ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 10

 

  Главная      Учебники - Разные     ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание

 

поиск по сайту            правообладателям  

 

 

 

 

 

 

 



 

содержание   ..  8  9  10  11   ..

 

 

ИСТОРИЯ КИТАЯ, 2-е издание - часть 10

 

 


С объединением страны открылись новые возможности для плодотворного развития разных областей науки, искусства, ли-тературы; расширились знания о тайнах природы. Алхимики в поисках эликсира бессмертия изучали свойства металлов и ми-нералов. Лекари постигали целебные свойства растений, совер-шенствовали традиционную медицину. Средневековые инженеры и математики прославились своими познаниями при строитель-стве городов, каналов и крепостных стен. Так, достижениями строительной техники начала VII в. стали 37-метровые камен-ные арочные мосты в Хэбэе и в Шаньдуне протяженностью бо-лее 1 км. Наблюдения за сменами сезонов, за небесными све-тилами расширяли астрономические знания. Астрологи составля-ли гороскопы. Немалый вклад в астрономию внес буддийский монах И Хан (VIII в.).

Конфуцианство, вновь занявшее в период Суй и Тан позиции официальной идеологии, диктовало основные нормы жизни в стране, стояло на страже моральных принципов и определяло характер администрации, систему образования. Из опыта древ-них черпались детально разработанные принципы взаимоотно-шений в семье и обществе, между правителем и его подданны-ми. Почитание предков и пиетет в отношении к прошлому, Учение о гуманности и сыновнем почтении, обряды и правила

191

этикета прочно вошли в генетическую память населения импе-рии. В основу танских законов были положены порядки, вырабо-танные поколениями конфуцианцев, а отчасти также легистами. Конфуцианство удерживало ведущие позиции прежде всего в об-ласти политического устройства общества, образования, дипло-матии, теории военного искусства и других областей знаний, относящихся к управлению страной.

Влияние конфуцианства достаточно явственно проявилось в историописании. При императоре Ли Шимине это занятие как дело государственной важности было превращено в официальное служение, а историки оказались на положении высоких госу-дарственных чиновников. Они занимались подготовкой динас-тийных историй предыдущих эпох, формируя их по образцу «Ис-торических записок» Сыма Цяня. В ту пору на основе хрони-кальных записей прежних авторов было создано восемь так на-зываемых «нормативных» династийных историй, охватывавших период I—VII вв. н.э. В специальных учреждениях историки-архивариусы обрабатывали сведения о текущих событиях и от-дельных деятелях. Материалом служили императорские указы, отчеты ведомств, доклады с мест и другие документы. Состав-ленные ими сборники обычно хранились до конца царствования династии. При новой власти осуществлялась окончательная до-работка и выпуск в свет истории страны в период правления предшественников.

Исторические труды включали сведения об экономике, госу-дарственном правлении, культуре, календаре, этикете, войнах, народных восстаниях, стихийных бедствиях, космических явле-ниях, о народах, обитавших вблизи Китая и в более отдаленных странах. Тогда же появились и критики исторических трудов;, первым из них считается Лю Чжицзи, создавший в 710 г. «Про-никновение в историю» (Шитун).

Суйские и танские императоры собирали древние труды и за доставленные в императорскую библиотеку свитки или фрагмен-ты произведений платили шелком. Ученые восстанавливали мно-гие из текстов на шелке и бамбуковых планках и переписывали их на бумагу.

Для подготовки учащихся к экзаменам из древних конфуциан-ских трудов были составлены сборники канонов «Четырехкнижие» (Сы шу) и «Пятикнижие» (У цзин). Некоторое время в танских столицах и в провинции в специальных школах училось до 60 тыс. человек. Среди них были и сыновья тюркских каганов и князей из Турфана и Тибета. Кроме того, при дворе императора Ли Лунцзи в VIII в. было создано высшее собрание конфуциан-ских ученых, получившее название академии Ханьлинь. Публика-

192

ция указов и распоряжений постепенно вылилась в своеобразную газету -правительственный вестник. Ученый Ду Ю (755-812) со-ставил первый сборник энциклопедического характера «Тундянь». Важнейшей чертой средневековой идеологии Китая являлся синкретизм, родившийся на основе сосуществования так называ-емых «трех учений»: конфуцианства, религиозного даосизма и ки-тайского буддизма. Путем синтеза идей и представлений, извле-ченных из учения буддизма, с традиционной китайской мыслью, с конфуцианским прагматизмом возник чань-буддизм (от санскр. дхьяна «медитация»), основанный, по преданию, индийским про-поведником VI в. Бодхидхармой, отвергшим изучение каноничес-ких сутр, ритуалы и поклонение Будде в принципе и провозгла-сившим главным средством познания и просветления медитацию. Наряду с культивированием длительной медитации патриархи чань разработали также метод постижения истины путём внезапного озарения, полагая, что интеллектуальный анализ лишь внешней стороны явления не способствует выяснению его сущности, т. е. познанию истины. Трезвость и рационализм китайцев, проявив-шиеся в учении чань, оказались напластованными на глубочай-

шую мистику индо-буддизма.

Школа чань с ее проповедью непосредственности и духов-ной свободы оказала большое влияние на китайское искусство и поэзию.

В танскую эпоху плодотворно шло развитие учения буддизма, сформировалось несколько оригинальных школ. Школой фило-софского синтеза, основанной в VI в., стала секта Тяньтай (по названию горы в пров. Чжэцзян, где был основан главный мона-стырь этой школы). Утверждая, что Будда в каждой песчинке и в каждом человеке, секта Тяньтай развивала взгляд на мир как на единое целое, выражала идею взаимопроникновения явленного и сущностного, утверждала возможность спасения в этой жизни для всех живых существ. Основатель учения Тяньтай разработал иерархию основных направлений буддизма, соответствующих уровням просветления, и стремился интегрировать традиции буд-дизма Севера и Юга. Правители всячески покровительствовали школе Тяньтай, видя в ней средство политической консолида-ции империи.

Учение Хуаянь, основателем которого по традиции считает-ся Фа-шунь (557-640), развивало положения школы Тяньтай и утверждало, что все дхармы возникли одновременно и имеют два аспекта: статический (связанный с наименованием) и ди-намический (связанный с явлением). Все в мире тяготеет к еди-ному центру — в религии — к Будде, в империи — к правителю. Учение Хуаянь оказало влияние на средневековую китайскую

193

философию; одно из его понятий — ли (закон, принцип, иде-ал) — было заимствовано неоконфуцианцами.

Широкими массами буддизм воспринимался как разновидность китайского даосизма. Они принимали в новом учении все то, что было связано с облегчением страданий в этой жизни и с надеж-дой на вечное блаженство в будущем. Буддизм привлекал и тем, что монахи врачевали страждущих, отпускали грехи, совершали погребальные обряды, возносили молитвы за мирян. Храмовые праздники, молебны и прочие церемонии, совершавшиеся в мо-настырях, нередко выливались в шумные народные празднества и проходили в атмосфере религиозной экзальтации. Притягатель-ность буддизма усиливалась и благотворительностью монастырей: монахи оказывали помощь населению во время эпидемий, рыли колодцы, строили мосты, бесплатные столовые, общественные бани, убирали мусор и пр.

Развитие буддизма в средневековом Китае сочеталось с усиле-нием буддийских монастырей как социального института. Мона-стыри захватили большие земли, в их распоряжении находилось множество земледельцев, зависимых и рабов. Они владели ремес-ленными мастерскими, занимались торговлей, ростовщичеством, содержали гостиницы, имели и свою вооруженную охрану. Их хозяйства представляли собой экономические организации, кон-центрировавшие большие богатства. Государство стремилось по-ставить в определенные рамки последователей Будды и осуще-ствлять свой контроль над монастырями.

Буддийская церковь, помогая светской власти укреплять ее положение, сама не всегда подчинялась ей, вступая нередко в конфликт с императором. Выражением этого стали гонения на монахов в VI в., попытки Ян Цзяня возвысить конфуцианство и поклониться гробу Конфуция. Ли Юань (основатель Танского го-сударства) в эдикте 624 г. обвинял буддистов в уклонении от го-сударственных повинностей и упрекал монахов в корыстолюбии. Со второй половины VII в. часть монастырей была взята ни ка-зенное содержание. Правительство устанавливало правила и кво-ты приема в сангху, а внутренней жизнью монастырей ведали специальные бюрократические органы. Нередко двор прибегал к конфискации монастырского имущества и возвращению в мир приверженцев буддизма.

Сын Ли Юаня Ли Шиминь уже не вступал в противоречия с монахами и жертвовал средства на отливку статуи Будды. Импе-ратрица У Цзэтянь, пришедшая к власти с помощью буддийских служителей, предоставила монастырям большие льготы, в том числе и на пользование землей. Позднее буддисты уже не риско-


194

вали вступать в борьбу с аппаратом империи. По мере нараста-ния влияния буддизма росло стремление идеологов конфуциан-ства восстановить престиж своего учения. Провозвестниками этого движения, вылившегося впоследствии в создание неоконфуци-анства, стали Ван Тун (кон. VI -нач. VII в.), затем Хань Юй (768—824) и Ли Ао (VIII—IX вв.). Виднейший конфуцианский ученый и писатель Хань Юй осудил поклонение «гнилым кос-тям», имея в виду мощи Будды, привезенные в Чанъань. Он выд-винул антибуддийскую программу, требуя расстричь всех мона-хов и уничтожить все монастыри.

Когда династийный кризис в танском Китае вновь начал да-вать о себе знать, правительство снова решилось на радикальные меры. По указу от 845 г. было конфисковано имущество монасты-рей и живших в них монахов. Те из монахов, кто хотел сохранить свое немалое имущество, вынуждены были покинуть монастыри и вести светский образ жизни, платя государству налоги. Секуля-ризация 845 г. сильно подорвала не только экономические пози-ции, но и влияние китайского буддизма в целом. Однако он не прекратил своего существования. Обаяние буддизма с его ярки-ми праздниками, щедрой благотворительностью, чтением за-упокойных сутр и обещанием спасения и райской жизни не дало ему исчезнуть. Антибуддийские настроения политического толка не могли пресечь культурный синтез китайских традиций с на-следием Будды.

В этой системе оставалась ниша и для исконно китайского уче-ния даосизма, все более превращавшегося в народную религию на основе переосмысления положений древних.

Даосская религия восприняла древние анимистические веро-вания, культ Неба и культ святых мудрецов. Выйдя из недр на-родных верований, даосизм средневековья унаследовал их аморф-ность, став неразрывно связанным со всеми аспектами быта и духовной культуры китайцев. Образ потустороннего мира даосов распадался на царство демонов, где мучились души грешников, и населенные божествами небеса, уготованные для праведников. Ад и рай были представлены в виде колоссальной небесной кан-целярии со строгой иерархией.

Даосизм привлекал все слои общества прежде всего учением о вечной жизни. Система обретения бессмертия предусматривала так называемое «питание духа». Тело человека рассматривалось даосами как микрокосм, скопление Божественных сил, обита-лище многочисленных духов, а системе телесных духов соответ-ствовала иерархия Небесная. Духи на Небе вели счет добрых и плохих дел и определяли срок жизни человека. Верующим следо-вало соблюдать заповеди и вести добродетельный образ жизни.

195

Суть второго условия достижения бессмертия — «питание тела» — заключалась в соблюдении строжайшей диеты и системы дыхательной гимнастики, привлекающей в организм животвор-ный эфир. Даосы верили в силу заклинаний, талисманов, физи-ческих упражнений, оберегов.

В даосизме прослеживались две струи — простонародная и ари-стократическая. Даосизм окультуренный, связанный с магией и физиогномистикой, привлекал широкие народные массы и час-то был объектом нападок со стороны властей, видевших в них опасность для устоев государства, носителей бунтарско-эгалита-ристских традиций. Эти идеи даосизма питали учение даосских и буддийско-даосских сект и различных тайных обществ. Разрабо-тав учение о Западном рае — обители богини Сиванму, нерож-денной матери и прародительницы всех людей, — даосы выво-дили идею всеобщего равенства. Идеи социальной справедливос-ти с уравнительными тенденциями были особенно популярны, поскольку даосы выступали часто как врачеватели, гадатели и предсказатели.

Образованные верхи более привлекали философские пробле-мы даосизма, в частности его древний культ простоты и есте-ственности. В слиянии с природой обреталась свобода самовыра-жения и выход за рамки официальных норм, открывались новые возможности для творчества. В поисках бессмертия адепты учения прибегали к алхимии, дыхательным упражнениям, медитации.

Учение даосов оказало влияние на развитие алхимии и меди-цины. Сочинения, смысл которых был закрыт для непосвящен-ных, сохранили рецепты лекарств, а также описания свойств металлов и минералов.

Ярким выражением синкретизма стал пантеон даосизма. Дао-сы включали в сонм божеств легендарных правителей, мифичес-ких героев и мудрецов, среди них в первую очередь Хуан-ди и Лао-цзы. Пантеон богов имел свою иерархию. Они обладали лич-ными человеческими качествами и были близки народу по древ-ним преданиям. На равных с богиней Западного рая в пантеон даосизма вошли основатели конфуцианства. К многочисленным даосским божествам причислялись и различные исторические деятели. Но наибольшей популярностью пользовались поборни-ки справедливости и правого дела — восьмерка бессмертных муд-рецов, наделенных чертами людей и волшебников одновременно. Последователи религиозного даосизма претендовали на пре-вращение своего учения в государственную религию. Даосы раз-работали по подобию буддийского образца свои заповеди, соста-вили список заслуг и проступков добропорядочных подданных. Са-


196

мые суровые кары полагались за государственную измену и бунт. Неудивительно, что в начале династии Тан императоры из рода Ли будучи однофамильцами великого Лао-цзы, вели свое проис-хождение от легендарного основателя даосизма, которого офи-циально обожествили.

Буддизм и проникшие вместе с ним индийские и среднеази-атские влияния привнесли новое дыхание в культуру Китая. Так, на смену плоским рельефам ханьской скульптуры окончательно пришли объемные каменные изваяния Будд и бодисатв, рядовых паломников в пещерных храмах V—VI вв. в Шаньси, Шэньси и Ганьсу, синтезирующих пришлые мотивы с местной традицией. Памятниками буддийской скульптуры и живописи стали Дунь-хуанские пещерные храмы на северо-западе Китая с богатыми фресками, отражающими наряду с религиозными сюжетами жи-вую ткань жизни Китая того времени.

Глубокое проникновение буддизма во все сферы китайской жизни ознаменовалось новшествами в архитектурном творчестве также иного рода. Монотонность пейзажа северной равнины Ки-тая оживилась вертикалями многоэтажных каменных и кирпич-ных буддийских пагод — символом идеи духовного восхождения в беспредельность. «Малая пагода диких гусей» (523 г.) в Хэнани и «Большая пагода гусей» в Шэньси (652 г.) не только запечат-лели памятные вехи распространения буддийского вероучения в Китае, но и стали центром культурного притяжения.

Как и в предшествующую эпоху, шло интенсивное паломни-чество на родину Будды. В 629—645 гг. буддийский монах Сю-аньцзан совершил путешествие через территорию современного Синьцзяна в Среднюю Азию и через Гиндукуш в Северную Индию. В «Записках о западных странах периода великой ди-настии Тан» он рассказал о 128 государствах. Этот труд до сих пор остается ценнейшим источником для изучения истории на-родов Средней Азии и Индии. Дальние путешествия были со-пряжены с большим риском и оказывались под силу лишь целе-устремленным и сильным натурам.

Рост разнообразных контактов, обусловленный распростране-нием буддизма, расширил представления китайцев о мире. Вос-торженный прием встретило в Китае искусство Средней Азии: мелодии, песни и музыкальные инструменты, буйные, темпера-ментные танцы. Художники Западного края снискали славу, изо-бражая полуфантастические для китайцев западные пейзажи, бо-жества, растения, зверей. Широко распространилась в Китае иранская техника полихромной живописи, производившая столь поразительный объемный эффект, что, по отзыву очевидцев, фи-гуры на фресках «словно сходили со стены». С VII в. широко

197

стали распространяться новеллы, повествующие о чудесных дарах и талисманах, преподнесенных двору иноземными посольствами из дальних стран.

Проявлением общего культурного подъема в стране стал и расцвет танской поэзии. В плеяде блестящих поэтов особое мес-то занимает Ли Бо (699—762), за свой талант прозванный «бес-смертным пришельцем с Неба». Ли Бо писал на живом языке, близком духу народных песен «Юэфу». Он чутко вслушивался в биение родной речи, восхищался самобытностью культуры и истории отчизны, вдохновлялся ее природой. Его лирике были присущи естественность, лаконизм и задушевность. Ощущая се-бя одним из «десяти тысяч творений природы», он мог понимать ее голос:


На южном озере Покой и тишина И лотос хочет мне

Сказать о чем-то грустном

Чтоб грустью и моя душа была полна .


Огромный вклад в китайскую поэзию внес Ду Фу (712—770). Творчество поэта так проникновенно выразило эпоху, что его стихи стали называть «поэтической историей». Пожалуй, именно Ду Фу более других поэтов следовал завету Конфуция «излагать, но не создавать», когда словно считывал небесные письмена, превращая их в поэтические строки.

Среди культурных деятелей танского времени вьщелялся поэт и художник, мастер пейзажа Ван Вэй (701—761) с его поэзией, полной картинности, и картинами, полными поэзии. Его твор-чество дало сильный импульс развитию живописи на шелке И на бумаге, а на свитках кисть художника творила не только пейзаж, но и стихи, созвучные ему.

С позиций конфуцианской справедливости, предусматриваю-щей следование во всем «золотой середине», выдающийся поэт Бо Цзюйи (778—846) обличал сборщиков налогов — этих «ша-калов и волков», терзающих разоренных крестьян («сдирают пос-ледний лоскут», «вырывают последний лоскут», когда «колосья зерном еще не успели налиться»).

При императорском дворе поощрялось светское искусство. В стихах и красках мастера прославляли радость земной жизни и веселье. Идеалом женской красоты считалась круглолицая, как луна, знаменитая наложница танского императора Сюань-цзуна Ян Гуйфэй, чью красоту воспевали лучшие поэты Китая.

ГЛАВА VII


КИТАЙ В ПЕРИОД ПРАВЛЕНИЯ ДИНАСТИИ СУН (960-1279 )


  1. ПОЛИТИКА ПЕРВЫХ СУНСКИХ ИМПЕРАТОРОВ


    Возвратить земли, захваченные киданями, сунским властям не удалось, и по размеру новое государство уступало империи Тан. Зато политика основателя дома Сун и его потомков была направлена на упрочение всекитайской власти и на искоренение ярко проявленных в предшествующую танскую эпоху центробеж-ных тенденций на местах. Эта ориентированность на внутренние проблемы жизни государства, образно называемая «укреплением ствола и ослаблением ветвей», способствовала тому, что импе-рия Сун была процветающей.

    Правда, она не смогла достичь блеска и славы танской динас-тии. Но, помня о плачевном конце своих предшественников, пра-вители династии Сун с самого начала приняли меры по центра-лизации страны. С этой целью они в первую очередь упразднили прежние административные единицы, возглавлявшиеся всевласт-ными военными наместниками, и ввели новое административ-ное деление: теперь все районы подчинялись непосредственно императору. Высшими административными единицами, включая крупные города, стали провинции, делившиеся на области, ок-руга и уезды. Кроме того, выделялись военные округа (местона-хождение военных властей) и инспекции — в местах разработок соли и плавки металлов.

    Чтобы урезать полномочия провинциальных чиновников, были созданы параллельные организации, чьи обязанности и права не были строго очерчены. Деятельность местных властей контроли-ровалась также столичными служащими, наделенными с ними равными правами. Каждые три года провинциальным чиновни-кам предписывалось менять место службы. Местные органы ли-шились права самостоятельно принимать решения по гражданс-ким делам.

    Перераспределение прав и обязанностей внутри центральных органов, особенно за счет уменьшения полномочий ближайших советников императора — цзайсянов, — также способствовало усилению единодержавной власти. Для лучшего надзора за всеми чиновниками повысили значение контрольных органов инспек-ционной палаты и цензората.

    199

    Государственный строй империи Сун зиждился на полити-ческих устоях, унаследованных от прежней династии, и новая власть, стремившаяся упрочить свое положение, по традиции об-ращалась к истокам конфуцианства, придавая свою трактовку его первозданной мудрости. Указом императора Конфуций был ка-нонизирован, в его честь сооружались храмы, а его потомки как самые уважаемые подданные пользовались почетом и разнооб-разными льготами.

    Приоритет монаршей власти поддерживала и система образо-вания, призванная насаждать официально санкционированную идеологию и основанная на изучении надлежаще отобранных и интерпретированных еще в танское время древних канонов.

    Право выдвижения и аттестации чиновников принадлежало исключительно центру. Во время очередных дворцовых экзаме-нов, проводившихся раз в три года, преуспевали всего несколь-ко десятков из 700 претендентов. Получившие высшую ученую степень «продвинутый муж» (цзиньши) становились кандидатами на занятие важных чиновничьих должностей.

    Дублирование звеньев государственного аппарата привело к разрастанию штата служащих. Сунский двор безуспешно пытался сократить непомерно разбухший бюрократический аппарат.

    Борьба за централизацию наряду с ослаблением власти на мес-тах сочеталась с попыткой двора опереться на широкие круги чиновничества. Положение в обществе определялось в большей степени должностью и чином, нежели богатством. Наиболее рез-ко выделялась своим привилегированным положением высшая чиновная знать. Императорская власть предоставляла крупным сановникам многочисленные льготы. Так, их сыновья раз в три года (по случаю больших празднеств и торжественных церемо-ний, в дни рождения императора и жертвоприношений) полу-чали назначение или продвигались по службе без экзаменов, лишь за заслуги отцов. При продвижении влиятельного сановника по службе повышали в должности и его многочисленных потомков.

    Сложным было положение и в армии, состоявшей в основ-ном из наемников. Она была рассредоточена по всей стране, но подчинялась непосредственно императору. В столице квартирова-ло «войско запретного города», собранное там для охраны сына Неба. Кайфын переполняли бездельничающие воины император-ской гвардии.

    В провинции и в округах формировались гарнизоны, коман-диры которых подчинялись местным властям. Войска отличались низкой дисциплиной и слабой подготовкой, вооружения неред-ко не хватало. Границы империи охраняли незначительные войс-ковые части.

    200

    Снижению боеспособности армии способствовали и ущемле-ние прав командной прослойки, и презрительное отношение гражданских лиц к военным. И хотя численность сунской армии все время увеличивалась (за первые 80 лет существования ди-настии в 6 раз, и на ее содержание пошло 5/6 государственных поступлений), само военное дело было поставлено слабо. Прин-цип «укрепления ствола и ослабления ветвей» привел к тому, что традиционное для Китая возвышение гражданского начала в ущерб военному достигло в сунское время своего апогея. Для этого были свои объективные причины.

    К северу от Срединной империи крепли новые молодые го-сударства, основанные кочевниками, и сдерживать их натиск сунский двор оказался не в состоянии. Противостояние китай-ского государства превосходящим его по военной силе государст-венным образованиям северян трагически сказалось на судьбах страны. В итоге усилившееся чжурчжэньское государство Цзинь одержало верх над сунским правителем, и под напором армии чужеземцев он вынужден был вместе со своими придворными бежать из Кайфына, к югу от Янцзы, где в 1127 г. и была вос-создана власть императорского дома со столицей в Ханчжоу. По-этому в традиционной историографии время правления Сунской династии разделяется на два периода: северный (960—1127) и южный (1127-1279).

    Что касается положения Китая в XI в., то нестабильность внутри страны, при императорском дворе и на местах развива-лась на фоне общего недовольства политикой властей в отно-шении северных соседей.

    Сунское правительство, всецело занятое внутренними пробле-мами, с трудом обеспечивало оборону границ и проводило пас-сивную внешнюю политику. Первый сунский император считал главным установление мирных отношений с таким опасным про-тивником, как кидане. Той ,же политике следовали и его пре-емники, постоянно посылая своих представителей к государям Ляо. По договору 1004 г. сунская империя обязалась ежегодно выплачивать киданям огромную дань шелковыми тканями и се-ребром. Для этого потребовалось резко увеличить налоги. По не-которым данным, общая их сумма возросла за первые полвека существования династии в 3,6 раза.

    В первой четверти XI в. киданям удалось овладеть севером Хэбэя и прочно обосноваться на Ляодунском полуострове, пре-рвав связь Китая с Кореей В 1024 г. был заключен новый до-говор, согласно которому империя Сун обязалась ежегодно вы-плачивать 300 тыс. штук шелковых тканей и 200 тыс. лянов серебра.

    201

    В то же время на северо-западе появился новый опасный противник — тангутское государство Западное Ся. Сначала ки-тайские правители считали его своим вассалом. Но когда тангу-ты заняли провинцию Ганьсу и северную часть Шэнси (нa се-веро-западе нынешней Внутренней Монголии), ситуация изме-нилась.

    Тангутская культура, во многом воспринявшая влияние ки-тайской, тибетской и уйгурской культур, была самобытна Уже в начале XI в. Западное Ся превратилось в сильную державу, а его правитель Юань Хао в 1038 г. принял титул императора. Ударной силой молодого государства была конница. Изнуритель-ные китайско-тангутские войны шли на протяжении всего XI в. После редких мирных перерывов вновь вспыхивали пограничные конфликты. Вторжения тангутов превратили в пустыню некогда цветущие земли и нанесли серьезный ущерб сельскому хозяйст-ву Китая. Кроме того, активная внешняя политика тангутов мешала торговле по Великому шелковому пути с Индией и Сред-ней Азией. Неоднократные попытки китайцев открыть новый караванный путь через северо-восточный Тибет и Наньшань за-кончились неудачей.

    Сунский двор добивался заключения мирных договоров. В 1043 г. по условиям мира с Западным Ся китайская сторо-на согласилась ежегодно уплачивать тангутам 100 тыс. штук шел-ковых тканей и 30 тыс. цзиней чая. Однако и эта попытка не принесла желанного покоя. Взаимоотношения Западного Ся и империи Сун осложнялись также тем, что тангуты часто действо-вали заодно с другим, не менее опасным противником Китая — киданьским государством Ляо.


  2. ПОЛОЖЕНИЕ В ДЕРЕВНЕ


    Тенденцией к ослаблению государственности была отмечена и аграрная политика сунского правительства. Упорядочить взима-ние налоговых поступлений, чтобы пополнить государственную казну, становилось все затруднительней. В социальной жизни Китая X—XI вв. произошли значительные изменения. Официаль-но в сунское время аграрные отношения по-прежнему регулирова-лись указом Ян Яня (780 г.). Иными словами, земельный налог выплачивался казне дважды в год, чаще всего натурой (рисом, просом, пшеницей, пеньковыми и шелковыми тканями), а норма обложения зависела от местности и исчислялась пропорционально размеру земельного владения. Каждый податный был обязан вы-плачивать в среднем доу (10 литров) зерна с му, при этом тра-диционно основу благосостояния государства составлял земельный

    202

    фонд из так называемых «народных земель» (минь-тянь), а глав-ными налогоплательщиками выступали самостоятельные хозяе-ва, держатели участков земель размером от 30 до 40 му.

    Однако эта важнейшая для казны часть крестьянства — само-стоятельные хозяева-земледельцы — все уменьшалась, а вместе с тем, как то было характерно для династийного цикла, нарастала тенденция усиления крупного землевладения. Его расширение происходило за счет освоения целины и пустошей, вспашки участ-ков в труднодоступных горных районах, но главным образом за счет захвата и купли участков мелких владельцев. Владельцы круп-ных владений чаще всего свободно распоряжались своей землей — передавали ее по наследству, закладывали, продавали. Частных лиц, насильно захватывающих земли, называли «поглотителями».

    В перераспределении владений участвовали чиновники всех рангов и званий, купцы, богатые горожане и зажиточные крес-тьяне, военные и ростовщики. Большими земельными массива-ми владели сильные дома — из числа влиятельных сановников и крупных чиновников. Источником расширения их владений были пожалования императора, а также захваты казенных земель {гуань-тянь). Шло сильное сокращение площади казенных земель, вла-дений родственников императора, военных поселений, «долж-ностных» земель, отдаваемых в кормление чиновникам, а также земель храмов, общественных амбаров и учебных заведений. Их обрабатывали сидевшие на них крестьяне, платившие налоги вла-дельцу земли (частично эти земли могли, видимо, сдаваться в аренду на договорных началах).

    Посягая на земли казенного фонда и мелких землевладель-цев, новые хозяева разными способами уклонялись от налогов, а нередко и добивались официального от них освобождения. Пере-распределение земли не находило отражения в налоговых спис-ках, и поступления в казну резко падали. По данным некоторых источников, в XI в. казна недополучила налогов с 60—70% пахот-ной площади Власти тщетно пытались ограничить рост крупных владений, и к 1022 г. те занимали уже половину всей обрабатыва-емой в стране площади.

    Деревенские богачи, не обладавшие титулами, зажиточные землевладельцы без ученых званий, не обладавшие политичес-кими и экономическими привилегиями, тоже захватывали зем-ли, оказывая нажим на местные власти. Присвоение шло особенно интенсивно, если землевладелец к тому же был ростовщиком: нередко за невозвращение ссуды по большей части рассчитыва-лись имуществом и землей.

    Провинциальные чиновники изощренно увеличивали норму налогообложения. Например, на местах при перевозке налоговых

    203

    поступлений дополнительно взыскивали за «утруску». Самыми разорительными были игра на колебании цен, а также перерас-чет натуральной формы налога в денежную и произвольная за-мена продуктов. Так, однажды «законный» налог возрос вчетве-ро: сначала вдвое — при переводе налога тканями на деньги, а за-тем — при перерасчете их на пшеницу.

    Особенно губительными были чрезвычайные поборы на воен-ные нужды и на случай стихийных бедствий. По каждому поводу, например при покупке сельскохозяйственных орудий, земли, при ремонте жилищ, следовало платить косвенные налоги. Много-численными были и подушные налоги, выплачиваемые рисом и деньгами.

    Дополнительной причиной ухудшения положения широких слоев населения, в том числе и землевладельцев, являлась и ка-зенная монополия на соль, вино, дрожжи, уксус и особенно на чай. Крайне тяжелы были повинности по обслуживанию казен-ных учреждений: крестьян заставляли быть гонцами, носильщи-ками, стражниками, сторожами, слугами, сопровождавшими транспорт. Даже над лишившимися земли крестьянами тяготели прежние фискальные обязательства.

    Бывшие землевладельцы либо превращались в бродяг, либо на кабальных условиях становились арендаторами чужих земель. По мере роста крупных владений категория таких держателей — издольщиков — все увеличивалась. Наиболее многочисленной среди них была группа кэху — тех, «кто не имел имущества и жил на чужбине». Подавляющее большинство сельских кэху за-носились в списки хозяев-налогоплательщиков и оказывались в их полной зависимости. Казна же, заботясь лишь о налогах, не вмешивалась в эти отношения. Кэху возделывали землю хозяев за долю урожая. Отчуждаемая в пользу владельца земли, она уста-навливалась всегда произвольно' и, как правило, превышала 50% урожая. Нередко кэху принуждали вносить еще и налоги казне и выполнять повинности за их арендодателей.

    В малонаселенных районах, где потребность в рабочей силе была велика, передвижение кэху строго ограничивалось. На юге их зависимость была несколько слабее. По сведениям официаль-ных источников, категория кэху составляла 35—40% сельского населения страны, но, вероятно, на деле была еще больше. Не-редко в реестровых книгах крестьяне, потерявшие землю и став-шие кэху, по-прежнему значились как налогоплательщики.

    Все меры, предпринятые казной для сохранения слоя мелких владений (различные льготы нуждающимся), оказались тщетными. Рост слоя малоземельных и безземельных арендаторов, тяжесть


    204

    издольщины резко обострили положение в деревне. Налоговый и ростовщический гнет, все возрастающие расходы на содержание армии и разбухшего чиновничьего аппарата усугубили разорение крестьян и стали причиной массовых выступлений.

    В 90-х годах X в. под лозунгом уравнения богатства и беднос-ти разразилось массовое восстание в Сычуани, где концентра-ция земельных богатств в частных руках была особенно вызы-вающей. Как всегда, восставшие выступили против несправедли-вого, с их точки зрения, превышения нормы взимания налога. Во главе с Ван Сянбо, Ли Шунем и Чжан Юем восстали арен-даторы земель, вносившие их владельцам 50—70% урожая и отбы-вающие нелегкие трудовые повинности.

    Крестьяне разоряли усадьбы, громили дома местных чиновни-ковк отбирали у богачей запасы зерна, деньги, продовольствие, одежду и все это делили между бедными. К восставшим при-соединялись также торговцы, страдавшие от засилья казенной монополии на производство и торговлю чаем. В 994 г. в Сычуа-ни повстанцы провозгласили государство Великое Шу, а к лету этого же года укрепились на большей части провинции. Но уже к концу 995 г. правительство подавило главные очаги восстания.

    Во второй четверти XI в. центр повстанческой борьбы перемес-тился на север. Новым явлением в жизни Китая стали восстания горожан. В 1043 г. в Шаньдуне к восстанию крестьян присоеди-нились воины из частей, посланных на его усмирение, а также жители мелких городов. Повстанцы во главе с Ван Лунем заняли несколько уездов. Горожане и часть провинциальных чиновников вместе с уездными войсками переходили на сторону мятежников. Лишь с большими усилиями восстание было подавлено.

    Крупным выступлением (пров. Хэбэй) был отмечен 1047 г. Повстанцы, главным образом ремесленники и мелкий город-ской люд, во главе с Ван Цзе, выходцем из крестьянской бедно-ты, подняли мятеж в окружном г. Бэйчжоу. Они завладели скла-дом оружия, освободили арестованных из тюрьмы и создали свое государство. Чиновники Бэйчжоу стали главными советниками при «ване Восточного спокойствия» — Ван Цзэ. Девизом повстан-ческого войска стало низвержение династии Сун.

    Восстание проходило под лозунгом тайного общества буд-дийского толка (связанного с культом будды грядущего — Майт-рейи), проповедующего наступление эры всеобщего счастья и благоденствия.

    Повстанцы Бэйчжоу 66 дней отражали штурм регулярной ар-мии. Однако весной 1048 г. восстание было подавлено, а его Руководитель Ван Цзе четвертован. Сам город переименовали в Эньчжоу, чтобы навсегда стереть память о восстании.

    205

  3. РЕФОРМАТОРСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В 30-80-х гг. XI в.

     

     

     

     

     

     

     

    содержание   ..  8  9  10  11   ..