победоносной борьбы выражаются в даль-нейшем объединении страны под властью Гоминьдана. Так Го-миньдан как подлинный руководитель революции решает глав-ную национальную задачу — задачу политического объединения страны и воссоздания национальной государственности.

    Развитие Гоминьдана, размежевание внутри единого фронта неразрывно связаны со становлением этой национальной госу-дарственности. Политическая доктрина Гоминьдана, опиравшая-ся на суньятсеновскую теорию «политической опеки», способ-ствовала сращиванию партийного и государственного аппаратов, прежде всего сращиванию гоминьдановской и армейской вер-хушки. Этому же способствовал и реальный процесс становле-ния нового государственного аппарата, опиравшегося в первую очередь на прямой военный контроль в освобожденных провин-циях. Играя решающую роль в насаждении новой государствен-ности, сама НРА все больше делается ее важнейшим структур-ным элементом. При отсутствии демократических традиций и полной неразвитости какой-либо демократической процедуры даже в рамках нового режима, в условиях слома старой и созда-ния новой государственности НРА выступает как современный тип политической организации, способной объединить широкие слои приверженцев нового режима и в рамках этой новой орга-низации идейно-политически противопоставить себя как тради-ционным корпорациям, так и милитаристским режимам. Тем са-мым НРА во многом функционально замещала Гоминьдан, иг-рая все большую политическую роль.

    Если первоначально политизация НРА была связана с реша-ющей ролью в ее создании Сунь Ятсена, коммунистов, советских специалистов и выражала прежде всего левую, радикальную тен-денцию развития Гоминьдана, то в ходе Северного похода облик НРА существенно меняется, меняется и ее политическая роль. В Северном походе НРА пополнялась в основном за счет разгром-ленных милитаристских армий. Однако, если в первое время это пополнение проходило определенную реорганизацию и полити-ческую подготовку, то в дальнейшем, по мере распада милита-ристских режимов, в состав НРА уже включались непереформиро-ванные части, зачастую во главе с прежними генералами и офи-церами, довольно легко менявшими старые знамена на новые, гоминьдановские. К весне 1927 г. число корпусов НРА утроилось, соответственно выросла и ее численность. Конечно же, это было большим достижением Гоминьдана, но это оборачивалось изме-

    468

    нением политического облика офицерского корпуса НРА — ее костяка. В новой НРА постепенно полностью возобладала пра-вая, консервативная часть офицерства, лидером которой стано-вится Чан Кайши. Его эволюция «слева направо» достаточно точ-но отражала изменение политического облика и политической роли НРА. С этим связан и процесс постепенного поправения Гоминьдана, который часто называют его «перерождением» и который был, по существу, прежде всего процессом повышения политической роли новой НРА, а следовательно — и всех кон-сервативных элементов в Гоминьдане.

    Таким образом, именно военные успехи Северного похода ускорили и углубили размежевание внутри единого фронта, обо-стрили борьбу различных направлений в Гоминьдане, усилили политические разногласия. В октябре 1926 г. на конференции Го-миньдана в Гуанчжоу левым удалось принять решение о тактике Гоминьдана, направленное на развитие постановлений 2-го кон-гресса Гоминьдана, а также решение пригласить Ван Цзинвэя вновь возглавить правительство. В декабре левым удалось принять решение о переводе Национального правительства из Гуанчжоу в Ухань, вопреки требованию Чан Кайши перевести правитель-ство в Наньчан, где была его ставка. 1 января 1927 г. руководство Гоминьдана провозгласило Ухань столицей Китая и местопри-быванием ЦИК Гоминьдана, однако Чан Кайши не торопился подчиниться этому решению. Так стали складываться два поли-тических центра: левых — в Ухане, правых — в Наньчане.

    Значительная политическая активность левых гоминьдановцев, поддержанных коммунистами, не могла, однако, приостановить существенного сдвига соотношения сил в Гоминьдане вправо, ибо правые опирались прежде всего на армию. В марте 1927 г. в Ухане состоялся пленум ЦИК Гоминьдана, который сделал еще одну попытку ослабить рост влияния Чан Кайши, лишив его всех постов, кроме, правда, самого главного — поста главнокоманду-ющего НРА. Пленум избрал новый состав Национального прави-тельства во главе с Ван Цзинвэем. В правительство впервые вош-ли и два коммуниста: Тань Пиншань (министр сельского хозяй-ства) и Су Чжаочжэн (министр труда). Пленум принял ряд других решений, направленных на определенную радикализацию пра-вительственной политики. Все эти решения, вполне разумые сами по себе, не учитывали, однако, реального соотношения сил и вели дело к обострению разногласий внутри Гоминьдана.

    Обострению этих разногласий способствовала и политика империалистических держав, существенно изменившаяся под влиянием исторических побед Северного похода. С одной сторо-ны, империалистические державы, увидев военно-политическую

    469

    слабость милитаристских режимов, уже с конца 1926 г. повели

    «политическое наступление на юг» в попытке расколоть и задер-жать революционные силы, наступавшие на север. В декабре 1926 г. инициативу установить «новые отношения» с гоминьда-новским Национальным правительством проявила Англия, вы-нужденная в феврале следующего года подписать с ним согла-шение об отказе от фактически уже потерянных ею концессий. Затем эту инициативу поддержали США и Япония. Расшире-ние политических контактов с Гоминьданом было рассчитано на стимулирование в нем соглашательских тенденций.

    С другой стороны, после исторического успеха национально-освободительной борьбы — освобождения Шанхая и Нанкина — империалистические державы прибегли и к попыткам прямого военного запугивания: 24 марта 1927 г. военные корабли Англии и США под предлогом защиты своих граждан, пострадавших от наступления НРА, подвергли варварскому артиллерийскоему об-стрелу Нанкин, убив сотни мирных жителей и причинив зна-чительные разрушения городу. 11 апреля представители пяти им-периалистических держав предъявили ультиматум властям в Уха-не и Шанхае с требованием наказать виновных, компенсировать иностранцам потери и т.п. Одновременно милитаристские влас-ти в Пекине не без одобрения держав провели акции против советских представителей в Китае: 6 апреля солдаты Чжан Цзо-линя ворвались в советское посольство и захватили нескольких советских сотрудников, а также нескольких скрывавшихся там китайских коммунистов. 28 апреля арестованные китайские ком-мунисты (в их числе и Ли Дачжао) были казнены.

    Подъем массового рабочего и крестьянского движения во вре-мя Северного похода непосредственно связан с большой орга-низаторской работой коммунистов, их самоотверженностью и инициативностью. Вместе с тем сама КПК именно в ходе ру-ководимой ею борьбы рабочих и крестьян стала превращаться в массовую и рабочую партию. К началу 1927 г. в ней было уже около 25 тыс. членов, причем более половины составляли рабо-чие. Однако преобладающее большинство ее членов лишь не-давно приобщилось к политической борьбе и было плохо знако-мо с коммунистическими идеями. Костяк профессиональных ре-волюционеров был малочислен, связи руководящего ядра партии с низовыми местными организациями слабы. Само становле-ние КПК как политической партии во многом зависело от пра-вильной стратегии и тактики в национально-освободительной революции.

    После принципиальных решений, принятых Коминтерном и КПК в связи с «мартовскими» событиями и началом Северно-

    470

    го похода, КПК в целом проводила политическую линию на укрепление и развитие единого фронта как главного инструмен-та революции. Поэтому в рабочем и крестьянском движении КПК, как правило, выступала под гоминьдановским знаменем, от имени Гоминьдана. В своей работе по организации масс КПК зависела от создавшегося гоминьдановского государствен-ного аппарата, от армейского руководства. Вместе с тем ком-мунисты ощущали себя руководителями широких народных вы-ступлений, осознавали рост своего политического авторитета сре-ди рабочих и крестьян, в некоторых армейских частях, видели новые возможности мобилизации революционной энергии масс. Это не могло не стимулировать настроений революционной не-терпеливости, уже устойчиво бытовавших в КПК.

    Военно-политические успехи Северного похода, выход НРА в бассейн Янцзы, приближавшийся разгром северных милитарис-тов создавали новую политическую ситуацию, предполагали но-вую группировку политических сил. От политического курса КПК зависело уже многое в перспективах развития революции. В этих условиях 7-й пленум ИККИ (ноябрь—декабрь 1926г.) принял важные решения по китайскому вопросу. Эти решения базиро-вались на весьма оптимистической оценке соотношения классо-вых сил в Китае, исходили из предпосылки о резко возросшем политическом весе рабочего класса.

    В решениях пленума констатировалось, что «...гегемоном дви-жения все более и более становится пролетариат» и что даже

    «...пролетариат завоевал гегемонию». Поэтому пленум подчерк-нул, что в Китае «...оригинальной особенностью текущего по-ложения является его переходный характер, когда пролетариат должен выбирать между перспективой блока со значительными слоями буржуазии и перспективой дальнейшего укрепления свое-го союза с крестьянством». Пленум безоговорочно высказался за вторую перспективу, за перспективу аграрной революции и тем самым за фактический отказ от концепции единого националь-ного фронта («блок со значительными слоями буржуазии»), хотя в решениях пленума и не было прямой рекомендации о выходе коммунистов из Гоминьдана. Более того, пленум рекомендовал Коммунистам войти в гоминьдановское правительство, исполь-зовать его как средство утверждения своего политического руко-водства революционным процессом. Сама же перспектива разви-тая китайской революции определялась в решениях пленума как борьба за «...демократическую диктатуру пролетариата, кресть-янства и других эксплуатируемых классов», за переход к нека-питалистическому, социалистическому развитию.

    471

    Решения 7-го пленума ИККИ были радикальным ответом на многие вопросы, уже выдвинутые практикой революционного развития, и прежде всего ответом на вопросы о допустимых пределах постановки и реализации «рабоче-крестьянских» (комин-терновских, коммунистических) требований в ходе националь-ной революции. Ответы, казалось бы, носили тактический харак-тер, однако связанность этих новых тактических установок с перспективой существования единого фронта превращала их в установки стратегические. Решения пленума ИККИ имели фа-тальное значение для судеб единого фронта, для перспектив развития революции.

    Новые установки были восприняты руководством КПК отнюдь не однозначно, однако они, безусловно, соответствовали все усиливавшейся левацкой тенденции интерпретации задач КПК в новых условиях. В этом отношении характерна публикация в марте 1927 г. брошюры «Спорные вопросы китайской револю-ции», написанной одним из лидеров КПК Цюй Цюбо. Автор резко критиковал тех руководителей КПК, которые считали во-прос о гегемонии пролетариата преждевременным, не видели не-посредственных возможностей перерастания национальной рево-люции в социалистическую. Хотя отстаиваемый Цюй Цюбо по-литический курс был во многом умозрительным, он оказывал серьезное воздействие на повседневную практическую работу ком-мунистов, вел к обострению противоречий в едином фронте.


  • КРИЗИС И АРЬЕРГАРДНЫЕ БОИ НАЦИОНАЛЬНОЙ РЕВОЛЮЦИИ (АПРЕЛЬ-ДЕКАБРЬ 1927 г.)


    В апреле 1927 г. со всей остротой выявился глубокий кризис революции, назревавший в течение последних месяцев. Усиле-ние классовых требований рабочих и крестьян, активизация по-литической деятельности коммунистов, расширение сотрудниче-ства коммунистов с левыми гоминьдановцами, наконец, прямой нажим империалистических держав привели к почти повсемест-ному выступлению правых гоминьдановцев, прежде всего гоминь-дановского генералитета (или «новых милитаристов», как их на-зывали коммунисты) под общим антикоммунистическим знаме-нем. Главным, но не единственным центром этих событии стал Шанхай.

    Заняв в марте уже освобожденный восставшим народом Шан-хай, войска под командованием Чан Кайши сразу же попыта-лись лишить пролетариат Шанхая плодов его победы. В горо-де вводится военное положение. В противовес революционным

    472

    профсоюзам и вооруженным рабочим пикетам Чан Кайши воо-ружает и финансирует отряды шанхайских тайных обществ Цин-бан и Хунбан. Активизируются связи с другими правыми го-миньдановцами и с консулами империалистических держав. 12 ап-реля наемные банды провоцируют вооруженные столкновения с рабочими пикетами. Воспользовавшись этим, войска разоружают рабочие пикеты, причем около 300 пикетчиков было убито и ра-нено. Митинги и демонстрации протестующих рабочих разго-няются пулеметами. Растет число убитых и раненых. Разгоняются рабочие организации, коммунисты уходят в подполье. Военщина демонстрирует свою силу, показывая, кто является подлинным политическим хозяином Шанхая. В следующие два-три дня ана-логичные выступления гоминьдановских генералов происходят в Нанкине, Ханчжоу, Нинбо, Аньцине, Фучжоу, Гуанчжоу.

    Эти события обычно называют «контрреволюционным перево-ротом», хотя, строго говоря, политических переворотов в этих городах не было — гоминьдановские генералы и правые гоминь-дановцы в тех городах и провинциях, где они уже располагали реальной военной и политической властью, предприняли акции против коммунистов, рабочих и крестьянских организаций, нахо-дившихся под их влиянием, против левых гоминьдановцев. Это был фактически процесс глубокого размежевания в Гоминьдане, это был его раскол.

    18 апреля 1927 г. в Нанкине Чан Кайши провозгласил об-разование своего «Национального правительства», что означало уже оформление раскола гоминьдановской власти. Нанкинское правительство было поддержано шанхайской буржуазией, «си-шаньцами», многими гоминьдановскими «новыми милитариста-ми», теми правыми силами внутри Гоминьдана, которые после 20 марта 1926 г. стали группироваться вокруг Чан Кайши.

    Установив военный режим в Шанхае и Нанкине, выступив против политики Ухани, призывая к чистке Гоминьдана от ком-мунистов, Чан Кайши в то же самое время провозглашал вер-ность заветам Сунь Ятсена и целям национальной революции, говорил о необходимости сотрудничества с Советским Союзом. Таким образом, весной 1927 г. Гоминьдан и гоминьдановский режим оказались расколотыми, образовались два конкурирую-щих политических центра — Ухань и Нанкин. Выступление Чан Кайши и его сторонников, раскол Гоминьдана означали сущест-венный социально-политический сдвиг вправо в ходе развития революции.

    Сложившаяся обстановка характеризовалась прежде всего изме-нением соотношения сил, ухудшением положения революцион-ного центра в Ухане, усилением колебаний левых гоминьдановцев

    473

    и особенно поддерживавших Ухань гоминьдановских генералов. В этих труднейших условиях в Ухани с 27 апреля по 11 мая 1927 г. легально проходил V съезд КПК, представлявший около 58 тыс. членов (примерно половина из них — рабочие). Более половины членов партии вступили в нее за последние три месяца. Перед съездом встали чрезвычайно сложные задачи — правильно оце-нить политическую ситуацию в стране и выработать соответству-ющую политическую линию.

    Съезд неоправданно оптимистически оценил сложившееся в стране положение и перспективы развития революции. В доку-ментах съезда утверждалось, что объективные условия «...благо-приятны для революции», что «...в настоящий момент револю-ция вступает на путь решающих побед». Съезд поставил задачу непосредственной борьбы за гегемонию пролетариата. Расширение социальной базы революции съезд видел в развертывании аграр-ной революции через выдвижение программы перераспределе-ния земли на принципах уравнительного землепользования путем национализации земли. Однако на текущем этапе революции вы-двигалось требование конфискации земли лишь крупных земле-владельцев и контрреволюционеров. Съезд также ориентировал партию на смелую борьбу с буржуазией вплоть до реализации требований конфискации и национализации всех крупных пред-приятий, участия рабочих в управлении предприятиями, уста-новления восьмичасового рабочего дня и т.п. Съезд избрал новый состав ЦК, а также впервые сформировал политбюро в составе Чэнь Дусю, Цюй Цюбо, Тань Пиншаня, Чжан Готао, Цай Хэсэня, Ли Лисаня. Несмотря на острую критику деятельности генерально-го секретаря Чэнь Дусю, он был избран на этот пост в пятый раз.

    Наступательная линия V съезда КПК полностью отвечала букве и духу решений 7-го пленума ИККИ и последующих указаний Коминтерна. Однако попытка провести эти оптимистические ре-шения в жизнь столкнулась с непреодолимыми трудностями и имела роковые последствия для КПК.

    Деятельность коммунистов развертывалась прежде всего в рай-онах, находившихся под властью уханьского Гоминьдана, а сфе-ра эффективного правления Уханя сокращалась и оказалась фак-тически в блокаде. С востока угрожал Чан Кайши, с юга — под-державший его гоминьдановский деятель Ли Цзишэнь, с запада — сычуаньский милитарист Ян Сэнь, с севера по-прежнему угро-жала армия Чжан Цзолиня. Ухудшалось экономическое и поли-тическое положение Уханя. В частности, из-за резкого сокраще-ния налоговых поступлений уханьское правительство находилось в состоянии финансового кризиса, правительственные расходы обеспечивались прежде всего работой печатного станка, а вслед-

    474

    ствие этого росли цены, усиливалась инфляция. Неспокойны были и генералы, пока еще поддерживавшие уханьский Гоминьдан.

    В этих сложных условиях КПК попыталась осуществить наме-ченную партийным съездом наступательную политику, попыта-лась подтолкнуть уханьский Гоминьдан к углублению революции как к единственному выходу из экономической и политической катастрофы.

    В Ухане КПК могла опираться на растущее рабочее движение. В декабре 1926 г. там насчитывалось около 300 тыс. организован-ных рабочих (в мае 1927 г. — около 500 тыс.) и около 3 тыс. воо-руженных пикетчиков. В новых политических условиях, сложив-шихся здесь после освобождения города, профсоюзы оказались большой политической силой, которую они и стремились исполь-зовать для достижения ряда социальных целей. Основными тре-бованиями профсоюзов были повышение зарплаты примерно в два—три раза, сокращение продолжительности рабочего дня до 10—12 часов, улучшение условий труда, контроль за наймом ра-бочей силы. Однако результаты этой борьбы не были однозначны. Буржуазия по-своему реагировала на завоевания рабочего дви-жения: иностранные и китайские предприятия стали сворачи-вать производство, закрылось две трети банков Ханькоу, капита-лы стали переправляться в Шанхай, падало производство, уси-лилась безработица. Все это наносило тяжелый удар по экономике Уханя, особенно после 12 апреля, когда Ухань был фактически блокирован. Гоминьдановское правительство оказалось в проти-воречивом положении: с одной стороны, оно поддерживало проф-союзы, опиралось на них, с другой — пыталось защитить китай-ских предпринимателей. Недовольство «непомерными требовани-ями» рабочих высказывало и руководство НРА. В конце концов это привело к столкновению гоминьдановского правительства с рабочими организациями, к проведению «упорядочения рабоче-го движения». Но министром труда был коммунист и это еще более осложняло ситуацию. Однако частичные уступки со сторо-ны КПК в рабочем вопросе к лету 1927 г. уже не могли ни облег-чить экономическое положение блокированного Уханя, ни укре-пить единый фронт, Состоявшийся в конце июня 4-й Всекитайский съезд профсоюзов под руководством коммунистов, провозгласив-ший некапиталистическую перспективу китайской революции, отказ от классового мира, необходимость решительной борьбы с буржуазией и т.п., также не способствовал смягчению противо-речий гоминьдановцев и коммунистов.

    Еще более серьезные политические последствия имела попытка углубить и расширить крестьянское движение. Речь шла прежде всего о Хунани и Хубэе, где руководимое коммунистами крестьянское

    475

    движение к весне 1927 г. добилось наибольших успехов, главным показателем которых был фактический захват власти крестьянс-кими союзами (во всяком случае, в некоторых уездах). Здесь ком-мунисты в соответствии с принятой политической линией по-пытались перенести акцент своих лозунгов на аграрные требова-ния. Возможно, в этом был и определенный политический расчет: не имея возможности снизить налоги, попытаться переключить внимание крестьянства на борьбу за снижение арендной платы, на борьбу за землю. Однако, как оказалось, даже крестьянская беднота не была готова к аграрным требованиям. Фактически кре-стьянские союзы, в которых верховодила беднота, пытались реа-лизовать более понятные и близкие им требования: конфискация продовольствия и другого имущества у богачей, разорительные

    «коллективные обеды» у богатых землевладельцев, установление твердых цен на зерно, запрещение вывоза зерна и т.п. Во многом эти действия не выходили за рамки традиционных выступлений крестьянской бедноты, не посягали на основы социально-эко-номического порядка, были попыткой восстановить «справедли-вый» уровень эксплуатации. Однако эти выступления обостряли борьбу между имущей и неимущей частью деревни, приводили к столкновению крестьянских союзов с гоминьдановскими властя-ми. Используя свою силу, крестьянские союзы в ряде случаев в ходе борьбы жестоко расправлялись со своими противниками.

    Обострение классовой борьбы в деревне сказалось на положе-нии и политических настроениях не только сельских верхов, но и многих социальных слоев города и самое главное — на полити-ческой позиции НРА. Объективно эта борьба крестьянских со-юзов вела к сокращению поступления налогов гоминьдановско-му правительству, к повышению цен на продовольствие в горо-дах, вызывала страх у всех собственнических элементов города. Особенно болезненно эта борьба задевала интересы офицерского корпуса и даже части солдатской массы НРА, тесно связанных с землевладельческими слоями деревни. Призывы КПК к аграрной революции лишь обостряли политическую ситуацию, усложняли отношения с Гоминьданом. В мае—июне 1927 г. многие генералы НРА, объединившись с богатыми землевладельцами и миньтуа-нями, стали наносить удары по политически изолированным кре-стьянским союзам. Уханьский Гоминьдан, со своей стороны, тре-бовал от КПК сдерживания крестьянской борьбы. КПК шла на тактические уступки, отмежевывалась от «эксцессов» крестьянс-кой борьбы, однако изменить ситуацию было уже невозможно.

    Весной 1927 г. после апрельского выступления Чан Кайши рабо-чее и крестьянское движение оказалось локализованным в весьма ограниченном районе (в основном Хубэй и Хунань) и эта огра-

    476

    ниченность рабоче-крестьянского движения для масштабов ог-ромной страны и была его исходной слабостью. Попытки же коммунистов придать рабоче-крестьянскому движению четко вы-раженный классовый характер в условиях национальной рево-люции лишь оттолкнули от КПК, от организованного рабоче-крестьянского движения всех остальных участников единого фрон-та, политически изолировали это движение и тем самым об-рекли его на поражение. Политика «углубления» революции, на-чало проведения которой относится еще к зиме 1926—1927 гг. и которая полностью соответствовала решениям 7-го пленума ИККИ, обернулась на практике отказом считаться с социаль-но-экономическими интересами других участников единого фрон-та и тем самым привела к уничтожению социальной основы политического объединения разнородных классовых сил. Эта по-литика была по сути отказом от концепции единого антиимпе-риалистического фронта как политической линии, рассчитанной на весь длительный период национально-освободительной борь-бы, как стратегии национально-освободительной революции.

    Левые гоминьдановцы и до 12 апреля, и после стремились опереться на массовое рабоче-крестьянское движение, чтобы не быть игрушкой в руках гоминьдановского генералитета. В этом, вероятно, прежде всего и заключалось политическое различие между гоминьдановскими течениями, которые персонифицирова-лись Ван Цзинвэем и Чан Кайши. Однако реальная политическая ситуация в Ухане поставила их перед трудным выбором. С одной стороны, рабочее движение оказалось бессильным перед выступ-лениями правых в Шанхае, Гуанчжоу и других городах, а крес-тьянское движение, кроме Хунани и Хубэя, — разгромленным гоминьдановской военщиной. С другой стороны, активизация рабочего и особенно крестьянского движения на контролируемой уханьским Гоминьданом территории лишала их поддержки боль-шинства генералитета НРА, что делало Ван Цзинвэя и его сто-ронников бессильными перед угрозой со стороны Чан Кайши и других конкурентов. «Коммунисты предлагают нам идти с масса-ми, — говорил Ван Цзинвэй на одном из заседаний Политсовета ЦИК Гоминьдана, — но где эти массы, где видна восхваляемая сила шанхайских рабочих или гуандунских и хунаньских кресть-ян? Нет этой силы. Вот Чан Кайши без массы держится крепко. А нам предлагают идти с массами, но это значит — идти против армии. Нет, мы пойдем лучше без масс, но вместе с армией».

    И уханьский Гоминьдан действительно сделал выбор, что осо-бенно проявилось в генеральских мятежах. В мае—июне 1927 г. генералы Ся Доуинь в Хубэе, Сюй Кэсян в Чанша, Чжу Пэйдэ в Наньчане выступили против коммунистов, против рабочего и

    477

    крестьянского движения. Уханьское Национальное правительство не стало подавлять эти мятежи, а стремилось умиротворить генера-лов, оказывая в то же самое время политическое давление на КПК. Вместе с тем уханьский Гоминьдан видел единственную перс-пективу своего военно-политического влияния в завершении Северного похода (на Пекин!), успех которого мог бы сохранить в его руках контроль за НРА и создать благоприятные условия для политического торга с Чан Кайши и другими правыми. Именно поэтому в апреле 1927 г. было принято решение о начале второго этапа Северного похода (одновременно о продолжении Север-

    ного похода заявил и Чан Кайши).

    Военный план второго этапа Северного похода во многом ба-зировался на совместных действиях с армией Фэн Юйсяна. В ап-реле уханьская армия во главе с генералом Тан Шэнчжи начала наступление с юга в пров. Хэнань, а войска Фэн Юйсяна насту-пали с запада. После тяжелых кровопролитных боев в течение месяца фэнтяньские войска потерпели поражение, уханьцы со-единились с армией Фэн Юйсяна. Военный успех этих действий был очевиден, но политические последствия весьма неблагоп-риятны для единого фронта и КПК.

    Эта военная победа укрепила политическое влияние Фэн Юйсяна — честолюбивого политика, антикоммунистические на-строения которого в последнее время стали усиливаться. На встрече с Ван Цзинвэем в Чжэнчжоу 11—12 июня Фэн Юйсян добился заключения секретного соглашения, направленного против КПК и рабоче-крестьянского движения. Ван Цзинвэй искал военно-политической поддержки Фэн Юйсяна для укрепления своих позиций в' борьбе с Чан Кайши за лидерство в Гоминьдане. Од-нако планы Фэн Юйсяна были иные. Спустя две недели он встре-тился с Чан Кайши в Сюйчжоу и договорился с ним о совмест-ном нажиме на уханьский Гоминьдан под лозунгом восстановле-ния единства Гоминьдана. Обращаясь к Ван Цзинвэю после этой встречи, он писал: «Я вынужден настаивать на том, что настоя-щий момент — это самое подходящее время для объединения Гоминьдана в целях борьбы против наших общих врагов. Я хочу, чтобы вы приняли это решение немедленно». Это был по сути ультиматум, фактически поддержанный всем уханьским генера-литетом. После этого лидеры уханьского Гоминьдана повели орга-низационную и политическую подготовку к изгнанию коммуни-стов из Гоминьдана. Совещание ЦИК Гоминьдана 15 июля приняло решение о созыве пленума ЦИК Гоминьдана для рас-смотрения этой проблемы, которое можно считать фактическим началом «мирного» изгнания коммунистов изТоминьдана. 26 июля Политсовет ЦИК Гоминьдана предложил всем коммунистам,


    478

    желающим сохранить свои посты в Гоминьдане, отмежеваться от КПК. Тактика постепенного разрыва диктовалась тем большим влиянием, которым пользовалась КПК в рабоче-крестьянском движении и с которым левый Гоминьдан был вынужден счи-таться. Вместе с тем уханьский Гоминьдан стремился не обострять своих отношений с Советским Союзом и Коминтерном, все еще рассчитывая на их поддержку. Так, советские советники в июле еще оставались на своих постах, а М.М. Бородина, покидавшего Ханькоу 27 июля, с почетом провожали все уханьские лидеры.

    Логика борьбы за власть и нажим НРА подвели уханьский Гоминьдан к разрыву единого фронта. Похожая логика подвела к тому же решению и КПК.

    Невозможность выполнить политические задачи, намеченные V съездом КПК, вела к разброду и ослаблению руководства ЦК КПК, к потере политических ориентиров. Фактически летом 1927 г. КПК осталась без твердого и целеустремленного руководства. В начале июля расширенный пленум ЦК КПК высказался за так-тику отступления. Это решение, учитывавшее чрезвычайно не-благоприятное соотношение сил, было рассчитано на вывод из-под ударов политических противников рабоче-крестьянского ре-волюционного авангарда и на сохранение революционных кадров для нового наступления, а также представляло собой последнюю попытку избежать раскола единого фронта. В сложившихся усло-виях это было, вероятно, единственно возможное решение.

    Почти в то же самое время Исполком Коминтерна, плохо зная реальную ситуацию в Ухани и исходя из того, что уханьское пра-вительство «...становится теперь контрреволюционной силой», в своей директиве от 10 июля дал указание КПК выйти из уханьс-кого правительства, оставаясь, однакр, в Гоминьдане с тем, чтобы попытаться сохранить его знамя для продолжения революции. Исполком Коминтерна требовал от КПК одновременно развер-тывать аграрную революцию, развивать рабочее движение, соз-давать нелегальный аппарат партии. Во исполнение этих дирек-тив ЦК КПК принял «Декларацию о политической обстановке», в которой провозглашался курс на борьбу с гоминьдановскими властями, но в то же самое время провозглашалось желание КПК вести революционную работу «...совместно с партийными масса-ми Гоминьдана, со всеми подлинно революционными элемента-ми. Поэтому у коммунистов нет оснований для выхода из Го-миньдана и даже отказа от политики сотрудничества с Гоминь-даном». Министры-коммунисты Тань Пиншань и Су Чжаочжэн заявили о выходе из правительства. Руководство КПК стало пе-реходить на нелегальное положение.


    479

    Во второй половине июля происходит смена руководства КПК. Начало было положено отставкой Чэнь Дусю. Снятие Чэнь Дусю с поста генсека было подтверждено и на нелегальном совещании руководящих работников КПК в Ханькоу, на котором был обра-зован Постоянный комитет Временного политбюро ЦК КПК в составе пяти человек: Цюй Цюбо (глава), Чжан Готао, Чжоу Эньлай, Чжан Тайлэй и Ли Лисань.

    Новое руководство КПК отказалось от тактики политическо-го отступления и предприняло отчаянную попытку контрнаступ-ления на Гоминьдан. Такой подход был во многом обусловлен оценкой военно-политического положения в стране и уровня рабоче-крестьянского движения как благоприятных для револю-ционного наступления.

    Борьба между гоминьдановскими группировками и между Го-миньданом и северными милитаристами рассматривалась как ост-рый «кризис верхов». Действительно, общая антикоммунистичес-кая настроенность гоминьдановских лидеров и гоминьдановско-го генералитета оказалась недостаточной базой для подлинного политического единства. И после событий в июле 1927 г. в Ухане продолжалась борьба группировки Ван Цзинвэя с Нанкином, не прекратившаяся и с уходом Чан Кайши в отставку 12 августа. Проявляли «самостоятельность» гоминьдановские генералы и лидеры в Гуандуне, Гуанси, Шаньси и других местах. Все эти гоминьдановские группировки имели достаточно общую и дос-таточно аморфную социальную базу, однако некоторые полити-ческие различия и в не меньшей мере личные амбиции вели к острой межгрупповой борьбе. Учитывая, что Гоминьдан пытался продолжать Северный поход и вел войну с северными милита-ристами, в стране действительно сложилось положение «войны всех со всеми».

    Размах и острота рабочих и особенно крестьянских выступле-ний весной 1927 г. в уханьском районе, воспоминания о шанхай-ских восстаниях, традиции рабочего движения в Гуанчжоу и т.п. могли быть истолкованы при определенных условиях как готов-ность широких масс к вооруженному выступлению. Таким усло-вием оказалось умонастроение новых руководителей КПК, боль-шинство из которых и раньше страдало «революционным нетер-пением».

    Первым шагом такого революционного наступления было ре-шение о восстании 1 августа в Наньчане частей НРА, находив-шихся под влиянием коммунистов. Наньчанское восстание стало символом новой политики коммунистов, рубежом во взаимоот-ношениях КПК и Гоминьдана. После начала Наньчанского вос-стания уханьский Гоминьдан 5 августа принял решение об окон-

    480

    нательном разрыве с КПК и перешел к репрессиям по отноше-нию к коммунистам.

    7 августа в Ханькоу состоялось чрезвычайное совещание ЦК КПК, на котором официально были отстранены от руководства

    «правые оппортунисты» Чэнь Дусю и его сторонники и разрабо-тан курс на вооруженное восстание. Общекитайская политичес-кая обстановка была расценена как благоприятная для револю-ционного наступления. Провозглашалась задача борьбы не толь-ко с феодализмом и империализмом, но и со всей китайской буржуазией, которая квалифицировалась как контрреволюцион-ная. Сама же китайская революция рассматривалась как «непос-редственно перерастающая в социалистическую в ближайшее вре-мя». И хотя организуемые восстания предлагалось еще проводить под лозунгами левого Гоминьдана, уже рекомендовался для про-паганды лозунг Советов. Совещание поставило непосредственную задачу организации восстаний под руководством КПК во всех провинциях, в которых, как казалось, созрели предпосылки для свержения старой власти и установления революционно-демо-кратической диктатуры пролетариата и крестьянства. Начать пред-полагалось прежде всего в тех провинциях, где в предшествую-щий период был высок уровень крестьянского и рабочего движе-ния (Хунань, Цзянси, Хубэй, Хэнань и Гуандун), приурочив начало восстания ко времени уплаты налогов и аренды после осен-него урожая (отсюда — «восстания осеннего урожая»). На сове-щании было избрано Временное политбюро, а Цюй Цюбо стал генеральным секретарем.

    В сентябре 1927 г. Временное политбюро приняло решение пе-рейти от пропаганды идеи Советов к лозунгу непосредственной борьбы за Советы и дополнить план восстаний в сельских райо-нах планом вооруженных восстаний в основных промышленных центрах Китая. Дальнейшее развитие эти идеи получили на рас-ширенном совещании Временного политбюро ЦК КПК в нояб-ре 1927 г. в Шанхае, которое определило китайскую революцию как «перманентную» и наметило ряд мероприятий, рассчитан-ных на ускорение темпа перерастания революции. Кроме реше-ний по проблемам организации восстаний и создания Советов большое место в документах совещания занял аграрный вопрос. Было решено перейти к политике безвозмездной конфискации всех земель крупных землевладельцев, национализации всех част-нособственнических земель и передачи земли крестьянам в пользо-вание на уравнительных началах. При этом речь шла уже и о лик-видации кулачества как класса. В свете всех этих решений уже вполне логичным выглядел и курс «на разоблачение реакцион-ной сущности суньятсенизма».

    481

    16 -5247

    Эта левацкая политическая линия определила практическую деятельность КПК летом и осенью 1927 г. и во многом сказа-лась на работе КПК в последующий период.

    Как уже отмечалось, первое восстание было поднято в Нань-чане. Решение об этом выступлении было принято 26 июля на совещании в Ханькоу членов руководства КПК при участии В.К. Блюхера и некоторых других советских товарищей. Начать это выступление предполагалось после серии крестьянских вос-станий в сопредельных провинциях, однако изменение обстанов-ки потребовало ускорить выступление, которое теперь стало рас-сматриваться как пролог «восстаний осеннего урожая». Восста-ние началось в ночь с 31 июля на 1 августа 1927 г. Основной си-лой были части НРА, которые находились под влиянием КПК и возглавлялись коммунистами. Для политического руководства восстанием коммунистами был образован Революционный ко-митет Гоминьдана в соответствии с представлениями о необхо-димости пока еще выступать под знаменем левого Гоминьдана, однако никто из видных гоминьдановцев, которых предполагали привлечь к этому комитету, не поддержал восставших и реально-го воплощения эта идея не получила. Фактически в состав коми-тета вошли коммунисты Чжоу Эньлай, Чжан Готао, Ли Лисань, Линь Боцюй, Тань Пиншань, У Юйчжан, Чжу Дэ, ЮньДайин, Го Можо. Главкомом был назначен Хэ Лун, ставший коммунис-том в ходе восстания, а начальником штаба — Лю Бочэн. Основной силой восстания были части, руководимые Хэ Луном, Е Тином и Чжу Дэ. В восстании также принимали участие видные впоследствии военные деятели Е Цзяньин, Не Жунч-жэнь, Чэнь И, Линь Бяо.

    Восставшие провозгласили верность революционным заветам Сунь Ятсена и стремление вернуться в Гуандун, возродить ре-волюционную базу и подготовить новый Северный поход. Вмес-те с тем они выдвинули лозунги аграрной революции и созда-ния органов крестьянской власти, практически предусматривая конфискацию земель крупных землевладельцев. Предполагалось под этими лозунгами поднять крестьянские восстания по пути следования в Гуандун и прийти в Гуанчжоу на волне крестьян-ского движения, на волне аграрной революции. Однако события развивались не так, как задумали инициаторы восстания. И глав-ный просчет оказался в оценке готовности крестьянства к аг-рарной революции, не говоря уже о просчете в оценке общей ситуации в стране.

    5 августа повстанческая армия, насчитывавшая около 20 тыс. бойцов, покинула Наньчан и после успешных боев в южном Цзянси в начале сентября вышла в западную Фуцзянь. Однако ни в Цзянси, ни в Фуцзяни, ни несколько позже в Гуандуне

    482

    повстанцы не сумели поднять крестьянство. «Расчет на поддерж-ку крестьян не оправдался, — отмечает Л.П. Делюсин. — Они, как об этом писали впоследствии сами участники похода, раз-бегались, услышав о приближении повстанческих войск, и не для кого было расклеивать листовки, пропагандировать идеи аграр-ной революции. Убегали и крестьяне, и помещики, и в резуль-тате борьбу не с кем и некому было вести». Вместе с тем в Гуандуне повстанцы натолкнулись на ожесточенное сопротив-ление превосходящих сил противника и в районе г. Шаньтоу были разгромлены в тяжелых и кровопролитных боях.

    После этого поражения одна группа повстанцев (около 1 тыс. человек) под руководством Чжу Дэ и Чэнь И через южную Цзян-си пробилась в Гуандун, оттуда, уже в начале следующего го-да, вышла в южную Хунань. Другая группа повстанцев вышла в район уездов Хайфэн и Луфэн провинции Гуандун, где руково-димое коммунистом Пэн Баем крестьянское движение в пред-шествующие годы добилось значительных успехов и где повстан-цы (наконец-то!) получили поддержку.

    С августа по декабрь 1927 г. коммунисты под лозунгами Со-ветов и афарной революции пытались поднять крестьянские вос-стания в провинциях Хунань, Хубэй, Цзянси, Гуандун. Однако эти выступления не получили той широкой и массовой поддерж-ки крестьянства, на которую рассчитывали руководители КПК. Восстания носили разрозненный характер, вспыхивали, как пра-вило, только в тех немногих местах, где коммунисты имели прочные позиции в крестьянских союзах, и не превращались во всеобщую войну под афарными лозунгами. Наибольших успе-хов восставшие добились в уездах Хайфэн и Луфэн. На основе крестьянских вооруженных отрядов и пришедших сюда наньчан-ских повстанцев коммунисты создали дивизию Рабоче-крестьян-ской революционной армии, которая сумела захватить уездные центры. Здесь в ноябре 1927 г. была провозглашена советская власть и образовано советское правительство. Восставшие уничто-жали крупных землевладельцев, делили их землю, аннулировали крестьянские долги, снизили налоги. Советская власть продержа-лась здесь всю зиму.

    Одновременно в соответствии с сентябрьским решением Вре-менного политбюро ЦК КПК коммунисты предприняли попытку поднять восстания в городах Ханькоу, Уси, Чанша, Кайфэне и в некоторых уездных центрах. Наибольший политический резо-нанс имело восстание 11—13 декабря 1927 г. в Гуанчжоу («Кан-тонская коммуна») — последняя попытка КПК воссоздать южную революционную базу и начать революцию сначала.

    Если Ё ходе некоторых восстаний в сельской местности уда-валось создавать революционные базы, то все городские восста-

    483

    ния бывали сразу же разгромлены превосходящими силами про-тивника. Все эти восстания, рассматривавшиеся их организатора-ми как начало нового широкого революционного наступления, фактически стали арьергардными боями Национальной револю-ции 1925—1927 гг., определив, однако, во многом дальнейший маршрут революции.

    Завершение арьергардных боев к декабрю 1927 г. означало и завершение Национальной революции 1925—1927 гг. как од-ной «волны», одного этапа национально-освободительной ре-волюции. Именно в эти годы были сделаны первые, а потому и наиболее трудные шаги по преодолению полуколониальной зависимости Китая. Главный итог Национальной революции 1925—1927 гг. — восстановление национальной государственнос-ти как важнейшего рычага завершения национально-освободи-тельной революции. При всей своей слабости и внутренней про-тиворечивости гоминьдановская государственность, становление которой стало возможно только в результате завоеваний Нацио-нальной революции 1925—1927 гг., оказалась в конечном итоге способной к решению ряда национальных задач. Все это застав-ляет отказаться рассматривать итоги политических битв этих лет как поражение революционного движения. Конечно, эта револю-ция, эта «волна» не завершилась полной победой, но китайский народ сделал решительный шаг по пути своего национального освобождения, во многом предопределивший характер последую-щего освободительного движения.

    Попытка же коммунистов завоевать гегемонию в освободи-тельной борьбе в едином фронте и ускорить ее перерастание, т.е. решительно выйти за рамки национально-освободительной революции, закончилась поражением. Арьергардные бои револю-ции выявили причины этого поражения. Однако провал этой попытки не равнозначен полному поражению коммунистического движения в Китае в ходе данной революционной «волны». Ведь одним из результатов Национальной революции 1925—1927 гг. явилось становление КПК как значительной и самостоятельной политической силы, уже тогда оказавшейся способной бросить политический вызов Гоминьдану. Именно в горниле тяжелых политических битв того времени были заложены предпосылки создания массовой КПК, мощной партийной армии, освобож-денных революционных районов.

    Вместе с тем печальным итогом Национальной революции 1925—1927 гг. был глубокий раскол национально-освободитель-ного движения. Именно в эти годы сложились два неприми-римых идейно-политических течения — «националистическое» и

    «коммунистическое», смертельная борьба между которыми фак-484

    тически отодвигала на второй план задачи завершения нацио-нального освобождения и обновления Китая. Борьба Гоминьдана и КПК, несмотря на их идейную близость, стала с этого време-ни определяющим фактором политического развития Китая.


  • СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ СДВИГИ В КИТАЕ 1918-1927 гг.


    Завершение Национальной революций 1925—1927 гг. означа-ло и завершение определенного этапа социально-экономического развития Китая, начатого Синьхайской революцией. Бурные по-литические события первого послевоенного десятилетия с особой отчетливостью «высветили» глубинные социально-экономические сдвиги, которые прежде всего характеризовались ускорившимся и углубившимся втягиванием Китая в мировое капиталистическое хозяйство и в мировое разделение труда, при котором Китай оставался полуколонией и экономической периферией мирового хозяйства.

    Усиление экономической вовлеченности Китая в мировой рынок проявилось в значительном увеличении экспорта капита-ла в Китай, в увеличении роли иностранного капитала в соци-ально-экономическом развитии страны. Если в годы мировой войны иностранные капиталовложения в Китае почти не возрас-тали и в 1918 г. составляли 1691 млн ам. дол., то в послевоенное десятилетие они подскочили до гигантской суммы — 3016 млн. Это усиление ввоза! иностранного капитала происходило в услови-ях обострения межимпериалистического соперничества, которое характеризовалось прежде всего активным наступлением Япо-нии, капиталовложения которой по сравнению с 1914 г. выросли примерно в пять раз и достигли 1043 млн, почти догнав главного соперника и основного инвестора — Англию, хотя и ее капита-ловложения за это время удвоились и достигли 1168 млн.

    На долю этих двух основных инвесторов и соперников при-ходилась основная часть деловых иностранных вложений, причем географическая и отраслевая направленность этих вложений была различна. Япония вкладывала свои капиталы в первую очередь в Маньчжурии, стремясь создать там своеобразную колониальную хозяйственную структуру при весьма диверсифицированном вло-жении средств. Значительные японские капиталы вкладывались в добывающую промышленность Северного Китая, в обрабатываю-щую промышленность других районов. Англия же направляла свои вложения в основном в шанхайский экономический район и рассчитывала на укрепление своих позиций на денежно-товарном

    485

    рынке страны и на расширение связей с китайским капиталом через финансирование компрадоров. Существенные различия в характере капиталовложений этих двух держав отражали и суще-ственные отличия в подходах к эксплуатации Китая вообще. Если Япония стремилась к колониальным захватам за счет Китая и к вытеснению китайского капитала и капиталов своих конкурен-тов, то Англия предпочитала иметь дело с зависимым Китаем в целом и при определенном сотрудничестве с китайским капита-лом. К позиции Англии была близка и позиция США, чьи капи-таловложения в Китае быстро росли, хотя еще и отставали от Японии и Англии. В условиях обострения японо-американских про-тиворечий в послевоенные годы все это вело к образованию им-периалистических группировок, вражда которых в дальнейшем существенно повлияла на исторические судьбы Китая.

    Перепады конъюнктуры мирового рынка и бурные полити-ческие события в Китае делали поступление иностранных капи-талов в Китай весьма неравномерными. Наиболее высокий (в сред-нем 96,9 млн ам. дол.) приток капиталов пришелся на 1920—1923 гг. На эти же годы приходится и рекордный уровень ввоза машин и оборудования. Затем в 1925—1926 гг. приток капиталов падает до 8 млн в год, что ясно свидетельствовало о напуганности инвесто-ров подъемом антиимпериалистической борьбы. Половина при-роста иностранных капиталовложений приходилась на реинвес-тицию прибылей, что говорило об определенной эффективности функционирования иностранного капитала в Китае и о его рас-ширяющихся взаимосвязях с китайским и мировым рынками.

    Усилившаяся и углубившаяся включенность Китая в мировое хозяйство вели в то же самое время к дальнейшему развитию и китайского капитализма. Капиталистическая перестройка китай-ского народного хозяйства, принципиально ускорившаяся после победы Синьхайской революции, продолжалась и в эти годы до-статочно широким фронтом. Наиболее обобщенным показателем этой перестройки являются данные о впечатляющем росте нацио-нального капитала с примерно 2 млрд юаней в 1918 г. до 4,7 млрд в 1928 г. Причем наиболее интенсивно возрастал промышленный капитал: с 375 млн юаней до 1225 млн. При всем несовершенстве статистики, не способной учесть развитие низших форм капитала, эти цифры свидетельствуют, безусловно, о большом количествен-ном росте китайского капитала, об увеличении его экономичес-кой роли. Более быстрый рост именно промышленного капитала отражал прогрессивную тенденцию несколько ускорившегося

    «осовременивания» национального капитала, хотя значительное преобладание капитала сферы обращения еще сохранялось (при-

     

     

     

     

     

     

     

    содержание   ..  21  22  23  24   ..

     

     

  •