ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 11

 

  Главная      Учебники - Разные     ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание

 

поиск по сайту            правообладателям  

 

 

 

 

 

 

 



 

содержание   ..  9  10  11  12   ..

 

 

ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 11

 

 


Напряженность положения на границах, нестабильность внутри страны, связанная с локальными, но упорно нарастающими на-родными восстаниями, привели Китай в середине XI в. к глубо-кому социально-политическому кризису.

Настоятельность и срочность перемен в жизни империи ярко выразил идеолог реформ Фань Чжунъянь (989-1052), утверждав-ший, что «устои государства с каждым днем ветшают, чиновни-ков становится все больше, население страдает, варвары занос-чивы, грабители своевольничают».

Выдвижение реформ осознавалось как следование конфуци-анской традиции, исконно предполагавшей время от времени профилактически оздоравливать общественный организм. Ради того чтобы своевременно поставить заслон хаосу и беспорядку, она освящала реформы, нацеленные на искоренение неизбежно возникавших пороков в функционировании государства.

В поисках средств выхода из создавшегося положения пришли в движение различные слои китайского общества, и прежде всего его образованная элита. Их социальная психология была во мно-гом сходной. С разной долей глубины всех их объединял общий духовный стержень — конфуцианство. Однако гуманная суть, ха-рактерная для древнего учения, все больше извращалась в угоду корыстным интересам правящих верхов страны. В официальной трактовке все более нарастала тенденция выхолащивания кон-фуцианства, исконно учившего искусству общения верхов и ни-зов ради продолжения самой жизни и благополучия всего обще-ства. Теперь оно все более сводилось к идеологии, односторонне утверждавшей незыблемость деспотии, дух раболепства и безус-ловного подчинения старшим и сыну Неба, освобождая при этом последних от их прямых обязанностей.

Представители элиты средневекового китайского общества были тесно связаны между собой. В большей степени были реали-зованы связи вертикальные, формировавшиеся земляческими, семейно-клановыми, родственными отношениями. Наметившая-ся в экономической жизни тенденция быстрого развития юго-восточных районов усилила противостояние Юга и Севера и при-вела к тому, что и в политике произошло размежевание по зем-ляческому принципу.

Долгое время ближайшее окружение основателя сунского дома составляли выходцы из северных и центральных районов Китая. Правящая группировка ревностно следила, чтобы на высокие должности не допускались «люди с другой стороны реки». Имен-но тогда усилилось соперничество группировок южан и северян.

206

Все более обострялись противоречия между столичной знатью Севера и провинциальными чиновниками Юга. Эта борьба на-шла свое выражение в соперничестве за политическое влияние на императора.

Сначала оппозиционные настроения возникли вдали от им-ператорского дома, где неустанный контроль сына Неба над мыс-лями подданных был менее ощутим. В XI в. наряду с казенными школами, где воспитывались кадры чиновников из высшей слу-жебной знати, было немало и частных училищ. Они создавались, как правило, при книгохранилищах, архивах правительственных учреждений либо при частных библиотеках выдающихся ученых. В стенах такой академии, «питомнике талантов» в Иньтяне (пров. Хэнань), нашли себе прибежище мыслители конфуцианского толка, остро ощущавшие необходимость обновления политичес-кой и духовной жизни страны.

Расцвет академии — этого традиционного для китайской куль-туры института передачи знаний от учителя к ученику — был связан с градоначальником г. Иньтяня Ян Шу, создателем област-ного училища. Южанин по происхождению, он на собственном опыте ощутил безраздельную власть столичной правящей груп-пировки при дворе, не допускавшей южан даже на незначитель-ные государственные должности. Именно отсюда впервые про-звучали обращения к императору с просьбой произвести пере-мены в его ближайшем окружении.

Одним из ведущих деятелей оппозиции стал преподаватель академии Фань Чжунъянь, происходивший из некогда родови-той, но обедневшей семьи пров. Цзянсу. По отзывам современни-ков, он не только вдохновенно «толковал древние каноны, но и часто взволнованно говорил о делах Поднебесной, был отважен и ничего не боялся». Именно Фань Чжунъянь подал доклад из

«десяти тысяч иероглифов», изложив в нем мнение о необходи-мости изменить принципы назначения военных и гражданских чиновников в провинции. Реформатор призвал «вытеснить без-дельников, уволить самозванцев, тщательно и строго проводить экзамены». Этот доклад был прежде всего направлен против Люй Ицзяня (978—1044) — ловкого политика, не гнушавшегося под-держки евнухов, который сумел, находясь у власти в течение 10 лет, трижды занять пост цзайсяна.

После длительного соперничества с придворной кликой Фань Чжунъяню и его сторонникам удалось получить посты в цент-ральном административном аппарате. Проекты реформ излага-лись в многочисленных докладах трону, содержащих рекоменда-ции относительно укрепления финансовой и военной мощи го-сударства.

207

Реформаторы, связывая благосостояние государства с процве-танием земледелия, обратились к древнему учению о земледелии (в отличие от торговли и ремесла) как важнейшему источнику финансовых поступлений казны. Для преодоления, экономических трудностей Фань Чжунъянь разработал программу ирригацион-ных и мелиоративных работ под контролем казны, а для поощ-рения земледелия рекомендовал уменьшить трудовые повиннос-ти. Чтобы дать сельскому хозяйству дополнительные рабочие руки, Фань Чжунъянь предложил урегулировать выполнение повинно-стей в казенных учреждениях. Стремясь сократить расходы на до-рогостоящее войско, он ратовал за восстановление древней системы, позволяющей обеспечивать и вооружать воинов-земле-дельцев за счет общины.

Важной мерой реформатор считал сокращение администра-тивного аппарата. Он подверг критике принцип повышения в должности в зависимости от срока службы, а не от способнос-тей, предложил ограничить незаслуженные привилегии чинов-ной знати, чьи многочисленные потомки ежегодно получали назначения, минуя экзамены. Фань Чжунъянь требовал также пере-смотра системы образования, все больше сводившейся к механи-ческому зазубриванию древних канонов. Реформатор предлагал щедро поощрять и выдвигать чиновников, хорошо разбиравших-ся в земледелии, ирригации, финансах. Ограничение привиле-гий чиновной знати, основанных на праве наследования, и выд-вижение принципа отбора по способностям могли бы увеличить социальную мобильность в обществе и обновить административ-ный аппарат в центре и на местах.

Предложения Фань Чжунъяня, поддержанные его сторонни-ками в серии докладов 1043—1044 гг., встретили сильную оппо-зицию верхов. Потерпев поражение при реорганизации админист-ративного аппарата, идеологи преобразований даже не смогли приступить к осуществлению экономической части своей про-граммы. Яростное сопротивление их противников послужило при-чиной отставки Фань Чжунъяня и его единомышленников.

Кризисное положение в стране, вызвавшее к жизни проекты преобразований, оставалось прежним. Рост народных восстаний, обострение взаимоотношений внутри правящей верхушки, раз-рушительные стихийные бедствия еще больше осложнили комп-лекс проблем, не решенных в 40-х гг. И хотя борьба за реформы на время ослабела, политическая мысль, возбуждаемая нерешен-ными социальными и политическими проблемами, продолжала развиваться.

Властителем дум образованной элиты вскоре становится Ли Гоу (1009-1059), знаменитый своими трудами наставник из Цзянси,

208

воспитавший плеяду учеников и разделявший учение цзин цзи. Если у родоначальника этого учения Ван Туна понятие цззин цзи» воплощалось в ценностях этического характера, которые следо-вало заботливо передавать из рода в род будущим поколениям, то Ли Гоу трактовал цзин цзи как необходимость осуществить три главных аспекта плана действий сына Неба по гармонизации об-щества: обогащение государства, усиление армии, успокоение народа.

Особый интерес представляет то, что впервые именно в XI в. традиционное понятие цззин цзи» оказалось связано с «обогаще-нием государства», отчего западное понятие «economy», пришед-шее в Китай в XIX в., было выражено этим традиционным тер-мином, в котором экономическая мысль не вычленялась само-стоятельно, а была лишь одним из аспектов целого.

Взгляды Ли Гоу, «разумевшего цзин цзи ученого», сформули-ровавшего основные этапы последовательной программы действий для склоненного на его сторону правителя, во многом определили плодотворные политические поиски эпохи. Среди крупных деяте-лей, испытавших влияние Ли Гоу, были Ван Аньши (1021—1086) и знаменитый историк Сыма Гуан (1019—1086). Понимая необхо-димость адаптировать структуры и институты общества и госу-дарства к изменившимся условиям, оба — приверженцы реформ — неоднократно подавали доклады трону, но путь решения про-блем понимался ими по-разному. Уже в феврале—мае 1071 г. (а реформы начались в 1068 г.) логика развития преобразований развела по разным дорогам прежних единомышленников Ван Аньши и Сыма Гуана.

Ван Аныпи декларировал необходимость смягчения социальных противоречий в обществе и предложил меры по урегулированию отношений верхов и низов (казны с подданными). Он выступил против засилия крупных владельцев земли, торговцев, ростов-щиков, дестабилизирующих, по его мнению, положение в стране. Одной из первых проведенных им мер стало упорядочение перевозок в столицу централизованно закупаемого казной зерна в провинции. Чтобы устранить посредничество спекулянтов-рос-товщиков, наживающихся на этой операции, создавался казен-ный фонд зерна для своевременного реагирования на колебания рыночных цен (в связи с сезонными циклами). Тем самым были исключены финансовые потери при его перевозке. Аналогичные цели преследовало и создание казенных амбаров, позволяющих казне выдавать «ссуды под зеленые побеги» в самую трудную для земледельцев весеннюю пору, когда кончались запасы зерна и крестьяне попадали в зависимость от ростовщиков, ссужавших их зерном под высокие проценты (100—200). Отныне, исключая

209

вмешательство ростовщиков, казна предоставляла ссуду на усло-виях 10-20%.

Ван Аньши предложил изменить прежний порядок выполне-ния трудовых повинностей, заменив их денежным налогом. В со-ответствии с земельной реформой были обмерены с целью упо-рядочения налогообложения земли крупных землевладельцев, утаенные от казны. Нововведения проводились и в области тор-говли: мелким торговцам (как и крестьянам) выдавались денеж-ные ссуды с тем, чтобы они смогли противостоять конкуренции крупных торговцев. Вся торговля в стране велась теперь под конт-ролем государства через специально созданные управления.

Много внимания Ван Аньши уделял созданию ополчения на рекрутской основе и учреждению казенных арсеналов.

Хотя интересы ростовщиков, крупных торговцев и крупных земельных собственников оказались ущемлены правительством, население от этого не выиграло. Реформы способствовали усиле-нию центральной администрации и фискального контроля госу-дарства как над крестьянами, так и над мелкими торговцами и ремесленниками. Определяющим в реформах было стремление пополнить доходы казны за счет бесперебойного притока нало-говых поступлений от земледелия и средств, полученных от ка-зенной торговли и ремесла в результате ущемления частного пред-принимательства и частной торговли.

Вождем противников Ван Аньши стал Сыма Гуан, выступав-ший не против реформ вообще, а против политического лидер-ства Ван Аньши. В условиях средневековья борьба, развернувшая-ся вокруг реформ, выливалась в столкновение конкурировавших группировок при императорском дворе. В 1077 г. Ван Аньши в условиях глубоких разногласий в реформаторской группировке был вынужден уйти в отставку, но проведение реформ продол-жалось еще несколько десятилетий.

Идеологи и практики реформ сунской эпохи действовали в традиционных рамках китайской (конфуцианской) политичес-кой культуры: это были преобразования, направленные на гар-монизацию в конфуцианском духе отношений императора и его подданных посредством совершенствования и укрепления суще-ствующей социально-политической структуры. Стабильность этих отношений подрывалась, как полагали реформаторы, прежде всего разного рода крайностями, и в первую очередь чрезмер-ным развитием рыночных отношений, крупного частного земле-владения и частной инициативы, что способствовало ускорению имущественной и социальной дифференциации и тем самым вело к возникновению хаоса и угрозы взрыва, способного разрушить китайскую государственность и нанести урон всему обществу.

210

Реформы Ван Аньши и других реформаторов сунской эпохи (как и реформы Ван Мана за тысячу лет до этого) носили кон-сервативный охранительный характер и в определенной мере ук-репляли Сунское государство, способствуя его культурному и экономическому подъему.


  • НОВЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В РАЗВИТИИ ЭКОНОМИКИ XI-XIH вв


    Сунский период стал вехой культурного (в широком смысле этого слова) взлета страны. В процветающем сельском хозяйстве, в эволюции городского организма ясно проявилось расширение культурного горизонта, обогащенного во многом знанием об ок-ружающем мире. Не только появились новшества во всех сферах жизни, но и обозначилась тенденция перенесения центра разви-тия на юг от Янцзы.

    Сначала в экономическом аспекте доминировал Север. Еще в начале правления сунской династии власти провели здесь ряд поощрительных мер — распашку целинных земель, рытье колод-цев, осуществление лесопосадок для смягчения последствий сти-хийных бедствий. Поощрялись также отбор семян и скрещивание растений.

    Все достижения в сельском хозяйстве были связаны с тради-ционным земледелием — поля вспахивали сохами или мотыга-ми, редко используя мулов и еще реже — лошадей (преимуще-ственно в военном деле). Гидравлические колеса — по крайней мере, там, где не было сильного течения воды, — приводились в движение ногами. О поступательном развитии сельского хозяй-ства свидетельствовала и тенденция постепенного расширения запашки по мере интенсивного освоения Юга. К 1080 г. на юго-востоке сосредоточилось 64 процента всех посевных площадей стра-ны. И недаром народная поговорка тех времен гласила, что «уро-жая, собранного в Цзянсу и в Ху (Чжэцзян, Усин), хватит на всю Поднебесную».

    Расширение посевной площади происходило с учетом непре-рывно меняющихся погодных условий. Стихийные бедствия (на-воднения и засухи) были постоянным явлением, и именно от ирригационного строительства в значительной степени зависел Урожай. Начиная уже с XI в. для орошения полей повсеместно использовали подъемное колесо, в конструкцию которого посто-янно вносились усовершенствования. Именно в сунскую эпоху появились новые сорта проса, пшеницы, сои. Особенно знаме-нательным стало распространение высокоурожайного сорта риса, завезенного в Китай из южновьетнамского государства Тьямпа


    211

    (Чампа, на территории современного Вьетнама). Значительно рас-ширились на юге посадки сахарного тростника. Внедрение и даль-нейшее распространение этих новых для Китая культур итожило плоды его культурного взаимодействия с другими странами. Боль-ше, чем в предшествующую эпоху, стал культивироваться чай. Сна-чала он был известен лишь в приморских районах Гуандуна, Гуан-си, Фуцзяни, а на рубеже XII—XIII вв. стал уже повсеместно произ-растать на юге страны. В XI в. в Китай из Средней Азии и с островов Индийского океана была завезена культура хлопка.

    Все плодотворнее шло освоение целины в нижнем течении Янцзы и Хуайхэ, а также в пров. Чжэцзян. Одним из методов расширения обрабатываемой площади стало создание полей, ок-руженных плотинами на месте осушенных озер, болот и речных русел. Высота плотин порой достигала шести метров. На них прокладывались дороги, вдоль которых сажали деревья, защища-ющие от ветра и волн. Для укрепления дамб у их основания выра-щивали тростник и камыш. Вторя изменениям погодных усло-вий, через отверстия в плотинах в случае засухи водой орошали поля, а при наводнении плотины служили защитой от прилива стихии. Все это позволяло на этих рукотворных полях выращивать стабильный урожай риса: в среднем 300 литров с му, а в особо благоприятные годы — 600—700 литров. Такие результаты дости-гались также за счет внедрения различных нововведений. Так, во время посадки рисовой рассады использовали специальные са-лазки, облегчавшие передвижение по полю. Для обрушивания риса и других злаков, а также выжимания растительных масел стали употреблять водяные мельницы и водные прессы. С давних вре-мен крестьяне умело чередовали сорта растений при посеве и выращивали несколько культур одновременно (например», рис и пшеницу), что давало возможность снимать в сезон два урожая. Семена и рассаду риса тщательно отбирали.

    Действия китайских земледельцев были природосообразны, они естественно вписывались в природные циклы и вторили ме-стным условиям. Одним из способов адаптации к природному ландшафту, как это запечатлено в «Книге земледелия» (Нун шу), было культивирование террасовых полей по склонам гор. Там же, где были источники воды, сеяли поздний неклейкий рис. И тог-да с помощью водоподъемного колеса, снабженного деревянны-ми черпаками или глиняными кувшинами, вода легко поднима-лась наверх, даже на высокогорные поля. Что касается богарных земель, то там сеяли соответственно просо и пшеницу.

    Доведенная до высокой степени искусства культура земледе-лия позволяла китайским крестьянам обрабатывать и засевать зем-ли, отвоеванные у природы. Недаром земледелие традиционно

    212

    считалось благородным занятием, а конфуцианские ученые по-лагали, что, совершенствуя себя, они должны подражать упор-ству земледельца, заботливо и умело возделывающего ниву. В том же ключе следует рассматривать и уподобление особы императо-ра заботливому пахарю, взращивающему культурное поле Под-небесной и своевременно удаляющему с него сорняки.

    Тенденция перенесения центра развития с севера на юг была присуща и городской жизни. Сунское время отмечено ростом го-рода как средоточия культуры, ремесла и торговли. Четче, чем прежде, выявился процесс обособления города от деревни. По-всюду возникали новые и разрастались старинные поселения. Наряду с крупными центрами, такими, как Кайфын, Ханчжоу, Чэнду и Учан, складывались и новые торгово-ремесленные по-сады (чжэнь), выраставшие как «внешние города».

    Высокого уровня достигло строительное искусство. Дворцовые постройки и дома знати возводились в два-три этажа. В крупных городах было хорошо налажено городское хозяйство: специаль-ные цехи доставляли воду, чистили город от мусора и нечистот, несли пожарную службу. Это было тем более важно, что в столицах Кайфыне и Ханчжоу жило по несколько сотен тысяч горожан.

    В XI в. добыча меди в Китае возросла в 30 раз по сравнению с IX в., а железной руды — в 12 раз. Расширилась добыча свинца, олова, ртути, золота, серебра; совершенствовалась техника плав-ки и обработки металлов. С применением каменного угля и хими-ческих реактивов, а также гидрометаллургическим методом вып-лавлялась медь. Кузнечных дел мастера изготовляли из металла оружие, ножи, гвозди, обручи, посуду. Мастерство сунских про-мысловиков и ремесленников достигло высокого уровня.

    Десятками видов шелковых тканей славился Юг. Там же воз-ник уникальный способ ткачества декоративных панно. В XI в. с освоением новой для Китая культуры хлопка появились станки для его очистки и изготовления ткани из хлопковой нити (без примеси льна или конопли). Усовершенствовалась техника про-изводства керамических и фарфоровых изделий. Китай того вре-мени особо славился зеленоватыми или серо-голубыми сосудами (селадонами) и изделиями с причудливым декором сетчатых под-глазурных трещин (кракле).

    На улицах города лепились бесчисленные мастерские по изго-товлению одежды и обуви, мебели, домашней утвари, вееров, зонтов, туши для письма, жертвенной утвари, ювелирных изде-лий и т.д.

    Основным типом ремесленного предприятия, как и в прежние эпохи, была мастерская-лавка. Ремесленник, трудившийся здесь вместе с членами своей семьи, подмастерьями и учениками, сам

    213

    же и сбывал товары. Венецианский купец Марко Поло, посетив-ший Китай в конце XIII в., сообщал, что в мастерских в ремес-ленных кварталах работало 10, а иногда и 40 человек. В сунское время вхождение ремесленников в цехи стало почти обязатель-ным. Государственная казна пыталась приспособить этот инсти-тут в фискальных целях и принуждала объединяться в цехи даже уличных гадателей, водоносов, банщиков и т.п.

    В XIII в. в Ханчжоу насчитывалось 414 цехов со своей иерархией. Там, как правило, цехи (ханы) тоже были смешанного типа — торгово-ремесленные. Лишь в таких важных отраслях, как опто-вая торговля рисом и скотом, возникали влиятельные чисто ку-печеские объединения. Членом хана обычно был глава семьи, хотя ремеслом занималась вся семья. Цеховое право регламенти-ровало число подмастерьев и учеников на одно хозяйство, опре-деляло вступительные взносы в цех (равные для всех мастеров), условия работы и ее оплаты, а также цены на готовые изделия. Передача на сторону цеховых секретов запрещалась. В торгово-ремесленных кварталах торговля шла даже ночью. Цех имел соб-ственные праздники и культы, защищал интересы мастеров, по-могал своим в случае болезни или похорон. Старшина и казначеи были обязаны взимать штрафы, отвечали за уплату налогов, вы-полнение казенных заказов и трудовых повинностей.

    Ханы обладали лишь некоторым внутренним самоуправлени-ем и находились под неусыпным контролем государства.

    Казна упрочила свою монополию на добычу и сбыт металли-ческих руд, соли, на литье монеты, обжиг и продажу древесного угля, на производство и продажу чая, вина, дрожжей, уксуса. Казенные мастерские сосредоточивались в крупных ремесленных пунктах, в местах добычи полезных ископаемых и особенно в столицах Кайфыне и Ханчжоу. Наиболее крупными были ору-жейные, судостроительные, шелкоткацкие мастерские, печатные и монетные дворы, где ремесленники работали на условиях вы-полнения повинностей или принудительного найма. Продукция этих мастерских удовлетворяла потребности императора и выс-шей знати, шла на оснащение армии, в счет уплаты дани чжур-чжэням и киданям и частично на внешний рынок.

    С развитием сельского хозяйства и ремесла оживилась и тор-говля. Ежедневно в крупных городах на площадях или у ворот функционировали рынки с разнообразным ассортиментом това-ров первой необходимости. В известные всем горожанам дни от-крывались специализированные рынки по продаже лекарств, угля, риса, лошадей, ювелирных изделий, одежды, конопляной пряжи. По большим праздникам ярмарки проходили и на территории храмов и монастырей. Кроме того, на внутренних торговых путях

    214

    и в местах скопления деревенского населения появились поселе-ния городского типа, где на рынках и ярмарках шел бойкий об-мен сельскохозяйственных продуктов на ремесленные. Важную посредническую роль в сбыте изделий ремесла и продуктов зем-леделия выполняли бродячие купцы, что являлось немаловаж-ным в условиях, когда межобластные связи были еще слабы, а движение товаров небольшое.

    Вместе с тем рост ремесла й торговли увеличил денежную массу. В стране кроме железных и медных монет вошло в обращение золото и серебро, ходившие в виде слитков. Несмотря на суровые законы, каравшие частных лиц за вывоз монеты, в сопредельных странах широко ходили китайские монеты. В Сунской же импе-рии впервые наряду с металлическими стали применяться и бу-мажные деньги. На рынках действовали меняльные конторы. Спе-циальные маклеры посредничали при найме рабочей силы, а так-же при сделках оптовых продавцов с лавочниками.

    Внутренняя торговля — важный источник доходов казны — строго ею контролировалась. Самый крупный кайфынский ры-нок приносил казне годовой доход в 400 тыс. связок монет. Кро-ме налогов со своего дохода ремесленники и торговцы были обя-заны платить казне за землю, арендуемую под лавки, а часть то-варов продавать по низким, установленным властями ценам. О значительном развитии рыночных отношений свидетельствовало и то, что торговля перестала считаться низким занятием для чиновника. Даже члены императорской фамилии получали дохо-ды от содержания торговых домов. Разбогатевшие купцы и ремес-ленники, купив чины, тем самым приближали свой статус к ста-тусу чиновника.

    Активизировались и внешние связи Китая. На юге его торгов-ля с Бирмой и Вьетнамом шла по узким горным тропам. С север-ными кочевыми племенами велся обмен на пограничных рынках под контролем казны. Морская торговля осуществлялась через приморские портовые города Цюаньчжоу, Нинбо и Ханчжоу. Как крупнейший торговый центр особо выделялся Гуанчжоу, где жили торговые посредники, прибывшие из Индии, Персии, арабских стран. Иногда численность этих иностранных купцов доходила до 200 тыс. Китайские корабли плавали вдоль Индокитайского по-бережья к странам Южных морей, в Японию и к островам Тихо-го океана. Они везли изысканные шелковые ткани, фарфор, ме-таллические изделия, золото и серебро. В Китай же доставлялись пряности, драгоценности, слоновая кость, благовония, ценная Древесина. С потерей в XII в. земель на севере и окончательным перемещением центра экономической жизни на юго-восток удель-ный вес морской торговли во внешнеторговом обороте значительно

    215

    возрос. Прочные и устойчивые китайские корабли кроме груза могли брать на борт до 600—700 человек.

    Бурный расцвет земледелия и городов свидетельствует о сун-ском времени как о важном этапе развития китайской культуры. Динамичное культурное и экономическое развитие Китая по-зволяет сделать вывод о том, что в начале второго тысячелетия Китай был не только крупнейшей, но и наиболее развитой стра-ной тогдашнего мира. По расчетам В.А. Мельянцева, в танско-сунское время в Китае наблюдался значительный экономичес-кий рост: среднегодовые темпы прироста валового внутреннего продукта равнялись 0,35-0,45% в год, а подушевые — 0,15-0,25%. Причем этот феномен был обусловлен не только вовлечением в производство новых ресурсов (экстенсивное развитие), но и в немалой мере (примерно на 25—30%) действиями интенсивных факторов. Это означало, что в сунское время ВВП в расчете на душу населения в Китае мог достигать 600—700 ам. дол., что выше, чем в других наиболее развитых афро-азиатских странах (Египет — 470-530, Индия — 550-650 ам. дол.) и, по крайней мере, в два раза выше, чем в Западной Европе того времени (300-350 ам. дол.).

    Превосходство Китая в рассматриваемое время имело место не только в сфере производства. Так, по уровню грамотности (20— 30% населения) Китай по меньшей мере на порядок опережал Западную Европу. Отметим также, что именно в сунское время доля занятых в сельском хозяйстве снизилась до 2/3 (повторно такие цифры будут только в конце XX в.!), что свидетельствова-ло об успехах урбанизации, о культурной и социально-экономи-ческой зрелости китайского социума. Этот подъем в духовной и материальной сферах — так называемый «сунский феномен» — стал выражением значительных потенций развития традицион-ного общества, высокого взлета его культуры.


  • КУЛЬТУРА В X-XIII вв.


    Славу и известность сунской культуре обеспечила не в послед-нюю очередь ее глубокая органичная приверженность древней культурной традиции, зачастую по-новому осмысленной. В част-ности, это ярко проявилось в трех культурных нововведениях сун-ского времени — изобретении пороха, компаса и ксилографии (печатание с резных досок). Принципиальные идеи этих новшеств восходили к древности, но лишь в сунское время они были вос-требованы в новых сферах.

    Порох был изобретен в ходе многовековых опытов древних ал-химиков, смешивавших серу и селитру с древесным углем, чтобы

    216

    получить эликсир бессмертия. В сунском Китае порох применяли ради забавы и развлечений, украшая праздники причудливыми красками фейерверков. Однако есть основание считать, что под-час он использовался и в военном деле.

    В 70-х гг. X в. были изобретены зажигательные стрелы, огнен-ные зажигательные диски и греческий огонь. Кроме того, при осаде городов стали поджигать фитили в начиненных порохом глиняных горшках, чтобы пробивать брешь в толще прежде не-уязвимых для неприятеля стен.

    В XIII—XIV вв. секрет пороха проник через Среднюю Азию в Европу и в соседнюю с Китаем Японию.

    Большим нововведением в сунское время стало и применение магнитной стрелки. Традиционный китайский компас представ-лял собой железный ковшик на четырехугольном основании (сим-вол двухмерной земли), ручка которого в отличие от стрелки со-временного компаса показывала на юг, где находился источник благодатной силы ян, дарующей жизнь, приносящей в мир вес-ну и живительный свет. Компас, имевший хождение в Китае с XI в., был не только принципиально отличен от современного по своему устройству, но и применялся в совершенно иных це-лях. В древности с его помощью геоманты, познавшие законы

    «ветра и воды», выбирали места, благоприятные для жилища, разнообразных сооружений, в том числе и погребений.

    В сунское время возможности «показывающего на юг» компа-са были востребованы в дальних путешествиях. Применение ком-паса 'в мореплавании, помогавшее преодолеть дальние расстоя-ния, способствовало расширению культурного горизонта и даль-нейшему упрочению культурных и экономических связей с близкими и дальними соседями.

    Третье сунское нововведение — искусство ксилографии (кни-гопечатания с помощью резных досок, на которых гравирова-лись иероглифы в зеркальном отражении) — восходило к древ-ней традиционной технике производства печатей на камне и ме-талле. Резные доски были пригодны для долгого хранения и повторного печатания текста.

    Все эти новшества стимулировались прежде всего запросами эпохи. Известно, что в 1041—1048 гг. в Китае простолюдин Би Шэн изоб-рел подвижной (наборный) шрифт. Однако ввиду отсутствия в китайской письменности алфавита «живые иероглифы» оказались непрактичными и в отличие от резных досок не прижились. По-добно тому как изобретение печатного станка способствовало расширению культурного горизонта и развитию искусства в За-падной Европе, так и внедрение ксилографии благотворно по-влияло на расширение культурного пространства Китая. Родился

    217

    принципиально иной в отличие от древнего свитка тип сброшю-рованной книги. Удешевление книжной продукции в значитель-ной степени способствовало росту грамотности. Круг читателей многократно возрос. Открывались казенные и частные типогра-фии, книжные лавки, создавались частные и казенные библио-теки, развивалось школьное образование. В дворцовых книгохра-нилищах шла многообразная работа по' комментированию, изда-нию классических произведений древности и исторических сочинений различных жанров. Рост производства бумаги, расцвет ксилографии, наконец, развитие коммуникаций создали пред-посылки для издания в Кайфыне и Ханчжоу официальной газе-ты «Столичный вестник», информировавшей о событиях с мест. Следствием общего культурного подъема в стране и расшире-ния знаний, достигнутых на основе преемственности древней традиции, явилось складывание типа цельной личности, орга-нически сочетавшей в одном лице поистине энциклопедические знания и талант художника в широком смысле этого слова. Яр-кой фигурой такого рода был Шэнь Ко (1031—1095), сделавший блестящую карьеру — от провинциального чиновника до чрез-вычайного посланника императорского двора. Широкий круг его интересов распространялся, говоря современным языком, на ас-трономию, географию, теорию музыки, градостроительство, ли-тературу и язык, археологию, общественные науки, военное дело и ирригацию. Свои теоретические изыскания Шэнь Ко успешно внедрял в практику, оставив после себя «Записки Спящей реки» (Мэнси би тань), подытожившие достижения в области естествен-

    ных наук и техники производства.

    В начале XII в. под руководством Чжэн Цяо было написано

    «Всеобщее обозрение», содержавшее сведения по самым разно-образным отраслям знаний. Цзя Сянь создал труд об искусстве счета, Шао Юн выдвинул теорию развития Вселенной и разра-ботал новые методы лечения болезней.

    Прибытие в страну посольств с дипломатическими, культур-ными и торговыми миссиями способствовало расширению по-знания китайцев о дальних и ближайших соседях. Родился новый жанр географических сочинений — описания отдельных местно-стей империи. Для издания работ по медицине был основан осо-бый комитет. Создавались многотомные труды по астрономии, математике, ботанике, теологии. Однако приоритет по-прежне-му оставался за гуманитарными областями знаний.

    Важным этапом в развитии конфуцианской политической мысли стало учение «об управлении миром и ради блага народа», трактовавшее положение древних ради насущных задач современ-ности. Ученые исходили из представлений о высокой миссии сына

    218

    Неба в его усилиях по созданию социальной гармонии государ-ственного организма, намечали пути предотвращения смуты.

    Учение об управлении отражало универсализм политической культуры средневековья, вмещавшей такие отрасли знания, как история, экономика, политика, этика, военное дело, проявля-ющиеся лишь как определенная тенденция внутри единого не-дифференцированного цельного знания. Это учение во многом способствовало духовному взлету средневекового общества. Пред-ставители образованных кругов в основном помышляли о благе государства и искренне отождествляли его с интересами народа. Политическая заостренность была особенно присуща тради-ционно почитаемому занятию — истории. Выдающиеся летопис-цы создавали многотомные труды и новые жанры произведений. Сторонник реформ Оуян Сю, работая над династийными история-ми, доказывал преимущества централизованной монархии, вы-ражая скорбь по поводу бедствий, которые приносят стране меж-доусобицы. Капитальный труд Сыма Гуана по истории Китая, ставший образцом для многих поколений историков, за назида-тельный характер был назван императором «Всепроникающим зерцалом, управлению помогающим», что четко выявило суть понимания истории как важного средства совершенствования человека и социума, исконно присущего китайской культуре. История, мыслимая как продолжение классических канонов, как

    «всепроникающее зерцало», фокусировала мудрость предков и ретранслировала потомкам достижения (а порой и промахи) ге-роев прошлого. Обращение к истории становилось средством са-мопознания. Своей энергией духа Прошлое не только творило и программировало будущее, но и созидало его.

    Пиетет перед древностью проявлялся во всем, в частности в собирании реликвий прошлого. Так, владелец удивительной кол-лекции Оуян Сю (запечатленной им в «Записках о древности» — Цзигулу) не только с огромным тщанием и благоговением со-бирал надписи на каменных стелах (традиционно возводимых в Китае в честь памятных событий), но и, пожалуй, впервые в китайской истории стал сопоставлять эти эпиграфические ис-точники с династийными историями, внося в последние суще-ственные уточнения.

    В сунское время в целом усложнилась методика работы над историческими сочинениями, появились элементы исторической критики.

    Культурную элиту традиционного Китая составляли яркие личности, нередко сочетавшие в одном лице талант ученых, мыс-лителей, политиков, поэтов. Развивая традиции классической


    219

    поэзии танского времени, они в высокохудожественных и ярких по силе выражения чувств и тонкости формы стихах проявляли большой интерес к человеческой личности.

    Основателем сунской школы стал Оуян Сю — замечательный мастер ритмической прозы и поэзии. Продолжая традиции из-вестного танского ученого и поэта Хань Юя (768-824) и Лю Цзунъюаня (кон. VIII — нач. IX в.) (ориентировавшихся на древ-ний стиль конфуцианских текстов), Оуян Сю возглавил движе-ние за обновление поэзии. Его соратником был Мэй Яочэнь (1002—1060) — последователь танского поэта Ду Фу. Для творче-ства Мэй Яочэня свойственны социальные мотивы, стремление к справедливости. Учениками и последователями Оуян Сю ста-ли Ван Аньши, поэт Су Дунпо и др.

    Культура не была монополией исключительно обитателей им-ператорских дворцов и домов высшей знати. Именно в сунский период развивались многообразные жанры литературы. Героями сказаний, театральных представлений становились образованные горожане, купцы, ремесленники, выходцы из различных слоев общества. Атмосфера городской жизни с ее шумными зрелища-ми, скоморошными представлениями, нравоучительными теат-рализованными повествованиями сказителей питала влиятельное течение в литературе, представленное новым ее жанром — го-родской средневековой повестью хуабэнь. Искусство популярных народных рассказчиков пользовалось такой всенародной любовью, что их приглашали даже в императорский дворец.

    В X—XIII вв. традиционная китайская живопись вступила в свой золотой век. Именно тогда возникла Академия живописи, собрав-шая лучших мастеров кисти. Ведущим художественным жанром стал пейзаж, непревзойденным мастером которого был Го Си (1020—1090). Живописные свитки, пронизанные идеями единства человека с природой, выражали, скорее, настрой художника, а не саму реальность.

    Чтобы насладиться творениями мастеров, время от времени их доставали из деревянных изящных футляров, и доставали имен-но тот свиток, который более всего гармонировал с душевным состоянием его владельца и временем года.


  • СУНСКОЕ НЕОКОНФУЦИАНСТВО (XI-XIII вв.)


    Широкое распространение чужеземного для Китая буддизма и рост популярности исконно китайского даосизма со всей очевид-ностью обнаружили кризис классического конфуцианства и не-обходимость реформирования этой древней мудрости. Это и было


    220

    сделано усилиями учителей сунского периода — Чжоу Дуньи (1007-1073), Шао Юна (1011-1077), Чжан Цзая (1020-1078),

    Чэн И (1033—1107), Чэн Хао (1032—1085) и самого великого из них - Чжу Си (1130-1200).

    Движение за новое толкование конфуцианских канонов (на-чатое еще в танское время) в XI—XIII вв. привело к обновлению древнего учения. На основе восстановления аутентичного конфу-цианства шло его углубленное переосмысление с позиций, при-сущих в большей степени буддизму и даосизму. Своеобразным ответом на их вызов стало творчество Чжоу Дуньи. В «Изъясне-нии плана Великого предела» (Тай цзи тушо) философ емко выразил представление о строении Вселенной и концептуально по-новому описал процесс космогенеза. Он понимал его как следствие разворачивания принципа предельности (тай цзи), за-ключающего в себе некую программу космических трансформа-ций: Великий предел, порождающий все многообразие мира (два начала — инь и ян, пять первоэлементов, четыре времени года и

    «тьму вещей», добро и зло, пять аспектов добродетели и т.д.), Чжоу Дуньи соотнес с понятием Беспредельного, или Неисчер-паемой первозданности, пределом отсутствия (небытия), восхо-дящим к «Даодэ-цзину».

    В концепции кругооборота жизни мыслитель особо выделил понятие нравственно-мироустроительного закона — принципа ли (отсюда одно из названий неоконфуцианства — лисюэ). Тем са-мым основанную на важнейших конфуцианских категориях свою универсальную (от космологии до этики, чрезвычайно строй-ную, построенную на «Ицзине») систему Чжоу Дуньи обогатил даосско-буддийской проблематикой. В русле этих же представле-ний он полагал необходимым следовать закономерностям Космо-са и в общественной жизни.

    Взгляды Чжоу Дуньи во многом были близки Шао Юну — автору труда «Свыше представленное управление (гармонизация) миром» (Хуан цзи цзинши). Разработав учение «о числах и об-разах», воплощенных в триграммах и гексаграммах, Шао Юн видел в «Великом пределе» (некоем графике мирового процес-са, отождествляемом им с дао) выражение идеального поряд-ка, космических трансформаций, возникших раньше Неба и Земли.

    На основе синтеза даосских космогонических представлений и учения Мэн-цзы (IV—III вв. до н.э.) о познании и самоусовер-шенствовании как условиях упорядочения Поднебесной Шоа Юн создал целостное учение о структуре Вселенной, единосущной сознанию и психике человека. Он идентифицировал сердце с «Ве-ликим пределом» и дао, а учение о прежденебесном — с «законом

    221

    сердца». Под влиянием буддизма Шао Юн разработал также кон-цепцию космических циклов, обусловливающих развитие всего сущего, в том числе человека.

    Идеи Чжоу Дуньи развивали также его последователи и уче-ники братья Чэн. Чэн Хао (1032—1085) вслед за своим учителем утверждал, что «искреннее сердце», тождественное Небу как выс-шему природному началу, есть проявление универсального прин-ципа. Разрабатывая онтологию своего учения, мыслитель утверж-дал, что сердце, постигшее гуманность (в таких его аспектах, как долг-справедливость и ритуал — ли, мудрость-знание — чжи и доверие — синь), в состоянии органично слиться с миром (не членимым на внутреннее и внешнее). Отсюда Чэн Хао выдвигал первостепенной задачей процесса обучения познание гуманности. В учении младшего брата Чэн Хао — Чэн И (1033—1107) — категория принципа-ли выступала в качестве структурообразую-щего начала, единого для всей Поднебесной: как утверждал мыс-литель, «принцип одной вещи тождествен принципу тьмы вещей». Так, относительно природы Неба принцип-ли выполняет функ-ции предопределения (мин), а в отношении человека — функции его индивидуальной природы (син). Чэн И фактически отождеств-лял дао с принципом, обусловливающим взаимопревращение двух начал, достигающих предела. Он сопрягал понятие принципа с категорией Великой пустоты, усматривая в ней высшее и полное его проявление. Мыслитель делал акцент на первичности универ-сального принципа и распространял его действие на социальную сферу. В этом контексте Чэн И приходил к выводу о справедливо-сти иерархического устройства общества (деления на выше-и

    нижестоящих), единого для природы, и человечества.

    Чжан Цзай (1020 —1078) развивал представления об универ-сальности и справедливости Небесного повеления, которое сле-дует воспринимать «радостно» и «спокойно». Согласные со все-общим миропорядком справедливы, по мнению мыслителя, и отношения в обществе, построенные по аналогии с Космосом.

    Чжан Цзай подверг резкой критике даосские и буддийские трактовки таких понятий, как «пустота», их представление о со-знании как источнике феноменального мира, а также их теорию познания мира. Свое учение он сводил к зависимости знания от чувственного восприятия «вещей», которое рождается посредством контакта духовной, внутренней субстанции человека с внешним миром.

    Обобщение взглядов своих предшественников, в особенности братьев Чэн, осуществил Чжу Си. Если они, выступая в разной мере и по разным поводам с критикой буддизма и даосизма, уже произвели, каждый по-своему, синтез древнего конфуцианства с учением своих оппонентов, заимствуя их космогонические постро-


    222

    ения и философские спекуляции, то Чжу Си придал неоконфуци-анству универсальный и систематизированный характер. Учение приобрело ярко выраженную этическую интерпретацию, а доми-нанта неоконфуцианства оберну-

    image

    лась этическим универсализмом: любой аспект бытия трактовался в Моральных категориях, единых для Космоса и общества. Тем са-мым было снято противоречие между даосско-буддийской куль-турой и конфуцианством в трак-товке характера общения приро-ды и человека как двух сторон единого мира.

    Подводя итоги своим искани-ям, Чжу Си утвердил тезис о вечности первопринципа — ли, неразрывно связанного с катего-рией ци. В доктрине всеобщнос-ти и единства космологических

    и моральных принципов Чжу Си сделал упор на проблемы натуры человека, этики и любви. В от-личие от буддизма, искавшего пу-

    Чжу Си

    (философ времен династии Сун, 1130-1200)

    ти к идентификации индивидуума с абсолютом, он проповедо-вал могущество человеческих знаний. Утверждая, что сущность знания — в «постижении вещей», Чжу Си трактовал это положе-ние в духе чань-буддизма: постичь истину возможно вследствие интуитивного озарения и внезапного просветления.

    В 1241 г. Чжу Си причислили к величайшим конфуциан-ским авторитетам, а с 1313 г. неоконфуцианство уже в форме чжусианства официально включили в систему государственных экзаменов на получение ученых степеней.

    Как нередко бывало в истории, выработанные в противостоя-нии с соперничающими учениями первоначально свежие и ори-гинальные мысли с возведением их в абсолютные истины стали со временем жесткой догмой. Многие идеи Чжу Си легли впо-следствии в основу имперской идеологии и стали служить укреп-лению незыблемых общественных порядков.



    7. НАШЕСТВИЕ ЧЖУРЧЖЭНЕЙ

     

     

     

     

     

     

     

    содержание   ..  9  10  11  12   ..

     

     

  •