ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 18

 

  Главная      Учебники - Разные     ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание

 

поиск по сайту            правообладателям  

 

 

 

 

 

 

 



 

содержание   ..  16  17  18  19   ..

 

 

ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 18

 

 


338

бочий день, почти даровой труд, традиционная система поли-цейского надзора за рабочими.

Под влиянием втягивания Китая в мировые хозяйственные связи, путь для чего был проложен опиумной торговлей, в нед-рах традиционной китайской экономики также происходили весь-ма существенные процессы, свидетельствовавшие о зарождении буржуазного предпринимательства в аграрных структурах, являв-шихся оплотом традиционной общественной системы. Эти явле-ния были связаны с развитием внешней торговли.

Наряду с традиционными для экспорта товарами в 60-е гг. осо-бое значение Приобретает вывоз хлопка-сырца. Этот процесс явился одним из результатов гражданской войны 1861—1865 гг. в США, когда блокада северными штатами Юга привела к тому, что один из важнейших в мировой торговле регионов по производству хлоп-ка был отрезан от потребителей. Последнее обстоятельство при-вело к возрастанию роли Китая как важнейшего поставщика дан-ного вида сырья на мировой рынок. В указанные годы целые уез-ды в южнокитайских приморских провинциях переходят на выращивание хлопка, результатом чего стало нарушение харак-терного для всех традиционных обществ соединения зернового производства с выращиванием технических культур. Естественным следствием этого была коммерциализация сельской экономики в этих районах. Крестьяне, отказавшиеся от производства риса в пользу технических культур, были вынуждены обращаться к услу-гам рынка для приобретения продовольствия. И даже после того, как положение в США и в мировой торговле с хлопком восста-новилось после поражения южных штатов, процесс товаризации сельского хозяйства для Китая выглядел необратимым.

Примерно те же процессы были характерны и для производ-ства шелка-сырца. Однако в данном случае это было результатом эпидемии тутового шелкопряда, поразившей западноевропейс-кое сельское' хозяйство, что также вызвало увеличение потреб-ности в вывозе этого товара из Китая.

Не менее существенное влияние на трансформацию традици-онных экономических и социальных институтов оказал и ввоз иностранных товаров в Китай. На протяжении второй половины XIX в. ввоз опиума продолжал оставаться наиболее прибыльной статьей доходов иностранных торговцев. Несмотря на попытки иностранцев добиться широкого экспорта тканей, этот вид тор-говли не получил значительного распространения, зато фабрич-ная пряжа иностранного производства вскоре стала завоевывать китайский рынок. Причина состояла в колоссальном разрыве в производительности труда между индустриальным производством


339

пряжи на Западе и традиционной технологией, продолжавшей господствовать в Китае. Производительность труда на британских текстильных фабриках в прядении была в 80 раз выше, чем на ремесленных предприятиях Китая, в то время как в ткачестве она превосходила производительность китайского ремесленника лишь в 4 раза. В связи с этим за период 70—90-х гг. XIX в. импорт иностранной пряжи увеличился в 20 раз, а тканей — всего лишь на 40%. Иностранные ткани получали все более широкое распро-странение на китайском рынке, В особенности после того, как усовершенствование технологий в области ткачества и открытие в 1869 г. Суэцкого канала понизили себестоимость одного куска тканей, привезенных из Европы, почти в 20 раз.

В результате для китайского крестьянина приморских провин-ций стало более выгодным использование иностранной пряжи, чем пряжи отечественного производства. В образовавшуюся брешь между собственно земледелием и крестьянской домашней про-мышленностью устремился торгово-ростовщический капитал, взявший на себя прежде всего снабжение сельских дворов в де-ревнях, расположенных неподалеку от портов, открытых для тор-говли, иностранной фабричной пряжей. За небольшое вознаграж-дение крестьяне сначала на ткацких станках традиционного типа производили ткани для местных торговцев. Следующим этапом было предоставление дворам, которые оказались таким образом вовлеченными в буржуазное предпринимательство, более совре-менной ткацкой техники. Этот процесс представлял не что иное, как зарождение наиболее простых форм мануфактурного произ-водства, ориентированного на удовлетворение потребностей не только замкнутого крестьянского хозяйства, но и постепенно формирующегося национального рынка.

Основным внешнеторговым партнером Китая во второй по-ловине XIX в. продолжала оставаться Британская империя, на долю которой приходилось около 2/3 китайского импорта и примерно 50% экспорта. Другие державы стремились также к увеличению своего присутствия на китайском рынке. В 80-х гг. XIX в. важным торговым партнером Китая становятся США, ввозившие в Ки-тай керосин — один из весьма существенных элементов китайс-кого импорта.

Еще одним, третьим, путем развития в Китае капитализма было создание иностранного капиталистического сектора в ки-тайской экономике. Вследствие недальновидной политики цинс-кого правительства и постоянного давления со стороны иност-ранцев, опиравшихся на авторитетное превосходство европейс-кого оружия, система таможенных отношений действовала в Китае в пользу иностранного капитала, а не зарождавшегося нацио-

340

нального предпринимательства. В результате второй «опиумной» войны таможни оказались под иностранным контролем. Еще в 1859 г. под давлением англичан было создано Управление импе-раторскими таможнями. Вскоре во главе его были поставлены иностранцы, призванные следить за выполнением Китаем обя-зательства по выплате контрибуций, которые обеспечивались от-числениями от таможенных сборов. В течение нескольких десяти-летий во главе китайских таможен стоял англичанин Харт, а к середине 90-х гг. в них служило около 800 иностранцев, боль-шинство из которых составляли англичане. Неудивительно, что экспортные пошлины (что было важно в первую очередь для на-ционального предпринимательства) примерно в два раза превы-шали импортные. Это свидетельствовало о том, что цинское пра-вительство проводило, в сущности, протекционистскую полити-ку, но по отношению к иностранному капиталу.

К концу XIX в. в Китае действовало около 600 иностранных фирм, в том числе более 100 промышленных предприятий, пред-ставлявших наиболее современный сектор китайской экономики. Это были верфи, доки, шелкопрядильные, ткацкие, маслобой-ные, газовые, чаеперерабатывающие заводы и т.д. Кроме того, иностранцы 'занимали серьезные позиции в сфере современных финансов, транспорта, связи.

Мировой рынок, иностранное предпринимательство на про-тяжении второй половины XIX в. все интенсивнее и глубже про-никали в структуры китайской традиционной экономики. С 60-х гг. Север, с 70-х гг. провинции бассейна Янцзы, в 80-е гг. юго-за-падные, а с конца XIX в. и северо-восточные регионы Китая ока-зываются периферийным элементом мирового рынка. Разуме-ется, эти процессы свидетельствовали о том, что традиционный Китай постепенно становился «полукапиталистическим», одна-ко степень вовлеченности китайской экономики в мировые хо-зяйственные связи и в первое десятилетие XX в. оказалась срав-нительно незначительной.

В целом становление капитализма в Китае (впрочем, как и в других полуколониальных и зависимых странах, превратившихся в периферию мирового капиталистического хозяйства) отличалось рядом существенных особенностей по сравнению с классическим течением этого процесса в истории европейской цивилизации. Здесь не столько происходило вытеснение менее развитых форм буржу-азного предпринимательства более современными, сколько одно-временный рост и наиболее архаических (элементарные формы мануфактуры), и самых развитых его проявлений (крупная фабри-ка, основанная на использовании современных машин).


341

Причем в сфере технологически наиболее совершенной инду-стрии монопольные позиции принадлежали традиционному го-сударству и иностранному капиталу. Это объективно ставило за-рождающуюся национальную буржуазию в ситуацию конфликта как с устоями деспотической государственности, так и с коло-ниальными державами Запада, являясь источником проявления китайского национализма. В отличие от традиционной ксенофо-бии этот национализм стремился (соединить призыв к возрожде-нию независимого и могущественного Китая с идеалами модер-низации, понимаемой как перенесение на китайскую почву не только современных индустриальных отношений, но и социальных и политических порядков.

Неизбежным историческим парадоксом складывающейся си-туации было то, что объединение на основе современного рынка и современных форм политической организации было возможно в результате распада прежней политической системы, зиждив-шейся на скрепляющем общество единстве, обеспечиваемом «вос-точным» деспотизмом. Правившая в Китае маньчжурская динас-тия объективно не была заинтересована в быстром экономичес-ком развитии страны, поскольку неизбежным следствием этого стало бы усиление ханьцев и упадок господствующего положе-ния маньчжуров. Ростки будущей дезорганизации этого традици-онного общества содержались в региональном милитаризме, ста-новившемся на протяжении второй половины XIX в. все более влиятельным фактором китайской внутренней политики.

Глава XII

НАЗРЕВАНИЕ РЕВОЛЮЦИОННОГО КРИЗИСА


  1. РЕФОРМАТОРСКОЕ ДВИЖЕНИЕ И КАН ЮВЭЙ


Тридцатилетний опыт проведения политики «самоусиления» продемонстрировал, что маньчжурская монархия оказалась не-способной эффективно соединить отстаивание независимости страны и ее модернизацию. Китай все больше приобретал при-знаки полуколониальной страны.

Неприятие достижений Запада, за исключением военных тех-нологий и производства оружия, характерное для маньчжурских правителей, разделяла и большая часть представителей традици-онного китайского господствующего класса. Шэньши, обязанные своим общественным статусом конфуцианским устоям китайс-кой деспотии, отвергали возможность реформ политических ин-ститутов. Тем не менее в конце XIX в. среди молодежи, получив-Шей традиционное образование и связывавшей свое будущее с государственной службой, формируется оппозиционное движе-ние, участники которого приходят к мысли о необходимости не только экономических перемен, технологических нововведений, но и реформ, затрагивающих основы политической системы им-перии. Главным побудительным мотивом, заставлявшим их от-стаивать реформы, осуществление которых могло привести к упад-ку традиционного господствующего класса, частью которого они сами являлись, была необходимость открыть дорогу становлению независимого и процветающего Китая. По их мнению, это было невозможно без более широких заимствований западного опыта в области не только экономических, но также и политических отношений.

Это оппозиционное движение сторонников реформ знамено-вало собой наступление нового этапа в развитии китайского на-ционализма, стремившегося теперь соединить тысячелетнюю тра-дицию Срединного государства с восприятием экономических достижений Запада и его опыта парламентской демократии. К намеченной цели реформаторы полагали возможным прийти пу-тем преобразований политической системы Китая сверху, в ре-зультате реформ, предпринятых самим императором. Их идеал — конституционная монархия, по типу той, что была установлена в Японии после реставрации Мэйдзи.


343

Видную роль в движении реформаторов сыграла группа моло-дых соискателей ученых званий, главным образом выходцев из южных провинций Китая, испытавших наибольшее влияние За-пада. Признанным лидером оппозиционеров был Кан Ювэй (1858—1927), происходивший из семьи гуандунских шэныии. Это был в высшей степени талантливый человек, получивший пре-восходное конфуцианское образование. В возрасте 27 лет он вы-держал экзамены на высшее ученое звание цзиньши. К этому вре-мени его имя было уже широко известно среди шэныии благода-ря целому ряду его работ, посвященных конфуцианству. В своих трудах Кан Ювэй стремился выявить искажения оригинальных текстов, принадлежащих отцу китайской философии, и предста-вить Конфуция одним из первых реформаторов китайской тра-диции. Он считал это необходимым для обоснования возможнос-ти преобразований в китайской империи конца XIX в.

Однако Кан Ювэй не ограничивался лишь изучением истории китайской цивилизации. В не меньшей степени его влекла исто-рия стран Запада, а также ход реформ в других странах Востока, таких, как Япония, Турция. Мимо его внимания не прошли и деяния Петра I, сумевшего, по его мнению, добиться небывало-го усиления мощи России. В одном из своих произведений Кан Ювэй писал: «Государства, вставшие на путь реформ, обрели силу; сохранившие же приверженность прежнему исчезли. Современ-ные проблемы Китая состоят в стремлении опереться на старые установления и отсутствии понимания того, как встать на дорогу перемен».

Кан Ювэй известен не только научными трудами и публицис-тическими произведениями, он был также талантливым препо-давателем, основавшим в начале 90-х гг. школу в Гуанчжоу. Наи-более стойким его последователем и любимым учеником стал Лян Цичао (1873—1929), также происходивший из известной в Гуандуне семьи шэньши. Важную роль в движении за реформы сыграл и Тань Сытун (1865—1898), выходец из Хунани, одарен-ный молодой человек, получивший прекрасное традиционное об-разование и сумевший добиться высших ученых званий еще в юном возрасте.

Озабоченные проблемой восстановления суверенитета Китая, оппозиционно настроенные выходцы из среды политической эли-ты понимали, что ее решение необходимо искать в изучении опыта модернизации зарубежных государств, и тщательно собирали все доступные им сведения об истории и жизни стран Запада. Из-вестным распространителем такого рода знаний был Ван Тао (1828—1897), которого по праву считают основателем современ-


344

ного китайского журнализма. Более десяти лет он провел в Гон-конге, активно общаясь с иностранцами, в том числе с выдаю-щимся переводчиком на английский язык произведений китайс-ких классических мыслителей Д. Леггом. Около года Ван Тао про-был в Англии, что обогатило его познания о Западе личным опытом. В журналах, издававшихся им, освещались различные стороны жизни европейских государств. Сам Ван Тао являлся сто-ронником постепенной индустриализации Китая по западному образцу, а его политические пристрастия были связаны с кон-ституционно-монархической формой правления по типу суще-ствовавшей в Великобритании.

Для распространения сведений об истории и жизни на совре-менном Западе немало сделали и европейские миссионеры. По-жалуй, наибольшее влияние на программу преобразований, раз-рабатывавшуюся реформаторами, оказал Т. Ричард (1845—1919). Пребывание Кан Ювэя в Пекине в 1895 г., куда он прибыл для участия в экзаменах на получение высшей ученой степени цзиньши, совпало с завершающим этапом японо-китайской вой-ны. Совместно с Лян Цичао он составил «Меморандум из 10 ты-сяч слов», адресованный маньчжурскому императору. В этом до-кументе содержался призыв не подписывать мирный договор с Японией, являвшийся, по мнению авторов петиции, унизитель-ным для Китая, перенести столицу в глубь территории Китая, в Сиань, а также провести целый ряд реформ для модернизации и усиления Китая. В сущности, это была программа широких пре-образований, положения которой реформаторы отстаивали впо-

следствии в ходе самого движения за реформы в 1898 г.

Этот меморандум имел широкий резонанс среди представи-телей ученой элиты, собравшихся весной 1895 г. в Пекине на оче-редную экзаменационную сессию для получения высшего учено-го звания. Из 1200 цзюйженей, находившихся в этот период в столице, 604 храбреца осмелились поставить свои подписи под этим документом. Это свидетельствовало о большом сдвиге в на-строениях шэньши, по крайней мере, часть из них под влиянием патриотических побуждений была готова поддержать политику более радикальных преобразований по сравнению с теми, что проводились в годы политики «самоусиления».

Многое в этой ситуации зависело от настроений, господству-ющих в придворных кругах, а также от взглядов самого импера-тора. Гуансюй, правивший с 1889 г., был образованным челове-ком, искренне озабоченным положением, в котором оказалась китайская держава. Но его возможности принимать политичес-кие решения были весьма ограничены, поскольку реально власть


345

оставалась у его тетки, вдовствующей императрицы Цыси, а Гу-ансюй был вынужден повиноваться ей. Однако понимание того, что без глубоких преобразований, на которые Цыси никогда не решится, но без которых не возродить Китай, заставляло его ис-кать сближение с реформаторами. Как всегда, присутствовали и соображения личного свойства. Цыси не только мало считалась с мнением императора в принятии государственных решений, но и деспотически вмешивалась в его личную жизнь. Она стремилась разлучить его с любимой наложницей и настояла на его браке с одной из представительниц маньчжурской аристократии, к ко-торой Гуансюй не испытывал никаких чувств.

Пытаясь добиться сочувствия своим замыслам со стороны им-ператора, реформаторы пользовались поддержкой некоторых пер-сон из непосредственного окружения Гуансюя. В 90-е гг. при дворе существовали две крупные группировки, враждовавшие между собой. Первая состояла из приверженцев Цыси и ориентирова-лась на шэньши — выходцев из северных провинций Китая. Ее члены были противниками углубления реформ и во внешней политике рассчитывали на содействие со стороны России. Вторая группировка, видное место в которой занимал воспитатель им-ператора Вэн Тунхэ, напротив, имела поддержку среди ученой элиты Южного Китая, соглашалась с необходимостью некото-рых весьма осторожных преобразований и искала содействия со стороны Великобритании и Японии.

Получив в Пекине после успешной сдачи экзамена неболь-шую чиновничью должность, Кан Ювэй со своими сторонника-ми немедленно приступил к широкой пропаганде своих идей. Для этого в столице, а затем и в других городах Китая были основаны отделения «Общества усиления государства», началось издание газеты, в которой реформаторы разъясняли необходимость реформ. В течение последующих трех лет было организовано 24 таких отделения, восемь школ и восемь издательств, занимавшихся распространением знаний о зарубежных государствах и пропа-гандой необходимости реформ. Наиболее активным было отделе-

ние общества в Хунани, которым руководил Тань Сытун.

1898 год ознаменовался новым наступлением иностранных держав на интересы Китая. Воспользовавшись в качестве предло-га убийством в пров. Шаньдун двух немецких миссионеров, Гер-мания направила к берегам Китая военно-морскую эскадру, зах-ватившую г. Циндао и окружающую его область Цзяочжоу. Цинс-кому правительству пришлось в этой ситуации не только сдать Цзяочжоу в аренду Германии в качестве военно-морской базы, но и предоставить ей монопольные права на железнодорожное


346

строительство на территории всего Шаньдуна. Эти события яви-лись сигналом для других иностранных держав, вьщвинувших соб-ственные требования, связанные с предоставлением концессий.

«Битву за концессии» продолжила Россия, получившая в аренду часть Ляодунского полуострова с городами Дальний и Порт-Ар-тур, ставшими ее военно-морскими базами, а также права на постройку южной ветки Китайско-Восточной железной дороги (права на строительство северной ветки КВЖД Россия приобре-ла еще в 1895 г.).

От России и Германии стремились не отстать и другие иност-ранные державы. Франция добилась предоставления в аренду ча-сти китайского побережья напротив о. Хайнань, Англия же арен-довала сроком на 99 лет часть полуострова Цзюлун, располо-женную напротив старейшей английской колонии в Китае — Гонконга.

В начале 1898 г. Кан Ювэй оказался во главе патриотического движения, сторонники которого добивались от императора реши-тельности в проведении реформ. Очередной меморандум, адресо-ванный Кан Ювэем маньчжурскому правителю, наконец дошел до него, и император принял решение опереться на реформато-ров в осуществлении преобразований. Стремясь укрепить обществен-ное движение в поддержку реформ, Кан Ювэй и его сторонники весной 1898 г. создали «Общество защиты государства».

11 июня 1898 г. был опубликован императорский указ «Об ус-тановлении основной линии государственной политики». Он по-ложил начало реформаторскому курсу, который продолжался немногим более трех месяцев — с 11 июня по 21 сентября 1898 г. Император встретился с Кан Ювэем, ко двору были приближе-ны его единомышленники, что преследовало цель создать проти-вовес влиянию консервативной группировки.

В течение «100 дней реформ» от имени императора было изда-но свыше 60 указов, многие из которых были важны для реше-ния задачи возрождения Китая.

В императорских указах определялась цель политики реформ — создать сильное и независимое государство. Для этого, как было объявлено, необходимо изменить структуру центральных прави-тельственных ведомств. Традиционно существовавшие шесть при-казов впервые были дополнены ведомствами промышленности и торговли, горных разработок, сельского хозяйства и железных дорог. Это свидетельствовало о понимании императором особой важности поощрения национального предпринимательства, соз-дания современных транспортных систем, а также модернизации сельского хозяйства.


347

Помимо этого, сторонники реформ считали необходимым ра-дикально модернизовать армию, ликвидировать излишние звенья в административной системе. На государственных экзаменах пред-лагалось отказаться от сочинений, выдержанных в правилах тра-диционного стиля, в образовательные программы необходимо было включать элементы западных наук, а в столице следовало осно-вать университет.

Могло показаться, что Цыси отошла на второй план, уступив инициативу Гуансюю, однако в действительности она выжида-ла, готовясь нанести удар реформаторскому движению. И Гуан-сюй и Цыси понимали, что решающая схватка между ними не-избежна, и готовились к ней. Цыси удалось добиться отставки воспитателя императора Вэн Тунхэ, одной из главных фигур в ближайшем окружении императора, поддерживавшем начинания правителя. Однако Гуансюй настоял на назначении представите-лей реформаторского движения в правительственные органы. В частности, видный пост был предоставлен Тань Сытуну, зани-мавшему наиболее радикальные позиции среди реформаторов. Он был сторонником перехода к такой политической системе, ког-да император избирался бы всенародным голосованием, что оз-начало, в сущности, переход к президентской республике.

Противники реформ при дворе призывали положить конец преобразованиям, арестовать и казнить основных вдохновителей реформ. В частности, в начале сентября один из цензоров потре-бовал устранить Кан Ювэя и Лян Цичао.

Цыси назначила своего ставленника, видного маньчжурского чиновника'Жун Лу, генерал-губернатором столичной провинции и предполагала арестовать участников оппозиционного движе-ния во время предстоявшего в октябре смотра войск в Тяньцзине. Со своей стороны, реформаторы также готовились к проведению государственного переворота. Первоначально вынашивались пла-ны переноса столицы в район Шанхая, куда могла бы переехать часть правительства и двора, оказавшая поддержку реформатор-ским устремлениям монарха. Однако, узнав о замысле Цыси орга-низовать государственный переворот, император, поддерживае-мый реформаторами, решил обратиться за помощью к генералу Юань Шикаю, под командой которого находились самые бое-способные части новой армии, вооруженные и обученные по ино-странному образцу. Юань Шикай — опытный царедворец, стре-мившийся лишь к собственной карьере, поддержав в дворцовой борьбе наиболее сильную партию, первоначально согласился прийти на помощь императору. Во время личной встречи с Гуан-сюем Юань заявил, что «убить Жун Лу так же легко, как рас-


348

правиться с собакой». Однако предостережения Вэн Тунхэ, в свое время предупреждавшего императора о непорядочности и неис-кренности Юань Шикая, оказались справедливыми.

Получив 18 сентября на совете с реформаторами указание рас-правиться с Жун Лу, а затем перебросить армию в Пекин и аре-стовать Цыси, Юань Шикай поставил об этом в известность про-тивников Гуансюя. Ранним утром 21 сентября части, возглавляе-мые Цыси, вошли на территорию императорского дворца, блокированного войсками противников реформ. В Пекине нача-лись аресты реформаторов, сам император был также подвергнут домашнему аресту. Шесть видных участников реформаторского движения, включая Тань Сытуна, отказавшегося покинуть сто-лицу, были казнены без суда и следствия. Кан Ювэю и Лян Ци-чао при помощи иностранцев чудом удалось избежать гибели.

Поражение движения за реформы свидетельствовало о том, что идеи, связанные с новым этапом в развитии китайского на-ционализма, в первую очередь стремление превратить путем ре-форм сверху маньчжурскую деспотию в конституционную мо-нархию современного типа, сумели овладеть умами лишь срав-нительно незначительной части китайской традиционной элиты, к которой, собственно говоря, и апеллировали сторонники Кан Ювэя. Впоследствии, пытаясь объяснить причины неудачи пре-образований, Лян Цичао писал: «Реформы затронули интересы нескольких сотен членов академии Ханьлинь, несколько тысяч цзиньши, многих тысяч цзюйжэней и миллионов сюцаев и госу-дарственных стипендиатов. Все они объединились против реформ». В то же время новые социальные силы, и прежде всего нацио-нальная буржуазия, интересам которых отвечал бы успех рефор-маторов, были еще крайне слабы и не способны сыграть сколь-ко-нибудь самостоятельную и объединяющую роль в движении.

Все большее значение приобретал конфликт между централь-ной властью и региональными элитами, заложенный еще при подавлении Тайпинского восстания. Он был связан со стремле-нием региональных милитаристских элит, состоящих из предста-вителей ханьского господствующего класса, в максимальной сте-пени эмансипироваться от контроля со стороны центрального правительства, в котором ключевую роль продолжали играть вы-ходцы из маньчжурской аристократии. Однако в сознании части традиционной ученой элиты, несмотря на существовавшие про-тиворечия, маньчжурская монархия продолжала сохранять свое значение «мироустроительной силы», единственного реального гаранта поддержания целостности китайской державы, хотя с этой задачей она справлялась все труднее.


349

2. РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ И СУНЬ ЯТСЕН


С особой силой антиманьчжуризм получил выражение в дея-тельности другой группы оппозиционеров — китайских револю-ционеров, поставивших перед собой задачу свержения маньчжур-ской династии и установления в Китае республиканской формы правления, которая одна только, по мысли революционеров, была способна обеспечить достижение независимости, модернизации, создания сильного процветающего Китая, в котором основопо-лагающим был бы принцип равенства перед законом, а не этни-ческая исключительность.

Признанным лидером революционного движения являлся Сунь Ятсен (1866—1925). Уроженец, подобно Кан Ювэю, провинции Гуандун, он происходил из простой крестьянской семьи, не имев-шей отношения к конфуцианской учености и чиновничьей службе. В районе, откуда он был родом, были сильны традиции антимань-чжурской борьбы, связанные с деятельностью тайных обществ, и воспоминания о недавних событиях Тайпинского восстания, в ко-торых принимали участие некоторые члены клана Сунь.

Материальное положение семьи несколько улучшилось пос-ле того, как старший брат Суня эмигрировал на Гавайские ост-рова, где составил себе некоторое состояние, основав преуспе-

image

вающую скотоводческую ферму. Когда Ятсену исполнилось 12 лет, старший брат взял его к себе, решив дать ему образо-вание в одной из миссионерс-ких школ на Гаваях. В течение трех лет молодой Сунь посещал школу при английской миссии, где получил начальное образо-вание, овладел английским язы-ком, проникся глубоким инте-ресом к культуре и обществен-ным установлениям западных государств. Этот интерес был столь серьезен, что старший брат решил отправить его в Ки-тай, чтобы юноша не утратил связи с родной культурой. Од-

Сунь Ятсен

нако пребывание в доме роди-

телей было непродолжительным. Воспитанный в христианских воззрениях, Сунь Ятсен не мог принять религиозные верования предков, казавшиеся ему еретическими заблуждениями. Однаж-


350

ды, чтобы доказать односельчанам, что их боги ложны, он осы-пал ударами изваяние идола в деревенской кумирне. Отношения с соседями и родней были испорчены. Молодой человек продол-жил образование в одной из миссионерских школ в Гуандуне, а затем поступил в медицинский институт в Гонконге, который окончил в 1892 г.

Годы учебы в медицинском институте явились не только вре-менем профессионального становления Сунь Ятсена как будуще-го врача, но и были посвящены дискуссиям с друзьями о причи-нах утраты Китаем былого величия и о путях его возвращения. Молодые люди, входившие в кружок, членом которого был Сунь, интересовались как древней, так и современной историей Ки-тая, в первую очередь событиями Тайпинского восстания и осо-бенно антиманьчжурскими устремлениями восставших. Уже к это-му времени начинает формироваться убеждение, что условием возрождения Китая не может не быть свержение господства мань-чжуров над китайским народом.

Тем не менее в этот период, подобно сторонникам реформ, Сунь не оставлял надежды на то, что правящая династия еще способна пойти на осуществление более глубоких реформ, чем те, которые проводились в период «самоусиления». В этом духе Сунь Ятсен написал меморандум «Представление Ли Хунчжану» (1893), адресованный очень влиятельному цинскому сановнику и содержавший план осуществления реформ. Первой важнейшей темой этого документа было требование шире использовать на государственной службе патриотически настроенных сановников, происходивших из ханьцев, имевших глубокие представления о западном обществе. Второй важнейшей темой был призыв ока-зать всемерную поддержку национальному предпринимательству, без которого решение проблемы восстановления величия Китая невозможно. При этом Сунь Ятсен не упоминал о необходимости каких-либо политических преобразований.

Сунь Ятсен рассчитывал лично вручить меморандум Ли Хунч-жану, отправившись с этой целью в поездку на север Китая. Пу-тешествие обогатило его впечатлениями о жизни собственной страны, убедило в неотложности преобразований. Однако встре-титься с Ли Хунчжаном, в связи с событиями японо-китайской войны, ему не удалось.

Горечь, вызванная ощущением ненужности правительству спо-собных и искренних патриотов, была усилена поражениями, ко-торые Китай терпел в ходе разгоревшейся войны. Разочарование в политике императорского правительства, таким образом, пе-реросло в убеждение, что непременным условием восстановле-ния суверенитета Китая и его возрождения является свержение

351

правящей династии. Однако в отличие от тайпинов и членов тай-ных обществ Сунь Ятсен предполагал прийти не к восстановле-нию на престоле очередной династии, а к созданию республикан-ского государства. Это была новая форма проявления китайского национализма, основанная на убеждении, что условием восста-новления независимости и успешного продвижения по пути мо-дернизации должны быть глубокие политические преобразова-ния, к которым можно прийти лишь в результате революцион-ного свержения деспотических порядков.

Оставив надежду убедить высших маньчжурских сановников в необходимости продолжения реформ, отказавшись от карьеры врача, которая могла обеспечить спокойную и благополучную жизнь, в конце 1894 г. Сунь Ятсен отправился на Гавайи. Здесь он создал первую в истории Китая революционную организацию —

«Союз возрождения Китая» («Синчжунхуэй»). Цели этой органи-зации выражены в клятве, которую произносили вступившие в союз: «...изгнать маньчжуров, восстановить государственный пре-стиж Китая, учредить демократическое правительство».

Первоначально малочисленный «Союз возрождения Китая» объединил патриотически и антиманьчжурски настроенных мо-лодых выходцев из образованной среды, соприкоснувшихся с европейской культурой и западным образом жизни, и получил поддержку китайских предпринимателей из числа эмигрантов. Революционеры рассчитывали добиться поставленных перед со-бой целей, организовав восстание в одном из регионов Китая. По их мнению, страна уже была подготовлена к участию в анти-династийном восстании. Члены организации рассчитывали исполь-зовать многочисленные тайные общества юга Китая, с которыми они установили тесные отношения. Этому способствовало то, что многие из сподвижников Сунь Ятсена поддерживали тесные кон-такты с руководителями тайных обществ раньше и даже, благода-ря образованию и прекрасному владению боевыми искусствами, были признаны вожаками в некоторых из них.

Почти год ушел на подготовку первого восстания под руко-водством «Союза возрождения Китая». Местом для его начала был избран Гуанчжоу, столица провинции, являвшейся родиной для большинства сподвижников Сунь Ятсена. Город был удален от центра, здесь у революционеров установились прочные связи с тайными обществами, население было проникнуто сильными ан-тиманьчжурскими настроениями. План восстания включал зах-ват городских административных органов в результате действий группы заговорщиков, поддержку начавшегося выступления от-рядом из Гонконга, а также вступлением в Гуанчжоу отрядов местных тайных обществ.

352

Однако казалось бы тщательно разработанный план провалился. Отряды тайных обществ не сумели проникнуть в город, группа, прибывшая на корабле из Гонконга, которая должна была пере-дать революционерам оружие, была арестована на городской при-стани. Некоторые из участников неудавшегося выступления были арестованы и казнены, а Сунь Ятсену чудом удалось скрыться, избежав верной смерти.

С этого времени цинские власти смотрели на Сунь Ятсена как на одного из самых своих опасных противников, за его голову было обещано крупное вознаграждение, а китайской загранич-ной резидентуре было дано задание обнаружить его и захватить. Тем временем основатель «Союза возрождения...» собирал сред-ства на организацию нового выступления среди членов китайс-ких эмигрантских общин в Японии, на Гавайских островах, в США, в Европе. В 1896 г. маньчжурским агентам удалось заманить Сунь Ятсена на территорию китайской миссии в Англии и арес-товать. Они рассчитывали секретно, на специально зафрахтован-ном для этой цели корабле, вывезти Сунь Ятсена на родину, где его ждала неминуемая расправа. Однако мужество и выдержка не изменили революционеру — ему удалось сообщить о происшед-шем своим английским друзьям. В результате начавшейся шум-ной кампании в защиту Сунь Ятсена он был освобожден, а его имя получило широкую известность на Западе как имя вождя революционной партии в Китае.

Растянувшийся на долгие годы период изгнания Сунь Ятсена (ему удалось ступить на родную землю, и то ненадолго, только в 1907 г.) совсем не означал, что планы свержения власти мань-чжуров были оставлены. Сунь Ятсен продолжал активно вербо-вать сторонников революции среди членов китайских эмигрантс-ких общин, численность которых в первое десятилетие XX в. пре-высила 2 млн человек. Он также не оставлял попыток организовать новые восстания, которые, впрочем, не имели успеха.


  1. ВОССТАНИЕ ИХЭТУАНЕЙ


    На рубеже XIX—XX вв. цинская династия столкнулась и с дру-гой формой оппозиции, представленной массовым народным дви-жением, что наиболее ярко проявилось в ходе восстания под ру-ководством тайного общества «Ихэтуань» (Отряды справедливос-ти и мира). Участники этого выступления, принявшего форму народной антииностранной борьбы, переросшей в итоге в восста-ние против правящей династии, вдохновлялись патриотическими чувствами. Однако в отличие от реформаторов и революционеров,



    12-5247

    353

    стремившихся объединить патриотизм с идеей модернизации, ихэ-туани исповедовали ксенофобию, отвергая все пришедшее в Ки-тай с Запада. Их идеалом было возвращение к устоям традицион-ной китайской жизни, а важнейшим лозунгом, особенно на на-чальном этапе восстания, — призыв к уничтожению и изгнанию иностранцев из Китая.

    В отличие от Тайпинского восстания, охватившего провинции Южного Китая, движение ихэтуаней развивалось на Севере, на-чавшись осенью 1898 г. в провинции Шаньдун. Это связано с тем, что именно провинции Северного Китая, прежде всего Шань-дун и столичная провинция Чжили, оказались вовлеченными в события японо-китайской войны. На Севере в конце XIX в. осо-бенно активно действовали миссионеры, строились церкви, же-лезные дороги, на территориях концессий размещались гарнизо-ны иностранных войск.

    В восприятии представителей самых различных социальных групп именно иностранцы были повинны в тяготах, с которыми пришлось столкнуться населению Северного Китая. Крестьяне страдали от увеличения налоговых сборов, что было результатом выплаты контрибуции Японии. Особенно ухудшилось положение тех слоев населения, которые обслуживали пути, связывавшие север Китая с центрально-южными провинциями. Массы лодоч-ников и транспортных рабочих потеряли источники существова-ния из-за появления новых видов транспорта — железных дорог и пароходов, находившихся главным образом в руках иностран-цев. Между тем именно эти группы были наиболее восприимчи-вы к призывам принять участие в самых радикальных действиях, включая вооруженную борьбу. Властям всегда было трудно удер-живать в повиновении именно эту часть населения, менее всего связанную со стабилизирующей ролью общинно-клановых струк-тур. В результате вторжения на китайский рынок иностранной фабричной продукции усугубилось положение городского ремес-ленного населения, все больше сталкивавшегося с конкуренцией со стороны иностранных товаров. Шэныши в массе своей также были далеки от симпатий к нараставшему религиозному и куль-турному проникновению с Запада. Проповедь миссионеров вос-принималась как угроза китайской традиции, освящавшей их гос-подствующее положение в обществе. К перечисленному надо добавить неурожаи и стихийные бедствия, поразившие в это время ряд районов Северного Китая.

    Первоначально цинский двор отнесся к ихэтуаням как к от-кровенным бунтовщикам. По мнению двора, это были всего лишь бандиты, организованные тайными обществами, использовавши-ми традиционные приемы для привлечения новых сторонников

    354

    в свои ряды. В частности, особую роль в пропаганде и деятельно-сти сторонников ихэтуаней играло военное искусство — ушу. Ру-ководители ихэтуаней обучали своих последователей искусству рукопашного боя, что воспринималось иностранцами — свиде-телями происходящего как изучение приемов бокса. По этой при-чине европейцы называли ихэтуаней «боксерами», а само вос-стание — «боксерским».

    Не без оснований подозревая местное чиновничество в сочув-ствии инсургентам, цинский двор назначил на пост губернатора провинции Шаньдун генерала Юань Шикая, известного своей близостью к иностранцам. Перед ним была поставлена задача: любыми средствами прекратить нападения на иностранных мис-сионеров, расправы с китайцами — последователями христианс-кого учения, уничтожение христианских храмов, железных до-рог, телеграфных линий. Именно против этих примет присутствия Запада и было главным образом направлено негодование ихэтуа-ней, вскоре показавших себя жестокими и безжалостными гони-телями всего иностранного.

    Действия, предпринятые Юань Шикаем, были весьма эффек-тивными. Войска, пользуясь преимуществом в организации и во-оружении, быстро нанесли ряд поражений отрядам восставших, что вынудило их отступить на территорию столичной провинции Чжили. Это создало непосредственную угрозу столице и другим крупнейшим городам Северного Китая. Однако решимость цинс-кого двора покончить с бунтовщиками была поколеблена дей-ствиями иностранцев. В ответ на угрозу со стороны повстанческих отрядов они захватили порт Дагу, начав таким образом войну с Китаем.

    В создавшейся обстановке императрица Цыси приняла реше-ние использовать в борьбе с иностранным вторжением народное движение. Принятие этого решения облегчалось тем, что в при-зывах повстанцев не было лозунгов, направленных против правя-щей династии. 20 июня 1900 г. пекинское правительство объявило войну державам, в столицу и Тяньцзинь вошли отряды ихэтуа-ней, начавшие совместно с цинскими войсками осаду иностран-ных миссий и концессий. Сначала казалось, что бесстрашие ихэ-туаней, бросавшихся с холодным оружием в бой против иност-ранных войск, могло привести их к победе. Отряд английского адмирала Сеймура, посланный в Пекин снять блокаду иностран-ного квартала, был разгромлен. Однако, как показали дальней-шие события, восставшие были бессильны перед мощью совре-менных войск.

    Собрав 40-тысячную армию из подразделений, представлен-ных восемью державами (Англия, Франция, Германия, Италия,

    355

    Австро-Венгрия, Россия, США, Япония), иностранцы преодо-лели мужественное сопротивление ихэтуаней и в августе 1900 г. заняли Пекин. По приказанию Цыси двор оставил столицу, пе-реместившись сначала в г. Тайюань, а затем в Сиань. Гуансюй, продолжавший находиться под домашним арестом, был вынуж-ден сопровождать свою царственную тетку, приказавшую перед бегством из императорского дворца умертвить любимую налож-ницу императора. Вести переговоры о мире с державами было поручено Ли Хунчжану.

    Переговоры, растянувшиеся более чем на год, проходили в обстановке продолжавшейся иностранной интервенции. В Север-ный Китай был переброшен дополнительный отряд германской армии под командованием фельдмаршала Вальдерзее, насчиты-вавший более 20 тыс. человек. Иностранные армии последовательно подавляли оставшиеся очаги сопротивления. По масштабам во-влечения иностранных войск «интервенция восьми держав» была беспрецедентным военным столкновением между китайской им-перией и западным миром. Его результатом вновь стало сокру-шительное поражение Китая, зафиксированное в Заключитель-ном протоколе, завершившем переговоры между державами и Китаем. В соответствии с этим документом цинское правитель-ство было обязано выплатить в течение 39 лет огромную сумму в 450 млн юаней. Китай должен был вывести войска из столичного округа, ему было запрещено покупать за границей современное оружие. Управление посольским кварталом Пекина полностью переходило в руки иностранцев, опиравшихся на гарнизоны ино-странных войск. Кроме того, цинское правительство брало на себя обязательство содействовать иностранной торговле и судоходству в Китае. Лишь в январе 1902 г. правительство и двор возвратились в Пекин.

    Ксенофобия, а также достигнутое на некоторое время един-ство действий между правительством и ихэтуанями объясняют настороженность и даже враждебное отношение к ихэтуаням со стороны основных групп оппозиции. Либералы в эмиграции во главе с Кан Ювэем и революционеры во главе с Сунь Ятсеном не могли поддержать такое выступление.


  2. «НОВАЯ ПОЛИТИКА» И РАЗВИТИЕ КРИЗИСА ИМПЕРИИ

     

     

     

     

     

     

     

    содержание   ..  16  17  18  19   ..